Зов Пятиликого. Эхо грядущей бури

– И тем не менее они безжалостные убийцы, которым предстоит стать бичом и для Суурмарана, и для земель Каганата. К тому же многие из рекрутов были совершенно не против такого исхода.

Авена взглянула в окно и с полминуты хранила молчание.

– Решай сам. Если тебе понадобится моя помощь, то окажу ее не раздумывая. Но, быть может, ты найдешь кого-то, кто и впрямь заслуживает… – она покачала головой, не окончив фразы.

– Для начала мне нужен меч.

До трюма мы добрались легко, Авене всего дважды потребовалось воспользоваться магией, чтобы заставить забыть о нас нескольких матросов возле камбуза и одного, что нес вахту у входа.

Я без труда отыскал свой меч, благо он выделялся не только лопиной в навершии, но и особыми ножнами. Открыв несколько сундуков, обнаружил и зачарованные вещи. После настройки друг на друга Шепотов, вручил один Авене, а второй надел сам. От перстня, однако, девушка наотрез отказалась, объяснив, что может нечаянно навредить себе, не сумев контролировать полет, да и попросту не желает никого обворовывать, собираясь позже вернуть даже Шепот. Я не стал настаивать, хоть и не видел ничего дурного в том, чтобы взять у людей, желавших лишить меня воли, немного ценного добра в качестве компенсации.

Обратно нам удалось проскользнуть незамеченными, и убедившись, в том, что Авена осталась в безопасности, я отправился к носу корабля, собираясь сходить в гальюн. Слова о поиске человека, заслуживающего смерти, отзывались во мне противоречивыми чувствами. Как понять это и что должно выступать мерилом? Я был бы рад вообще никого никогда не убивать, да запретить людям делать это в отношении друг друга. Глядишь, стал бы пекарем в Блау или тем же моряком, воплощая детскую мечту. Только кто бы меня послушал? Найдутся и грабители, каким проще лишить человека жизни, чем опасаться позже быть опознанными, и насильники, бессовестно калечащие жертвам души, и просто помешанные на крови выродки, для которых чужие страдания и смерть лишь способ почувствовать себя значительнее. Потому ремесло стража порядка никогда не утратит важности, а вместе с тем останется потребность в наемниках, готовых оберегать нанимателя с оружием в руках.

Добравшись до гальюна, застал там пару солдат. Один страдал от морской болезни, исторгая на пенные волны содержимое желудка, а второй вел с товарищем беседу. Я расположился по другую сторону от бушприта, невольно слушая разговор.

– Но я бы и сам поехал, зря это отец, конечно. Зря. От такого предложения только дурак ведь откажется. Мало того что оплата достойная, так сколько еще трофеев привезем. Суурмаранки, к слову, тоже хороши собой. Сотник сказал, во Льхоне за один серебряный девку снять в борделе можно, а сержант наш ему и ответил, мол за серебряный там вообще любая к тебе сама в штаны полезет.

Второй солдат распрямился, и утерев тряпкой лицо, произнес:

– А я слыхал, Каганат сейчас силен, как никогда. Запросто и суурмаранцам начистит хари, и нам еще достанется за компанию.

– Брось-ка ты. Будь он так силен, как говорят, давно бы весь юг себе назад забрал. Нет. Кишка тонка.

Словно в ответ на это, его собеседник схватился за живот и снова перегнулся через фальшборт.

– Как вернемся, уйду со службы, да куплю себе домик в Пряном квартале, – мечтательно продолжил первый. – С садом фруктовым и, чтоб вид на море. Что еще человеку надо? Разве что девку хорошую. Но со своим-то домом и при деньгах – это не проблема.

Дослушивать поток жизненных мудростей я не стал. Справив нужду, вышел на бак, наслаждаясь приятным, теплым ветром.

Отсюда хорошо просматривалась вся группа кораблей, следующая в Суурмаран. Вместе с нашим я насчитал девять и выходило, что во Льхон прибудет без малого две тысячи человек. Не много, учитывая то, что не меньше трети являются обслугой – лекари, конюхи да разного рода мастеровые. Впрочем, это мог быть далеко не первый рейс.

Мы шли в одной из двух кильватерных колонн, находясь ровно посередине. Стало быть, если изберу в качестве жертвы кого-то из нильдхеймов, а после выкину за борт, труп почти наверняка заметят с другого судна, отсигналят нам и поднимется страшный переполох. Конечно, Авена сумеет угомонить команду, но оставлять ее без заряда не хочется. В конце концов, девушка еще не рассказала мне о своих планах. Вряд ли те окажутся так уж просты в исполнении.

Внутренние помещения корабля сохраняли ту же самую проблему – на тело могли наткнуться матросы, да и сам процесс отправки нильдхейма на тот свет рисковал привлечь чье-то внимание. И все же это был хоть какой-то план, всяко лучше, чем искать среди команды отчаянного мерзавца, по которому плачет виселица. К тому же ни один такой мерзавец не стал бы тем, кем является, без молчаливого потакания людей малодушных или безразличных к чужому горю. Стоит ли спрашивать с последних за бездействие? Или следует простить всех и каждого, потому как с праведного пути их-де столкнули обстоятельства?

Успокоив себя в итоге тем, что просьба Авены совершенно невыполнима, я решил попытать счастье на нижней палубе, однако увидел, как один из нильдхеймов направляется в сторону гальюна. В накинутом капюшоне и лицевой маске он казался точной копией остальных воинов черного солнца.

Дождавшись, когда нильдхейм отправится обратно, двинулся следом. Идти приходилось не спеша, чтобы висящий под мантией меч не привлек, чего доброго, внимания матросов, потому поравнялись мы лишь в твиндеке, возле лазарета. Уже хотел было обнажить оружие, но отворилась дверь и перед нами оказался в стельку пьяный офицер. Пробормотав что-то себе под нос, он выбрался на верхнюю палубу, а моя несостоявшаяся жертва ускользнула в коридор ведущий к каютам.

Я чертыхнулся и отправился туда же.

Нильдхейм двигался странно – смотрел себе под ноги, явно выбирая доски, на которые следует наступать. Вкупе с тем, что делать ему здесь было абсолютно нечего, у меня закрались мысли о том, кто на самом деле может скрываться под маской. И все же лишать себя преимущества внезапности не хотелось. От безоружного врага я не ждал особого сопротивления, но вот заорать он мог вполне успеть.

Палуба под моим сапогом предательски скрипнула. Я тут же выхватил меч и произнес:

– Лауш?!

Успевший обернуться нильдхейм, при этом резко отскочил и поспешил стянуть с себя лицевую маску:

– Рейтан? Ты чего?! – воскликнул иномирец.

– Каскад, чтоб тебя! Какого дьявола ты здесь забыл?

– Я не нашел тебя на камбузе, когда выдавали еду, вернее то, что ей здесь называют. Решил вас проведать.

– Ценю твою заботу. Однако, ты не подумал о том, что нильдхейм, шныряющий вдоль кают, привлечет до хрена внимания?

– Я был осторожен. И, может, уберешь уже меч? А то мне как-то не по себе.

Едва клинок коснулся ножен, дверь позади отворилась и в коридор вались двое крепких мужчин, хохоча и что-то весело обсуждая. Оба были пьяны, однако при виде нильдхеймов в кормовой части корабля, хмельной дурман уступил место праведному гневу:

– Это что у нас здесь за гости?! – зычно гаркнул вошедший первым. – Да еще и при железе! А ну-ка, живо сюда.

Мы с Каскадом не шелохнулись, что вызвало изумление на лицах мужчин.

– Вы оглохли, юродивые?! Я говорю, откуда у вас при себе оружие?

Неподалеку отворилась дверь каюты и оттуда выглянул Ромунд, окончательно лишая нас шансов выйти из ситуации мирным путем. Капитан также пришел в недоумение, застав своих подопечных в коридоре, а я представил, какой сейчас поднимется шум. Предстоящий бой услышат очень многие и стоит уже думать не о маскировке, а о том, как попросту выжить. Снова выхватив меч, сделал шаг вперед, прикидывая, кого первым отправить на тот свет, однако в следующий миг из за спины раздался голос Авены:

– Всем, кто меня слышит, повелеваю…

Авена стояла напротив меня, глядя со смесью беспокойства и укоризны.

– Рейтан? – казалось ее слова пробиваются сквозь плотную ватную стену. – Все хорошо? Ты помнишь, что случилось?

Тряхнул головой и осмотрелся. Наша каюта, дневной свет льется в окно и усталость вовсю давит на плечи свинцовой рубашкой. Рядом на стуле сидит Каскад. Смотрит на меня с интересом.

– Мы в безопасности? – спросил я Авену.

– Как сказать? – она пожала плечами, садясь на кровать. – Я стерла полчаса воспоминаний всем, кто слышал нас в коридоре, но так как спешила, произнесла заклинание не избирательно. Прости.

– Да ничего. Главное – все получилось. Только я до сих помню, как увидел капитана и тех двоих в коридоре.

– Пыталась вернуть тебе память. И теперь у меня кончился заряд. Совсем.

– Как? – удивился я. – Ты ведь еще вчера черпала его из мечей.

– Я же говорила, что не умею толком пользоваться даром, – ответила Авена извиняющимся тоном, однако тут же перешла в наступление: – Но и вы двое хороши! Устроили прогулки, словно на экскурсии! А мне за это отдуваться?! Могли бы сперва зайти сюда и болтать сколько влезет.

– Прости. Ты права.

Я сел рядом, нежно обняв ее за плечи.

– Думал зарядить меч одним из нильдхеймов, но это оказался Каскад. Теперь придется действовать еще рискованнее, сил у меня остается все меньше, к тому же заряд пригодится и тебе.

– Рейтан, – Авена убрала с плеча мою руку. – Как ты можешь говорить об этом так равнодушно? Я не желаю, чтобы из-за меня кто-то погибал! Проклятие и так уже стоило многим жизни.

– Ты не понимаешь. Случись команде наткнуться на тело, тут же примутся искать и убийцу. Но даже если нам повезет, тебя могут заметить по прибытии во Льхон. Что тогда? Перебить целый корабль в одиночку мне не удастся, сама ты защититься не сможешь, а Каскад и вовсе не станет нам помогать.

Иномирец лишь развел руками.

– Полагаю, самый надежный способ избежать лишнего внимания, – продолжил я. – Это позвать кого-то из нильдхеймов сюда, под вымышленным предлогом. А после оставить его в одной из свободных кают.

– Но ведь без магии разума это могут быть совершенно обычные люди, Рейтан! Вспомни самого себя, – скорбно произнесла Авена, поднявшись с кровати. Она выглядела так, словно собственноручно выносила кому-то приговор, не желая этого всем сердцем. На мгновенье даже восхитился сохранившейся чистоте ее души. Чертовски красива и ангельски, до наивности, добра. Готова рискнуть собственной жизнью, лишь бы не навредить другому. Только что поделать, если судьба послала ей защитником меня, лишенного черт мессии, о котором грезила девушка?

– Я очень хорошо себя помню, Авена, а вот ты, похоже, позабыла, как оставил тебя во дворце, собираясь сперва разобраться, кто же теперь скрывается под черной мантией – Рейтан, Пятиликий или все-таки нильдхейм. Желаешь найти достойного смерти, но, быть может, самый достойный из таковых давно стал частью моего разума. Даже не представляешь, сколько всякого дерьма Гурн успел сотворить в жизни, а не усыпи ты его в горах Альвази, скорее всего, изнасиловал бы тебя и убил. И все же, именно он помог освободиться от браслета с ядом. Так и что я теперь, по-твоему, должен делать? Бродить по судну, испрошая о грехах и добродетелях? А после догадаться, не принесет ли найденный подонок пользы добрым людям? Нет уж, предоставь мне возможность помогать тебе так, как считаю нужным.

Я поднялся, собираясь выйти, но не смог отвести глаз от девушки, готовой теперь разрыдаться. Так мы и стояли с полминуты, вперив друг в друга взгляды, пока Каскад деликатно не покашлял, привлекая к себе внимание.

– Я, конечно, прошу прощения за то, что вмешиваюсь в вашу ссору. К тому же рискую разрушить образ злобного иномирца. Но отчего бы вам просто не взять вина у мага на корабле?

– Какого мага? – спросили мы одновременно с Авеной.

– Целителя, полагаю. Едет вместе с нами в Суурмаран. Солдат сегодня за обедом рассказывал о нем занятные сплетни.

– А это выход, – кивнул я. – Надо только узнать, где он держит вино. Сомневаюсь, что оно хранится в трюме между бочек с пивом и мешками зерна.

– Может в самом лазарете? – предположила Авена. Как и от моей упрямой злости, от обиды девушки в миг не осталось и следа. – Когда пробиралась на корабль, наткнулась на людей, заносивших туда много вещей.

– Я схожу это проверить.

– Но тебя не пустят просто так.

– Придется притвориться серьезно раненым, благо даже глубокие порезы и уколы заживают на мне достаточно быстро.

– Рейтан, – Авена подошла ко мне, да крепко обняла, заставив ненадолго позабыть и об усталости, и обо всех нависших на нами опасностях разом. – Не сердись на меня, прошу. Может, мои слова и кажутся тебе глупыми, но я просто не хочу сделать этот мир еще хуже, чем он есть. Понимаешь?

– Понимаю, – мне пришлось приложить над собой усилие, чтобы добровольно отпрянуть.

– Каскад, – обратился я к иномирцу. – Спасибо за наводку.

– Да брось, – отмахнулся он. – Ты сделал для меня гораздо больше. Я все еще твой должник. Вот только… – он опустил взгляд, словно раздумывал, стоит ли говорить что-то еще. – Поосторожнее там. В разведке.

Выглянув в коридор, я убедился в отсутствии посторонних и вышел из каюты. Весь путь до лазарета удалось проделать незамеченным, так что вскоре уже прикидывал, какая часть тела в большей степени подойдет для кровавого маскарада.

Выбор пал на левую руку, однако сперва освободился от ножен. Рядом стояла пустая бочка, за которую я решил спрятать оружие, перед тем как отправляться к лекарю, а перстень и Шепот убрал в карман поясной сумки.

Знания Тамора, хорошо знакомого с врачеванием и анатомией, подсказали, как порезать предплечье, чтобы зацепить артерию, однако задуманное удалось лишь со второго раза. Все же колоть и рубить противников не в пример легче, чем наносить самому себе раны.

Как только ярко-красная кровь брызнула струей, я зажал рану и постучал сапогом в дверь. В последний момент подумал, как же выйдет нелепо, если внутри никого не окажется, однако быстрые шаркающие шаги возвестили о скорой встречи с лекарем.

Скрип проржавевших петель вторил открывшейся двери, и я увидел перед собой очень худого мужчину, застрявшего возрастом где-то между пятьюдесятью годами и целым веком. Несмотря на полумрак, его кожа отдавала мертвенной бледностью, а темные круги под глазами, создавали впечатление, будто он сам тяжко болен.

– Что тебе? – начал было он, но заметив рану, прервался на полуслове. Взгляд серых глаз, в первый миг показавшийся мне холодным и безучастным, блеснул сдержанным интересом.

– Я упал на палубе из-за качки. Поранился о какой-то крюк.

– Светлая, – кивнул он на капли крови. – У тебя перебита артерия, нильдхейм. Боюсь, здесь уже ничем не помочь.

– Но Вы ведь маг?

Он усмехнулся и приглашающе махнул рукой, впуская меня внутрь.

– Черт с тобой, проходи.

В лазарете оказалось немногим светлее, чем в помещении перед ним. Несколько свечей выхватывали из темноты два стола, на одном из которых лежало нечто бесформенное, накрытое грязным от запекшейся крови полотном, массивное кресло возле стены и длинный буфет, заставленный множеством разномастных бутылок да неизвестных мне лекарских приспособлений.

– Вот сюда, – указал лекарь пальцем на кресло. – Твой капитан уже знает о случившемся?

Поколебавшись секунду, я решил солгать.

– Да. Он меня к Вам и направил.

– Вот как? Приятно это слышать. А ты воспринимаешь меня как одного из тех, кого следует слушаться?

– Капитан велел не причинять никому вреда на корабле.

– Это тоже вполне подходит.

Лекарь взял с неприметной полки несколько кожаных ремней и принялся фиксировать мою поврежденную руку возле запястья.

– Теперь вторую.

– Но я зажимаю ей рану.

– Не беспокойся. Это для безопасности.

Я позволил пристегнуть себя к подлокотникам, заметив, что кровь уже почти остановилась.

– Да я не беспокоюсь. Похоже, что все не так страшно.

– А я говорил и не о тебе, – лекарь присел рядом, рассматривая порез. – Тонкий, ровные края, – хмыкнув, пробормотал он себе под нос. – Кто-то из солдат решил посмотреть, что у тебя внутри?

Я не ответил, а маг принялся пережимать мне руку ремнем возле локтя.

– Должно быть, у Вас недостает заряда?

– Отнюдь. Вполне достаточно. Но энергию Истока я трачу на людей благородных. Мало ли какому важному человеку прилетит в горло стрела? Или он подцепит сифилис от шлюхи, – закончив манипуляции с ремнем, лекарь отошел к буфету и достал оттуда пустую бутылку, да тонкую гибкую трубку.

– Неужели член благородного важнее жизни нильдхейма?

– Не только нильдхейма, но и много кого еще, – холодно усмехнулся мужчина.

– Так вы здесь совсем один? – следя за его действиями, произнес я. – Думал у вас целая ватага ассистентов.

– Корабль делает короткие рейсы до Льхона и обратно. Собственный целитель им без надобности. Я же обычно предпочитаю ассистенток. Но в таких тяжелых условиях, – он нарочито досадливо глянул на стол, накрытый грязным полотном. – Их хватает ненадолго.

Поставив возле меня бутылку, лекарь опустил в нее один конец трубки, а второй поднес к ране, успевшей затянуться, за время нашей беседы.

– Как это любопытно. У тебя поразительная регенерация. Другой бы на твоем месте уже готовился проверить, есть ли хоть толика правды во всевозможных байках о загробном мире.

– Да, но поверьте, чувствую я себя неважно.

– Это поправимо. Сейчас я спущу тебе еще немного крови. Как только лишняя выйдет, сразу ощутишь облегчение.

– А Вы уверены, что это так и работает?

– Кто из нас лекарь, друг мой? – улыбнувшись уголками губ, произнес мужчина и достал из-за пояса церемониальный офицерский кинжал, с заточенным волнообразно лезвием.

Между тем, за дверью раздались веселые хмельные голоса, однако шумная компания быстро удалилась, оставив нас наедине со звуками поскрипывающего такелажа.

– Ну, что ж, начнем, – нетерпеливо произнес лекарь и сделал надрез в том же самом месте, где была прошлая рана. Затем плотно прижал к нему трубку, зафиксировав ее новым ремнем, а тот, что проходил у плечевого сгиба, слегка ослабил.

– Отчего же вы не с остальными офицерами? Они давно уже что-то празднуют.

Лекарь тяжело вздохнул и, распрямившись, принялся смотреть, как кровь спускается по трубке.

– Тебе известно о проклятиях Истоков, нильдхейм?

– Немного, но слышать о них доводилось.

Он отошел чуть назад и присел на край стола, рассматривая лезвие кинжала.

– Лекарские Истоки почти всегда сулят магам искажение запахов и вкусов. А я, как видишь, немолод и успел их изведать за свою жизнь достаточно. Первое время мне везло. Я не мог есть лишь птицу, рыбу и некоторые специи. Словно держал во рту раскаленные угли. Но, после очередного Истока, вся растительная пища вдруг перестала отличаться чем-либо от лошадиного дерьма, а мясо и вовсе с тех пор вызывает рвотные позывы одним лишь видом.

– А как же вина?

– Вина, как тебе известно, делают из фруктов и ягод.

– Но Вы нашли выход?

– Не сразу. Пять дней подряд пытался отыскать хоть что-то способное утолить голод, отсылал учеников на рынки снова и снова, пока в порыве безнадежной ярости не пронзил этим самым клином сердце ассистентки. Чуда не случилось. Ее кровь и плоть не стали мне приятными на вкус, однако одно то, что я смог поглотить их и не исторгнуть тут же из желудка, вселило надежду. К сожалению, приготовление на огне и все прочие способы, коих я испытал немало, лишь портят результат. Благо, я способен исцелить сам себя от побочных эффектов такого рациона.

Голова вовсю уже шла кругом, а усталость давила непосильной ношей, но я чувствовал, как заклинание, сохраняющее жизнь, упрямо тянет меня остаться на этом свете.

– Для чего же Вы мне все это говорите?

– Признаться, мне любопытно. Обычно моя будущая еда или визгливо корчится в кресле, заставляя приковывать себя еще надежнее, либо в ужасе затихает, умирая в гробовом молчании. Благородным господам же мои истории неинтересны, им куда важнее результат заклятий.

– И как, по-Вашему, залеченные чиреи на задницах герцогов и баронов, стоят такой платы?

– Потому я и отправляюсь в Суурмаран, нильдхейм, – вновь улыбнувшись, ответил лекарь. – Там можно будет приобрести пищу и вовсе за бесценок, а уж на землях Каганата и подавно.

– Знаете, – с усмешкой бросил я, тряхнув головой, чтобы не потерять сознание. – Недавно я размышлял над оттенками зла в людях, думая, что найти абсолютного, невозможно. Вот уж не ожидал понять свою ошибку именно в этом месте.

– Отчего же сразу зло? – изумился лекарь. – Я не испытываю к пище ненависти, как ты не испытываешь таковой к свиньям или курам. Мне просто на вас плевать.

– Заряженное вино где-то в этой комнате?

– Разумеется.

– Я думаю бутылка уже полна.

– Действительно, – хмыкнул он. – Однако кровь, похоже, вновь остановилась.

Он подошел ко мне и коснулся руки, занося кинжал над раной. В этот момент я так сильно, как мог, пнул его в промежность. Лекарь взвыл и схватился за ушибленный пах, однако я подсек ему ногу, заставив повалиться на пол, а после совершил захват ступнями за горло, молясь чтобы борцовские навыки Тамора не подвели и хватило сил совершить задуманное. Лекарь, однако, не желал сдаваться так просто, он несколько раз ударил меня кинжалом в голень, но я сжал зубы и зажмурился, преодолевая мучительную боль, да так и сидел, пока не почувствовал, как противник несколько раз дернулся и затих.

К сожалению, силы покидали и меня. Пожалуй, впервые за все время, с тех пор как стал Пятиликим, я измотался так страшно. С трудом осознавая, что делаю, приподнял бедра, да вынул из поясной сумки Шепот, а затем проговорил, проваливаясь в забытье:

– Авена, пришли иномирца. Я отыскал нам вина.

Маленькая каюта за одни лишь сутки успела мне полюбиться, сделавшись подобием дома. В бытность наемником, ни раз доводилось задерживаться в городах надолго, но ни одна из комнат в тавернах не вызывала прежде таких чувств. Схожими воспоминаниями отдавалось лишь Тихое место во Льхоне, да далекая хижина посреди каганатских снегов.

Авена вилась вокруг меня, точно бабочка над цветком, стараясь всячески взбодрить и утешить после процедуры принудительного кровопускания. Не стал говорить ей, что заряженное вино восстанавливает мои силы получше любого отдыха и с удовольствием купался в трепетной заботе.

Каскад же достал на камбузе еды, предназначавшейся офицерам, и теперь тарелки с сочными ломтиками мяса, сдобренного всевозможными специями, свежеиспеченные лепешки, да множество разнообразных фруктов украшали стол, источая чудесные ароматы и заставляя порадоваться тому, что не имеем лекарских проклятий. Сам иномирец, пообещав присоединиться к нам вскоре, удалился на нижнюю палубу, чем порадовал меня больше угощений. Я помнил его слова о необходимости соблюдать с лекарем осторожность и не сомневался, что Каскад знал гораздо больше того, чем решил поделиться.

– Может еще вина? – произнесла Авена, сев у кровати возле меня.

– Разве что обычного. Заряженного мне достаточно.

– Сейчас, – она поднялась и наполнила бокал из стоящей под столом бутылки. – Хорошо, что Каскад взял из лазарета с запасом. Но может он просто не знал, как отличить одно от другого?

– Да все он знал, – сказал с усмешкой, садясь на кровати и принимая напиток. – Просто решил извиниться.

– За что? – Авена расположилась рядом. – Он ведь так нам помог. Дотащил тебя до каюты, а после принес вино. Теперь у нас полторы бутылки заряженного и, – она заглянула под стол. – В общем, нам столько не выпить.

– Он помогал не нам, а тебе.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что я иномирцам уже не нужен. Отыграл свою роль еще в горах Альвази, или самое большее во Льхоне. Уверен, прикончи меня лекарь, Каскад бы просто пошел и купил у него вина.

– Думаешь, у него есть деньги?

– Не знаю. Но на что-то же он выменял нам ужин?

Авена наполнила бокал и себе, а после вернулась на место. Некоторое время сидела с задумчивым видом, глядя на закатное море.

– Мне кажется, ты слишком строг к нему. Думаю, Каскад не плохой человек. Просто… – она покачала головой, подбирая нужное слово: – Немного себе на уме.

– Я вовсе и не считаю, что он негодяй, или что я обязан нравиться их братии. Но Каскад идет собственным путем, делает здесь что-то не для нашего, а для своего мира и мы на этом пути лишь временные попутчики. Пусть будет так. Это всяко лучше, чем становиться им врагами. Но и друзьями их воспринимать не стоит.

– А как ты думаешь, если мой медальон создан ими, значит, иномирцы здесь очень давно? Или смогли незаметно наложить на него чары?

– Не обязательно то или другое. Я даже не представляю полноты их возможностей. Вполне может оказаться, что они способны проникать и сквозь время.

– И все-таки – это люди.

Я согласно кивнул.

– Верно. Со своими пороками и обычными человеческими желаниями.

– Вот только магия на них отчего-то не действует. Но, возможно, алкоголь пьянит так же, как и остальных?