- -
- 100%
- +
© Марков Е.А., 2026
© Оформление. Издательство «У Никитских ворот», 2026
Штормовая стена
Штормовая стена
Штормовая стена дальнобойной каймойГород с моря хранит полукругом.Дом выходит на край сухопутной кормой,Озарен полусолнечный угол.В ветровой темноте побелеет песок,Торцевое окно в ней зажжется.И язык, что живым лепестком пересох,Отвечать будет кратко и жестко.Жажду ту утолить штормовая стенаМожет только, обрушившись с места.Там она замерла с плотным блеском стекла,Там она, как неспетая песня.Аспид в этих песках, защищая себя,Погибая, убьет василиска.Штормовая стена глубину расплескатьМожет гулко, чтоб страх веселился.27.02.24Второе августа
1. «Остался гром в твоих чертах…»
Остался гром в твоих чертах,Осталась молния в улыбке,Листва от молнии чиста;Хотя казалось: крепко влипли.Природа поднимает взгляд,Второе августа пророчит:«Смотри теперь, как я, назад,На будущее выйдешь точно».Пусть молнии мгновенный крюкУдержит от осенней бури,Сцепление покорных рукПросторных туч зацепкой будет;Ведь солнца плавящийся шарИ в холоде не остывает.Услышав гром, поверь ушам,В зной крепко молния врастает.Конечно, трудно жить на взмах,Но взмах приближен, как удача.Он едет на гривастых снах,На борзых днях он ровно скачет,Средь неба ясного гремит,Так учит умному молчанью.Припомни четко остров Крит,Ты там стояла на причале.Был выше поднят горизонт,Чем ты привыкла в прошлой жизни,И ярких волн разборчив звон,Свободный от судьбы зажима.Вот так же объясняет громВесь смысл дней единой вспышкой.Короткий выучи урок,Второе августа им дышит.6.08.232. «Река остыла вместо солнца…»
Река остыла вместо солнца,Но не твердеет ее сталь,Шаг набережной цепью скован.Начнется с нового листаТо, что с листа должно начаться,Склоняясь к большей чистоте,И что приподнимает счастьеК последней глобусной черте.Ты крутани тот школьный глобус,Звал перейти он в старший класс,Чтобы высокий гладиолусНе холодил сердца, как лязг,Чтоб ужасу войти в привычку,Так посидеть и выйти вон,Как выбегает за кавычкиПрямая речь за грай ворон,Когда проснешься слишком раноИ скажешь слово не под стать,Оно не оставляет шрама,Но не дает подруге спать.Ты на нее не обижайся:Проснулась, может, не она,А овод с черным сильным жалом,Что из ее пробрался сна.8.08.233
Ноктюрн
Летают ноты в темноте,И темнота по ним играетВ строжайшей звонкой немоте;Прошедший день звон этот ранит.Как тут поранить, если нетЕго уже, когда весь вышел?Он ищет комнату во снеНа этаже, что яви выше.Внизу он радостно пожил,Готов был в доску расшибиться,Но времени тугой нажимЕго спровадил слишком быстро.Он – в верхних окнах, солнце с нимЧаи гоняет в полумраке.День прошлый непереносимИ в нотах держится на взмахе.8.08.234
Гроза
Ползет не акварель – гуашь,И окна явно испугались.Прогноз меняет антураж,Машины пляшут – хали-гали.Сигналы вязнут в облаках,Не знает левое о правом.Еще минуту нам алкать,И – грешный праведному равен.Сойдет косматая гроза,На город ляжет полной грудью.Ни шагу ей тогда назад,Она московской тоже будет.Не подражай, прошу, грозе,Не выдержишь ты подражанья,Блестит асфальтовый глазет,Мы москвичи и парижанеЗаочные. Одни духиТвои такой оценки стоят.Ты пивом на меня дыхни,Я пил вчера за это стоя.Сегодня ты лежишь без сил,Гроза твои шаги омоет.Не я, а бес тебя бесил,Не снизу – сверху плещет море.Мы отдохнем на берегу,Белеет парус на балконе.Я под грозой к тебе бегу,И бьют валами в стены кроны.8.08.23Дракон
Побеждать знакомого дракона…Это, вспомни, тот воздушный змей,Что за три мгновенья до уронаОторвался от пустых затейИ упал картинно, как картина,Чтоб за ширму криво отползти.Раз веревочку укоротили,Можно – в глянец, в броские листы.И ищи-свищи журнальный номер;Выползет дракон на свист.Выйдет как обычно старый номер…Не спеши, не возражай, софист.Я и говорить пока не началО драконе. Дом ему – Вьетнам.В иероглифической раскачкеКонструируют его ветра.Каждый день ко мне он прилетает,И болтается веревочка с тех пор:Леденец тогда во рту не таял,А дракон летел во весь опор.В воздухе на что же опереться?Можно опереться на огонь.Затевается по-нову детство,Тянется безлиственная гольВ ожидании его прилета.Красный гребень, синие усы.Нет ли у него внутри пилота,Что в горячий леденец свистит?16.08.23Марс
На Марсе август не проходит,Не ожидается сентябрь.Там солнечные маски в модеИ струны медные внатягСплотившихся для звука сосен,Просачивается неба течь.Всех километров сотни сотенВ песчаный шаг легко зачесть.Всё сходно, только солнце меньшеИ август раз и навсегда.Я в телескоп был здесь замечен,Итог: на Марсе есть вода.Выныривал здесь марсианин,Как небо пряди и глаза,И волны пружисто стенали,Их ветром остров-бык лизал.Казались неба даже ярчеЦиановые те глаза.Теперешнего было жарче,Заплыва скорость два узла.Ты соскочила на планету,Как с лодки. Нет, наоборот.Станцовано или пропето —Оно шагнуло через борт.Мы обгорели силуэтно,Тень отчеканила песок.Последняя попытка лета —Во внятном шепоте осок.21.08.23«Он вернулся в синем костюме…»
Он вернулся в синем костюме,Молодой и с улыбкой как снег.Плыл он долго под звездами в трюме,Как в колодце. Сигналил кларнетКорабля, и земля под ногами,Словно палуба, шла поперек.Елись хлеба последние граммы,Каждый грамм как горячий пирог.Минул век, и он все же вернулся.Входит так лишь хозяин, не гость.Но не слышно поземного хруста —Не скрипит планетарная ось.4.09.23Водное сообщение
Лидии Григорьевой
По наждаку осенних водКак НЛО скользит прогулка,Переходя из ряда вон,Сквозь воду отзываясь гулко.А так не слышно сквозь стекло,Хоть сквозь стекло проходят ветки.Коснуться этой темы вскользь,И вскользь, но – выразиться метко.Такие странные судаПо Темзе, может быть, гуляют,Но вот попали и сюдаИ волн о борт речного гвалтаУже готовят переводНа наш язык, на наш – каковский?Я открываю русский вордИ в «таймс» печатаю по-свойски.Проходят ветки сквозь стекло,Не нарушая тем границу.Цветочной краски натекло,Цветов обуглены ресницыОт пламени их мокрых глаз,Исполнен взгляд мольбы без лести.Их просьбу понимать гораздКороль и разве принц Уэльский.7.09.23«В иконном сердце отразилась свечка…»
В иконном сердце отразилась свечка,В стекле стоит живая глубина.Случайное оставлено навечно,И огонек желтеет добела.Пристало уважать как поле бояПределы всякой человеческой душиИ старой ранами и новой болиПрожилками чужими дорожить.Так прошивает золотая жилаХолодный сумрак в горном хрустале.Кто жив, кто будет жить, как те, что жили,Оставят ключ от дома на столе.12.09.23Памфилия
1. «Блаженная усталость…»
Блаженная усталостьТех мраморных ланит.Еще на горсть осталось,И гордость не болит.И гордость – отошедшиК тем белым лепесткам,Пески вдали нашедши,Опять иду к пескам.Иду и увязаю,Иду и не шалю.Я вязью называю,Что за душой ношу.А за душой есть время,Оно хранится там.Есть три вопроса веры,Они идут к устам.Один одноименен,Второй как фиолет,Последний губы тронул,Сам по себе ответ.19.09.232. «Сквозной корабль притаился…»
Сквозной корабль притаился,Он помнит моря прежний гул,Так сердце бледное томится,Вчерашний не забыв загул.Гуляет гул, гудит свежее.Где свежести такой предел?Рисует то воображенье,Что есть в развалинах Сиде.Открыт звезда́м огромный театр,А звезды плещутся в волнах.Завален вход в безумный Тартар,И камни сторожит Аллах.Весь день в волнах моргают звезды,Чтоб ночью подсушить слезу.Между словами ярок воздух,И сосны плавятся в лесу.20.09.233. «Суровой солью обжигает…»
Суровой солью обжигаетИ долгим берегом ведет,Плоть сотрясается живаяИ сообщается с водой,Так сообщаются сосуды,Но крови солоней вода.И кровью представимы трудноСплоченной древности года.Пусть трудно, все же – представимы,И кровь находит общий шаг:То, что когда-то не простилось,Она прощает тем вещам,Которые с тех пор остались:Колонны, портики, черты,Что в мраморе светло усталиИ в сообщении чисты.21.09.234. «Сильнее ночью пахнет морем…»
Сильнее ночью пахнет морем,Суденышки ползут в затон.Как днем, безлюдно на агоре,Развернут муэдзина стон.Был царь в коротком представленьеСилен, Евпатор Митридат,Земель скрипело средостеньеПревыше привнесенных дат.Ванилью отдают кварталы,Она сквозит в огнях цветных.Жара как плеть, но не растаялКурносых девушек цветник.И в пекло они ходят в черном,На головах, как олеандр,Платки ярчеют, и перченымГлубокий кажется загар.Не стынет мрамор мимо солнца,И ночью он теплей руки.Чернеет лак досужих лоций,Лишь блики мимо растеклись.Не всяк корабль пройдет в проемеМеж узко несомкну́тых скал;Так ягоды томятся в роме,Дорога так домой узка.22.09.235. «Любую бурю – залюбуюсь…»
«Любую бурю – залюбуюсь!И за любую полюблю!» —Сказала ты. Песчаник бурыйБыл зеркалами кораблю.Тот на струне стоял гудящей,На проволоке – акробат.И шторм, себя раскатно длящий,Был нам как беспокойный брат.Мы знаем вкус единой крови,Он очищает бирюзу.К нам волны рвутся, точно кони,Их вечность держит за узду.21.09.236. Морские окнаЗаходит солнце за Сиде,И муэдзин кричит над плеском,Луна дает изгиб воде,Чернеет рябь парчовым блеском.Замолк на всплеске муэдзин,Темнеют волн морские окна,Панбархат – тишина маслин,В ней до луны доброшен окрик.Морские окна расцветут,Покажут глубину в подъеме,Так видимо пространство в домеВ рассветной глубине минут.26.09.237. «Будто тлеют мачты на ветру…»
Будто тлеют мачты на ветру,Солнце поднимает свою плеть.Сознается ежедневный труд:Ветру вспять шептать и петь.Безымянные в глазах цветы,Потерялось имя их в песках.Но находится – морской нарцисс,Он в пергамских заплетен венках.Кто с агоры выходил к пескам,Знает, что ему предрешено.Это скорбь, но это не тоска,Узкий путь становится широк.27.09.238. «Как волна ты тянешь руки…»
Как волна ты тянешь руки,Растекаясь по песку.Нету в городе ни стука,Лишь луна близка к вискуНа сухом асфальте неба.Как в ладонь, хлопок волны.Храм Афины, он же Феба,Полон возданной хвалы.То стандарт: луна, колонна,Непокрыта капитель.С тесным минаретом вровеньКрик означил, что хотел.Краски наводняют море,Протекая с фонарей.Четко пахнет на агореЙодом сомкнутых морей.26.09.239. «Юпитер, Вега, Альтаир…»
Юпитер, Вега, АльтаирОткрыли небо для Сатурна.Он путь предвосхищений скрыл,Их знает только в нише урна.Но и она в сердцах молчит,В сердца опять стучится пепел.Осенние войдут лучиВ глаза, что прежде были слепы.29.09.2310. «Тут сновал работорговец…»
Тут сновал работорговецИ стоял на солнце раб,Он был продан на агоре,Убежал не он, а краб.Вот он в лунке закопался…По́том окроплен песок.Раб терпением запасся…Тот песок уже просох.27.09.2311. Пауза
Белеет голос в темноте,Как венценосный мрамор.Потом в межсловной немоте,Как в беспортретной раме,Становится виднее то,Что память отвернула,Хороший применяя тон.В противоходе улицХороший узаконен тон:Другого не заметить.Но певчески высокий тонДал вес и меру смерти.Она другого узнаетВ противоходе улиц.В срастании живых пустотПредметы обернулись.1.10.2312. «Набежал песок на башни…»
Набежал песок на башни,Их нашел покой.Где в корзинах млело брашно,Не взмахнуть рукой.Поверху растут фисташки,Лилии цветут.Это строго, но не страшно,Есть у камня студ.А когда очистят камни,Взмах вернут руке,Встанет выспавшийся мраморСнова налегке.1.10.2313. «Как горсть серебряных монет…»
Как горсть серебряных монет,Подскакивают рыбки из волны.Озвучен муэдзином минарет,Гостеприимны теплые валы.Я прохожу сухим сквозь нихКак будто, так прозрачна соль,И море наперед в ушах звенитИ сыплется как серебро на стол.Заплачено. Кому же и за что?За то, что в крепостной песокЯ между лилий реющих прошел,Чтоб помянуть в них каждый лепесток.1.10.2314. «Я над строкой завис как коршун…»
Я над строкой завис как коршун,В глазу шевелится звезда.Внизу фисташковые рощи,Химера – лев, змея, коза.Моя песчаная планета,Я сохраняю в чистотеЕе отборные приметы,Как зерна в кожуре Сиде.Какое ей присвоить имя?Оно само родится здесь.Памфилия, граница Рима,Гранат, расколотый в Сиде.27.09.23«Весь цинк, накопленный в реке…»
Весь цинк, накопленный в реке,О камень набивает цену.На театральном номеркеВ цифири можно видеть сцену.Она стояла, как ландшафт,Потом у ног, как пес, лежала,Во глубине подспудных шахтХранились пчел бессмертных жала.Их отпустил на волю Зевс,Чтоб покарать и чтоб ославить.Но этим сообщался весГероям греческого зала.Под чистым небом зрела кровь,Чтоб вылиться из виноградин.Кому-то ров, кому-то кров,И всем мечта античных впадин.3.10.23Ворон
1В сырой земле зола и пепел,И ворона не отличить.Им песенка на хрусте спета,Хрустят так в скважине ключи.Один не подошел и хрустнул,Другой гремит, но подошел.Здесь слово неуместно «грустно»,Хотя ему здесь хорошо.Такое «хорошо» пугает,Подходит сзади и молчит.Потом с необъяснимым граемЧерез плечо как соль летит.Забыть бы надо все приметы,Чтоб вспомнить их в полночный час.Такое здесь пустое место,Что целого огромней часть.2Стоял огонь над глянцем снега,Горела, истончаясь, жизньИ отражалась, как Омега.Теперь она в глазах дрожитУ ворона, что подмешалсяК удобренной огнем земле.Он не шалит, но рыщет шало,Нос держит в скомканной золе.Кому он был когда-то братом,Кому веселым другом был?В вороний облик и обратноПереползает чуткий дым.5.10.23Пьедестал
Когда развалины в душеБелеют мрамором как сахар,Ступает в пустоту КассандраПо ним. Поругана ужеЕе безадресная верность,Есть только чувство бытия.Оно, как мальчик для битья,Что замолчал в углу за дверью.Тот мальчик о любви шепталИ о конце отцовой Трои.Осталось их в руинах трое:Кассандра, мальчик, пьедестал.С него упал кумир прекрасный.Но кто-то всходит на него.Он – третий, больше никогоВ раздробленной колонной пасти.Кто он? Кассандре невдомек,Пускай она всё раньше знает.Ни сила добрая, ни злаяНе делает сейчас намек.Пророчица взошла тудаСама. Протягивает руку,Опять протягивает другуЧерез обратные года.13.10.23Кукольный смех
Среди немых углов квартирыЯ слышу, как роптание часов,Смех кукольный, исполненный сатиры,Смех кукольный и больше ничесо.Они ведь и теперь гнездятсяНа антресолях сосланным добром.С них сорваны, как шторы, платья,Прокол в резине под ребром.Звенел по ним трамвай плаксиво,Теперь трамвай не едет, а плывет,И что казалось вычурно красивым,Не кажется, а просится в полет.Есть кладбища для кукол у японцев,Не поднимается на то рука.Был выбран верняковый способ:Всех кукол у себя украсть.14.10.23Полет
Все эти джонки с птичьего полета…Нет, просто листья, влипшие в асфальт.Я строю из себя пилота,Летит навстречу окноглазая сова.Ее зрачки есть быт, видавший виды,Знававший беспощадный переплет.На звонкий дождь в октябрьские идыПриходится мой пеший перелет.Совы крыло – а может, это веко —Перекрывает пасмурный обзор:Пожитки бедственного человека,Его опущенный к пожиткам взор.Вот он – летит, и вовсе не играет,Не представляется ни асом, ни орлом.Он вместе с листьями сырыми догорает,Ведя велосипед в металлолом.17.10.23Блаженство
По духу быть нищим, как бомж.Он лечь на асфальт не боится,Когда многолетняя дрожьНадежна, как стены больницы,Когда подползает тугаЗмеей наподобие шлангаИ бьется наружу пурга,Как в пристань цепная шаланда.Пускай горизонт чертит грань,По старту жирней чертит финиш,Награды обугленный граммСовсем организму не лишний.У нас за витриной живет,От нас не внутри, а снаружи,Его побежалый животОстыл, как нетронутый ужин.Забыв подытоженный страх,Свободу он видит впрямую,И скопище жертвенных тратРождения боль в нем мурует.20.10.23«Как плащ звездочета наброшена тьма…»
Как плащ звездочета наброшена тьмаНа недогулявшую осень,Казанско-рязанский обратный масштабВслепую под звездами шьется.На небе нет звезд, все они вплетеныВ береговую накидку,И в сгустках застывшей на склонах тениОгни разгораются жидко.Цвета подзывают к руке Рождество,Как в зверосовхозе оленя.И в гуще, для света как будто съестной,Стоит на коленях аллея.4.11.23Солдат и поэт
Поэт на поворот руляСквозь мрак услышал: «С добрым утром!»Так слышат братское «ура!»,Когда вернуться к жизни трудно,Когда уже лежит солдат,Чтоб не вставать до Литургии,Уже патроны не достатьРуками как ремни тугими.Поэт берет свою тетрадь,Она исписана донельзя,И доживает до утра,Поднявшего фонарь над бездной.Встает солдат, встает поэт,Они заметили друг друга.Опередил простой ответВопрос, что выговорить трудно.8.11.23Калика
Как памятник себе самойСтояла осень у забора.Калика с лиственной сумойГлазами рисовал узоры,Хотя как будто был не пьян,Не брагой пахло, а землею.Не он ли крикнул: «Умер Пан!»Перед огромною зимою?10.11.23Зимняя кровь
Стук сердца камень точитНа поворот руля,Пусть поворот отсрочен:Зимой молчит Илья.Вода готова кстати,Чтоб причаститься льдом,Со страстию без страстиГотов к морозу дом.Мороз как гость заходит,Хотя уже не гость,Ему предтеча – холод.Полна калины гроздьПолупрозрачной кровью,Челомкнула забор.Натертою морковьюЗапах валежный бор.Снег обметал как сахарВалежник и забор,И чище примесь страха,Что детский до сих пор.17.11.23Увольнение
Учителю биологии А.Р.
Березы вспять разросшаяся кость,Вспять темному речному ветру,Белеют ветки вкривь да вкось,Стегают мрак меловым светом.На пальцах остается мелТвоих, отверженный учитель.Ты весел был и в меру смел,Не в меру мел был розовым и чистым.Он, высыхая, проступал,Так проступала седина на фоне.В шкафу скелетная стопаКасалась дна, всегда филоня.А ты вчистую добрый мелПускал на Лестницу Ламарка,И класс от нежности немел,Когда мел скалывался марко.Таких пускают в темноту,В речную ту, что за березой.И класса гогот в немотуЧерез плечо ты солью бросил.21.11.23Речная Юдифь
Как кожа черная без лака,Стояла средь огней река.А небо – близко, словно арка,И в камне арка так легка.В ней дышится легко: триумфомДышать по-своему легко.Стоит Юдифь над смуглым трупом,Как арка, смотрит далеко.Девичьих рук не испугалсяЗачем-то властный Олоферн.Огни сменились, не погаснув,Сменился эстафетой цвет.Цвета в мече не отразились,Суровой оставалась сталь.Огни как будто прослезились,Но воздух только суше стал.22.11.23Воздушные краски
Как днем лишь мыслятся огниЦветные на брегах холмистых(И снег как памятка пургиМастит места, где прячет листья) —Так представляется живейИ ярче мыслимая краска:Синей, зелёней и желтей,И кажется тогда опасней,Как ядовитая змея —Чем ядовитее – красивей.Хорошим фоном ей зима,Вид без воздушных красок сирый.Но вечером зажжется цвет,Погаснет снег ему в угоду.Так перья сочетал ацтек,Так праздник делает погоду.Как мне разбавить этим кровь?Сухим вином насытить воду?Из белых снеговых коровДругую вывести породу?Размажет краску как оцетРастопленная взглядом влага;Но только обострится цветОгней, в ветвях разбивших лагерь.29.11.23Ледостав
Стекольщик ноги промочил,Вплотную подходил декабрь.Пустил он в реку свежий ил,В нем прочно замер дебаркадер.Река из космоса течет,Жмет из пространственной прорехи.Зимой весь мир наперечет,Наперечет, как окна, реки.Стекольщик призрачно ступил,Но очевидно паром дышит.Белей в аптечках аспирин,И в небо указует дышло.Оно готовит поворотИстории в теснотах быта.Планирует ворона в рот,И снегопадом карта бита.29.11.23Прозрение
Ты с жадностью плывущей рыбыВдыхаешь занесенный мир,Квартала правильные глыбы —В дворцовом хороводе с ним.Но шторм проходит, как сквозь стену,Сквозь представление о нем.Сметает снегом только тени,Так он почти что невесом.Как жабрами, его встречаешьГлазами, прозревая вдаль.Глаза – агатовые чаши —До края талая вода.5.12.23«Вырос я в овчинной колыбели…»
Вырос я в овчинной колыбели,Ноги ставил на ажурный мох.Дали, зарастая, голубели,И глухарь от краски той промок.Голос потерял от краски,Стал не токовать, а рисовать;И в вагонной музыкальной тряскеПривезли мне ржавую кровать.Музыку пружины затаили,Чтобы ночью выдавать с плеча;И часы по комнате ходили,Музыку сквозь зубы лепеча.Тот глухарь весь изошел в палитру,Краска, изменяясь, горлом шла;И мазки на гробовые плитыСтавили превременный шалаш.Уходила, не заплакав, осень:Плакала в достатке ни о чем.Держат колыбель земные оси,Я в овчину мерно бью челом.5.12.23«Безумия сухого порошок…»
Безумия сухого порошокПрописан на двадцатый градус.Мне от него как будто хорошо,Со скрипом снега нагоняет радость.Оно бодрит, как тутошний мороз,Он тут как тут, сошлось всё разом,Иду легко, как будто не замерз,Одно к другому, говорю же, – сразуНеявное присутствие светилПочти созрело для январской клятвы.Кому свой выигрыш декабрь посвятил,Облекши мрак в фарфоровые латы?Мрак будущего, как пловец, продуй,Зажавши нос, перед заныром уши.Что там написано на дне, как на роду?С годами зрение не делается лучше.Пусть липнет сталь, так липла акварельМедовая к каникулярным пальцам.Вчера простор, чернея, фонарел,Столбами мраморными в ряби пятясь.8.12.23Исаакий
Свидетель неслучившихся несчастий,Стоит собор на берегу реки.Он будто погребец початый,И хмурит выси в указание руки.Пять пальцев распростер застывший всадник,Он на одно мгновение застыл.А перед ним – Сенатская в осадеЧугунных лип и финской пустоты.12.12.23Полет
Оторвались и полетели,Тому свидетель Марк Шагал.Был мир для них как бы постелен,Шагал – шагал и рисовал.Шагают так с воздушным змеем:Идут на удерже внатяг.Там звезды, как собаки, злее —С глазами кроткими котят.Собаки злятся от испуга;И звезды испугались их.Тупым был взлета резкий угол,Полет был, как изнанка, лих.Цветастая лиха изнанкаУ нищебродского пальто.А сколько лет прождали знака?И дождались его… А то!Их подхватили в небе краски,Что взял художник с ржавых крыш.Там были краски – всяко-разно.Тень грозно приказала: «Кыш!»Сказала тень, и – полетели,За ручку держатся в ночи.Им холод облачной постелиПрошепчет бережно: «Очнись!»15.12.23«Все сутки фонари горят…»
О.М.
Все сутки фонари горятНад голубым, как тело, снегом,Он выдал норму на-гора,Потом превысил ее с верхом.Забило войско в землю шаг,Как в доску гвоздь: светло и крепко.Летит из Оренбурга шальИ хвою обвивает цепко.Восход пустил ВладивостокКак снегиря промежду веток,Так между затемненных строкПрорезалась полоска света.Они от снега тяжелы.Чу! Падает его охапка.В жилых местах и нежилыхМетельная по Сеньке шапка.16.12.23«Притухшие огни. Так сигарета…»
О.М.
Притухшие огни. Так сигаретаМерцает в непроснувшейся руке.Курильщик ждал скорейшего ареста,И пепел пробивался на щеке.Он был готов, заранее обугленДля гулких заметей степной пурги,Как сруб, стал по венцам зауглен,Заранее стал точен и пуглив.Но то не страх – звериная пугливость:Не знает страха зверь, не знает дверь.Чтоб жито снега сеялось-пылилось,Глаза прикроет он, как старовер.Щенок так веки прикрывает,Когда вкушает волчье молоко,И губы серые потом кровавитСырое лакомство надорванных мокрот.Тогда – уже не здесь, уже поодаль,За несказанной далью красотыРождается классическая одаИз слов, понятных зверю, как цветы.19.12.23«Озябший катер чуть плывет…»
Озябший катер чуть плывет,Очерчен синими огнями,С рекой не спорит, точно плот:Ее он не перегоняет.Она растаяла за ночь,Чтобы зимы опять хватиться;Нашарит ледяной звонокСквозь сон студеная водица.Малиновка поет в мороз,Звенит горячий колокольчик.Заря, как охлажденный морс,Короткий день глотком закончит.И эти синие огни,Что чертят плавное движенье,В деревьях зацветут нагих —Разрозненное ожерелье.20.12.23«Развинченный старик…»
Развинченный старик,Посеявший болтыИ гайки на алтын,Себя врасплох застиг.20.12.23«Два катера чисты, как отраженье…»
Два катера чисты, как отраженье, —Всё отразила черная река,Соединила со своим движеньем,Ко всякой малости на берегу чутка.Но есть на берегу какая малость?Там строится квартал из темноты,И чтобы отражение не мялось,Вода с огнями перешла на «ты».А катера такие же, как ветки,Что отразились, – эти же плывут.Так чище воду делают креветки,И электричество так держит спрут.Наполнено всё чистотой, в ладоняхТак держится холодная вода,И смысл разветвлений донныхВозможно без гадалки разгадать.22.12.23