Последний стожар

– Нет, так не прокатит… Не оторвёмся! Я визжок сейчас метну – не дрейфь! И уши заткни, хоть это и не сильно поможет.

– Визжок? – не поняла Ева.

Парень истолковал её слова по-своему. Видно, решил, что она в курсе:

– Отличный визжок! Заправлен с перебором – мало не покажется! Толпа понесётся, а мы за ней прицепом! А если магзели аркан бросят – стой как столб и глаза закрой, не то запакуют!

Ева оглянулась. Мужчины за турникетом о чём-то совещались. Потом двое рванули вперёд, а трое, включая и женщину, остались. «Паутина», прилипшая к Еве, тащилась за ней как поводок, служа преследователям путеводной нитью. Они ещё не пробились к Еве, когда из-за спины у девушки вылетело нечто среднее между консервной банкой и юлой. Непонятный предмет пролетел метра три по воздуху, шлёпнулся на землю и начал раскручиваться, быстро набирая скорость. Вначале звук был просто громким, резким и неприятным, словно где-то на крыше испытывали сирену гражданской обороны, а затем у тебя в ушах будто одновременно заскандалили пять тысяч детей.

Но и это был ещё не предел. Чем стремительнее раскручивалась юла, тем непереносимее, визгливее и противнее становился звук. Он наполнил всю площадь, колол как стеклянные иглы, пробивался сквозь ладони, которыми Ева зажимала уши. От него не было спасения.

Несколько человек, находившихся к визжоку ближе прочих, звуком были сбиты с ног и отползали на четвереньках – ничего не соображающие, бледные, с распахнутыми ртами. Один мужчина попытался прыгнуть на визжок животом, чтобы заставить его замолчать. И звук действительно стал тише – во всяком случае настолько, что Ева осознала, что рядом с ней стоит парень в бейсболке и капюшоне, дёргает её за руку и орёт ей на ухо:

– Видела, что он натворил?! Нельзя было на него бросаться! Сейчас такое начнётся! – И он потянул Еву за собой.

Хотя парень был худощав и лёгок, в толпе он нёсся как пушечное ядро. Кого-то сносил с ног, кого-то огибал, кому-то сипло вопил в самое ухо: «Осторожно! Здесь дети! Дорогу цветам жизни!» – а в следующий миг уже наступал бедному человеку на спину, протаскивая за собой и Еву, едва успевавшую пискнуть «Извините!».

Они пробежали не больше пятидесяти шагов, когда сзади что-то лопнуло. Это был уже не звук, а дробящая сила, которой невозможно было противостоять. Стёкла трескались и осыпались мелкими льдинками. Гнулся пластик на рекламных стендах, мусорные урны исторгали бумажки. Толпа ахнула, на миг застыла, а потом, распахнув рты и закрыв головы, движимая единым порывом, ринулась на турникеты.

Тех троих, что пытались преградить дорогу, смело в одно мгновение. Ева увидела только, как мелькнул туристический коврик, а потом его обладатель исчез под ногами толпы. Тип с подушкой, не растерявшись, каким-то образом ухитрился забраться на будку контроля. Ева увидела его уже наверху – деловитого, точно и не страдающего от звуков визжока. Высматривая в толпе ту, к которой тянулась нить, то есть Еву, он неторопливо поднимал над головой подушку. А потом метнул её. И опять было как в электричке: контуры подушки прорвались, повисли неоформленным туманом и растаяли. Сеть, сотканная из плотных серебристых лучей, раскрывшись, стала падать на Еву сверху. Размером она была с хорошую комнату и с очень частыми ячейками.

– Замри! Глаза закрой! – крикнул её проводник и, отпустив запястье Евы, застыл как истукан.

Ева послушно зажмурилась. Когда несколько секунд спустя она вновь открыла глаза, то обнаружила, что сеть её не коснулась. Всех же прочих, бегущих рядом, за исключением парня, она накрыла, сразу став невидимой. Люди, накрытые исчезнувшей сетью, продолжали двигаться, но так замедленно, что на их задержание можно было посылать бригаду черепах.

– Бежим! – рявкнул парень.

Он вновь попытался сгрести Еву за руку, но Ева, отпрыгнув, смешалась с той частью толпы, на которую действие магии не распространялось. Теперь ей приходилось пробиваться самой, и она сразу уловила разницу. Её завертело, как в водовороте, щепкой прокинуло мимо будки охраны и понесло прямо на колонну. Каким-то чудом она смогла избежать столкновения и, воспользовавшись тем, что толпа, огибая колонну, невольно замедлялась, юркнула резко влево, на узкую лесенку.

Сбежав на несколько ступенек, Ева оказалась в узком, служебного назначения коридоре. Толстые стены ослабляли звуки визжока. Впереди, далеко, у другой стены здания, угадывался выход на привокзальную площадь – а дальше свобода, свобода!

Цепляя стены, Ева пролетела коридор. Впереди она уже видела шумящую машинами площадь, но в последний момент её руки ткнулись в решётку. Это была декоративная решёточка, запертая на цепь с замком. И замок детский, и решётка дрянь, но вместе они сразу оборвали надежду Евы на спасение.

Ева трясла решётку. Цепь звенела. Замочек прыгал. Люди, идущие по площади, с удивлением на неё оборачивались и проходили мимо. И всё было бесполезно. Ева повернулась. По коридору к ней неспешно двигались двое. Один – тот, молодой, с чёлкой, как у пони, – держал в руке фонарь. Его спутник, добродушный на вид дядечка средних лет, нёс дерево – ту самую яблоню, ставшую ёлкой. Пакет на корнях шевелился, как живой.

– Про паутинку-то забыла! – торжествующе воскликнул молодой и махнул фонарём. Световая нить втягивалась в фонарь, провисшие петли её сматывались, не путаясь. Его спутник провёл деревом по воздуху, стирая туман. Руки Евы отяжелели, а саму её потянуло в сон.

– Точно девчонка! Без морока! Она же, выходит, и визжок бросила!.. – сказал древоносец.

Чёлочка молодого подпрыгнула от рвения:

– Как прикажете паковать? По процедуре?

Тот, что держал дерево, задумался. На вид он был толстый, добрый и романтичный. Но с переключением в деловой режим. Вот и сейчас на его добром лице отразилось нечто вроде меланхолической грусти, сквозь которую внезапно проступило суровое и твёрдое выражение. Из манной кашки всплыла подводная лодка.

– По процедуре! – строго подтвердил он, и провисший оранжевый луч натянулся, вновь вписавшись в привычные законы физики.

– Не шевелись! – торжественно произнёс обладатель чёлочки. – Ты задержана за использование запретных магических предметов, а также за хранение и применение недозволенной магии! По закону я должен зачитать тебе твои права! Ты имеешь право дышать носом или ртом – по своему усмотрению! Глазами молний не метать! Пальцы на руках держать так, чтобы я их видел! Не скрещивать, не шевелить!

– А волосами шевелить можно? – зачем-то брякнула Ева.

Всё происходящее казалось ей бредом. Может, надо как во сне: рвануться – и оказаться в следующей серии? Ева так и поступила, но ничего не исчезло. Всё осталось на своих местах. Лишь визжок затих – видно, выдохся. Про волосы Ева сказала, конечно, в шутку, но шутка оказалась смешна только ей. Обладатель чёлочки вздрогнул и тревожно уставился на свой фонарь.

– Магия горгон? Выше седьмого? – вполголоса спросил его спутник.

– Сканером не подтверждается. Да кто ж его знает, – тревожно отозвался молодой.

– Скверно! Хотели по-хорошему взять, а теперь пакуй её в полный кокон, чтоб глазом моргнуть не смогла! Видел я тут одного после магии горгон… Пальцем толкнули – а он в песок… – нервно сказал его начальник и, как копьё выставив вперёд дерево, стал опасливо подкрадываться к Еве.

Однако добраться до Евы он не успел. Вынырнув откуда-то сбоку, рядом вырос тот паренёк в капюшоне и чем-то быстро кольнул его в спину. Древоносец начал было кривиться, но так и застыл с несформировавшимся выражением ужаса на лице. Паренёк ловко укрылся за его телом и вскинул к лицу руку. Ева увидела конец какой-то трубки. Из трубки вылетела короткая стрелка и воткнулась в ляжку молодому. Тот дёрнулся, удивлённо наклонил голову, чтобы посмотреть на свою ногу, – да так и застыл.

Парень в капюшоне приблизился к нему и, держа наготове трубку, несильно хлопнул его по плечу. По желеобразному телу прошла волна.

– Слюна сфинкса… Теперь магзели долго не рыпнутся! Надо следы замести! – объяснил он Еве, после чего выдернул стрелку сперва из ноги молодого, а потом из спины его начальника. Стрелки были короткие и напоминали самодельные дротики – такие пробки с шипом, украшенные перьями.

Ева оглянулась на держащую её нить. Нить провисла, но тянулась к фонарю в руке у молодого. Ева осторожно приблизилась. Слюна застыла на губе у молодого, словно капелька клея.

– Он жив?

– Само собой! – заверил её парень. – Противоядие впрыснут – через час станут как новенькие! А вот помнить будут только тебя! Меня-то они и увидеть не успели! Ох, как нехорошо ты поступила с магзелями! Ещё и карманы обшарила!

– Какие карманы? – не поняла Ева.

– Да вот эти… – спокойно объяснил паренёк и, не тратя времени даром, занялся делом.

Движения у него были опытными, неназойливыми. Он не столько потрошил карман, сколько застенчиво с ним знакомился. К некоторым карманам он лишь прикасался снаружи и сразу терял интерес, другие же деловито и тщательно выворачивал. Вытащил какую-то коробочку, которую, мельком заглянув внутрь, переложил к себе, и закопчённую трубку с короткой ручкой. Между двух торчащих из трубки костей пробегала молния.

– Блокиратор с электрошоком! – возмущённо сказал парень. – А ещё врут, что его не используют!

Показывая, как это действует, парень направил трубку с костями на застывшего древоносца, что-то надавил – и того вдруг сильно затрясло. Желе заходило волнами.

– Не надо! Это же больно! – воскликнула Ева.

– А если больно – чего они её носят? Раз носишь – значит, получай! – хладнокровно заметил парень и сунул блокиратор в карман. Затем выдернул из руки у молодого фонарь, деловито оглядел его, дважды несильно тюкнул о стену и торопливо бросил на пол. Фонарь погас и с негромким хлопком втянулся сам в себя. Оранжевая нить, тянувшаяся к Еве, исчезла. – Вот! – сказал парень. – За тобой должок! Если б не Филат-стожар – упаковали бы тебя по полной!

– Филат… кто? – переспросила Ева.

Парень в бейсболке склонил голову – сначала чуть направо, потом чуть налево, – не веря, что можно этого не знать:

– О стожарах не слышала?! Ты серьёзно? – Он шутовски поклонился и сдёрнул с головы бейсболку.

Не старше семнадцати. Кожа смугловатая. Глаза чёрные, с уклоном в цыганщину. Волосы тёмные, вьющиеся. Брови густые, сходящиеся на переносице, волосы в них растут как попало и под разными углами: словно выстригли и приклеили шерсть из шубы.

Что-то в этом лице – и особенно брови – показалось Еве знакомым.

– Чего это ты вдруг вздумал мне помогать? – спросила она.

– Да уж не первый день… – ответил он с усмешкой.

– А… вот оно что!.. Это ты к нашему стеклу носом прилипал? Следил за мной? Зачем?

– Да разве это слежка?.. Понять хотел, что ты за человек…

– И ночью тоже ты? Когда у соседей сирена выла?

Филат присвистнул с лёгким смущением:

– Расслабился слегка, не заметил… Целый год провёл в ларце!

– В каком ларце?

– Ларец в электричке помнишь? Красиво меня тогда подловили. Многим ещё предстоит сказать спасибо. Хотя есть и приятные моменты. Надеюсь, Фазаноль про меня забыл. Хотя я вот про Фазаноля помню… – Последнюю фразу парень пробормотал себе под нос. Настроение испортилось просто на глазах. Нахлобучил бейсболку и опять накинул капюшон. – Пора уходить! Ты со мной? – он решительно повернулся лицом в сторону площади трёх вокзалов.

– Там цепь и замок! – сказала Ева.

– Кошмар! Что ж мы, бедные, будем делать? Не иначе как помирать! – картинно ужаснулся Филат. – У меня ни отмычек – ничего. Придётся тупо пообедать! – Он дёрнул цепь, натянул, а затем, наклонившись, просто перекусил её.

– Ты железо перегрыз?! – испуганно спросила Ева.

– Зачем? Я цепь в баранки превратил. Надо теперь или целиком доесть, или с собой забрать, а то меня по магии вычислят.

Захватив с собой съедобную цепь, Филат перекинул её через плечо и, изредка откусывая от неё, двинулся на площадь. Но вдруг остановился и хлопнул себя по лбу:

– Совсем забыл! Дай мне что-нибудь… Только быстро!

– Что дать?

– Да что угодно! Что-нибудь ненужное!

Ева сунула стожару жёлудь, подобранный несколько дней назад у школы.

– Разве это ненужное? Из жёлудя можно дуб вырастить… Ладно, мы не скряги!

Филат бегом вернулся назад, сунул жёлудь в карман магзелю, у которого недавно забрал коробочку, и, обращаясь к нему, назидательно произнёс: «Стожары не воры! Менять можно, красть – ни-ни!» – и вновь выскочил на площадь.