Приключения домовят

Глава девятая

День игрушки

Подошли к концу каникулы. Мите пора было идти в третий класс.

– Какой ты счастливый! – порадовался за Митю папа. – В этом году ты получишь много новых знаний! С каким нетерпением я когда-то ждал первого сентября!

Нельзя сказать, чтобы Митя спешил получать новые знания. И почему только каникулы заканчиваются всегда так быстро?

– В школе я был круглым отличником! – продолжал папа.

– Это ты о ком? Не о себе случайно? – Мама вошла в комнату. – Помнится, мне попался твой дневник за третий класс. Пятёрки там были только по физкультуре.

– Неправда! – возмутился папа. – А по труду плохие, что ли?

– Эх ты! А вот у меня были большие способности к учению.

– Были-то были. Но встаёт вопрос: куда они сплыли?

– Перестань! – рассердилась мама. – Нельзя подрывать у ребёнка родительский авторитет. Митя, закрой уши!

Вечером тридцать первого августа Митя достал из шкафа свою школьную сумку и положил туда чистые тетрадки в прозрачных обложках. Они были такие красивые, пухлые и замечательно пахли свежей типографской краской. На мгновение Мите даже захотелось учиться.

– Привет! Куда это ты собрался? – услышал он тоненькие голоса. Конечно же, это были домовята и леший Ворчун.

– Я завтра иду в школу, в третий класс.

– Этим карапузам не помешало бы хоть чему-нибудь научиться. А то знай баклуши бьют!

Хлопотун обиженно посмотрел на Ворчуна:

– Неправда. Я уже выучил почти всю таблицу умножения.

– Хорошо. Проверим. Сколько будет трижды два?

Хлопотун задумался и почесал затылок.

– До этого места я ещё не доучил, – признался он.

Вреднючка запрыгнула к Мите на колени:

– Обещай, что ты научишь нас считать и писать! Читать мы уже немного умеем!

– Мы будем очень сталаться! – застенчиво подтвердил Пузатик. – Плавда, Хлопотун?

– Как бы не так! Стану я у него учиться! Да я умнее этого вашего Мити в сто тысяч раз!

Наступил первый учебный день. Мама проводила Митю до школы. Митя в новой белой рубашке и с чисто вымытыми ушами нёс громадный букет гладиолусов.

С этого года он перешёл в другую школу. В старую ездить было далеко. Понятное дело, что Митя волновался, как всё устроится на новом месте и как примут его ребята.

– Ну как всё было? Как тебе новая школа? – спросила мама, когда после уроков сын вернулся домой.

– А ничего особенного, – Митя забросил школьную сумку в угол комнаты. – Ты даже не представляешь себе, мама, сколько в школах всякой мелюзги развелось, второклашек там, первоклашек. Всё время под ногами путаются и нам, третьеклассникам, мешают.

Мама улыбнулась.

– А как зовут вашу учительницу?

– Ирина Максимовна.

– Она молодая?

– Не очень. Ей, наверное, лет двадцать или сорок.

Мама только головой покачала.

– Да, и вот ещё, – Митя серьёзно посмотрел на маму. – Учительница сказала, что завтра у нас день игрушки и чтобы каждый принёс в класс свою любимую игрушку. Можно я возьму полосатого тигра?

– Не стоит, – подумав, решила мама. – Он легко пачкается. Возьми кубики или индейцев.

Весь день Митя был озабочен. Он перерывал свои игрушки и искал что-нибудь подходящее:

«Конечно, можно взять индейцев, но они перемазаны пластилином. И вообще, нужно принести что-нибудь особенное».

В поисках игрушки Митя заглянул под кровать и увидел домовят, которые пили чай с брусникой из маленьких чашечек.

– Присоединяйся! – пригласил Хлопотун и спрятал что-то за спину. – Только у нас сахара нет и заварки тоже нет!

– Не жадничай! – одёрнула его Вреднючка. – Есть у нас сахар!

– Нет, спасибо, я не хочу чаю! Я ищу какую-нибудь игрушку, чтобы взять её с собой в школу.

– Игрушку?

Ворчун задумчиво посмотрел на мальчика, и в его глазах зажглась озорная искорка.

– Тебе нужна игрушка? Считай, ты её уже нашёл.

– Где?

– Вот она! – Ворчун ткнул себя пальцем в грудь.

Митя растерялся. Он не собирался брать Ворчуна с собой в школу.

– Ты хочешь сказать, что я плохая игрушка? – Леший подбоченился. – Да такой замечательной игрушки, как я, тебе вовек не найти! Представляешь, как рады будут детишки увидеть меня?

Сколько Митя ни отговаривал Ворчуна от этой затеи, у него ничего не получилось. Леший ни разу в жизни не был в школе, и, естественно, ему хотелось посмотреть, что это такое.

– Я буду вести себя как самая обыкновенная игрушка, – пообещал Ворчун. – Никто и не догадается, кто я на самом деле.

На следующее утро Ворчун залез в школьную сумку к Мите. Он с любопытством разглядывал Москву, высунув голову из сумки.

– Тяжело деревьям в городе, – бормотал он. – Совсем замучились, бедняжки. Корни в асфальт пустили. Мой лесок получше был, пока его не вырубили.

Когда Митя переходил дорогу с оживлённым движением, Ворчун испуганно спрятался и закрыл глаза.

– Батюшки-светы! Машин, машин-то сколько! Собьют и не заметят!

На другой стороне он выглянул из сумки:

– Надо же! Не раздавили. Кто бы мог подумать!

В класс мальчик попал перед самым звонком. Все его одноклассники уже расставили на партах свои игрушки. Как он и ожидал, у девочек это были куклы и мягкие разноцветные игрушки всех размеров, а у мальчиков – пистолеты и черепашки из мультфильма.

– А ты что принёс, Митя? – спросила учительница, подходя к нему.

Он нерешительно достал из портфеля Ворчуна и поставил его на стол. Ворчун не шевелился и даже не моргал. Его нельзя было отличить от обыкновенной игрушки.

Ирина Максимовна разглядывала Ворчуна.

– Забавная штучка! – сказала она. – Этакий старичок-лесовичок. Ручки – палочки, туловище – шишка. Ты сам его сделал?

Митины одноклассники засмеялись и стали показывать на Ворчуна пальцами:

– Где ты только откопал это чучело?

Пальчики на ручках Ворчуна сжались в кулачки. Митя понимал, каких огромных усилий стоит ему сдержаться.

К счастью, очень скоро учительница и одноклассники потеряли интерес к лешему. Одна из девочек принесла в класс куклу-фотомодель, с зимним и летним гардеробом, которая произносила «мама» по-английски и по-французски.

Митя загородил Ворчуна учебниками, и обиженный Ворчун смог дать выход своим чувствам.

– Я дружил с деревенскими детьми. Выводил из леса, когда они заблудятся, помогал находить ягоды, грибы, и никто никогда не называл меня чучелом… – бормотал Ворчун, вытирая красные глаза. – Ну я их проучу! Леший я или нет?

Прежде чем Митя успел его отговорить, Ворчун стал кружиться на месте, притоптывать, пришёптывать и размахивать своей сучковатой палкой. Комнату заволок золотой туман. Когда он рассеялся, в классе стало твориться что-то совершенно невероятное.

Куклы покрылись корой и, к ужасу своих хозяек, стали пускать корни в парты. Игрушечное зверьё ожило и стало, рыча, разгуливать по классу. Пистолетики принялись стрелять во все стороны колючими репьями. Мальчики и девочки бегали между партами, уворачиваясь от репьёв.

У учительницы Ирины Максимовны вырос чешуйчатый русалочий хвост. В классе назойливо запахло рыбой. Ирина Максимовна стучала по столу журналом и повторяла:

– Спокойно, дети, спокойно! Не наступайте мне на хвост!

Та самая кукла, которая раньше говорила «мама» на иностранных языках, выросла до таких чудовищных размеров, что упиралась головой в потолок. Она медленными шагами бродила между рядами и, расставив руки, ловила детей. «Мало, мало!» – гнусаво повторяла кукла. Мальчики и девочки с писком прятались под партами.

Сквозь паркет стала прорастать густая трава, а стены покрылись мхом. Прямо в классном журнале вырос огромный мухомор. Ирина Максимовна сидела под этим грибом, как под зонтиком, и обмахивалась хвостом.

Чудовищная кукла поймала нескольких детей и жонглировала ими, как мячиками.

Митя наклонился к Ворчуну и прошептал:

– Хватит! Ты их уже достаточно проучил. Миленький Ворчун, ты же добрый, прости их!

Ворчун недовольно покосился на Митю, но послушался. Пистолетики перестали стрелять репьями, громадная кукла уменьшилась, звери стали тряпичными, а хвост у Ирины Максимовны исчез. Вместо него возникли её крепкие учительские ноги.

Дети сгрудились возле учительницы. Постепенно их страх проходил. Они со смехом вспоминали, как убегали от куклы и прятались под партами.

Ирина Максимовна потрясла головой, закрыла глаза и сказала самой себе:

– Мне всё померещилось. Этого быть не может, потому что не может быть никогда.

В этот день учительница отпустила детей с уроков пораньше, а сама пошла домой, приняла снотворное и легла спать. На следующее утро она уже была уверена, что все чудеса ей просто привиделись.

Конечно же, дети рассказали дома своим папам и мамам о том, что случилось сегодня в классе, но родители только смеялись и называли их фантазёрами:

– С нами в день игрушки не то ещё бывало…

А Ворчун разгуливал по подоконнику, поливая цветы, и довольно приговаривал:

– Леший я или кто?! Я ещё и не такое могу!

Глава десятая

Кто скажет слово…

Как-то в сентябре случился холодный и дождливый денёк. Домовята сидели на диванчике, поджав под себя ноги, и тосковали. Они уже полчаса не могли придумать, во что бы поиграть.

– Может, в салочки?

– Да ну их, эти салочки. Надоело. Лучше в прятки.

– Неохота!

Пузатик зевнул, а следом за ним поочерёдно зевнули Вреднючка и Хлопотун.

– Ску-у-чно!

– Я придумала! – воскликнула Вреднючка. – Будем играть в молчанку!

В глазах Пузатика и Хлопотуна зажглась искорка интереса.

Вреднючка хлопнула в ладоши:

– Кошка сдохла, хвост облез, кто заговорит, тот кошку съест! Кто скажет слово – тот корова!

В комнате повисла тишина. Домовята поглядывали друг на друга и корчили страшные рожи. Прошло минут пять, потом десять, потом полчаса. Никто так и не открыл рта. Дождь постукивал в стекло, и вздрагивали за окном ветки деревьев.

Леший Ворчун вышел из комнатки с лейкой и стал поливать цветы. Потом уселся на подоконник и спросил:

– Как дела?

Ворчуну никто не ответил. Понятное дело, никому не хотелось съесть дохлую кошку.

– Чего вы накуксились? Плохое настроение?

Вреднючка и Пузатик принялись мычать и наставлять друг дружке рожки, пытаясь объяснить, что играют в молчанку. А Хлопотун встал на четвереньки и стал бодаться, изображая корову.

Но Ворчун решил, что его дразнят, и страшно обиделся.

– Уеду я от вас! – дрожащим голосом сказал он и отвернулся.

С жалобным мычанием Вреднючка подбежала к дедушке, сделала умоляющее лицо и указала на свой рот, объясняя, что не может говорить.

Ворчун некоторое время недоумённо смотрел на внучку, а потом хлопнул себя по лбу:

– Бедные! Да вы же онемели! А я, старый пень, и не догадался!

Он подошёл к домовятам и стал обеспокоенно заглядывать им в глаза. Хлопотун и Пузатик мычали и зажимали рты, чтобы не расхохотаться.

– Совсем дурашливые стали! – жалостливо запричитал Ворчун. – Это на вас немота напала. Но не бойтесь. Я вас вылечу!

Леший достал из своей котомочки большой лист лопуха.

– Лучшее лекарство от немоты – это съесть лопух.

Хлопотун, Пузатик и Вреднючка замотали головами, показывая, что не собираются жевать лопух.

– Не упрямьтесь! Лекарство и не должно быть вкусным.

Сколько домовята ни мычали и ни мотали головами, Ворчун заставил их съесть по куску лопуха. К слову сказать, лопух оказался ещё более невкусным, чем можно было себе вообразить.

Когда после такого лечения домовята не заговорили, Ворчун ещё больше обеспокоился.

– Это вас кто-то сглазил. Не знаю уж, чем и помочь. Есть, правда, одно волшебное средство.

Он вынул из котомочки маленькую бутылочку, вытащил из неё пробку, понюхал и содрогнулся.

– Да, запах не очень, – со вздохом признал леший. – Обычно настойка из мышиных хвостиков и поганок выходила у меня получше.

Ворчун плеснул в деревянную ложку своего снадобья.

– Жаль, мышиных хвостиков я положил меньше, чем надо, – он поднёс ложку ко рту Вреднючки. – Выпей, внученька, выпей, Вреднюченька!

Когда ложка с настойкой из мышиных хвостиков оказалась у самого носа Вреднючки, бедняжка не выдержала.

– Убери эту гадость! – закричала она, вертя головой. – Не буду её пить!

– Ты кошку съела! Ты кошку съела! – радостно завопил Хлопотун.

Услышав, что они заговорили, леший обрадовался:

– Вот видите! Выздоровели! Вот какая микстурка! Один запах помог!

Сколько потом домовята ни объясняли, что они просто играли в молчанку, упрямый леший был уверен, что вылечил их своей настойкой из поганок.

– Не хотите ложечку для укрепления здоровья? – предлагал он каждый день, побалтывая своей бутылочкой.

Если бы кто-нибудь в один из таких моментов заглянул в окно двенадцатой квартиры, он бы увидел маленьких забавных человечков, с писком убегающих от бородатенького старичка, похожего на шишечку, с деревянной ложкой в руках.

– Постойте, куда вы? – растерянно восклицал старичок.

Глава одиннадцатая

Волшебный альбом

Целую неделю Митя надоедал родителям, чтобы ему купили альбом для рисования и фломастеры. А каждый ребёнок знает, что если приставать к папе с мамой достаточно долго, то можно выпросить у них даже космический корабль.

Получив альбом, Митя нарисовал на первой странице толстую красную лошадь с крыльями. Лошадь получилась такой большой, что не поместилась на листе целиком, и Мите пришлось дорисовать хвост на обратной стороне.

Мама посмотрела на рисунок и улыбнулась:

– В тебе дремлет великий художник!

– И судя по всему, ещё долго будет дремать, – вполголоса добавил папа.

Как-то раз, когда домовята вместе с Ворчуном пили под кроватью чай с красной смородиной и ели ватрушечки, Митя предложил нарисовать их портреты.

Домовята и леший Ворчун были польщены и с радостью согласились. Митя снял с фломастеров колпачки и принялся рисовать. Через полчаса портреты были готовы. Вреднючка некоторое время вертела в руках рисунок, а потом спросила:

– Ты уверен, что это я? Разве у меня три уха?

– Меньше надо было вертеться! – оправдывался юный художник.

Если Вреднючка осталась не всем довольна, то лешему Ворчуну его портрет понравился:

– Это хорошо, Митя, что ты нарисовал мне такую длинную бороду. Так гораздо уважительнее. Только подпиши внизу, что это моя борода, а то всегда найдутся завистники.

Ворчун долго любовался изображением своей бороды, а потом сказал Мите:

– За то, что ты меня уважил, я исполню любое твоё желание.

Мальчик задумался. Чего бы такого пожелать?

– Мне бы хотелось, чтобы все мои рисунки оживали. Так было бы намного интереснее.

Леший прошептал заклинание и прикоснулся своей палочкой к Митиному альбому:

– Будь по-твоему. Только смотри, не нарисуй того, о чём сам потом пожалеешь! А я, пожалуй, пойду вздремну после обеда.

Ворчун отправился соснуть, а домовята принялись вырывать друг у друга альбом. Им вдруг ужасно захотелось порисовать.

– Садитесь рядом и не мешайте, – Митя со сладким замиранием сердца открыл альбом. Внешне альбом совсем не изменился. Всё та же шершавая белая бумага и множество чистых страничек.

– Нарисуй мне новенькие туфельки! – Вреднючка сняла ботиночек и пошевелила босенькими пальчиками.

– Вечно ты со своими пустяками! – отмахнулся Хлопотун. – Лучше давайте нарисуем робота Макарона.

Недавно Митя и домовята смотрели мультфильм про робота Макрона, спасшего Землю от космических пришельцев. Для домовят сложно было запомнить иностранное имя Макрон, и они прозвали робота Макароном. Возможность обзавестись собственным роботом показалась всем очень заманчивой.

– Макарона! Нарисуем Макарона!

Только Пузатик был против:

– Может, не будем лисовать лобота? Может, налисуем цветочек?

– Не говори ерунды! Вечно ты со своими бабьими нежностями! – рассердилась Вреднючка.

Митя нарисовал металлическое туловище в заклёпках и мощные руки с пневматическими мышцами.

– Непробиваемая сталь! Нашего Макарона невозможно будет уничтожить!

Вреднючка пририсовала к железному туловищу квадратную голову с антеннами и глазами-лампочками, а Хлопотун вооружил робота внушительным космическим ружьём – бластером.

– Это бластер! – объяснил он. – Чтобы Макарон смог нас защитить!

– Раз, два, три – оживи!

Едва Митя это произнёс, как в комнате погас свет. Стол затрясся, и на пол грохнулось что-то железное.

– Какая темнотища! – взвизгнула Вреднючка.

Неожиданно свет вспыхнул.

– Ах! – воскликнули разом домовята и Митя. Посреди комнаты они увидели робота. Он медленно вращал квадратной головой с антеннами. Его глаза-лампочки мерцали. А в руках с бугрящимися железными мышцами робот держал лучебластер. Робот был такой огромный, что доставал головой до потолка.

– Ма-ка-рон ждёт ваших приказов! – отчеканил робот металлическим голосом.

Глава двенадцатая

Спятивший макарон

Хлопотун подошёл к Макарону и постучал его по железной ноге:

– Всегда мечтал иметь собственного робота, чтобы им управлять! Нале-направо! Кру-угом!

Робот повернулся направо, а потом кругом. Он выполнял любую команду.

– Шагом марш!

Макарон замаршировал по комнате. Пол затрясся. Люстра на потолке стала раскачиваться.

– Макарон, стой! – закричал Митя. – Сейчас сбегутся соседи!

– Пусть сбегаются! Мы им зададим жару! – запрыгал Хлопотун. – Макарон! Слушай мою команду! Занять круговую оборону!

Робот стал топтаться на месте и размахивать железным кулаком. Вероятно, это называлось у него круговой обороной. Удивительно, как только он не обрушил дом. Он вполне мог бы это сделать.

– Макарон! Давай поиграем в качельки! – предложила Вреднючка. Стальные пальцы Макарона, способные завязать узлом железнодорожную рельсу, сложились лодочкой. Робот бережно посадил Вреднючку на ладонь и принялся её раскачивать.

– Сильнее! Ещё сильнее! У-ух! – восторженно повизгивала Вреднючка.

Хлопотун затопал ногами. Ему хотелось самому командовать Макароном:

– Отставить! Теперь ты будешь слушаться только меня! Я твой командир! Из бластера огонь!

Макарон уронил Вреднючку на пол и отдал Хлопотуну честь. Потом робот схватил бластер, прицелился в открытую форточку и выстрелил. Из бластера вылетел тонкий раскалённый луч.

Немедленно с улицы раздались вопль и ругань. Митя подбежал к окну. Около подъезда бегал дворник Михеев и размахивал дымящейся метлой.

– Макарон! Прекратить огонь!

– Макарон, стреляй! Три медали вне очереди! – Хлопотун явно воображал себя великим полководцем.

– Макарон! Хочу играть в качельки! Покачай меня! – Вреднючка забарабанила кулачками по ноге робота. Выше она просто не доставала.

– Макалон! Плинеси клубничного моложеного и шоколадного зайчика! – сложив ручки рупором, кричал Пузатик.

– Макарон, покажи приём карате! – требовал Митя.

Робот не знал, что ему делать и кого слушать. Он метался между Митей и домовятами, и его железные суставы недоумённо лязгали. А следует знать, что роботы не выносят сомнений и противоречий. От такой неопределённости они ломаются. Неожиданно от головы Макарона повалил пар. Робот не выдержал противоречивых приказов и спятил. В его электронных мозгах произошло короткое замыкание.

– Ты что, не понял? Огонь! – Хлопотун по-прежнему был уверен, что робот будет его слушаться. Но откуда-то из глубины груди робота, где был скрыт речевой динамик, раздался страшный голос:

– Программа уничтожения! Всех уничтожить! Всех уничтожить!

Макарон прицелился в Хлопотуна из бластера. Полководец не растерялся и колобком закатился под кровать.

– Спасайся кто может! – завопил он. – Макарон свихнулся!

Митя и домовята выбежали в коридор и навалились на дверь всей тяжестью.

– Программа преследования! Припятствие устранить! – прогудел Макарон. Стальной кулак робота пробил дверь, будто она была из вафли.

Митя и домовята успели шмыгнуть в соседнюю комнату и затаились за диваном. Они лежали тихо-тихо и боялись даже громко вздохнуть. Спятивший Макарон тяжело топал по коридору и искал их: