Портал в иную судьбу

Глава 5: Архив в скале

Глава 5: Архив в скале Лаборатория оказалась не одним помещением, а целым комплексом, вырубленным в скале. Воздух здесь был сухим и пахнул статикой, пылью и… чем-то сладковатым, напоминающим жжёные провода. Свет исходил не от камней, а от плоских панелей, встроенных в потолок и излучавших холодное белое сияние. В центральном зале их ждали. За широким столом, заваленным кристаллическими пластинами и странными инструментами, сидела Линт. Её короткие розово-фиолетовые волосы были идеально уложены. На ней была простая белая рубашка с коротким рукавом и строгий чёрный галстук. Прямоугольные очки с чёрной оправой скрывали выражение её глаз, но не скрывали нимб – тонкое, бледно-золотое кольцо света, неподвижно висевшее в пяти сантиметрах над её макушкой. Она что-то быстро вводила на прозрачной клавиатуре, проецируемой на стол, и не подняла головы при их появлении. У стеллажа с аккуратно разложенными артефактами стоял Лирель. Его пепельно-розовые волосы были собраны в низкий хвост, от которого отбились несколько светлых прядей. На голове у него покоился венок из тонких серебристых веточек с крошечными, мерцающими листьями, будто выкованный из лунного света. Он был в потёртой розовой футболке в тонкую чёрную полоску, поверх – длинный фиолетовый халат с закатанными рукавами. Его лицо было усталым, но живым, а гетерохромия глаз (левый – ярко-зелёный, правый – холодный голубой) придавала взгляду пронзительную ясность. В руках он держал странный предмет, похожий на стеклянную сферу с пойманной внутри молнией. Он первым заметил их и поставил сферу на полку. — Вы решились зайти, — сказал он. Его голос был спокойным, но не безразличным – в нём слышалось лёгкое напряжение и любопытство. — Мы не представляли угрозы. Просто… нуждались в уверенности. Мистер Мит не сидел и не стоял – он, казалось, просто присутствовал в углу комнаты, там, где тень от стеллажа была гуще всего. Безупречный чёрный пиджак, белая рубашка, алый галстук. И вместо лица – гладкая, безглазая, безликая плоскость глубокого чёрного цвета, матовая и не отражающая свет. Он не двигался. — Протокол скрытности отменён, — ровным, лишённым эмоций голосом произнесла Линт, наконец оторвавшись от своей голограммы. Её нимб чуть дрогнул. — Представляюсь: Линт, старший аналитик. Это Лирель, специалист по полевой адаптации и материальной культуре. А это наш… хранитель молчания. Мистер Мит. — А я – Мечтиз 1.0! Рад познакомиться! – раздался весёлый, слегка механический голос сверху. Все вздрогнули и подняли головы. К потолку был прикреплён… или просто парил в воздухе, странный механизм. У него были короткие, стильно уложенные волосы из бирюзового оптического волокна и надетая набекрень коричневая кепка-гаврош. Нижняя часть его «лица» была скрыта высоким воротником белого свитера, а верхняя представляла собой асимметричную маску: правая половина – чёрная, матовая, с едва заметными индикаторами; левая – с единственным щелевидным «глазом», светящимся тёплым жёлтым светом, и стилизованной, неподвижной металлической улыбкой под ним. Одна его рука (та, что из-под свитера) была обычной, хоть и из того же белого полимера, а вторая, правая, представляла собой сложный модуль из чёрного металла и пластика с множеством тонких манипуляторов и небольшим экраном. — Я отвечаю за коммуникации, мониторинг среды и создание уютной атмосферы! – продолжил Мечтиз, и из его чёрной руки выдвинулся мини-проектор, показавший анимированный смайлик. — Спокойно, Мечтиз, — мягко сказал Лирель, но в уголке его губ дрогнуло подобие улыбки. Он снова посмотрел на гостей. — Это наша база. Наш архив. Мы собрали здесь всё, что смогли найти и понять об этом месте за время нашего пребывания. — Сколько времени? – спросил Оскр, окидывая взглядом стеллажи с артефактами, карты на стенах, странные приборы. Линт ответила мгновенно, как компьютер: — Два года, три месяца, семнадцать дней по земному исчислению. Субъективное восприятие искажено, данные приблизительны. — Мы попали сюда не так, как вы, — добавил Лирель, его голос стал тише. — Наш… переход был запланированным экспериментом. Он пошёл не так. Оборудование вышло из строя, и мы оказались запертыми. Но у нас остались инструменты, знания. И мы начали изучать. Он подошёл к одной из карт на стене. Это была не карта местности, а схема, напоминающая мозговые извилины или корневую систему. Одни линии были яркими, геометрически правильными, другие – блёклыми, прерывистыми. — Мы изучаем законы этого мира. Его физику. Его… настроения. Мы узнали, где можно находиться, а куда лучше не соваться. Мы узнали, что некоторые действия, некоторые состояния… вызывают реакцию. – Он посмотрел на Ника и Феми. – Как ваша небольшая демонстрация у ручья. Хаотичный, эмоциональный всплеск. Это создаёт помехи в фоновых паттернах. — Вы говорите, будто мир – это машина, — сказала Сота. — В каком-то смысле так и есть, — кивнула Линт. — И у любой машины есть уязвимости. Протоколы, которые можно нарушить. Цели, которые можно перенаправить. Лирель вздохнул, и в его зелёно-голубых глазах появилась тень той самой усталости, которую они все чувствовали. — Мы знаем, как отсюда попытаться уйти. Теория есть. Но для этого нужны две вещи: доступ к определённому… месту. И мощное, контролируемое возмущение в другом месте, чтобы отвлечь внимание системы. Сами мы на такое возмущение не способны. Наша природа здесь… слишком стабильна. А вы… – он обвёл взглядом всех шестерых, – вы, судя по всему, идеально неподходящие для этой системы элементы. Вы – ключ. Он не стал рисовать мрачных картин, не произносил страшных имён. Он просто изложил факты, как учёный. Но в его спокойной, уставшей уверенности была сила, куда более убедительная, чем любые угрозы. Мечтиз, тем временем, спустился с потолка, мягко зависнув рядом. — Анализ биоритмов указывает на стресс и голод! – радостно объявил он. – Предлагаю перекус и горячий напиток для установления позитивного социального контакта! И из его чёрной руки с лёгким шипением выдвинулся маленький поднос с дымящимися чашками и странными, но аппетитно пахнущими печеньями. Лаборатория перестала быть просто пещерой. Она стала штабом. А эти странные, спокойные люди – потенциальными союзниками, у которых были карты и план в мире, где у друзей был только страх и кучка светящихся ягод. Конец пятой главы.

Глава 6: Тени в лабиринте и свет в конце

Глава 6: Тени в лабиринте и свет в конце Чай у Мечтиза оказался мятным, а печенье — с привкусом карамели и чего-то неуловимо знакомого, напоминающего субботние завтраки на кухне Соты. Эта маленькая деталь — вкус дома — неожиданно больно кольнула всех шестерых. — Откуда… — начала Сота, глядя на печенье. — Реконструкция по архивным данным вашего мира, — с гордостью ответил Мечтиз, его единственный глаз довольно прищурился. — Я проанализировал частицы, оставшиеся на вашей одежде. Тринадцать процентов вероятности, что это именно тот вкус! — Тринадцать — неплохо, — тихо усмехнулся Лирель. — Обычно у него с реконструкцией хуже. В прошлый раз он пытался воссоздать кофе и получил жидкость, которая светилась в темноте. — Она была почти съедобна! — возмутился робот. Линт не отвлекалась на кулинарные дискуссии. Она развернула на столе полноценную голографическую карту, и её нимб пульсировал в такт загружаемым данным. — Ваш энергетический след, — сказала она, и на карте загорелась яркая точка в том месте, где они сейчас находились. — Он не гаснет. Вы продолжаете генерировать помехи просто потому, что дышите, двигаетесь, спорите. Это делает вас видимыми для… системы. — Для кого? — напрягся Оскр. — Вы так и не сказали, кто здесь всем управляет. Линт и Лирель переглянулись. Повисла пауза. — Мы не знаем, — признался Лирель. Его голос был спокойным, но в разноцветных глазах мелькнула тень. — Управляющий. Хранитель. Архитектор. Мы называем его «Статист». Не потому что знаем имя, а потому что он… стирает. Приводит к единообразию. Мы никогда не видели его лица. Только следы его работы. — Вы видели тех существ? — вступила Лиса, впервые подавая голос. — Бледных, с пустыми глазами? Которые двигаются, как марионетки? Линт кивнула. — Они были такими же, как мы. Как вы. До того, как он их нашёл. В комнате стало холоднее. Даже Мечтиз перестал жужжать и завис в воздухе неподвижно. — Поэтому мы здесь, — продолжил Лирель. Он подошёл к дальней стене лаборатории и провёл рукой по камню. Под его пальцами проступили едва заметные, древние символы — не те, что писали Линт и он, а совсем другие, вырезанные давным-давно кем-то ещё. — Это убежище не мы построили. Мы нашли его. Здесь жили другие люди, другие существа… до нас. Они оставили карты, записи, инструменты. И одну подсказку. Он нажал на камень, и часть стены бесшумно сдвинулась, открывая узкий проход, уходящий в темноту. — Там, глубоко под землёй, есть точка, где система даёт сбой. Что-то вроде шрама. Место, где защита «Статиста» слабее всего. Если создать достаточно мощный хаотический импульс на поверхности, прямо здесь, над этим шрамом, система перенаправит туда ресурсы. Защита рухнет. И появится окно. — Окно куда? — выдохнул Феми. — Домой, — просто ответил Лирель. — Или в любую другую реальность. Это не точный адрес. Но это единственный шанс. Он снова посмотрел на них, и его гетерохромный взгляд был прямым, без намёка на ложь или манипуляцию. — Мы не просим вас соглашаться сейчас. Мы просим вас подумать. Изучить наши данные, наши расчёты. Убедиться, что мы не сумасшедшие. И если вы решите, что нам можно доверять… тогда мы поговорим о плане. Линт, до этого молчавшая, неожиданно добавила: — Вероятность того, что вы нам не доверяете и сейчас покинете лабораторию, навсегда — шестьдесят два процента. Вероятность того, что вы вернётесь, если мы не будем давить — восемьдесят семь. — Она поправила очки. — Я предпочитаю более высокие проценты. — Это она так извиняется за то, что пугает людей цифрами, — вздохнул Лирель. — У неё дар делать самые добрые намерения похожими на допрос. — Мои намерения нейтральны, — возразила Линт. — Я выражаю факты. — Именно, — улыбнулся Лирель. И в этой усталой, тёплой улыбке было что-то такое, отчего напряжение в комнате чуть ослабло. Друзья переглянулись. Слишком много информации, слишком много неизвестных. Но одно было ясно: эти трое (и один робот) не враги. Они просто устали ждать в одиночестве. — Мы вернёмся, — сказал Феми. — Не обещаю, что быстро. Но мы вернёмся. Мечтиз радостно пискнул и высветил на своём экране подпрыгивающий смайлик.

— Ожидаю с нетерпением! — объявил он. — К следующему визиту я оптимизирую рецепт печенья. До шестнадцати процентов точности! Когда друзья выходили обратно в лощину, воздух показался им свежее, камни — теплее. У них был план. У них были союзники. И пусть впереди маячила неизвестность, сейчас, впервые с момента падения в корни, они чувствовали не страх, а что-то другое. Надежду. Конец шестой главы.

Глава 7: Вкус дома и цена доверия

Глава 7: Вкус дома и цена доверия Три дня. Три цикла свечения камней они провели в лощине, возвращаясь в лабораторию снова и снова. Линт терпеливо объясняла Оскру принципы местной энергетики, чертя голограммы с пугающей скоростью. Лирель показывал Лисе и Соте карты, отмечая безопасные тропы и ловушки. А Мечтиз... Мечтиз просто был рядом, подсовывая то чай, то печенье, то выдвигая из своей чёрной руки маленький проектор, чтобы показать забавные голограммы цветов или животных из их собственного мира — реконструированных, как он гордо пояснял, «по обрывкам ваших воспоминаний и частицам пыли с одежды». Ник и Феми большую часть времени просто сидели в углу, наблюдая. Их дар — если это можно было назвать даром — не требовал изучения. Он просто был. И чем спокойнее они становились, тем слабее он работал. Мечтиз заметил это первым. — Ваши энтропийные показатели падают! — встревоженно сообщил он, подлетая к ним с крошечным сканером. — Вы слишком расслабились! Нужно срочно поднять уровень хаоса! — Мы не можем хаотить по расписанию, — фыркнул Ник. — Это не спорт. — А если пощекотать друг друга? — задумчиво предложил Мечтиз. — Я читал, что смех стимулирует выработку эндорфинов и создаёт спонтанные звуковые колебания! Феми и Ник переглянулись, потом посмотрели на робота с его единственным горящим глазом и металлической улыбкой. И расхохотались. Не потому что было смешно, а потому что это было настолько нелепо. Мечтиз довольно запищал и занёс данные в свой журнал. На третий день Лирель позвал их всех к центральному столу. Линт развернула самую подробную карту, которую они видели. Это была не просто схема местности — это была трёхмерная проекция целого региона, с отметками, линиями и пульсирующими точками. — Вот здесь, — Лирель указал на яркую точку в центре карты. — Геометрический Центр. Там, где начинаются зоны абсолютной тишины. Там, где даже камни перестают помнить. — А это, — Линт ткнула в другую точку, прямо над ними, — мы. Лощина. Убежище. Между двумя точками на карте пульсировала тонкая, едва заметная линия — как нерв, соединяющий сердце с мозгом. — Это наш путь, — сказал Лирель. — Мы идём туда. К Центру. — Мы? — переспросил Оскр. — Все? — Нет, — покачал головой Лирель. — Линт и я. И Мистер Мит, конечно. А вы остаётесь здесь. Ваша задача — устроить шум. — Какой шум? — не понял Ринат. — Самый громкий, самый глупый, самый хаотичный шум, на который вы способны, — улыбнулся Лирель, и в его улыбке впервые за эти дни мелькнуло что-то похожее на азарт. — Петь, кричать, смеяться, танцевать, рассказывать анекдоты, вспоминать самые дурацкие моменты из жизни. Всё, что создаёт эмоции. Всё, что делает вас живыми. — А если... если у нас не получится? — тихо спросила Сота. Линт посмотрела на неё сквозь прямоугольные очки. Её нимб светился ровно, без эмоций. — Тогда вероятность нашего возвращения снижается до четырнадцати процентов. — Линт! — мягко, но с укором сказал Лирель. — Я выражаю факты, — невозмутимо ответила она. — Мы вернёмся, — твёрдо сказал Лирель, глядя на Соту. — У нас есть план. У нас есть вы. И у нас есть Мечтиз, который будет с вами. — Что? — Мечтиз, до этого мирно паривший в углу, резко обернулся. — Я остаюсь? Но мои протоколы требуют сопровождения старшего состава! — Твои протоколы требуют обеспечения выживания группы, — поправила Линт. — Здесь ты нужнее. Мечтиз замер. Его единственный глаз мигнул несколько раз, словно он переваривал информацию. Потом он медленно повернулся к шестерым друзьям. — Придётся... привыкать к новым условиям, — сказал он, и в его механическом голосе впервые послышалась неуверенность. — Вы будете слушаться моих рекомендаций? — Будем, — улыбнулся Феми. — Обещаем. — И есть моё печенье? — До последней крошки. Мечтиз издал звук, похожий на вздох облегчения, и его улыбка на половинке лица стала чуть ярче. Подготовка заняла ещё два дня. Лирель и Линт собирали оборудование, сверяли карты, проверяли десятки раз каждый шаг своего маршрута. Мистер Мит бесшумно перемещался по лаборатории, проверяя запасы и оставляя странные, чёрные метки на стенах — как оказалось, это были сигналы-маркеры для возвращения. В последний вечер Лирель подошёл к Лисе. Она сидела у стены, сжимая в руках каменную фигурку, которую нашла в первый день. — Ты чувствуешь их, да? — тихо спросил он, садясь рядом. — Камни. Деревья. Саму землю. Лиса кивнула, не поднимая глаз. — Она плачет. Земля. Всё время. Оттого что не может ничего вспомнить. Лирель помолчал, потом осторожно коснулся её плеча. — Мы вернём ей память. Я обещаю. — Не обещайте того, в чём не уверены, — сказала Лиса, наконец поднимая на него взгляд. — Мой брат всегда так делает. А потом мучается, если не получается. Лирель посмотрел на Оскра, который стоял у стола с Линт, поглощённый расчётами. — У тебя хорошая семья, — сказал он. — Береги их. — Я берегу, — тихо ответила Лиса. Утром они вышли. Линт и Лирель — с рюкзаками, набитыми приборами. Мистер Мит — как тень, скользящая за ними. Мечтиз провожал их до самого выхода из лощины, его единственный глаз горел ярче обычного. — Протоколы связи настроены, — ровно сказала Линт, оборачиваясь к Мечтизу. — При первых признаках опасности активируй защитный периметр. — Исполню, — ответил Мечтиз, и в его голосе не было обычной весёлости. Лирель подошёл к Феми и Нику, которые стояли чуть в стороне. — Помните главное, — сказал он. — Чем громче вы будете, тем тише станет там. Мы рассчитываем на вас. — Не подведём, — ответил Феми. — Мы же «Отряд Хаоса». Лирель улыбнулся своей усталой, тёплой улыбкой и кивнул. Потом развернулся и пошёл за Линт и Мистер Митом, быстро растворившись в серебристом тумане лощины. Мечтиз завис в воздухе, глядя им вслед. — Анализ показывает... — начал он и замолк. — Что показывает? — спросил Ник. — Я скучаю, — сказал Мечтиз. — Хотя это невозможно. Я же робот. — Можно, — тихо сказала Сота, подходя к нему и кладя руку на его холодный, полированный корпус. — Можно и роботам. Если они хорошие. Мечтиз моргнул глазом. Потом на его экране зажглась надпись: НОВЫЙ ПРОТОКОЛ: ЗАЩИТА ГРУППЫ "ОТРЯД ХАОСА". ПРИОРИТЕТ: МАКСИМАЛЬНЫЙ. — Ну что, — сказал Феми, оглядывая своих друзей, — пора шуметь? — Пора, — ответили все. И лощина наполнилась первыми, неуверенными, но такими живыми звуками смеха. Конец седьмой главы.

Глава 8: та что ушла в туман

Глава 8: Та, что ушла в туман

Четвёртый день в лощине тянулся медленно, как смола. Лирель, Линт и Мистер Мит ушли уже давно — по подсчётам Мечтиза, минуло около сорока часов. От них не было вестей, но робот уверял, что это нормально: «Зона Центра глушит сигналы, но их жизненные показатели стабильны!»

Друзья старательно выполняли свою часть плана — шумели. Пели песни, рассказывали глупые истории, спорили до хрипоты, смеялись даже тогда, когда было не смешно. Мечтиз фиксировал всплески «энтропийной активности» и довольно кивал своей металлической половинкой лица.

Но Лиса уставала от шума. Ей, привыкшей к тишине леса, к шепоту листвы и дыханию земли, этот постоянный гомон давался тяжело. К тому же ягоды, которыми они питались, закончились ещё вчера, а Мечтиз хоть и умел печь печенье, но оно не заменяло настоящей еды.

— Я схожу за ягодами, — сказала Лиса, поднимаясь с тёплого мха.

Оскр, поглощённый очередным спором с Мечтизом о природе местной энергии, отвлёкся на секунду.

— Далеко не уходи. И не задерживайся.

— Я быстро, — кивнула Лиса. — Только соберу и вернусь.

Она знала эти места. За дни, проведённые в лощине, она изучила каждый куст, каждую тропинку. Её лисья природа тянулась к живым растениям, к тем редким островкам зелени, что ещё сопротивлялись мёртвой красоте хрустального леса.

Сота оторвалась от блокнота и улыбнулась ей. Ринат махнул рукой. Ник отпустил какую-то глупую шутку про «лисьи запасы». Феми подмигнул. Лиса улыбнулась в ответ и скользнула в заросли.

Она собирала ягоды методично, как учила бабушка — не обрывая ветки, оставляя немного для тех, кто придёт после. Воздух здесь, на границе лощины, был чище, чем в центре. Пахло влажной землёй, мхом и той самой жизнью, которую она так остро чувствовала.

Корзинка, сплетённая Мечтизом из каких-то местных волокон, наполнялась медленно. Лиса не торопилась. Ей хотелось побыть одной, вдохнуть этот воздух полной грудью, забыть на минуту о суете, о страхе, о том, что где-то далеко Лирель и Линт рискуют жизнью ради них всех.

Она отошла чуть дальше, заметив особенно крупный куст у подножия невысокого холма. Ягоды там были синими, почти чёрными, и пахли слаще обычного.

И тут она заметила туман.

Он не наползал, не двигался — он просто был. Возник между деревьями внезапно, как будто всегда там стоял, просто она его не замечала. Серебристо-белый, мягкий, переливающийся изнутри слабым перламутровым светом. Он не был похож на обычный туман. Он был красивым. Живым.

Лиса замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Её дар, её связь с природой этого мира… молчал. Не предупреждал об опасности, не кричал о боли. Молчал. Ждал.

Из глубины тумана донёсся звук. Тихий, едва уловимый. Шепот. Она не разобрала слов, но почувствовала их смысл — не угрозу, не приказ. Приглашение.

Иди сюда. Посмотри. Узнай.

Лиса оглянулась назад. Сквозь деревья виднелся просвет — лощина, друзья, безопасность. Она слышала далёкий голос Рината, который что-то доказывал Мечтизу, и смех Ника.

Она должна была вернуться. Обещала брату.

Но туман звал.

— Я только посмотрю, — прошептала она себе под нос. — Совсем чуть-чуть.

Она сделала шаг. Потом ещё один. Туман обнял её, прохладный и мягкий, как шёлк. Свет вокруг изменился — стал рассеянным, нереальным, как во сне.

Лиса обернулась. Лес исчез. Вокруг был только туман — бесконечный, переливающийся, тихий.

И она пошла дальше, потому что кто-то звал её по имени.

---

— А где Лиса? — спросил Ринат, подходя к куче ягод, которую она собрала.

Феми оглянулся.

— Ещё не вернулась? Она же недалеко ушла.

Сота подняла голову от блокнота. Её лицо побледнело.

— Она… я не чувствую её. Обычно я всегда чувствую, где она, даже если не вижу. А сейчас… пусто.

Оскр вскочил первым.

— Куда она пошла? В какую сторону?

Ринат растерянно указал на тропинку, ведущую к холму.

— Туда. За ягодами. Она всегда туда ходит.

Они побежали. Мечтиз взлетел над ними, сканируя пространство всеми доступными сенсорами.

Куст с синими ягодами был на месте, усыпанный плодами. Корзинка Лисы стояла под ним, почти полная.

Но самой Лисы не было.

— Лиса! — закричал Оскр. — Лиса, где ты?!

Тишина. Только ветер шелестел хрустальными листьями.

— Следы обрываются здесь, — сказал Мечтиз, опускаясь к земле. — Вот тут она стояла. А дальше… ничего. Как будто исчезла.

— Туман, — вдруг сказала Сота, глядя на свой блокнот. На странице, где был рисунок Лисы, появилось слабое серебристое свечение. — Она вошла в туман. Добровольно.

— Какой туман? — не понял Феми. — Здесь нет никакого тумана.

— Был, — твёрдо сказала Сота. — Она его видела. И пошла за ним.

Оскр рухнул на колени, сжимая в руках корзинку сестры. Его аналитический ум, его планы, его расчёты — всё разбилось о простую, страшную правду: он не уберёг её.

— Мы найдём её, — тихо сказал Феми, кладя руку ему на плечо. — Слышишь? Мы найдём. Что бы ни было в этом тумане.

Мечтиз завис над ними, его единственный глаз горел ровным, тёплым светом.

— Анализ показывает… следы эманаций, не характерных для этой местности. Туман, который видела Лиса, вероятно, был аномальным проявлением. Я начну прочёсывание сектора.

— Мы все пойдём, — сказал Ринат, и в его голосе впервые не было обычной энергии — только сталь.

— Нет, — Оскр поднялся, пряча корзинку. Его лицо было мрачным, но глаза горели холодной решимостью. — Мы будем искать. Но не все сразу. Мечтиз, сканируй. Сота, смотри свои рисунки — они могут показать направление. Остальные… остальные будут ждать и шуметь. Как и договаривались. Лиса бы не хотела, чтобы мы провалили план из-за неё.

— А если она… — начала Сота и не договорила.

— Она жива, — перебил Оскр. — Я знаю. Я бы почувствовал, если бы её не стало.

Они стояли на краю того места, где их подруга сделала шаг в неизвестность. Лес молчал. Туман ушёл так же внезапно, как появился, унося с собой ту, что умела слышать его голос.

Конец восьмой главы.

Глава 9: Алхимик из ниоткуда

Глава 9: Алхимик из ниоткуда

Лощина встретила возвращение Лиреля, Линт и Мистера Мита на исходе пятого дня. Они вышли из серебристого тумана неожиданно — уставшие, в пыли, но живые. Однако следом за ними, чуть поодаль, двигалась ещё одна фигура.

Лирель шёл первым, опираясь на посох. Его фиолетовый халат был порван, венок из листьев совсем завял, пепельно-розовые волосы растрепались. Линт двигалась следом, её нимб мигал неровно, очки держались на одной дужке, но она упрямо продолжала что-то фиксировать в своём планшете. Мистер Мит замыкал шествие — бесшумный, непроницаемый, безупречный, словно только что вышел из дома.

Но взгляды всех приковала та, что шла за ними.

Девушка. Высокая, стройная, с абсолютно прямыми чёрными волосами, которые ниже плеч переходили в глубокий, сияющий синий градиент — будто ночное небо, в котором только начинает заниматься рассвет. На голове, сдвинутые на лоб, покоились винтажные мотоциклетные очки с круглыми стёклами и потёртой коричневой оправой. Её глаза — ярко-красные, как спелая вишня или расплавленный металл — смотрели спокойно и внимательно, с оттенком научного любопытства.

Она была одета в простую белую кофту с длинным рукавом, поверх которой был надет чёрный корсет, плотно облегающий талию и украшенный тонкими металлическими вставками. Руки скрывали чёрные перчатки без пальцев, испачканные чем-то похожим на сажу или пыльцу. Белые свободные штаны заправлены в чёрную, тяжёлую обувь. За её спиной, перекрещиваясь, висели две длинные чёрные ленты, которые мягко колыхались при каждом шаге, словно жили своей жизнью. На шее, как подвеска, покачивался небольшой бейдж с гравировкой: ДЭНИЯ.