- -
- 100%
- +
Глава 1. Аромат вишни и пыльной дороги
Воздух в Заливе Отрады был густым и соленым. Он обволакивал, как влажное одеяло, прилипал к коже и оставлял на губах вкус далеких странствий. Для Вероники этот воздух пах детством — летними каникулами у бабушки, пирогами с вишней и старыми книгами, страницы которых отсырели и покоробились от морской влаги.
Она стояла на краю пыльной проселочной дороги, ведущей от автобусной остановки к дому Лидии Петровны, и чувствовала себя героиней старого черно-белого фильма. Тот самый момент, когда городская нежность сталкивается с диковатым очарованием провинции. Ее длинное платье в мелкий цветочек и с кружевными манжетами казалось здесь чужеродным пятном, как орхидея на картофельной грядке. Девушка поправила соломенную шляпку и потянула за ручку чемодана на колесиках, который подпрыгивал на ухабах, протестуя против неровного пути.
Мысли были заняты не этим. Она повторяла в уме монолог Ларисы из «Бесприданницы», представляя, как сыграет эту хрупкость и обреченность. Море, маячившее вдали между деревянными домиками, идеально подходило для настроения.
Внезапно тишину, нарушаемую лишь стрекотом кузнечиков и дальним шумом прибоя, разорвал низкий, агрессивный рокот. Из-за поворота, поднимая клубы рыжей пыли, вынесся мотоцикл. Не новый, блестящий, а старый, советский, видавший виды «Урал», рычащий как разъярённый зверь.
Вероника инстинктивно отпрянула, и колесико чемодана предательски свернуло в сторону, отправив всю поклажу прямо на середину дороги. Она сама едва удержала равновесие, шляпка съехала набок.
Мотоцикл с визгом тормозов остановился в сантиметрах от опрокинутого чемодана. Пыль осела, и девушка увидела всадника.
Он был совсем не похож на лирического героя. Короткие тёмные волосы, торчащие ёжиком, простая чёрная футболка с закатанными рукавами, обнажавшая загорелые сильные руки. Но больше всего её поразили глаза. Большие, ярко-зелёные, как морская волна на солнце. Но взгляд в них был дерзкий, изучающий, даже насмешливый. Он смотрел на неё, на её опрокинутый чемодан, на платье в цветочек, и в уголке его рта играла ухмылка.
— Эй, Психея, — голос у него был низкий, слегка хрипловатый, и от этого прозвище прозвучало не как комплимент, а как колкость. — У нас тут не подиум. Дорожное движение, в курсе?
Вероника почувствовала, как по щекам разливается краска. Она выпрямилась, попыталась придать своему лицу надменное выражение, которое репетировала перед зеркалом для роли холодной аристократки.
— Если бы вы ехали с разрешённой скоростью в населённом пункте, мой «подиум» никому бы не помешал, — выдавила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Зелёные глаза сузились. Парень, не спеша, закинул ногу через мотоцикл и подошёл. Он двигался легко, по-кошачьи грациозно, и от этого становилось ещё тревожнее. Он не стал спорить. Прохладным взглядом он окинул её с ног до головы, потом перевёл его на чемодан, из которого на пыльную дорогу выкатилась пачка нот и книга пьес Чехова.
Он наклонился, поднял книгу, смахнул с обложки пыль и протянул ей. Его пальцы были длинными, сильными, в царапинах и с тёмными следами машинного масла, которое не отмылось до конца.
— Чехов, — произнёс он, и в его голосе вдруг пропала насмешка, осталась лишь какая-то странная, плоская интонация. — «Чайка». Несчастная птица. По мне, так слишком много нытья.
Прежде чем она успела что-то ответить, он легко, одним движением, поставил её чемодан на колёса, толкнул его к ней так, что ручка упёрлась ей в ладонь.
— Сворачивай в сторону, услышишь мотор — прижмись к обочине. А то здесь не только романтики на двух колёсах катаются, — бросил он и развернулся к своему «Уралу».
Он завёл мотоцикл, и снова воздух наполнился рокотом. Перед тем как тронуться с места, он обернулся и бросил на неё последний взгляд. Зелёный, колючий, нечитаемый.
— И да… Добро пожаловать в Залив Отрады, принцесса.
И он уехал, оставив её одну на пыльной дороге, с трясущимися коленями, с книгой Чехова в руках и со смесью обиды, стыда и какого-то непонятного щемящего любопытства.
Вероника глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Она поправила шляпку и посмотрела в сторону, куда умчался тот зелёный взгляд. Море шумело ровно и спокойно, как будто ничего и не произошло. Но она чувствовала — что-то изменилось. Тишина уже не казалась такой безмятежной.
Она тронулась с места, катя за собой чемодан, и теперь машинально обходила каждую кочку. А в ушах всё ещё стоял этот низкий голос, произносящий слово «Психея». И почему-то оно звучало в её голове куда интереснее, чем «Лариса».
Глава 2. Пирог с вишней
Дом бабушки Лидии Петровны пахнет так, как должен пахнуть самый надежный уголок на земле: свежей выпечкой, воском для деревянной мебели и сушеным чабрецом. Запах, который обволакивает и успокаивает, словно говоря: «Ты в безопасности, тут тебя любят».
— Родная моя! Наконец-то! — бабушка, прикрыв фартуком свое цветочное платье, раскрыла объятия, и Вероника утонула в них, вдыхая знакомый аромат дрожжевого теста и душистых духов «Красная Москва». — Совсем актрисой стала! Какая красота! Иди, иди, разбирайся. Пирог уже подрумянивается.
Комната была прежней: узкая железная кровать с горой подушек, кружевная скатерть на комоде, на стене — репродукция «Девушки с персиками» и фотография молодых родителей Вероники, смотрящих куда-то вдаль с строгими и амбициозными лицами.
Вероника распаковала чемодан. Платья, балетки, сборники пьес. Она аккуратно развесила и разложила все это в шифонере, создавая свой, столичный и хрупкий, мирок в этой простой комнате со скрипучими половицами.
Обед был самым вкусным на свете. Они сидели на кухне, и Вероника, забыв про все актерские манеры, уплетала кусок за куском пирога с кисло-сладкой вишней, запивая его холодным молоком.
— Ну как дорога? Никто не приставал? — спросила Лидия Петровна, подливая ей еще молока. — У нас тут народ в основном хороший, но… Попадаются разные.
Вероника на мгновение задержала взгляд на кружечке. Вспомнился рык мотора и зеленые, насмешливые глаза. — Нет, бабушка, все хорошо. Никто не приставал.
— Это радует. Ты уж будь осторожней, одна такая красивая ходишь. Вот, к примеру, Орлов тот… Олежка. — Лидия Петровна поморщилась, как будто съела что-то горькое. — Его из школы еще выгнали, он теперь баклуши бьет, кто знает, чем промышляет. Видала его на своем моторошуме? По всему поселку как угорелый носится. Матери нет, отец в запое… Яблочко от яблоньки.
Вероника молча кивала, представляя, как бабушка с подругами на лавочке обсуждает «того Орлова». Она не стала рассказывать про инцидент на дороге. Зачем волновать старушку?
— Не переживай, бабушка, я буду далеко обходить всяких… хулиганов, — улыбнулась она.
После обеда Лидия Петровна всплеснула руками:
— Совсем из головы вылетело! Калитка у нас совсем разболталась, повалилась набок. Я уже и к дяде Коле обращалась, он все руки не доходят. Совсем беда.
— Я посмотрю, — предложила Вероника, чувствуя прилив энергии после пирога.
Она вышла в палисадник. Калитка и правда висела криво, одна петля почти оторвалась. Вероника потрогала шурупы — они были ржавые и вывернутые. Дело явно не в ее силах.
Именно в этот момент снова послышался знакомый рокот. На этот раз он приближался медленнее и остановился прямо напротив их забора.
Олег сидел на мотоцикле, одной ногой уперся в землю. Он смотрел на нее, на покосившуюся калитку, и та самая ухмылка снова тронула уголки его губ.
— Опять препятствие устраиваешь, Психея? — крикнул он через дорогу.
Вероника сжала кулаки. Ее охватило странное чувство — смесь раздражения от его тона и стыда за то, что он снова застал ее в неловком положении.
— Калитка сломалась, — сухо ответила она, стараясь не смотреть ему в глаза.
— Заметно, — он заглушил мотор и слез с мотоцикла.
Подошел к забору, не заходя на территорию. Осмотрел петлю критическим, профессиональным взглядом.
— Петля отваливается. Дерево подгнило. Надо менять и петлю, и врезать новый брус. Не дело.
Он говорил деловито, без насмешки. Вероника молчала, наблюдая, как его уверенные пальцы проводят по сгнившей древесине.
— Бабушка говорила, что к кому-то обращалась, — промолвила она наконец.
— К дяде Коле? — фыркнул Олег. — Он уже лет двадцать только о помидорах своих и думает.
Он помолчал, оценивая.
— Мне не сложно, за пятьсот могу сделать. Работа плюс материал.
Вероника удивленно подняла брови. Она не ожидала, что местный хулиган предложит… услуги.
— Я… Мне надо спросить у бабушки, — растерялась она.
В этот момент на крыльцо вышла Лидия Петровна. Увидев Олега у своего забора, она застыла с таким выражением лица, будто обнаружила в своем вишневом варенье большую гусеницу.
— Олежка, тебе чего надо? — спросила она холодно.
— Здравствуйте, Лидия Петровна, — к удивлению Вероники, он поздоровался вполне уважительно, хотя в его позе и читалась привычная раскованность. — Дверь у вас в аварийном состоянии. Говорю, могу починить. За пятьсот.
Бабушка нахмурилась, окинула взглядом калитку, потом Олега.
— И откуда у тебя руки, чтобы чинить? Только ломать мастак.
Олег не смутился. Он лишь пожал плечами.
— Ваше дело. Может, рухнет на кошку вашу Мурку или внучку вашу придавит.
Он повернулся, собираясь уходить.
— Постой! — неожиданно для себя сказала Вероника. Она посмотрела на бабушку. — Бабушка, а кто еще может? Дяде Коле мы уже полгода говорим.
Лидия Петровна тяжело вздохнула. Она посмотрела на хлипкую калитку, на внучку, на уверенную спину уходящего Олега.
— Ладно! — крикнула она ему вдогонку. — Делай! Но только чтобы с совестью и чтоб не дороже!
Олег обернулся. Кивнул коротко, без эмоций.
— Завтра утром материалы куплю, к вечеру будет готово.
Он завел мотоцикл и укатил, оставив их во дворе в напряженном молчании.
— Спасибо, бабушка, — тихо сказала Вероника.
— Ничего ты не понимаешь, — покачала головой Лидия Петровна, глядя в спину исчезающему мотоциклу. — Он не просто так. Эти всегда не просто так. Ты уж с ним, с этим… Олежкой… осторожней. Держись подальше.
Она ушла в дом, хлопнув дверью.
Вероника осталась одна в палисаднике. Она посмотрела на старую калитку, которая теперь казалась символом чего-то хрупкого и ненадежного, что вот-вот рухнет. А потом посмотрела на пыльную дорогу, где уже давно не было и намека на мотоцикл.
«Психея», — снова пронеслось в голове. И на этот раз это слово отозвалось не обидой, а странным, щекочущим нервы любопытством. Кто он на самом деле? Хулиган, которого все боятся? Или мастер на все руки, который берет пятьсот рублей за ремонт? И почему ее бабушка, самая добрая женщина на свете, смотрит на него с таким страхом и неприязнью?
Море шумело где-то вдали, предвещая прохладный вечер. Но внутри Вероники стало почему-то очень жарко.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.