Родить Маринетт

© Эмония Панда, 2026

ISBN 978-5-0068-9306-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1. Искусство любить сердцем: Материнская любовь к Маринетт

Я – Жанна, книжный персонаж и главная героиня романтических историй, повествующих о сложных переплетениях чувств, глубоком понимании взаимоотношений, взлетах и падениях человеческих страстей вместе с рядом интересных знакомых. Однако самая значимая сторона любви, о которой я ещё недостаточно рассказала, – это материнская любовь, нежная привязанность к собственной дочери.

Моя дочь Маринетт Мортем – центральный объект моей внутренней Вселенной, сердце моего сознания. Без неё мои чувства были бы пусты, бессмысленны и несовершенны. Она – тот светлый лучик, оживляющий мою душу, рождая новые эмоции, пробуждая вдохновение и смысл существования.

Любовь матери проявляется не в громких словах или показательных поступках, а в повседневных заботах, теплых взглядах и тихих разговорах. Любовь эта вечна, безусловна и бесконечна, не зависящая ни от обстоятельств, ни от желаний окружающих. Именно благодаря ей формируется внутренний мир, способность понимать красоту жизни и тонкость чувствования другого существа.

Во многом моя творческая деятельность вдохновлена историей любви к дочери. Ведь настоящая литература начинается тогда, когда проникаешь глубоко внутрь самого сердца, исследуя истинные мотивы человеческого поведения, испытывая мощь эмоций и переживаний. Изучив древние учения толтеков, я пришла к выводу, что глубинная связь между матерью и ребёнком несёт ключ к пониманию сути нашего существования.

Книга, задуманная мной, призвана раскрыть всю глубину материнской любви, показать, насколько сильна и чиста эта связь, открывающая горизонты духовного роста и постижения смысла жизни. Любви не нужны внешние стимулы или условности – достаточно простого присутствия близкого человека рядом, чтобы почувствовать гармонию и полноту бытия.

2. Предательство под маской доверия

Я Жанна – мать Маринетт Мортем. Моя дочь родилась в браке с Алексеем, но её настоящий отец – музыкант Михаил Кремнев. Алексей же оказался лишь человеком, который платил алименты, исполняя роль «куколда» в нашей непростой истории.

Когда-то я доверяла Алексею. Я сама выбрала его, видя в нём опору и человека, которому можно доверить воспитание дочери. Я сознательно определила его как значимый фактор в нашей жизни, надеясь, что он станет надёжной поддержкой. Мне казалось, что поиски настоящего отца – Михаила, человека из мира панк-культуры, – не создадут для Маринетт лучших условий. Я решила, что стабильность важнее.

Но, не смотря на то, что я хранила тайну, видимо, Алексей исподволь как то все же со временем понял, что он не является отцом Маринетт. Он осознал, что стал для нас лишь ресурсом, и его реакция оказалась хищной и агрессивной. Он начал яростно протестовать против роли, которую я, как ему казалось, навязала ему. Он начал придираться по мелочам на ровном месте, например, что я взяла не ту сковородку, а затем уже и вовсе выбросил кошку Мурку с 5 этажа за то что она совершила акт дефекации на кухне, когда мы с ним там ели. Кошка не умерла, но пострадала и вернулась домой припадая на задние лапы. Дело было зимой, и он поехал на горнолыжный курорт, забрал кошку Мурку и выкинул её там в пригороде.

Жёстким моментом стала история с квартирой его бабушки Анны. Моя мать дала деньги – средства, накопленные честным трудом моего отца, после смерти которого матери выдали его зарплату задерживаемую за год, – на покупку жилья. Эти деньги мать сначала дала знакомым под честное слово на развитие бизнеса, и они их вернули с огромными процентами. В итоге средства вернулись к моей матери с прибылью, и были переданы в нашу с Алексеем семью на общее жилье – но Алексей поступил иначе: он тайно оформил всё так, будто его бабушка самостоятельно обменяла свою полуторакомнатную квартиру, доплатила из своих средств и в итоге подарила обменянную 3 комнатную квартиру ему.

Я думала, что мы как и раньше, строили отношения на доверии, и наличие моей тайны не должно было изменить для меня ничего. Если он ничего не знал, то зачем ему было надо действовать так подло, хладнокровно и расчётливо? Возможно, он чувствовал, что я не рассматриваю его в роли отца моего ребёнка, хотя я никогда не говорила об этом прямо. На Алексее лежала большая ответственность, и я старалась сделать его сознательным участником нашей жизни.

Ещё в начале наших отношений я честно рассказала ему о приёме противозачаточных таблеток и процессе адаптации организма. Мы обсуждали меры контрацепции, и я всегда подчёркивала его ответственность за происходящее, поскольку выходя замуж, в перспективе планировала ребёнка, но изначально сомневалась, хоть и не озвучивала, стоит ли рожать именно от своего мужа Алексея, или можно подобрать кандидатуру отца получше. Время от времени по необходимости я прекращала приём гормональных препаратов, чтоб дать организму отдохнуть и восстановиться. В эти периоды мы ограничивались ласками, с дополнительной контрацепцией. В один из таких периодов отдыха от таблеток, так вышло, хоть и случайно, но панк-рок звезда, зажгла новую жизнь во мне. И разумеется, ни о какой обдуманной контрацепции в момент неожиданной яркой вспышки речи не шло. Я не переживала о беременности, так как была замужем, и имела статус и обустроенный быт. На тот момент у меня была работа программистом, трёхкомнатная, квартира и муж. Поэтому искать панк-рок музыканта Михаила, колесившего с турами по всей стране, я считала не нужным. У меня была тихая гавань и обеспеченая жизнь, и я не открывала эту тайну, хоть и родила дочь «на месяц раньше срока», так как гинекологам и мужу я говорила другие сроки. Роды ставили на конец июня, а дочь родилась доношенной 03.06.2003. Но даже не открытая тайна исподволь влияла на отношения с мужем, и он как то догалался, что ему надо обманом воспользоваться доверием и тайно записать трехкомнатную квартиру на себя.

А нас с дочерью он выписал и выгнал из дома по решению суда, так как он назначил сам себя единственным собственником. Это произошло после того, как я пожила вдвоём с дочерью до 2013 года в «его» квартире, пока он уехал и жил в Москве, а затем подала на алименты. В итоге я не оспорила квартиру, потому что у меня не было доказательств передачи денег ему на покупку квартиры, а он не оспорил отцовство, так как я не давала ему повода усомниться, а скрытые сомнения он не решился озвучить в суде. Даже не раскрытая тайна исподволь окольным путем повлияла на сознание и отношение Алексея, и он не просто воспротивился выделенной ему роли отца и ресурса, но присвоил деньги моей матери, и наказал меня финансово своим предательством моего доверия к нему. А о моей тайне, о тайне происхождения Маринетт он так и не знает.

3. От лишенности к целостности: моя история преображения

Мой мир – это прежде всего моя дочь. Она – центр моей вселенной, точка, в которой сосредоточено всё моё сознание, моя озабоченность и мой страх за нее. В ней я нахожу и завершение, и начало; через неё я ощущаю, как замкнутая в крохотной точке вселенная вдруг разворачивается во всё многообразие бытия.

В моей жизни были моменты, когда мир сужался до боли и растерянности. Было предательство – муж, которому я доверяла, нарушил обещания, и я вместе с дочерью осталась без крыши над головой. Это ощущение лишенности, будто тебя лишили доверия, долго не отпускало. Я чувствовала острую нехватку понимания, поддержки, будто изнутри меня выпивали капля за каплей. Пламя ненависти бушевало во мне, я чувствовала не справедливость, которую не могла преодолеть. Но я ни в чем не чувствовала себя виноватой, поскольку я дала жизнь своей дочери от лучшего человека, блиставшего своим талантом на всю страну и искра его пламени живёт в моей дочери, она так же бесконечно талантлива, как и он. Родив свою дочь от мужа, я бы лишала её таланта, она была бы обычным человеком, которых миллиарды на нашей планете, поэтому я не чувствую себя виноватой перед своей дочерью и считаю, что я все сделала правильно.

Но однажды я открыла для себя удивительный опыт – виброакустический массаж с поющими чашами, камертонами и гонгами. Это стало поворотной точкой, позволившей переосмыслить свою жизнь и сформулировать послание миру.

Во время сеанса ты погружаешься в особое состояние. Сначала камертоны звучат у самых ушей – нежные, переливающиеся «дынь-дынь-дынь», – и сознание постепенно расфокусируется. Затем на тело помещают поющие чаши. Лёгкое прикосновение специального инструмента заставляет их вибрировать, наполняя пространство гулом, который проникает вглубь, резонирует с каждым атомом твоего существа.

Ты лежишь, и постепенно растворяются границы: руки, ноги будто исчезают, но ты остаёшься в потоке, следуешь за голосом мастера, который ведёт тебя сквозь волны вибраций. Это не просто физический опыт – это путешествие сознания, раскрытие новых граней восприятия.

После этих сеансов моя уверенность в себе стала глубже, почти абсолютной. Я осознала: моя сила – не в поисках внешних подтверждений, не в попытках соответствовать чьим-то ожиданиям. Она – в принятии себя, в умении слышать собственный внутренний ритм.

В моей жизни был человек с вайбом ветра – лёгкий, переменчивый, словно дуновение восточного бриза. Он принёс в мою жизнь ощущение полёта, про будил вне чувственный опыт осознания себя, и подарил бесчисленные путешествия через множество вселённых. Но главное – он напомнил мне, что страсть и нежность могут быть не просто вспышкой, а частью целостного пути к себе.

Всё это – лишь фрагменты моей истории. В ней есть боль, есть обретения, есть моменты откровения. Но в центре всегда остаётся она – моя жизнь – моя дочь. Именно через неё я понимаю: все испытания, все открытия – это путь к тому, чтобы стать лучшей версией себя и подарить ей мир, наполненный любовью и смыслом.

4. Дочь как вселенная: огонь жизни, любовь и путь к себе

Моя дочь – центр моего мира. Она – точка, где сходятся все линии моей жизни, источник силы и вдохновения. Иногда мне кажется забавным представить, что человек, который был в моей жизни как мимолетный восточный бриз (Артём), мог бы стать для неё… скажем, символическим другом. Но нет – наши пути, скорее всего, больше не пересекутся. Я оставила в прошлом, и надежды, и даже попытки понять его суть.

У него – лёгкий, переменчивый жизненный поток. Он живёт движением, стилем, моментами. Его история – это рассказ о чувствах, о том, как он ощущает молодость, как строит свой день, с кем делится мгновеньями. В нём нет стремления к глубокому творчеству, к поиску смыслов – и это тоже имеет право на существование.

А вот моя дочь – это иной мир. У неё своё творчество, свои каналы самовыражения. Её личность требует внимательного, вдумчивого изучения – не поверхностного, а глубокого, искреннего. Она – объект моего бесконечного интереса, моего трепетного внимания.

Когда двое встречаются в порыве любви, они становятся единым пламенем. Их эмоциональный огонь рождает нечто новое – третью жизнь. Древние толтеки учили: если союз рождается из поверхностного увлечения, ребёнок будет слаб и лишён жизненной силы. Но если в момент зачатия сливаются мощные потоки энергии, дитя рождается сильным, полным огня и жажды жизни.

Так случилось и с моей Маринетт. В момент её появления на свет сошлись две вселенные, два горящих сердца. Музыкант Михаил Кремнев, словно DJ Pro Firestarter, вложил в неё неиссякаемый запас творческой энергии – ту силу, что позволяет ей открывать новые горизонты, исследовать неизведанные миры.

Моя дочь – целая вселенная, рождённая из пламени любви. Она – доказательство того, что настоящая жизнь рождается там, где встречаются два сильных потока.

Когда-то мне сказали, что смысл жизни – в любви. Но со временем этот образ рассыпался в моём сознании, оставив лишь пустые символы – белые листы, лишённые содержания. Однако сама жизнь и любовь остаются тем, ради чего стоит просыпаться каждый день, восстанавливаться после падений и начинать заново.

Жизнь – это марафон. Тот, кто умеет отдыхать от страданий, наполнять дни значимым, обретает истинное благо. Не важно, кто зарабатывает больше или тратит на удовольствия – важно найти то, что придаёт существованию свет и глубину.

Память избирательна. Мне кажется, моя дочь помнит в основном трудные моменты, а я – светлые. Возможно, она хранит в сердце обиды, а я стараюсь прощать и отпускать. Это не попытка навязать ей свою правду – просто мой взгляд, моё восприятие.

Я верю: хорошего было больше. Для меня дочь – это радость, смысл, свет. Для неё я, возможно, иногда – источник трудностей. Так устроена жизнь: каждое поколение видит мир иначе, и в этом – его сила, его шанс стать лучше.

Недавно я разговаривала с психологом. В ходе беседы она заметила: «Тебе не обязательно доказывать свою непревзойденность. Ты недооценённая – и это тебя бесит. Отсюда желание постоянно подтверждать свою исключительность». Эти слова заставили меня задуматься. Действительно, во многом моё поведение продиктовано стремлением доказать, что я – не просто мать, не просто женщина, а личность, способная на большее.

Но когда я возвращаюсь к мыслям о дочери, всё становится на свои места. Моя непревзойдённость – не в карьерных достижениях, не в количестве восхищённых взглядов, а в том, что я – её мать. В этом моя истинная уникальность, моя непревзойдённая роль.

Моя жизнь сегодня – это баланс между повседневностью и внутренней бурей. Я хожу на работу, нахожу время для красивых парней, позволяю себе испытывать страсть и вдохновение одновременно. Но сквозь всё это, как постоянный фон, звучит одно: беспокойство о дочери. Оно не давит, не сковывает – оно просто есть, как дыхание, как биение сердца.

Я учусь принимать себя: женщину, которая хочет быть желанной; мать, которая переживает; личность, которая ищет своё место в мире. И в этом поиске, в этой постоянной работе над

собой – тоже часть моей непревзойдённости. Той самой, которую я так долго пыталась доказать окружающим, забывая, что главное доказательство – в тихом счастье моей дочери, в её улыбке, в том, как она смотрит на мир.

В конечном счёте всё сводится к одному: моя жизнь – это история любви. Любви к дочери, к себе, к миру, который каждый день открывает новые грани. И в этой истории нет финала – есть только продолжение, есть движение вперёд, есть пламя, которое горит и согревает.

5. Моя дочь – моя истина. Откровения о любви и свободе

Я всё время пытаюсь нащупать границы самой себя – не те, что заданы телом и его возможностями, а внутренние, где кончается «я» и начинается что-то другое. Моё тело откликается на импульсы – то любовный всплеск, то мимолетный интерес, то внезапная симпатия. Через эти отклики я понемногу понимаю, что такое любовь. Не книжная, не из чужих рассказов, а моя собственная.

Вот, например, дочь. Я думаю о ней и одновременно как бы со стороны наблюдаю за этими мыслями. Что это – любовь? Когда я боюсь за неё, когда пытаюсь осмыслить, что значит быть матерью, когда чувствую эту бесконечную ответственность – это и есть любовь? Похоже на то. Она заполняет огромную часть моей жизни, и от этого никуда не деться.

А потом я вдруг задумываюсь: как вообще рождается любовь? Почему с одними людьми она вспыхивает, а потом угасает, как догорающая свеча? Почему к дочери она другая – будто встроена в меня, как фундамент дома? И почему с парнями всё иначе – они приходят и уходят, оставляя едва заметные следы в памяти и эмоциях, будто капли дождя на асфальте в жаркий день.

На сеансе у психолога я вдруг выпалила: «Мне, в общем-то, вообще никто не нужен, кроме дочери». И это прозвучало так отчётливо, так правдиво, что даже меня удивило. Я ведь пыталась привязываться к партнёрам – искренне, изо всех сил. Но они словно растворяются в воздухе, как только я начинаю их эмоционально ценить. Они все немного одинаковые в своей мимолетности. Мои отношения – как короткие видео в ленте: посмотрел, улыбнулся, пролистнул дальше.

Я заметила, что моё внимание скачет с объекта на объект, не задерживаясь нигде надолго. И поняла одну вещь: если я вдруг всерьёз сосредоточусь на ком-то, это станет проблемой для этого человека. Потому я неосознанно держу дистанцию, не позволяю себе слишком глубоко погружаться.

Когда-то я была замужем. И даже счастлива – по-своему. Я сама выбрала этого человека, мне нравилось ощущение стабильности, эти ровные, предсказуемые отношения. Но постепенно всё выветрилось. Остались только ветренные воспоминания о том, что когда-то казалось важным.

С дочерью всё иначе. Она – единственная, ради кого я готова меняться, жертвовать, стараться. Но даже здесь нет той слепой, всепоглощающей материнской любви, которую показывают в фильмах. У нас с ней какой-то свой формат – с долей иронии, с лёгким налётом небрежности, но при этом с чётким пониманием: мы есть друг у друга. Она не ждёт от меня идеальности, а я не требую от неё соответствия каким-то шаблонам.

Сначала я пыталась навязать ей свои страхи, свои представления о безопасности. Хотела окружить её стеной из правил и предостережений, чтобы защитить от всего плохого. А потом увидела страшную правду: главным препятствием на её пути была я сама. Своими руками я строила клетку, думая, что это крепость.

И тогда пришло понимание: любовь – это не контроль. Любовь – это когда ты отпускаешь. Даёшь пространство. Позволяешь быть собой, даже если это пугает.

Сейчас я живу где-то посередине – между безграничной любовью к дочери и отстранённостью от остального мира. Я перестала искать подтверждения у других, пытаться вписаться в чужие ожидания. Мой путь – это постоянное балансирование: то ближе, то дальше, то в чувствах, то в разуме. Иногда я не знаю, как правильно, иногда ошибаюсь. Но я стараюсь. Каждый день. Потому что она – мой компас. Моя единственная точка притяжения в этом хаотичном мире.

6. Я – мать: когда ребёнок – целый мир

Моя дочь – центр моей вселенной. В ней как будто заключилось и одновременно раскрылось всё моё сознание, целевое предназначение, и созидание. Есть момент, когда мир сжимается до крошечной точки – до моей маленькой доченьки. А есть другой момент – когда вселенная из этой точки разворачивается во весь свой необъятный объём, и в этом развёртывании есть он, Артём.

Странная штука: дочка словно замкнула меня, а Артём – ветер бескрайних миров – развернул мир в обратную сторону. Не могу до конца понять этот механизм, но он работает именно так.

Воспитание… Забавно, но я даже не уверена, что занималась им в классическом смысле. Я скорее просто растила человека – без чёткой программы, без инструкций. Возможно, я не делала ничего осознанно плохого, но, может быть, дочь видела в моих действиях то, что я сама не замечала. Возможно, своим примером я заложила в ней какие-то паттерны – не все из них я смогла бы сейчас назвать и объяснить.

Я была ей матерью – такой, какая есть. И остаюсь ею. Но каждый раз, глядя на неё, я задаюсь вопросом: какая я мать на самом деле?

Рождение ребёнка – это всегда начало новой роли. Ты вдруг оказываешься перед человеком, который уже существует, и ты не знаешь, как с ним быть. Как помочь ему приспособиться к миру, чтобы ему было комфортно, чтобы мир принял его, а он – мир? Это сложно.

Для меня дочь – непознанная вселенная. Она развивается по своему пути, и я не могу на него влиять. Я могу лишь наблюдать, узнавать, удивляться и восхищаться. Она действует независимо от меня. Она – не я. Несмотря на то, что она вышла из моего организма, она – другой человек, абсолютно самостоятельный.

Этот процесс – настоящее волшебство. Она росла внутри меня, и я даже не до конца понимаю, как это происходило. Это похоже на чудо: из крошечной точки возникает целая вселенная – и я сама её создала.

Моя дочь бесконечно глубока в своём творчестве. У неё всегда есть идеи, они не заканчиваются. Я могу наблюдать за этим процессом, немного понимать его – и мне это нравится. Для меня она не кумир, а живая вселенная, которую я продолжаю познавать.

Иногда я ловлю себя на мысли: почему она не ведёт себя так, как «принято» в её возрасте? Почему не стремится к шумным тусовкам, не гонится за внешним блеском? Она поглощена своим творчеством, и я не заставляю её «тусить», хотя иногда и ловила себя на мыслях вроде: «Твоя молодость проходит!»

Но потом я понимаю: молодость – это не только бесконечные тусовки и погоня за впечатлениями. Это прежде всего самостановление. Когда человек сам создаёт себя, растёт, взрослеет, становится собой.

На фоне бушующей, яркой, безудержной молодости она выглядит иначе – спокойная, сосредоточенная, погружённая в себя. И это вызывает во мне вопросы, размышления, но и восхищение.

Я – мать. Я создала вселенную. И эта вселенная продолжает разворачиваться – в своих смыслах, действиях, открытиях. А я продолжаю её познавать.

7. На волнах молодости: наблюдения матери в машине с зумерами

Мы едем на корпоратив, я сижу на заднем сиденье, а впереди – буря. Лиза, почти ровесница моей дочери, ведёт машину в своём фирменном стиле: шашечки на скорости, громкая музыка, хаос как форма искусства. Рядом с ней – Рома, мой коллега. Она вдруг решает «побаловать» его подогревом сиденья – включает на максимум. Сначала они смеются, но через пару минут Рома уже орёт: «Выключи эту штуку, у меня всё горит!» А Лиза только заливается смехом и продолжает свои эксперименты.

Рядом со мной – Кристи, ещё одна молодая сотрудница. Она пытается призвать всех к спокойствию, но её голос тонет в какофонии звуков. И ещё на заднем пассажирском сиденье – наш эйчар, женщина постарше, увлечённая йогой, моя ровесница. В попытке уравновесить энергетический перегруз она включает мантры, чем создаёт ещё больший хаос и дезориентацию. Не молитвы – именно мантры, ведь она практикует именно йогу.

Я наблюдаю за этой сценой словно со стороны. Где-то в глубине души проскальзывает мысль: а как бы вела себя моя дочь в такой ситуации? Наверное, иначе. Она не стремится к такому демонстративно буйству, хотя в её возрасте это, кажется, почти обязательный атрибут.

Лиза ведёт свой телеграм-канал – у неё около сорока подписчиков. Она пишет туда с той же энергией, с какой ведёт машину: резко, без оглядки, с долей провокационного юмора. Это типичный зумерский стиль – когда сарказм и самоирония становятся щитом от мира. Они смеются над собой, троллят друг друга, а потом вдруг осознают, что зашли слишком далеко.

В этой поездке я вижу отражение целого поколения – с его жаждой впечатлений, стремлением к самовыражению и не всегда осознанной потребностью проверять границы. Они живут на скорости, переключаясь между режимами «веселье» и «серьёзность» быстрее, чем я успеваю осмыслить происходящее.

А потом я ловлю себя на мысли: не передалось ли моей дочери что-то от моей наследственности? От меня – человека с непростым активным внутренним миром и историей, от Михаила Кремнева – его бунтарского духа, его тяги к крайностям? Я надеюсь, что нет. Я верю, что наша дочь выберет свой путь – более спокойный, более осознанный.

Она ведь другая. Она тоже умеет быть резкой, но в ней нет этой потребности постоянно доказывать свою крутость. Она развивается спокойно, в своём ритме – ведёт стримы, рисует, смотрит что-то интересное, слушает музыку. Она не отчитывается перед миром о каждом шаге, не дробит жизнь на фрагменты для соцсетей. Она просто живёт – и в этом её сила.

Эта поездка стала для меня зеркалом, в котором отразилась целая эпоха. Эпоха быстрых скоростей, громкой музыки и мантры как попытки найти покой посреди хаоса. И я понимаю: как бы ни отличались наши поколения, мы все ищем одно – свой путь к гармонии. Только идём к нему разными дорогами.

8. Цвета и ритмы жизни: наблюдения матери

Я удивлённо смотрю на Маринетт и пытаюсь уловить нить её мыслей.

– Доченька, – говорю, – оказывается, у вас 1 сентября была линейка. Первокурсников приветствовали…

– У нас тоже была, – спокойно отвечает она.

– Ты ходила? – уточняю я.

– Да, – кивает она, словно это самая обычная вещь на свете.

А я даже не знала. Не знала, что она вообще посещает такие мероприятия. В моём представлении эти события всегда казались ей неинтересными. Но оказывается, она находит в них что-то своё – то, что объединяет её с другими студентами. Они собираются вместе, общаются, ездят на дачу к преподавателю, который недавно перенёс инсульт. Это не просто формальность – это проявление заботы, человеческого участия.