Танец меча

Орл не дослушал его.

– Мы не хотим повиноваться девчонке с эйдосом!.. Не хотим и – баста! Решай, Арей, с нами ты или нет! Посмотри на себя! Ты, как крот, забился в подземный переход! Сколько ты тут просидишь? Месяц? Год? Или, может, Лигул не знает, где тебя искать?

На этот раз Орлу удалось добиться своего: нащупать больное место Арея.

– Хоть мой переход и подземный, но все же повыше Среднего Тартара… – сказал мечник после долгого молчания. – Ну хорошо, Орл: да.

Глазки-копилочки увеличились настолько, что теперь в них проскочила бы и крупная монета.

– Что «да»? Ты с нами? – спросил он, не сумев скрыть возбуждения.

– Это пока размышлительное «да», – охладил его пыл Арей. – Давай рассуждать. Допустим, план сработал. Лигул поймал горбом копье. Двадцать дюжин его приспешников зарублены. Остальные торопливо вспомнили, что всегда рассказывали про горбуна анекдоты и терпеть его не могли. Дальше что: кто станет во главе мрака?

Орл стал непроницаемым.

– Мрак сам выберет достойного, – сказал он сухо. – Тебе же обещаю, что ты вновь будешь начальником русского отдела. А Пуфса, этого канцелярского выдвиженца, мы четвертуем.

– Я не так жесток. Я отправлю его на Архангельские болота устраивать ночные огоньки. И, если он будет стараться, со временем повышу до рядового лешего, – сказал Арей мечтательно.

– Как хочешь, – равнодушно согласился Орл. – Только с одним условием…

– С каким?

– Тот, кто идет с нами, не может иметь слабостей!

Арей посмотрел на притулившийся в углу бочонок с медовухой.

– Хорошо. Этот допью и брошу, – пообещал он с грустью.

Орл покосился на две глиняные кружки, стоящие на деревянной крышке бочонка.

– А вторая чья?

– Это ко мне пенсионерка приходит. По хозяйству помочь, супчик сварить, – не дрогнув бровью, объяснил Арей.

Мамзелькина повадилась заглядывать к нему в гости почти каждый вечер и засиживалась допоздна. Смертность в мире резко уменьшилась, что позволило сразу двум экстрасенсам заявить об астральном прорыве человечества к бессмертию, формировании homosuperior как отдельного вида и о своих собственных скромных заслугах в этом направлении.

Правда, уже на следующий день один homosuperior умер от инсульта, а второй непонятным образом улетел на машине с моста. Аида Плаховна сожалела, что перепутала разнарядки. Она написала Лигулу заявление об уходе, однако заменить старушку было некем, и все ограничилось выговором.

Зоркие щелки глаз Орла перепрыгнули с бороды на ноздри Арея, с ноздрей на скулы и со скул на лоб. Контакта глаза в глаза они упорно избегали.

– Ты не понял, Арей! Медовуха не слабость. А если и слабость, то простительная. Слабость – привязанность к человеку с эйдосом, – вкрадчиво сказал Орл.

Арей удручился.

– К Буслаеву? Да, есть немного. Синьор-помидор долго был рядом. Способный ученик. В лучшие его месяцы из ста боев со мной он смог бы выиграть два. Жалко убивать. Со временем из него вышел бы толк, хотя человеческие тела удручающе недолговечны.

– Не к Буслаеву, Арей!

– К Улите? Она, конечно, человек, но все же ведьма и образцовая секретарша…

Орл поморщился.

– Я говорю об этой девчонке, Варваре!

– О ВАРВАРЕ? Так вот почему ты хотел, чтобы она осталась, – раздельно сказал Арей.

Маленький страж вскинул голову. Крокодилья складка на подбородке исчезла. Двойной подбородок перешел в одинарный.

– Возможно, тебя это не обрадует, но суккубы в Верхнем Тартаре уже продают ее фотографии. Ты как-то поцеловал ее в лоб. Этот момент и запечатлен. Очень патетичный снимок. Я лично зарубил суккуба, который пытался мне его продать.

– Ты ограничил мою благодарность своей болтливостью, Орл, – холодно сказал барон мрака.

– Подумай, Арей! Пока она с тобой рядом, ты посмешище! Лучший меч мрака, как бобик на привязи, пляшет под дудку девчонки! Никто из старых рубак не встанет под знамя такого предводителя!

Арей разглядывал свою левую ладонь, в задумчивости касаясь ее длинным ногтем мизинца.

– Я не пляшу ни под чью дудку!.. Проклятая мозоль! И откуда она только берется?

Пустив в ход зубы, он стал ее обгрызать. Наемник с двумя клинками брезгливо поморщился. Прежде он много слышал об Арее, а тот оказался грузен, нерешителен и смешон.

– В Тартаре считают иначе. Вспомни Стеньку Разина! Не стража даже – человека! Не швырни он за борт персидскую княжну, кто пошел бы за ним? Проснись, Арей! – крикнул Орл.

Его пламенная речь не согрела слуха мечника.

– Так что мне сделать-то с Варварой? – поинтересовался он с интонацией, неуловимой для всякого, кто плохо его знал.

– Решайся, Арей! Ее эйдос – и муравейник успокоится. Рубаки вновь начнут тебя уважать. А тело сможет служить мраку и дальше, как получилось с Улитой. Привязанность к мясу никого из наших всерьез не волнует.

– Мясо без эйдоса – говядина, умеющая читать и писать. Она временна. Вечности у нее нет, – сказал Арей брезгливо.

– С Улитой это тебя устраивало, – возразил Орл.

Арей ничего не ответил. Орл принял молчание за готовность уступить.

– Не обманывай себя! Нам нужен предводитель, которого ничего не держит! Предводитель, который не повернет назад и даже мыслями не будет привязан к бабьей юбке!

– Оставьте Варвару в покое! – произнес Арей тихо и почти просительно.

Орл упрямо покачал головой.

– Нет! Я спущусь в Тартар только с тобой и с эйдосом Варвары!

Арей приподнял брови.

– Я правильно понимаю: это угроза?

– Ты уже слишком много знаешь. – Орл многозначительно замолчал.

Арей вздохнул.

– Есть в отношениях вещи, которые нерационально выговаривать до конца, потому что в конце тупик… – Мечник не сделал ни подшага, ни замаха, ни даже движения плечом. Клинок, лежащий на его коленях, скользнул параллельно полу и врезался на палец ниже правого бакенбарда Орла.

Однако голова маленького стража осталась у него на плечах. Что-то остановило меч Арея в сантиметре от цели. Орл даже не попытался встать.

– Ты не поверишь! Я был близок к тому, чтобы испугаться, – сказал он с искусственным смешком.

Арей нанес ему еще один быстрый удар. И снова неведомая сила отбросила клинок. На этот раз Орл даже не моргнул. Взгляд Арея скользнул по его пустым ладоням. Наемник слева от Орла, скалясь, поигрывал булавой. Зрачки птичьей головы сверкали драгоценными камнями.

– Орлиная голова! – пробормотал Арей.

– Разобрался, наконец! – одобрил Орл. – Булава с орлиной головой – единственный артефакт мрака, блокирующий твой меч! Нам пришлось облазить все лавки старьевщиков Среднего Тартара. Нелегкая работенка! Видел бы ты, в каком она была состоянии! А камни! Вообрази: этот негодяй пытался их подменить!

– Вот так признание! А я-то удивлялся, когда ты успел осмелеть, Орл! – сказал Арей.

Кособокий страж встал. Его спутники не спускали с Арея глаз.

– На всякий случай: телепортировать бесполезно. Ты погибнешь!

– Само собой. Я видел, как ты начертил блокирующую руну, – кивнул Арей.

– Видел? – удивился Орл. – И тебе это не показалось подозрительным?

Арей не ответил. Его палец скользил по рукояти меча, точно прощаясь с ней.

– Не обижайся, Арей! – продолжал Орл, оправдываясь. – Я обязан был все предусмотреть. Я старый, неповоротливый, хромой… Где мне с тобой тягаться? Не умей я думать, меня давно бы убили. Мы действительно надеялись договориться, Арей! Никто не думал, что ты окажешься таким сентиментальным. Теперь, конечно, всякому сотрудничеству конец.

Арей посмотрел на щеголеватых наемников. Внешне расслабленные, они ловили взглядом всякое его движение. Грамотные ребята.

– Ты связался с охотниками за дархами, Орл! Вот где корни твоей ненависти к горбунчику!

По лицу Орла скользнула тень. Для стража старой закалки быть названным «охотником за дархами» хуже, чем поймать «подлеца». «Охотниками» обычно становятся никчемные стражи, не способные добыть эйдосы на честной дуэли и слишком глупые для того, чтобы выцыганить их у людей. Охотник за дархами убивает в спину, из засады, ядом, удачно подобранным артефактом – чем угодно. Его цель – получить эйдосы из чужого дарха.

– Сколько ты им обещал моих эйдосов? Половину? – насмешливо спросил Арей.

Орл с тревогой покосился на наемников. Видно, обещано было меньше.

– Неважно, – торопливо сказал он. – Эйдосы можно добыть двумя способами. Первый – занудный: трудиться самому. Второй, вот любимый, найти того, у кого много эйдосов в дархе, и помочь ему расстаться с ними и заодно с головой.

– Я никогда не выбираю себе противников по этому принципу, – возразил Арей.

– Но и дархами их не брезгуешь, – уточнил Орл. – Я что-то путаю или у тебя одна из лучших коллекций мрака? Из рубак, конечно. О Лигуле умолчу… Давайте, ребята!

Охотники стали придвигаться к Арею. Спешки в их движениях не было. Однако прежде, чем они оказались рядом, Арей швырнул свой бесполезный меч в наемника с двумя клинками и грузно прыгнул на Орла. Стул, который он задел, встал на две ножки, покачался в нерешительности и, наконец, упал. Сцепившись, оба стража покатились по полу и остановились лишь у дивана. Орл, оказавшийся снизу, хрипел и большими пальцами пытался дотянуться до глаз врага. Арей, навалившись, давил Орла цепью его дарха.

Наемники переглянулись. Тот, что с булавой, ногой отбросил меч Арея. Другой сгреб барона мрака за волосы и запрокинул голову назад. Хрустнули позвонки. Резко обозначились сизые жилы на напряженной шее. Быстрым вороватым движением страж провел клинком от уха до уха. Сделав это, он резко, не желая испачкаться кровью, оттолкнул от себя голову Арея. Что-то забулькало. По телу мечника пробежала дрожь, однако рук он не разжал, а только еще больше навалился на залитого кровью Орла.

Тартарианец отступил на полшага. По его опущенному клинку ползла единственная черная капля. Наемник стряхнул ее, коротко замахнулся и резким, отработанным ударом сверху вниз вогнал клинок через левую ключицу в сердце Арея. Сделав это, отвернулся и пошел. В его движениях была картинная небрежность профессионала, завершившего дело и не нуждающегося в проверке результата.

Спохватившись, что барон мрака убит без его участия и нечем будет похвастать, наемник с орлиной головой заспешил. Рванулся к Арею и булавой ударил его в висок.

Орл, залитый кровью и придавленный телом Арея, неуклюже выбирался. Цепи дархов спутались. Дархи сражались, как две пиявки, переплетая друг друга. Орл, вынужденный стоять на четвереньках над трупом, нетерпеливо дернул за цепь, растащив их.

– Долго возились! Меня едва не прикончили! – пожаловался он, кашляя и растирая шею.

Опьяненные кровью наемники что-то забормотали в свое оправдание. Орл уперся коленом в спину Арея и с усилием выдернул торчащий в его теле клинок.

– Мясник ты, братец! Зачем так глубоко-то? Не учат вас штыковому бою, – ворчливо сказал он.

Страж, чей клинок держал в руках Орл, протянул за ним руку. Однако кособокий медлил его отдавать.

– Хорошая сталь! Я даже, кажется, узнаю кузнеца… А вот заточка мне не нравится. Я еще понимаю: точить сабли или кинжалы, чтобы они перерубали волос, но полумечи – их-то за что терзать? Такая заточка сбивается после первого же боя – что в ней толку?

Наемники обменялись вопросительными взглядами. Такие разговоры были не в духе хромого стража. Орл с усилием провел рукой по лицу, стягивая его с себя, точно маску. Когда он опустил руку, перед тартарианцами стоял Арей. Страж с булавой попятился. Споткнулся о тело и упал на настоящего Орла, мертвого, как после недружественного визита Аиды Мамзелькиной.

Арей поднял ладонь. Прямо у пальцев, на подушечке, которую он недавно грыз зубами, острым ногтем были процарапаны два треугольника, соединенные волнистой прямой.

– Морок! – пояснил Арей. – Когда двое катаются по полу, их непросто различить. Правда, были неприятные моменты. Я так старательно поддавался, что Орл действительно чуть меня не придушил!

Страж с коротким мечом с громким криком бросился на Арея. Впервые за историю своего существования парные клинки-близнецы выступили друг против друга. Они успели встретиться трижды. Затем Арей шагнул навстречу удару, продавил защиту и вогнал клинок в глазницу своего противника.

Теперь остался только один – с орлиной булавой.

– Дерись! – приказал ему Арей. – Насколько я понимаю, этот клинок твоя булава не блокирует?

Охотник за дархами сражался отчаянно, не ожидая пощады. Булавой он владел недурно, и Арей, вынужденный сражаться чужим мечом, провозился с ним почти четверть минуты.

Когда все было кончено, Арей выпрямился и, вытерев мокрое лицо, отбросил чужой клинок. Установившуюся тишину нарушал негромкий трущийся звук. Дархи, прикованные к своим хозяевам, бились на цепях, пытаясь отползти и спрятаться.

Мечник направился было к дархам, но, о чем-то вспомнив, вернулся и поднял с пола булаву. Орлиную голову он расплющил несколькими ударами о стену. Саму булаву сломал и, сложив обломки в кучу, поджег. Пламя, черное, бездымное, непроницаемое, липкое, как смола, не нуждалось в веществе для горения – истинное пламя, пылающее в трещинах на дне Нижнего Тартара.

Арей отодвинулся в дальний угол комнаты, отвернул лицо. Он не любил напрасного риска. Даже капля этого огня, попав на кожу, прожигает до кости. Когда спустя несколько секунд пламя опало, от булавы не осталось даже пепла.

– Вот и все! Теперь ты снова самый сильный! – сказал Арей своему мечу и занялся дархами.

По очереди сдергивая их с шей у наемников, Арей бережно, чтобы не смешать с эйдосами осколки, раскалывал дархи снятым с пояса Орла кинжалом и пересыпал трофеи в собственный дарх. На несколько секунд замирал с закрытыми глазами, ощущая сухое, палящее возбуждение, понятное только стражам мрака.

Так продолжалось долго. Даже четверть часа спустя Арей ползал на четвереньках и выбирал из осколков дархов последние высыпавшиеся эйдосы.

Металлические двери не скрипят – они повизгивают. Барон мрака резко обернулся, нашаривая лежащий на полу меч. На заглянувшего в комнату Корнелия уставились глаза зверя. В них не было выражения, блеска, колебания. Даже злости. Пустой, ясный, деловитый взгляд.

Корнелий, редко размышлявший о глобальном отличии света и мрака, впервые осознал, что такое разные плоскости мышления. Сострадание – качество, коренящееся в абсолютном свете и только от него приходящее. Если связь со светом нарушена, невозможно и сострадание. Оно оказывается вне системы нравственных координат – как сейчас Корнелий для Арея. Мечник шагнул к нему, рванул Корнелия за руку с флейтой и, точно морковку, продернув его в комнату, приставил к горлу клинок. Корнелий ощущал узкий холод на шее и не понимал: может, это уже порез? Может, он ранен?

– Я свой! – торопливо промямлил Корнелий, чувствуя, что его жизнь висит на волоске.

– Моих у света нет! – отрезал Арей, алчно разглядывая крылья на шее у Корнелия.

– Я пришел сражаться! Где они? На шесть и по хлоп… – Корнелий осекся. – Сколько их было? Варвара сказала: трое! – Связной света со страхом посмотрел на кучи, сохраняющие форму тел. Их тоже было три.

Арей не то оскалился, не то улыбнулся. Все же связной света почувствовал, что имя «Варвара» подействовало на него успокоительно и стало для Корнелия пропуском в жизнь. Мир Арея представлял собой огромное, темное, раздувшееся «Я». И все, что за его рамками, для Арея не существовало. Одна только Варвара мерцала внутри этого ночного «Я» крохотным островком света.

Ручища Арея, державшая Корнелия, разжалась.

– Где Варвара?

– Я оставил ее наверху, с собакой. Я честно хотел помочь! – сказал Корнелий, переводя дух.

– Очень своевременно! Иди к ней! Я позову Варвару, когда наведу порядок. И запомни: ты ничего не видел! Они погостили и ушли.

Ссыпав эйдосы, Арей внимательно оглядел ладонь. Случалось, эйдосы прилипали к влажной коже.

– Вы их порабощаете! – с болью произнес Корнелий.

Арей провел пальцем по изгибам своего сытого дарха.

– Тебя это удивляет? Я барон мрака.

На полу остался единственный эйдос, блестевший в пыли как крупинка золота. Корнелий и Арей заметили его одновременно. Корнелий метнулся его поднимать, но Арей безжалостно наступил ему на пальцы.

– Руки прочь! Мое! – потребовал он.

Морщась от боли, Корнелий вскинул голову. В его глазах дрожали слезы.

– Оставьте мне хотя бы этот! Я отнесу его свету! Смотрите, как он мерцает! Ему больно! Он много страдал у них в дархах. Разве вам мало того, что вы сегодня получили?

– Кому было больно? Ему? Да что ты знаешь о боли? О голоде, который невозможно утолить? Да всех эйдосов мира не хватит, чтобы наполнить пустоту единственного дарха! – Оттолкнув Корнелия сапогом, Арей наклонился и отправил последний эйдос в свою корчившуюся от удовольствия сосульку.

Снова наклонился, рывком привел Корнелия в горизонтальное положение и отряхнул плечо, на котором остались следы подошвы.

Корнелий понуро ушел. Арей стал быстро наводить порядок. Он стремился, чтобы к возвращению Варвары не осталось никаких следов боя. Мечник почти закончил, как вдруг на глаза ему попался платок, выпавший из кармана Орла. Большой мужской платок с порезом в центре и бурым пятном вокруг.

Арей хотел бросить его сверху других вещей, обреченных на сожжение, но понял, что платок прирос к его ладони. Мечник попытался сорвать его свободной рукой. Бесполезно. Кинжал его не резал, вода не смывала. Даже укол краем дарха – сильнейшее средство – оставил на платке лишь едва заметную точку.

С огромной осторожностью Арей вызвал крошечную искру черного тартарианского пламени. Огонь коснулся края платка и смолянистой каплей стек на пол. Арей поспешно убрал ногу и осмотрел платок. Тот даже не опалило.

Арей не любил признавать свое поражение, но не любил и обманывать себя. С этим платком Орл его провел. Дальше будет только хуже. Платок уже, удлиняясь, туго обматывал руку, ложась слой за слоем, как египтяне пеленали свои мумии. Еще несколько часов – и он опутает все тело Арея, и тогда только ленивый не смахнет с него голову или не сдернет с шеи дарх.

Найдя на платке руну, Арей обвел ее пальцем. Платок соскользнул на пол.

– Ну! – сказал Арей. – Я готов! Вызывай того, кого должен!

За спиной у него шевельнулся воздух. Барон мрака резко повернулся. Посреди комнаты покачивалась серая тень, не имевшая лица. Сквозь ее спину просвечивала стена с плакатом гражданской обороны. Сидящий в кустах автоматчик бледным пунктиром метко стрелял в мотоциклиста. За спиной у мотоциклиста прорастал атомный гриб. Двое солдат в плащ-палатках любовались им правильно – лежа в ямке головой к взрыву, третий же влез на дерево и был за это зачеркнут красным крестиком.

Тень покачнулась и ветром повлеклась к Арею. На ходу она разделялась: и тогда Арею начало казаться, что теней много – не меньше семи. Мечник требовательно выставил навстречу ему ладонь:

– Ты лишенец, существо, наказанное мраком! Остановись! Это приказ!

Тень остановилась. От нее исходили волны то холода, то жара. Стоявший на столе стакан вначале покрылся изморозью, а потом, почернев, осыпался.

– Отвечай мне! Зачем Орл нарисовал на платке защитную руну? – крикнул Арей.

– Он боялся, – хором звучащих слитно голосов отозвалась тень.

– Кого? Тебя?

Лишенец вгляделся в него провалами глаз. Арею показалось, что на него смотрят семь стертых, неузнаваемо расплывчатых лиц.

– Нет.

– А кого? Отвечай!

– Орл боялся тебя, Арей, и хотел отомстить, если погибнет! – Голос лишенца заползал в уши, как могильная сырость.

Барону мрака не понравилось, что тень знает его имя. Тени забывают все. Нужен очень веский повод, чтобы они кого-то запомнили. Таким поводом могут стать любовь или ненависть. Но любовью тут не пахло.

– Почему Орл был так уверен, что ты сумеешь отомстить? Ты тень, а я страж мрака!

– У меня есть над тобой власть. Орл сплел меня из теней тех, кого ты зарубил.

– Очень мило с его стороны.

– Мы не забыли, кто рассек наши тела и сорвал дархи! За это мы отнимем у тебя то, что тебе дороже всего, – прошелестел лишенец. Он постоянно перескакивал с единственного числа на множественное.

– Мне ничего не дорого! – вздрогнув, сказал Арей.

Призрак укоризненно качнулся.

– Не обманывай! Ложь – тень правды, а о тенях нам известно все!

Арей не стал тратить время на замах. Меч, полыхнувший в его руке, рассек тень от плеча и до пояса. Тень опустила голову и грустно поглядела на рану. Порез на груди быстро затягивался серым туманом.

– Когда-то этот меч уже убил нас. Второй раз не сможет. Тень можно убить только тенью меча.

– Подсказываешь? Зачем? – Арей снова махнул клинком. На этот раз между серой фигурой и раскачивающейся на проводе лампой. Тень меча скользнула по шее призрака.

Тень погрозила барону худым пальцем.

– Не так быстро! Нельзя убить безымянного! – сказал лишенец и точно сквозняком повлекся к двери.

– Как тебя остановить? Отвечай! – крикнул Арей.

От двери послышался собачий лай. Варвара стояла рядом с Добряком и держала пса за ошейник.

– Корнелий сказал: все ушли! А с кем вы разговариваете? – удивленно спросила она. Тени она не видела, хотя та была перед ней.

Тень оглянулась на Арея и, насмехаясь, обняла Варвару за плечи.

– Ты должен вспомнить того из нас, кого убил безвинно, и назвать его имя. Попытка только одна. Если ошибешься – она умрет, – сказал призрак и исчез.