Рождественское пари. Серия «Волшебные приключения в мире финансов». Книга 3
- -
- 100%
- +
– Недостаточно бело!
Эрих долго не раздумывал. Есть старинная техника, которой пользовались прославленные живописцы прошлого и которой теперь владеет редкий современный художник. Называется она лессировка. Суть ее в том, что особенной кистью, похожей на павлиний хвост (так она и называется), накладывается прозрачный, тончайший слой краски, под которым видны все другие. Эрих покрыл лессировкой все полотно, и теперь казалось, что смотришь на лес и всадника через белый снежный туман. Едва видны стали вершины деревьев, исчезли следы на снегу, и круп коня растворился в белой пелене.
– Нет, ну как-то… Не совсем все в белых красках.
Разозлившись, Эрих малярной кистью грубо закрасил белилами всю картину.
– Теперь хорошо?
– Ну не знаю. Мне бы что-нибудь яркое, современное.
Она бродила по студии еще минут двадцать, хмурилась, бормотала: «Ну это не то… Не совсем… Слишком старомодно…» И вдруг радостно вскрикнула и продемонстрировала Эриху прямоугольник, покрытый яркими мазками:
– Ну вот, можете ведь, если хотите! Ярко, смело, современно! Абстракция! Беру.
– Как угодно, мадам, – Эрих изо всех сил старался не рассмеяться. – С вас четыре золотых.
И пошел заворачивать покупательнице свою палитру, на которой он смешивал краски. Следующий покупатель, сухопарый желчный гоблин с порога заявил, что у него два золотых на покупку подарка уважаемому начальнику. Его новенький, расшитый золотой нитью костюм и часы стоили примерно половину дома Эриха. Художник достал все свои рисунки, графика ведь дешевле живописи, но гоблин все требовал «что-нибудь в масле». Эрих вручил ему банку сардин и выпроводил.
Одна радость – что он взял статус самозанятого, а не индивидуального предпринимателя. Все же ИП платят шесть процентов налогов с прибыли, а самозанятые только четыре, если работают с физическими лицами, ну а если с юридическими, то тоже шесть, конечно. И нет никаких обязательных отчислений в Социальный фонд. Эльфам зачем пенсия, за их долгую жизнь королевство сменит не одного властителя, а каждый царек пишет свои удобные ему законы. Да и декларацию подавать в налоговую не надо. Конечно, у самозанятых есть свои ограничения. К примеру, нельзя заниматься перепродажей товаров и имущественных прав (ха, было бы что перепродавать), нанимать сотрудников (ага, были бы деньги на этих сотрудников), добычей и реализацией полезных ископаемых (найти бы полезное ископаемое. К примеру, кости древнего Аметистового дракона на черном рынке стоят… Но к чему напрасные мечты). Услугами доставки. Но быть самозанятымможно только, если есть касса и возможность выдать клиенту чек (не развалятся, сами заберут).
Творческое настроение испарилось. Музы по духу любовницы, не жены. Не станут послушно ждать дома, пока творца где-то носит. Эрих вяло начал уборку в студии. Встречая клиентов, он всегда наводил небольшой творческий беспорядок. Во-первых, у них должно создаваться впечатление, что они пришли в храм искусств, а не в магазин, а во-вторых, все мы живем во власти стереотипов. Эриху еще можно было простить его почти вызывающую красоту и хороший вкус, но вот безупречный порядок в мастерской уже нет. По мнению большинства обывателей художник должен иметь слегка безумный и диковатый вид, вести богемный образ жизни (т.е. днем спать, а по ночам употреблять вредные для здоровья напитки и активно общаться. Возможно, с участием цыган и медведей). В студии его должен царить художественный беспорядок (пустая тара от вредных для здоровья напитков, гитары и шкуры тех самых цыган и медведей и прочее), допускается небольшое количество кистей и холстов, но последние ни в коем случае не должны аккуратно стоять в отведенных для них местах.
Увы, ничем этим мастерская Эриха похвастаться не могла. Светлые, чисто вымытые полы, холсты и кисти, разобранные по размеру, на столе фотографии любимой жены Флоры и двух дочерей. Эрих взглянул на фото и умилился. Сделано оно было год назад на ярмарке. Гретхен, старшая дочь уже отрезала свои роскошные волосы по последней моде, Лиза сидела у него шее, ставя любимому отцу «рожки», Флору заинтересовали уличные акробаты, так что она вообще в кадр не смотрела. Флору вообще все время что-нибудь заинтересовывало. Вот и сейчас уехала на курсы «Открой в себе богиню» аж в Поднебесную. По мнению Эриха, пустая трата времени и денег – Флора давно в себе что-то такое открыла. Вот и сейчас бросила его с детьми и кучей работы. И единственного брауни забрала.
В дверь заглянула Гретхен.
– Папа, я знаю, ты очень занят сегодня, но можно мы с мисс Лунг зайдем на минутку? Я все понимаю, у тебя очередь…
– Очередь? – ошарашенно пробормотал Эрих, машинально оглядываясь. Очевидно, в поисках несуществующей очереди. – А, да. Ладно, заходите. Но ненадолго!
Белоснежные волосы Гретхен унаследовала в него, безмятежные и наивные (совершенно обманчивое впечатление) глаза – в мать. Но вот в кого она унаследовала бизнес-жилку, оставалось только догадываться. А она, при всей своей ангельской внешности, имела хватку настоящей акулы. Сейчас она тащила за собой эльфийку, по виду ровесницу своей матери, как муравей дохлую гусеницу. В другой руке у Гретхен была тяжелая корзина.
– Пап, я по секрету рассказала мисс Лунг, что ты очень любишь котиков.
– Я?
– Да. Прямо так же сильно, как и она. – Гретхен усадила любительницу кошек в кресло и послала отцу очень выразительный взгляд. – И рисуешь их каждый день. И ты их обожаешь, и они тебя.
Эрих рывком вернул на место отвисшую челюсть. Его взаимоотношения с котиками сводились к Огастусу. Флоре пару лет назад приглянулся «ну очень миленький котеночек» в лавке домашних питомцев, а Эрих, как всегда, не смог отказать. Через пару недель новоиспеченная хозяйка и кот расстались по взаимному согласию. Огастусу не понравился постоянно не убранный лоток и регулярное отсутствие еды в миске, а Флоре привычка Огастуса видеть добычу во всем сколько-нибудь мягком и пушистом. На роль жертвы годились и домашние тапочки, и подушка, и меховое манто зашедшей на чай подруги. В результате кот перебрался в сад, где поселился в дупле старой ели и промышлял охотой и разбоем. Охотился он на птиц, белочек, брауни, иногда на Эриха. Так что в их взаимоотношениях не было особой любви и доверия, и заводить нового «котеночка» Эрих почему-то решительно отказался.
Не давая изумлению отца развиться до степени болезненного, Гретхен заспешила:
– Мисс Лунг хочет, чтобы ты написал портрет ее котика.
– ???
– Ты ведь часто пишешь великолепные портреты котиков, прямо обожаешь это.
– ?!
– Да-да, знаю, папочка, у тебя очередь из клиентов, но ради мисс Лунг, ты же найдешь время?
– Э-э-э…
– Только папочке нужен аванс, – в нежном голоске Гретхен появились стальные нотки. – На материалы. Совсем небольшой, шестьдесят процентов будет вполне достаточно.
Эрих предпринял последнюю попытку избежать участи котопортретиста. Безуспешную, разумеется.
– Но, полагаю, кот не захочет позировать?
Клиентка оскорбленно поджала губы.
– Мой Персиваль настоящий аристократ! Неужели вы думаете, что он не сможет сидеть на подушечке в элегантной позе пару часов?
– Какой еще подушечке?
– А так вот же.
Она полезла в объемистую сумку и извлекла большую бархатную подушку, расшитую вензелями. По центру красовался герб королевства в обрамлении дубовых листьев. Эрих понял – битва проиграна, назад пути нет. А мисс Лунг открыла корзину и потащила оттуда кота. Толстый, невероятно пушистый, он все тянулся из недр корзины и никак не заканчивался. На морде его была написана вселенская апатия. А вот хозяйка смотрела на кота так, как смотрела юная Джульетта на своегоРомео. Совместными усилиями водрузили кота на подушку, точно поверх королевского герба.
Уже через десять минут Эрих понял, что этот кот может просидеть на подушке хоть целый день, главное периодически забрасывать в его пасть разные лакомства, которые его хозяйка принесла в избытке. Он делал пару глотательных движений и снова уподоблялся египетской мумии. Пару раз Эрих поймал себя на желании подойти и потыкать кота муштабелем – живой ли? Гретхен ушла, потом вернулась, позвала всех к столу выпить чаю. Персиваля, посовещавшись, к чаепитию не взяли. Уже уходя, Эрих вспомнил, что забыл закрыть окно в мастерской. А оно выходит в сад. А там старая ель с дуплом. А в нем Огастус.
– Это не опасно – оставить моего душечку здесь на целых полчаса? У вас нет собаки?
Эрих подумал, что собака была бы менее опасна, но вроде бы Огастус с утра кого-то поймал, за завтраком они слышали ужасные крики из сада. То ли хорек, то ли почтальон. Решил не возвращаться в студию. За чаем обсудили даты сеансов, размер полотна и гонорара.
А в это время в дупле ели проснулся Огастус. Настроение у него было дрянь. Пойманный с утра хорек уже закончился, вчера он выяснял отношения с лисой и свалился в терновый куст. Ни одной симпатичной самочки в радиусе пары миль он не нашел. Надо было срочно исправлять ситуацию. Кот встряхнулся и выбрался из дупла. Ему хотелось любви и крови. Пройдясь по каменной ограде, Огастус бросил кислый взгляд на дом и затрепетал от радости. Этот белобрысый недоумок, в смысле хозяин, забыл закрыть окно! Ну, держись. Конец твоим холстам и драпировкам, которые ты такой аккуратной стопочкой складываешь. И дивану. Он хоть не пушистый, зато мягкий. Сойдет. На худой конец можно пару тюбиков масляной краски сожрать.
Но что это? Огастус припечатал плоскую морду к стеклу. На подиуме для моделей появилась зеленая подушка. А на ней лежало что-то ОЧЕНЬ мягкое и пушистое.
Кто виновен в смерти мисс Сноу?
Немногие в наши дни могут похвастаться, что получают письма с голубиной почтой. Особенно в центре современного Эдинбурга. Но Роберт Крейн за последний месяц повидал такое, что не особенно удивился голубю с пергаментным свитком на лапке. Еще месяц назад его жизнь подчинялась размеренному ритму. Идеальный дом, идеальная жена, весьма доходный и даже симпатичный бизнес, все же к производителю детских игрушек немного другое отношение, чем, скажем, к производителю оружия или кабинок биотуалетов. Хотя очень прибыльные отрасли… Роберт немного помечтал. Но события последних дней окунули его в такое… В смысле, в волшебный мир, полный опасностей, драконов, подлых конкурентов в лице компании «Клаус и К» и приключений. Так что голубь это, господа, мелочи.
Письмо лаконично предлагало встретиться в Ostara, в семь вечера. Роберт черкнул: «Буду». Голубя он отпустил в окно, и тот спикировал в темную подворотню, прямо в чьи-то руки. А сам Роберт пошел собираться. Любопытно, чего хочет незнакомец? У него был еще лишний час, и Роберт решил пролистать прессу. Хорошего настроения газеты не добавили. «Загадочное убийство на заводе КрейнТойс! Полиция, как всегда, бессильна», «Мистер Клаус и мистер Крейн. Кто кого?», «Рождественская лихорадка начинается! Битва конкурентов». Роберт скрипнул зубами. Память вернула его в события недельной давности. Казалось, вот наконец удача – его технолог Сноу закончила работу над формулой, которая позволит делать игрушки нового поколения, яркие, прочные и невероятно дешевые. Они станут доступны самым бедным, а значит, самым массовым слоям населения. А он, Роберт Крейн, станет героем для этого населения. И утрет нос этому Клаусу, чтоб его черти взяли. Появился из ниоткуда в Эдинбурге полгода назад, а уже (поди ж ты!) угроза его бизнесу, который он строил годами.
И что же? За пару недель до презентации мисс Сноу задерживается на заводе после работы, и кто-то ее убивает, скинув в чан с пластиком. Вряд ли личный мотив, врагов у этой милой девушки не было и быть не могло, тогда кто и зачем? Дорогу он, Роберт Крейн, перешел только одному человеку – Джонатану Клаусу. Причем дважды. Роберт невольно улыбнулся, вспоминая очаровательную Молли Клаус. Но как бы мистер Клаус ни любил свой бизнес и свою жену, представить его организатором убийства Роберт Крейн не мог. Такой может убить только своим занудством и ханжеством, даром что природа не обделила его ни силой, ни смелостью. Пришел на ум образ могучего льва, самостоятельно одевающего на себя ошейник, чтобы отправиться на прогулку.
И теперь презентация и запуск производства откладывались. Роберт открыл на компьютере фотографию мисс Сноу. Вылитый Бемби. Тонкая, беззащитная шея, большие растерянные глаза, как у всех близоруких людей, снявших перед камерой очки. Роберт скрипнул зубами.
«Кто бы это ни сделал с тобой, он поплатится».
***
До Ostara он добрался быстрее, чем рассчитывал. Заказал себе яйца бенедикт, кровяную колбасу и миндальную лепешку. Неплохое заведение, старое, с традициями и добротной шотландской кухней. А вот интерьер скучный. Словно на выставочном стенде IKEAоказался. Стена белая, стена синяя, стулья, которым бы у садового домика стоять, увенчанными пластмассовой посудой. Для Молли он совершенно другое кафе сделает. Уютное, такое, куда не просто перекусить забежишь, а где захочется провести время за работой или на свидании. Роберт улыбнулся. Как же у нее глаза загорелись, когда он пообещал реализовать ее давнюю мечту! Собственный бизнес, авторское кафе, где будет выпечка по ее рецептам. Где все будет ее. Ну что ж, а он эту мечту воплотит в жизнь, и тогда эта прекрасная девушка станет более благосклонной. Поглядим, мистер Клаус, кто у нас настоящий Санта Клаус.
За его столик, не спрашивая разрешения, присела девушка, и Роберт вспомнил ее не сразу. Ах, да, та самая журналистка, которая всего пару месяцев назад написала хвалебную статью об игрушках «Клаус и К». И продала Роберту их шкатулку для драгоценностей, механического гнома. Когда Роберт ночью увидел, как гном, бранясь не хуже портового грузчика, раскладывает по ящичкам украшения, его мнение о возможном и невозможном несколько изменилось. Так вот кто его таинственный незнакомец! А выглядит неважно. Одежда неплохая, но сильно поношенная, под глазами тени – много и неуспешно работает. Взгляд затравленный.
– Мэри Лок, – бодро и с нажимом начала она, – репортер из…
– Я помню, – мягко прервал ее Роберт, – ваша статья очень помогла моему конкуренту.
– А сейчас хочу помочь вам. Материал, который у меня есть, погубит репутацию «Клаус и К». А возможно и вовсе уничтожит эту компанию. Вам же сделает отличную рекламу. Посмотрите наброски первой статьи.
Она нервно потеребила волосы, испортив и так не лучшую прическу, и передала ему планшет. Роберт недоверчиво на нее взглянул и принялся читать. С каждым абзацем брови его поднимались все выше.
– Будет четыре статьи на первой полосе. А вот это – сумма моего гонорара, – она написала на салфетке.
Роберт наклонился к ней, сухо заговорил, глядя прямо в глаза:
– Вы понимаете, что это опасно? И что это весьма серьезные обвинения?
– Это будет бомба!
– Которая может взорваться в наших с вами руках. И мне казалось, вы дружите с родственницей мистера Клауса? Что, Мэри, переживаете не лучшие времена?
Из нее словно разом выпустили воздух. Заговорила сбивчиво, отводя взгляд:
– У меня ипотека и больная мать. Газета на грани закрытия, мне не до дружбы, мистер Крейн. Редактор сказал, сделаешь сенсацию – сохранишь и свое место, и газету. Да и вы мне заплатите, мистер Крейн. Хорошо заплатите.
***
Роберт настойчиво предлагал свою помощь, но Молли решительно отказалась. Точнее, пыталась решительно отказаться, но потом решительное «никогда» заменила на утешительное «потом». Ну в самом деле, что это за бизнесмен, который и в банк без чужой помощи сходить не может. Конечно, можно было обойтись без кредита вообще, попросив деньги у мужа, раз уж ей не хочется быть обязанной мистеру Крейну, но как приятно будет сделать сюрприз! Она уже прикидывала, что купит мужу в подарок на первую прибыль.
Они с Робертом вдвоем составили бизнес-план, присмотрели помещение. Очень удачно освободился маленький паб под названием «Грязный Гарри» прямо через дорогу от делового центра «Зеленые ивы». Когда-то здесь был рабочий квартал, где жили угольщики. Усталые, покрытые черной пылью и потом, они заходили после тяжелой рабочей смены пропустить стаканчик. Но времена изменились, каменные дома сменили высотки из стекла и стали, и теперь в паб заходили люди в деловых костюмах и красных джинсах. Да и название приобрело совсем другой смысл.
К счастью, Молли так никогда и не узнала, что освободился этот паб совершенно не случайно. Накануне того дня, когда Роберт сообщил Молли о своей удачной находке, прохожие видели беловолосого мужчину, который зашел в «Грязного Гарри». Минут на 15. А еще через 15 минут хозяин «Гарри», бледный и дрожащий, уже паковал вещи и вешал на дверь картонку с надписью «продается».
Еще не взошло солнце, а паб уже был куплен и сдавался за смешную цену, вот только всем желающим почему-то отказывали, пока два дня спустя в контору не зашла красивая пара. Юрист залюбовался девушкой, сделал вид, что не узнал черноглазого блондина, затянутого в траур от Армани. Молли поразила скорость, с которой были улажены все формальности. Теперь предстоял ремонт и много другого, о чем она имела самое смутное представление. Но вначале она хотела рассчитаться с Робертом, вернув ему деньги, которые он уплатил за полгода аренды.
Молли выбрала банк (а точнее, вошла в первый попавшийся) и, обмирая от собственной смелости и необычайной самостоятельности, обратилась к сотруднику – полненькому невысокому парню.
– Мне бы… э-э-э… кредит взять. Или получить.
Сотрудник просиял. В точности как серый волк, к которому в логово явился ягненок.
– Конечно-конечно! Да вы присаживайтесь! Позвольте ваши документы?
Молли позволила. Она вообще все послушно подписывала, практически не читая. Но когда перед ней возникла целая кипа бумаг высотой с ладонь, даже она смутилась.
– Это согласие на обработку персональных данных, – сияя зубами сообщил сотрудник.
– Да, но…
– Почему так много? – он понимающе закивал. – Так ведь на каждую цель обработки нам необходимо отдельное согласие. И вот тут распишитесь, пожалуйста. И тут, и здесь.
Пока Молли ставила бесчисленное количество подписей, ее не покидало смутное ощущение, что за ней наблюдают. Предчувствие ее не обмануло – за соседним столиком сидел другой молодой человек, очень похожий на того, что обслуживал ее, только еще полнее. Периодически они обменивались многозначительными взглядами. Теперь это было похоже на стаю волков, окружающую беспечного ягненка.
– Ну вот. Вот и все, – ловко забрав у Молли кучу подписанных бумаг, сотрудник банка развернул ее к своему коллеге. Тот принял охотничью стойку и жадно уставился на Молли. Только что слюна с клыков не капает. – Позвольте представить вам замечательного страхового агента замечательной страховой компании. Здесь вы можете оформить страховочку, точнее две страховочки.
– Это зачем еще? – слабо запротестовала Молли.
– Ну как же, так надо! Одна страховочка от невыплаты кредита, другая на случай вашей смерти.
Молли вздрогнула. Но сопротивлялась она недолго. Хотя сумма страховой премии, которую от нее потребовали заплатить за каждую из страховок, составила 15 процентов от суммы кредита, но банкир объяснил, что это «обычный рыночный процент» и, если у нее не хватит собственных денег, то банк с радостью предоставит ейдополнительный кредит для оплаты страховки. Правда, на увеличившуюся сумму кредита надо будет оформить отдельную страховку, но это будет «совершенно не страшно».
Наконец все страховки были оформлены, и перед ней положили новый договор – кредитный. На первой странице крупным шрифтом была загадочная надпись «ПСК» и цифра, существенно превышающая указанную в рекламе на стене офиса процентную ставку по кредиту.
– А это что за ПСК такой?
– Полная стоимость кредита. Ну, с учетом не только процентов, но и страховых премий.
Молли медленно прочитала весь первый лист, называвшийся «Индивидуальные условия договора», стоически стараясь не обращать внимания на нетерпеливые пританцовывания сотрудников банка.
– 30 процентов годовых?! Но у вас же в рекламе указано «от 3 процентов»!
– А что делать! Риски—то у всех заемщиков разные. Вот у вас обеспечения по кредиту нет, поручителей нет, кредитной истории нет, справочку о доходах вы тоже не предоставили. Поэтому мы с вами оформляем необеспеченный кредит. А необеспеченные потребительские кредиты вещь не дешевая. Банку ведь надо покрыть возможный риск невозврата вами кредита. Поэтому процентная ставка чуть увеличивается.
– Да уж, у нас с вами весьма несходные представления о значении слова «чуть»! И подождите, а для чего же мы тогда оформляли страховки?
Банковский клерк совершенно не смутился, а чуть ли не обиделся:
– Но это же совершенно другое! Вы же читали договоры. Вот тут, на странице 83, примечание 15.2 к пункту 176…
Молли почувствовала легкое головокружение и поняла, что примечание 15.2 ей уже не осилить. А тут еще перед ее мысленным взором всплыл интерьер будущего кафе…
– И вот, обратите внимание, еще одну подпись нужно поставить о том, что вы согласны приобрести очень важную услугу по правовой защите ваших интересов, которую почти бесплатно предоставляет совершенно независимая от нас и очень известная на побережье консалтинговая фирма «Чииз энд Фрии», в случае возникновения у вас любых проблем юридического характера, за некоторыми исключениями, перечисленными на страницах 18, 35, 76 и142 Приложения 4 к договору, которые…
Головокружение у Молли усилилось, и образ кафе стал даже ярче.
А собственно, что она волнуется, банкиры же все лучше знают! И она подписала Индивидуальные и Общие условия договора, распечатанные на красивой бумаге, узор которой имитировал драконью шкуру.
Только попыталась отойти – как сотрудник банка вручил ейкарту.
– Но я ведь карту не просила!
– Это просто для вашего удобства! Это ваши кредитные деньги. То же самое, только на карте.
Весь обратный путь домой Молли провела в размышлениях – а так ли уж важно сохранить гордость и не принять помощь от близких? Похоже, за три года заплатит она вдвое больше, чем сейчас получила. Но ничего, она справится.
***
– Я кредит взяла! – гордо сообщила она Роберту. – И могу вам отдать деньги, а то вы же за аренду заплатили, и мне было ужасно неловко, и я…
Улыбка на лице Роберта угасла.
– Как кредит? Не посоветовавшись со мной?
Это было так трогательно! Он беспокоится о ней, заботится. Молли смущенно заулыбалась. Но Роберт ее романтического настроения не разделял. Он был всерьез обеспокоен.
– Я хочу видеть документы. Сейчас же.
Пришлось бросать чудесный завтрак, спешить в отель, там он засел за документы и совершенно не смотрел на нее, только внимательно читал, переворачивая лист за листом. Через полтора часа, закончив чтение, Роберт сделал то, чего обычно избегал – несколько раз нервно провел рукой по волосам, сбив прическу.
– Тридцать процентов! Да по сравнению с этими банковскими сотрудниками Маммона так, жалкий школьник.
– А кто это?
– А это такой демон. Считается самым могущественным демоном жадности в мире, но теперь я что-то в этом не уверен. Послушайте, а вы имена этих ребят не запомнили? Я их найму. У меня есть несколько должников по бизнесу, об них даже коллекторы зубы обломали, но эти парни, похоже, смогут вытрясти у них все до последнего пенса. Да еще и застрахуют.
– Роберт, вы мне честно скажите, – личико Молли вытянулось. – Что-то не так? Мне разве не дали кредит?
– Да все отлично, – Роберт в гневе хлопнул пачкой документов об стол, и Молли вздрогнула. Странно, но взбешенным он ей нравился ничуть не меньше, а даже больше. Когда злился Клаус, это было как обвал в горах. Неконтролируемый, разрушительный, опасный гнев, и вылиться он мог во что угодно. Здесь же была злость человека, который обратит ее в нужное русло, а не на окружающих.
– Кредит дали. А вместе с ним… – Роберт развернул пачку договоров, – страховку от невыплаты, страховку в случае смерти, дополнительную услугу по правовой защите… Это вам зачем? Вы с мужем разводиться собрались?
– Нет!
– Я так и думал. И еще куча разных банковских продуктов, которые нужны вам, как мне налоговая проверка. Это мисселинг чистой воды!
– Что?
– Когда вам продают то, что вы не просили.
– Но… Они сказали, это входит в стоимость кредита!
– О да! А вот если от них отказаться, эта стоимость здорово уменьшится, представляете?
Молли прижала ладони к пылающим щекам. Губы у нее задрожали, на глаза навернулись слезы. Роберт смягчился. Сел рядом с ней на диван, обнял за плечи. Молли не воспротивилась. Сейчас она чувствовала себя такой маленькой, такой несчастной и одинокой. Роберт нежно провел пальцем по ее щеке, стирая дорожку слезы. Потом опустил ее голову себе на грудь. Бережно, но властно. Руки у него были жесткие, почти грубые, но такие горячие и сильные! И ей стало спокойно и хорошо.