Античные возлюбленные

Не в силах пересилить себя, уверяя совесть, что раз уж взялась, то стоит до конца довести дело, я открыла корешок. Обычные записи, совпадающие с фактами из газет. Там же какие-то пометки на полях, прикрепленные сноски и фотографии. Можно было бы принять за дневник подростка, либо за что-то кропотливо разыскиваемое.

В 1654 году по земному исчислению Афина родила дочь от Зевса. Молодую Шихайри, не признанную отцом, назвали Карлой и отправили на воспитание к Мойрам.

К заметке прикреплена вырезка из журнала со статьей, фотография младенца и пометка другой ручкой. «Зевс изменил Гере после того, как в очередной раз пообещал держать себя в руках. От младенца Афина отказалась, что заставило меня взять девочку под опеку. Во избежание скандала девочку отдали Мойрам».

В 1700 году у Карлы обнаружился дар видеть эмоции и чувства. Впервые со времен Рюдзина но Ками способности проснулись у кого-то помимо Мойр!

Уже через месяц Карла могла управлять эманациями. По словам очевидцев, ей было достаточно сделать какие-то пасы, чтобы их собственные эмоции менялись, усиливались или ослабевали. При этом, использование способностей вызывало у девушки сильнейший голод, отчего приставленная к ней Рихша несколько раз была на грани иссушения.

«Мойры были несколько обеспокоены даром девочки, но готовы были учить ее. Подобные силы видеть и управлять эманациями издревле принадлежали Мойрам.

Единственным Шихайри, обладающим этой силой помимо них, был Рюдзин но Ками – сын Мойры и Дракона вод, как называли Тритона. Его способности и схожая аура не появлялись в мире ни разу после кончины предка.

Появление у девушки сил не связывало ее с Рюдзином, либо кем-то из рода водных повелителей, но при этом вызывало сотни вопросов и усложняло ее жизнь».

В 1856 году Карла узнала, кто является ее родителями. Во время Аршухара состоялась ее аудиенция с Советом. Девушка просила разговора с отцом. Единственным вопросом, который она намеревалась задать, был «почему меня бросили?»

Зевс не желал разговора с дочерью, продолжая настаивать на том, что она не признана, и что он может не являться отцом. Посейдон, в привычной ему манере, игнорировал проблему, не считая ее значимой. Аид же настоял на разговоре, давя авторитетом. При отказе обещал привлечь жену Зевса – Геру. Провокация сработала.

После разговора дочери с отцом возникла необходимость отстраивать зал совета. Зевс впал в летаргию на два года. Гера, узнавшая о ситуации, разорвала брак и открыто заявила о нежелании следовать роли прародительницы, находясь в тени мужа. Намереваясь встать во главе Валейши, она стала отстаивать свои позиции, все больше убеждая остальных в своей привилегированности.

Карла насухо выпила свою Рихшу, после чего добровольно надела браслеты, запечатывающие силы.

«Здание совета отстроили, Зевса поместили в специальную лечебницу, контролируя его сон. Карле не стали предъявлять обвинений ввиду содействия, раскаяния и добровольного принятия браслетов.

Гера была «весьма расстроена» произошедшим. Иначе объяснить ее ярое стремление к власти не было возможности.

Я официально покинул пост главы».

В 1900 году Карла испытала сильнейшую жажду, что привело к принудительному принятию Рихаша. Спустя полгода вражды Карла смирилась с его присутствием. Через полтора года они переехали на Землю, оборвав связи с прошлым.

В 1990 году появились сведения о смерти Карлы.

Я растерянно листала папку, в которой выдержки и статьи структурировано и аккуратно собраны в хронологическом порядке. Некоторая информация выделена. Где-то были пометки на полях, записи и отсылки. Где-то выделения были ярче, будто заостряя на этом внимание.

Но почему кому-то была так интересна эта Карла? Да, он был опекуном девочки, но я так поняла, что это было только официально. На деле же девочка жила и воспитывалась Мойрами.

Исходя из информации, это просто незаконнорожденная дочь Зевса и Афины. Да, у нее появились какие-то способности из ряда необычных. Но не думаю, что дело в этом! Или нет?

Я достала книгу, листая ее в поисках интересных зацепок. Но так ничего и не нашла. Однако, нашла нечто интересное по поводу этих самых Мойр и их способностей.

Всегда мать и дочь, находящиеся в паре, они владели особенностью видеть эманации, а также более глубокие нити, составляющие структуру аур. Именно к ним бежали в первую очередь, когда рождался ребенок. Именно они оглашали появление нового носителя имени, либо свободного от такового Шихайри.

Никто другой кроме Мойры не способен видеть подобные нити! Шихайри питаются ими на подсознательном уровне, для них это нечто вроде вкуса. Но именно Мойры более тесно связаны с эманациями.

«Наверное, именно поэтому в мифах говорится, что они плетут судьбы», – предположила я, закрывая книгу.

Но вот что странно, так это то, что я сама видела эти эманации! Если даже Шихайри их не видели, то лучше пока придержать при себе свои умения.

Последующие два дня я вникала во все тонкости божественных законов.

Я узнала, что в совете всегда правили двенадцать Валейши Шихайри, права которых распространялись далеко за рамки обычных граждан. Так, к примеру, они могли влиять на политику, экономику и культуру, принимать решение о изменении ландшафтов, если им это угодно, внедрять или искоренять человеческие технологии. По сути, все их система выходила сплошным «Валейши позволено все».

Менее распространенные классы аристократии создавали свои собственные фракции, собирали вокруг доверенных лиц и устанавливали внутренние законы, которые считали более удобными для них самих. Важной частью таких фракций являлась лишь неприкосновенность друг друга, сотрудничество и невмешательство.

Именно эти фракции в итоге контролировали те или иные области на Земле, занимались поисками Рихш и, как итог, образовывали в тех областях собственные религии и мифы.

Как и было сказано ранее Аидом, для поддержания видимости бессмертия именно Валейши ввели традицию передачи имени своим детям, но в то же время там было все гораздо сложнее.

Ребенок рождался с определенными способностями, которые могли проявиться рандомно в любой из семей, будь то Ниархи, либо Валейши. В первый день к малышу приходят Мойры, способные увидеть эти самые особенности новорожденного. Именно они сообщают о том, будет ли он наследником чьего-либо имени, либо останется без него, в праве строить собственную судьбу.

По сути, все это забирало личность, награждая ребенка историей и особенностями вплоть до характера. Среди некоторых даже наследовалась идентичная внешность как особенность родоначальника. И это являлось их особой чертой, которая создавала видимость божественного бессмертия. Которого, впрочем, у них нет. Это достигалось долгими годами тренировок и воспитания, но мне, впервые с таким столкнувшейся, показалось диким.

Получившего имя ждал путь, предначертанный и давно решенный. Их забирали под опеку носители имени, чтобы передать им как можно больше знаний о жизни предка, либо брали на усыновление те, имена которых в летописях значилось как родительское.

Так, к примеру, близнецов, родившихся у Ниархи, назвали Зевсом, Посейдоном и Аидом, после чего их забрал Кронос, имя которого фигурировало как отца первых братьев, что жили в далекие времена.

В противовес им, имелись обычные Шихайри, не получившие предначертанной судьбы, что вели жизнь как средний класс, учились и работали, поднимались по карьерной лестнице и падали в социальных слоях. Некоторые из них принимали попытки пробиться в другие класс, у кого-то даже получалось. Они имели своих Рихш довольно редко, обычно для подпитки используя публичные дома и не брезгуя теми, кого выкинули. Имея меньше власти, они жили на полную катушку, не размениваясь на интриги.

Читая о подобном мироустройстве, единственной моей реакцией некоторое время было – «твою же… за ногу… и об колено… и еще…»

Да, ругаться не стоило! Тем более в отношении богов, в чьих руках я находилась! Но все же их дикие правила вызывали у меня такие противоречивые эмоции, что спокойно реагировать я была не в состоянии.

Да и лучше, если я незаметно от других выпущу пар, а потом, на публике, буду играть роль покорной овечки. Здоровее буду!

Кроме отдельных классификаций слоев общества, по которым можно было судить о правах граждан, была еще одна особенность – «Рихша – Шихайри». То, что касалось непосредственно меня.

Рихша не имела права на вмешательство в государственную жизнь, не имела права переезжать даже в дом по соседству без дозволения хозяина. Брак Рихши мог устроить только Шихайри. Работать было не дозволено. Перечить хозяину нельзя. Противиться или грубить Шихайри – приговор.

Тысячи запретов, возвращающих развитое общество богов во времена рабовладения и времен многоженства.

Кстати, такое положение дел устраивало нынешнего Валейши – Зевса, который почти каждый месяц менял Рихшу, отдавая ее своим приближенным, а сам заводил новую. Иногда у него была не одна, а несколько, иногда в его цветник попадали Рихаши, мужчины, чтобы добавить остроты ощущений, по всей видимости.

В то время, как Рихша в своем положении была лишь рабыней, призванной всеми возможными способами удовлетворять хозяина, тот в свою очередь являлся полноценным владельцем собственности. Ужасное сравнение, весьма емко описывающее ситуацию.

Хозяин мог как наказывать, так и награждать, мог держать при себе, либо запереть подальше от глаз. Мог продать или обменять Рихшу. Послушным девочкам дарили подарки, позволяли чувствовать себя свободными, создавали видимость восточных сказок, даже ценили их. Некоторых неугодных могли жестоко мучить, ничего при этом не опасаясь.

Я листала своды законов, изучая их вдоль и поперек, но чем дольше я читала, тем сильнее понимала, что влипла в огромные неприятности. Без Аида и этого браслета на руке я – желанная добыча для кучи уродов, готовых не только выпить мои эмоции, но и надругаться и сломить личность просто ради удовольствия.

В этом мире я – разменная монета. Генератор чувств, которыми питаются эти создания, так похожие на людей. И без Аида я пропаду!

– Аид! Негодник! Приехал и не зашел к нам?

Утром, не успела я позавтракать, как ко мне ворвались гости. Женщина в годах с дочерью – подростком. Черноволосая статная дама в костюме от кутюр. Она напоминала мне директрису института благородных девиц в таком виде, каким их представляют. Ни одной ниточки не выбиваются, ни одной волосинки. Все четко и аккуратно. Девочка рядом с ней казалась несколько неправильно в своих кедах и розовой пачке. Но даже так держалась уверенно и гордо.

– Здравствуйте! Аида нет, он ушел по делам. Когда вернется, не знаю. Мне передать ему что-то?

– Нет… – Гостья окинула меня оценивающим взглядом. Взгляд у нее был действительно цепким. Такая не привыкла получать отказы и знает о своей значимости. – А вы его Рихша? Та самая, из-за которой он угрожал брату?

– Да. Слухи так быстро расходятся?

– А как же! Не угостишь старую Мойру чаем?

– Вы не похожи на старую Мойру. Или вы ее дочь? – Мой вопрос определенно ввел в ступор собеседницу, так как она перевела взгляд с меня на дочь и обратно, после чего звонко рассмеялась. Даже девчушка рядом с ней заметно улыбнулась. Вытерев выступившие слезы расшитым кружевом платком, она доброжелательно улыбнулась. Теперь уже не столь оценивающий взгляд потеплел.

– А ты не из робкого десятка! Ты мне нравишься!

– Благодарю! Чаю?

Мы заметно расслабились благодаря этой невинной шутке. В столовой был найден и приватизирован столовый сервиз и текстиль. Из-под умелых рук частых визитеров этого дома выпорхнул умопомрачительно ароматный напиток, назвать который амброзией было бы в высшей степени истиной. Маленькая Мойра принесла пирожные с местным медом, которые мы также поставили на стол.

Аромат теплого чая дарил умиротворение. Даже не верилось, что рядом со мной те самые Мойры, плетущие нити судьбы.

Больше было похоже на семейное застолье, так привычное моей большой семье. Старший член семьи, оценивающий все вокруг и контролирующий окружающих. Ребенок, чувствующий себя не к месту, но упрямо храбрящийся, чтобы казаться взрослее.

Я с улыбкой отмечала их улыбки, взгляды, которыми они обменивались, грацию, так изящно объединяющую их. Так и хотелось спросить, отчего же Мойры представлялись в мифах старыми и устрашающими, чем именно они отличаются от остальных, правда ли они управляют судьбами…

– У тебя куча вопросов, милая? Уверена, Аид мало чего рассказал. Такой уж у него характер.

– Он не рассказывал почти ничего, но здесь есть библиотека…

– Вот и я о том же! Хотя, большой прогресс, что он хотя бы Рихшу принял! Видишь ли, милая, в прошлом он был не из радужных мальчиков. Его характер отличался вспыльчивостью и агрессией. Да что уж там! Он был несносен! Не зря именно он стал наследником этого имени!

– Аид не церемонился с людьми, питаясь когда угодно и кем угодно, – добавила девочка. Лениво ковыряя торт, она успевала при этом слушать и участвовать в беседе, демонстрируя внимательность к окружающему.

– Верно. Он был неуправляемым. Буйствовал, устраивал дебоши, вредил не только себе, но и окружающим его людям и Шихайри. При этом, ничего из того, что обычно влияет на перемены в характере, его не цепляло. Ни любовь, ни влечение, ни интересы, ни долг. Чего мы только не перепробовали!

– Аид был сильнейшим в Верховном Совете, но насколько он был ответственным в работе, настолько же неуправляемым и в жизни. Его боялись и уважали абсолютно все, включая собственных братьев!

– Когда-то произошла ситуация, перевернувшая его мировоззрение. Мы не в праве рассказывать ту историю, слишком личная. Просто однажды он стал спокойнее. Как будто обрел внутренний покой. Повзрослел. Многие вздохнули спокойнее. Впрочем, ненадолго. После вопиющего скандала с участием Зевса и Геры Аид разорвал все связи с семьей и покинул Ришар.

– То, что его возвращение стало предметом пересудов – бесспорный факт! Он не только вернулся впервые за четыреста лет, но еще и с Рихшей! Не за горой то время, когда он примет судьбу и возьмет в жены Персефону!..

– Мэй!

– Прости, матушка!

– Не слушай эти сплетни! Да, некоторые из Валейши считают своим долгом полностью следовать первоначальной истории, не отступаясь от предков ни на шаг, но это настолько древние правила, что сейчас они почти не встречаются. Все чаще их судьбы лишь условно похожи, не требуя полной идентичности.

– Но среди старейших родов все еще распространены подобные традиции!

– Мэй, прошу тебя успокоиться! – Голос Мойры похолодел, стал тише, но от этого у меня даже мурашки пробежали по спине. Пристыженная дочь тем более притихла, пробормотав под нос извинения.

Между тем, гостья вновь расслабилась, продолжая повествование об Аиде и этом мире. Мэй некоторое время сидела тихо, но и она быстро отошла и вновь стала улыбаться и поддерживать разговор, вставляя свои реплики видения прошлого.

Я пораженно слушала историю, пытаясь связать это с шефом, которого знаю. Он всегда был холоднокровным и сдержанным. Так неужели он мог когда-то быть столь устрашающим, чтобы его боялись?

Слушать о том, как знакомая тебе личность в прошлом устраивала мятежи просто ради развлечения, как похищал княгинь, чтобы выпить почти полностью, а потом хладным трупом подбросить к порогу отчего дома, как один против сотни солдат выходил на бой, абсолютно не уважая чужие жизни, было… пугающе.

Как будто и не о нем вовсе были те страшные истории!

Зная, каким он может быть добросердечным и чутким, я не питала к нему ложных предубеждений. Мне были известны и другие его грани, те, в которых он пренебрежительно относился к чужим слезам, презрительно – к слабостям. Но даже так!

С содроганием я понимала, что тот, о ком мы говорили – настоящий Аид, Валейши, которому подвластны были многие вещи. И Игоря Владимировича на деле не существует. Придется смириться, что человек, которого я всецело уважала, оказался богом.

И все же, интерес от этого не угасал. Наоборот, хотелось узнать больше о новом Аиде! Годы на Земле определенно привели к переменам, а неприкрытое необходимостью скрываться прошлое внесло свой неповторимый вклад. Все это будоражило мое любопытство, обещая поделиться чем-то невероятным, особенным.

Видя этот явный интерес, Мойра довольно улыбнулась, будто догадываясь об одной ей известной тайне.

– Но почему он не принимал Рихш?

– Думаю, все из-за того, что в пору своей молодости слишком много из них выпил подчистую. Вы, Рихши, создания хрупкой душевной организации. Непонятно, каким образом, но вы можете преобразовывать и создавать вокруг себя чувства и эмоции в колоссальных размерах. Обычно только дети до пятнадцати лет способны генерировать такую чистую энергию. Обычные люди, хоть и весьма чувствительны, но в два раза меньше отдают миру энергии. Да и восстанавливаются дольше. Рихши способны отдавать постоянно без вреда для себя. И отдают много!

– Получается, я создаю энергию быстрее и качественней, чем другие? И это моя особенность? А видеть эмоции я могу?

– Нет. Этого не может никто кроме нас. На то мы и Мойры!

– Вот как… – Я задумчиво посмотрела в кружку, желая скрыть вспыхнувшую эмоцию. Еще вчера мелькнула догадка, что мои способности из ряда вон. Если даже среди Шихайри их не может быть, тогда откуда они у меня?

– Не переживай, дорогая! Не нужно тебе это! Дар, может и особенный, но не такой уж и полезный! Бед от него определенно больше!

– А как же Карла?..

– Мэй!

– Ой! Прости, мама!

– У Карлы? Кто она такая?

– Никто. Это старая история, не за чем тебе ее знать!

Сказала как отрезала! Да, от такого тона точно не хочется возражать. Даже Мэй притихла, понимая, что коснулась запрещенной темы. Впрочем, Мойра не сильно переживала по поводу этого. Отпив чаю, она вновь приветливо улыбнулась, готовая продолжить разговор.

– Рихши в этом мире занимают не самую высокую роль, но при этом являются неотъемлемой его частью. Чаще всего только у высокопоставленных господ имеются в услужении личные Рихши. Это считается почетным для них обоих, и каждый Шихайри мечтает о таком союзе, открывающим перед ним многие двери. Вот почему, когда узнали о тебе, собирались устроить аукцион, не желая упускать выгоду.

– Но бывают и ненужные, те, кто не принадлежит никому!

– Увы. также, как на земле есть эскорт, так и здесь есть те, кем пользуются все, кто пожелает. Такие люди считаются грязными. Может, из-за неприятных на вкус чувств, может из-за внешности. Такое тоже может быть! Для них огромная удача попасть под услужение владельцу «общепита», чтобы иметь хоть какое-то жилье, пропитание и безопасность. Жалкая судьба, но встречаются и такие. С этим приходится мириться не только самим несчастным, но и остальным.

– Классовые разделения встречаются везде.

– Рада, что ты это понимаешь. Некоторые начинают возмущаться, устраивать протесты за права и свободы. В общем-то, лезут, не разобравшись.

– Не думаю, что готова бороться за других, когда еще в своей судьбе не разобралась. Вы сказали про грязные мысли? Как это работает?

– Также, как и с обычной едой. Разные эмоции чувствуются по-разному. К примеру, гнев на вкус как острый перец. Чем сильнее, тем более жгучее чувство вызывает. Страх соленый. Радость сладкая, как карамель. Разные эмоции по-разному ощущаются. Но есть ведь и неприятные. Например презрение, отвращение, злоба. Иногда люди настолько нас ненавидят, что во рту только от присутствия их рядом возникает привкус рвоты. Кому это понравится?

– А некоторые пресные. Как будто выгорели и лишились всякого вкуса!

– Да. есть и те, кто ввиду нелегкой судьбы или стресса перестают испытывать сильные чувства. Отсюда пресный вкус. Есть и дефектные, которые заставляют себя испытывать те или иные эмоции. Но ложь дает привкус горечи. Тоже сочетание не из приятных.

– То есть в зависимости от искренности и глубины можно ощущать вкус. И те, кто имеет те или иные дефекты, не попадают к Шихайри под контракт, автоматически становясь непригодными. И дай боже стать им прислужницами в общих домах, так как роль уличного бродяги незавидна. Я верно поняла?

– Абсолютно. Как видишь, мы не настолько жестоки. Мы честны с вами, вы – с нами. Выгода обоюдна.

– Действительно. А почему вы не отправляете непригодных Рихш на землю? Ведь так даже проще, не будет лишних бродяг на улицах?

– Почему же, отправляют! Не сразу, спустя пару десятков лет, может, меньше. Ришар завязан на эмоциях. Городу они нужны. И не важно, положительные или отрицательные. Так что даже самые черствые играют свою роль в нашей жизни. А некоторые и сами не хотят уходить, надеясь на лучшую жизнь в мире магии, как они это называют.

В который раз я уверилась, что мне повезло стать Рихшей Аида. И нет, я не переживала, что могу стать бездомной. Но вот перспектива стать общедоступной пугала.

– А как вы видите эмоции? Просто интересно, ведь для людей это что-то эфемерное, а в Ришаре получается, что чувства весьма себе осязаемы.

– Мы не способны касаться эманаций, так мы называем нити чувств, витающие в пространстве. Много веков назад был Валейши, сын Мойры и Посейдона, рождение которого было неожиданным для всех. Вот его дар позволял касаться и направлять энергию, в том числе эманации.

– Мы видим их как нити, плавающие вокруг своего созидателя. – Включилась в объяснения Мэй. – Чем ярче нить, тем сильнее эмоция. Так, к примеру, романтические чувства и страсть имеют оттенки красного, а грусть и скука приближены к холодным голубым тонам.

– На самом деле, мы понимаем это на уровне подсознания, разбираясь в оттенках, их комбинациях и сиянии, исходя из наблюдений.

Познавательный разговор я могла бы продолжать еще долго, но вот как объяснишь Мойрам, по какой причине мое любопытство столь настойчиво? Поэтому я сделала вид, что удовлетворилась ответом, и перевела разговор в другое русло.

В голове пронесся эпизод, увиденный мной в первый день. Шихайри держал за горло девушку, выпивая ее. И никакого бережного отношения там не было. А ведь действительно, даже в нашем мире встречаются разные люди. Кто-то может сулить богатства, прикидываясь добрым, а кто-то может и не церемониться!

Полагаю, проституция тут тоже в основном состоит из Рихш, чей вкус не нравится никому. Что тоже не сильно-то радует! Признаюсь, этот аспект тоже напугал меня в первый день. Я, конечно, не монашка, но и под каждого второго ложиться ради денег не готова.

– Это не мир магии, я правильно понимаю?

– Дорогая, наши силы и особенности завязаны на эманациях ваших чувств. Преобладающие эмоции определяют наши сильные стороны. Отсюда вспыльчивый Зевс бьет электричеством, влюбчивая Афродита имеет дар гипноза, а те же Музы с их рассудительностью чувствительны к искусству.

– Отсюда и мифы про магию?

– Именно! Чем больше Шихайри питается энергией, тем сильнее. От самой энергии тоже многое зависит. Ведь ты тоже предпочитаешь вкусную пищу?

– Думаю, я могу понять. Правда, многое все еще вызывает кучу вопросов.

– Аид немногословен, многое тебе придется понимать и узнавать самой. Но ничего страшного, скоро ты привыкнешь.

– Он оставил меня в поместье несколько дней назад. Я отправляла сообщения, хотела узнать как он, но что тут, что на Земле. Когда шеф загружен работой, на бытовые вопросы он не реагирует. На самом деле я даже беспокоюсь за него.

Напряжение готово было уже опрокинуться на меня со всей силой, когда Мойра, почувствовав это, уверенно взяла меня за руку.

– Не переживай так! Если уж Аид взялся защищать кого-то, то он это сделает! Под его опекой ты станешь принцессой, с которой пылинки разве что не сдувают. Разумеется, до тех пор, пока ты ему верна. Я настоятельно советую тебе быть с ним учтивой, но честной.

– Я была его помощницей все это время. Ну, то есть на Земле! Характер шефа не подарок, но вынести можно. Все будет хорошо!

– Но ты переживаешь…

– Мне придется жить здесь. Все мои друзья, семья, старая жизнь, все в прошлом. А что ждет дальше, сложно понять. Как тут не беспокоиться? Я все эти дни хожу по дому как призрак! А этот… пропал! Вот где он ходит?! – Я всхлипнула. В конце концов, признаюсь, я переживала! Аид – единственный человек, то есть Валейши, в этом мире, которому я могла доверять. Он пообещал защиту, а я приняла ее полностью и безоговорочно, цепляясь за эти слова как за последнюю нить, связывающую меня с безоблачным прошлым, когда все было гораздо проще и прозаичнее.

Я и раньше относилась с теплотой и уважением к шефу, несмотря на предвзятость со стороны сотрудников, а сейчас он стал мне вдвойне необходим. И нет, это не пресловутая любовь! Подобные чувства на пустом месте не возникают, а я слишком долго видела в нем лишь начальника, не обращая внимания на личностные качества больше позволенного. Возможно, эти чувства вообще появились от стресса, необходимости чувствовать защиту.