Тёмные культы

ПЕТЕРБУРГ, 1901 ГОД

Предтеча Ave Diaboli

– Быть может, не надо? – сказал Сергей, идя по посадке возле дома со своим другом Андреем. Погода была великолепная, птицы пели на все голоса, было начало апреля. – Мы гуляем по окраине города, не лучше ли нам насладиться этой природой и свободным временем и поговорить о чем-то другом? Тем более, назад пути не будет.

– Давай, расскажи, я хочу знать. Сказал А, говори и Б, – настаивал Андрей, будто не услышав последней фразы. Друзья были совершенно не похожи внешне: у Андрея были темные волосы и карие глаза, и он был немного курнос, в отличие от светловолосого Сергея с правильными чертами лица.

Сергей вздохнул. Он давно обещал рассказать эту историю своему другу, но до дела никак не доходило.

– Тогда садись и слушай – предложил Сергей. Они уселись на упавшее дерево. Рядом росла береза, на которой уже распустились нежно-зеленые почки. Дул легкий ветер. Они с Андреем учились в одной гимназии и быстро подружились. Сергей был очень эрудированным, правда, он редко когда бывал веселым. Он почти не общался с другими ребятами, и они не горели желанием общаться с ним. А вот Андрею понравилась молчаливость его друга, то, что он много знал и изредка рассказывал очень интересные истории. Те, кто учился вместе с Андреем, стали немного его избегать. Но ему настолько нравилось общаться с Сергеем, что он предпочел Сергея всем остальным соученикам. Они вдвоем отдалились от всей группы. Андрей помнил, как его отец рассказывал ему о том, он встретил в свое время в гимназии друга, и эта дружба продлилась всю жизнь. Андрей понял, что он, скорее всего, повторит судьбу своего отца в этом плане, и это его радовало. Андрей первым сел рядом с Сергеем на курсе античной литературы. Он не помнил, какой была тогда тема разговора, помнил лишь то, что они сразу же нашли общий язык. Другие в гимназии смотрели на их новое знакомство с непониманием.

Оказалось, что и дома их стояли недалеко друг от друга. Сергей и Андрей часто гуляли вместе после занятий, обычно по этой посадке.

Иногда Сергей пропадал по вечерам, Андрей был просто уверен, что Сергей был дома, ведь свет у него горел. Однако дверь он Андрею не открывал, но тот не обижался и думал, что на то были очень веские причины. Когда однажды Андрей спросил у Сергея, чем он был занят одним из тех вечеров, Сергей вежливо, но твердо уклонился от ответа. И все же Андрей считал, что ему очень повезло, у него появился такой хороший друг, с которым можно было поговорить на абсолютно любые темы. У Сергея пока не было девушки, но он особо не расстраивался по этому поводу. У него была масса интересов помимо отношений, и друзья подолгу говорили о мировой политике, направлениях в движении молодежи, мировой экономики, теологии и философии. Сергей очень часто цитировал любимых философов, а Андрей просто поражался эрудированности своего нового друга. Хорошая погода держалась уже несколько дней.

Молодые люди регулярно ходили гулять, они вдыхали весенний воздух, наслаждались временем безмятежной молодости. В тот апрельский день они вышли гулять раньше обычного. Андрея встретил во дворе Сергей, и Андрей был рад, что друг вышел из дома ему навстречу. Оба они были одеты в легкие сюртуки: настроение, как и одежда, было по-настоящему весенним. Небо было очень чистым и голубым. В посадке был небольшой яр, здесь собирались сделать лесопарк, но этим планам не суждено было осуществиться. Но Андрею и Сергею нравилось здесь и так. Сергей часто говорил о других странах, например, Америке и в Западной Европе, он упоминал, что он хотел бы обязательно побывать в Париже и Лондоне.

Сергей говорил иногда о запрещенных религиозных Культах, но Андрей счел их не более чем жалкой мистификацией, он думал, что им не место в просвещенном двадцатом веке. Однако ему было интересно послушать про различные подпольные религиозные течения, и Сергею ничего не оставалось, как уступить его просьбам. Первым на ствол поваленного дерева сел Сергей, приглашая Андрея. Он все еще сомневался, рассказывать ли Андрею то, что пообещал. Но с другой стороны, какой смысл владеть великими тайнами, если об этом никто не знает? Назад пути не было. Юноша заговорил.

– Итак, это было в Америке, в конце 60-х годов XIX века – начал Сергей – Был один детектив, Нил Давидсон. История вокруг него. Я буду тебе все очень внимательно и по порядку рассказывать, и ты меня не перебивай. Андрей кивнул. Сам напросился, подумал Сергей.

– В общем, история вокруг детектива Нила Давидсона. Он часто вспоминал свои действия в гражданской войне. Я начну с его воспоминаний… Итак, Гражданская война. Сражение при Геттисберге. Силы абсолютно неравны.

Враг поджимал со всех сторон. Кавалерия и пехота отступали. Раненный товарищ лежал на поле боя. Ему оторвало обе ноги. Он просил смерти. Ничего не оставалось, как пристрелить его. Он так этого просил…

Мало кто выжил в том сражении при Геттисберге. Детектив Нил Давидсон считал, что ему повезло. Он выжил, отделавшись только легким ранением в плечо. Нил вспомнил, каким этот город был раньше, когда он только пришел сюда занять должность комиссара города. Вокруг были сплошные частные домики, даже «деловой» центр города был ими окружен. Многие дома были разрушены, в других просто не было стекол. Он помнил, как восстанавливал этот город, помогая строителям.

И хотя сам Давидсон был родом из северного штата Иллинойс, он искренне полюбил здешние места. Сейчас было абсолютно другое дело. Детектив Нил Давидсон вздрогнул, окончательно проснувшись. Он пил уже четвертую чашку кофе, но это ему абсолютно не помогало. Сон смыкал глаза, а дело нужно было раскрыть. Очень легкое с первого взгляда дело, которое на самом деле оказалось довольно сложным. Банальное ограбление, за которым последовало еще одно. Детектив строил предположения, что за этим стоит преступная группировка из города Джексонсити, но у него не было ни одного доказательства. Или за этим стоят иные силы? Если да, то какие? У Нила не было ответа на этот вопрос.

Его офис был обставлен очень скудно. Два коричневых стула – один для себя, другой для гостей, грубо сколоченный деревянный стол, картины с изображениями батальных сцен, окно напротив стола, из которого можно было наблюдать алый закат, резная дверь, старый шкаф с покосившейся дверцей, пишущая машинка на столе, да еще небольшая черно-белая плита, на которой детектив мог греть себе кофе – вот и все, что было в его кабинете. Он пил кофе и смотрел на ночной город.

Нилу было тридцать восемь, и он не был женат – девушки как-то сторонились его, хотя он был вполне привлекательным мужчиной: круглолицым, с карими глазами и аккуратным носом. Собеседникам казалось, что Нил Давидсон постоянно немного улыбается, хотя это абсолютно не соответствовало истине. Да и работа, честно говоря, к улыбкам не располагала. Вот и сейчас ситуация была невеселая, если не сказать плачевная. Два ограбления одного и того же ювелирного магазина, который расположен неподалеку от его конторы.

У детектива складывалось такое впечатление, что преступники совершили второе ограбление специально, чтобы поиздеваться над правоохранительными органами, доказывая свою неуловимость. В Джексонсити полиция размещалась в старом двухэтажном здании с белыми колонами.

Камеры предварительного заключения были расположены на цокольном этаже, кабинеты двух помощников детектива, охранников и секретарей находились на первом, а сам детектив обосновался на втором этаже рядом с кабинетом для хранения ценных бумаг, картотеки и прочих архивных документов. Конечно, центральные власти обещали перевести детектива и его помощников в новое, более современное здание, расширить штат, но все это так и осталось пустыми обещаниями. Недавно в стране закончилась гражданская война, нужно было восстанавливать все, что было разрушено, так что до переездов дело дойдет нескоро.

Мысли детектива вернулись к ограблению. Итак, всем известно, что в Джексонсити есть несколько преступных группировок. Недавно детектив и его помощники смогли задержать двух представителей преступной группировки конфедератов – тайных сторонников потерпевшей поражение в гражданской войне стороны. Они хотели поджечь Центральный банк Джексонсити, причем мотив преступления был абсолютно неясен. Нил тогда хмыкнул: «Идейные». Сейчас они сидели в камере предварительного заключения под надежной охраной Джона и начальника охраны тюрьмы Джека.

Нет, детектив снова отвлекся. Поначалу все указывало на классическое ограбление: выбитые стекла, взломанные витрины, исчезновение всего ценного. Все это было бы хорошо, но было одно противное «но», один факт, который четко указывал на то, что это было далеко не простое ограбление. На разбитой витрине была нарисована перевернутая пентаграмма.

Сначала детектив даже не обратил внимания на этот факт – пентаграмма была нарисована под куском разбитого стекла, ее можно было заметить не сразу. Зачем преступники сделали это? Может быть, ее нарисовали и не преступники, а некая третья сила? Может быть, этот знак уже был здесь давно, и на него только сейчас обратили внимание? К сожалению, у детектива пока не было ни одной зацепки, несмотря на тщательный обыск места преступления.

Одни лишь догадки. Если преступники принадлежали к подпольным течениям, то зачем это было так яро выставлять напоказ? Быть может, они это нарисовали для отвода глаз, желая скрыть нечто гораздо более важное? Что это могло быть? Как видим, вопросов было гораздо больше, чем ответов.

Детектив снова посмотрел на спящий город. Четвертая чашка кофе уже была давно выпита, но спать ему все равно хотелось очень сильно. Собственно, ничего не произойдет, если он вздремнет хоть пару часов… Ему снова приснился сон про гражданскую войну. Он выносил раненых с поле боя, один из его боевых товарищей очень настойчиво просил воды, но Нил никак не мог ему помочь. Другой же радовался тому, что ликвидировал опасного снайпера противника, и теперь проход был полностью открыт, и это значило, что можно было абсолютно спокойно атаковать именно там…

Помощник Билл вбежал в кабинет детектива, как только пропели первые петухи. Еще толком не рассвело, а помощник Билл был уже на ногах, и вид у него был усталый. Наверное, в эту ночь он и не ложился.

– Мистер Давидсон! У нас новое преступление! Ограбили торговую лавку Скотлендена! Старик на грани сердечного приступа. На стене та же проклятая перевернутая пентаграмма, которую вы обнаружили вчера. Я ее разглядел еще ночью при свете фонаря. Я не знаю, что она значит, но, думаю, ничего хорошего.

Детектив еще не до конца проснулся, когда они вышли из участка. Уже на автомате и в силу своего опыта он задавал вопросы белобрысому Биллу. Опросили ли уже всех свидетелей? Черт возьми, свидетелей вовсе не было, ведь ограбление было совершенно в глухое время под утро. Стоило опросить всех людей, которые жили рядом с местом ограбления. Что известно о банде? Ничего, злоумышленники как будто испарились.

Второй помощник Джон уже был на месте преступления. Лавка была полностью разгромлена, из нее вынесли все, что могли. Когда детектив вошел внутрь, он увидел сломанные витрины и другие следы разрушения. Скотленден торговал шерстью, и это был его единственный источник дохода. На коричневых стенах лавки он увидел перевернутую пентаграмму, ту, о которой говорил помощник Билл. Сам Скотленден был в плачевном состоянии. Старик прекрасно понимал, что все пропало, он понимал, что никто ему не поможет, ведь страна недавно пережила гражданскую войну и властям нет абсолютно никакого дела до старика…

Детектив подошел к Скотлендену, но ничего узнать у него не смог: старик был в полубессознательном состоянии. Вызвали врача, вокруг столпились уличные зеваки. Нил отправил своих помощников опрашивать тех, кто знал Скотлендена. Однако, как выяснилось потом, таких людей почти не оказалось. В гостях у торговца, например, никто не был уже пять лет. Он давно овдовел, а единственного сына потерял на той же проклятой войне.

Не было тех, кто ему мог помочь – старик вел довольно уединенный образ жизни.

Свидетелей ограбления не находилось, так как оно произошло либо глухой ночью, либо под утро, и Джон с Биллом разводили руками. Детектив опросил тех, кто жил по соседству с бедным ограбленным торговцем, но это было абсолютно безрезультатно. Некоторые местные жители вообще отказывались с ним разговаривать, ссылаясь на право хранить молчание. Один из них, Кэл Деймон, и вовсе закрыл перед ними дверь. Нил опрашивал в тот день много человек. Одна из соседок, белокурая Аманда Саусвиль, не могла сказать ничего конкретного, хотя она и жила прямо возле места происшествия. Аманда клялась, что спала крепким сном всю ночь и совершенно ничего не слышала. В итоге она пригласила Нила в свой дом. В ее комнате было неприбрано и очень грязно. Старая кровать, табуретка, старая печь и пара дешевеньких картин на стенах – вот и все, что составляло ее интерьер. Аманда была женщиной средних лет, и, в отличие от прочих жителей, она с удовольствием пригласила Нила в дом и предложила ему чай. Правда, Давидсон отказался, представив, что его придется пить из немытой чашки, и сказал, что у него слишком много работы. Нил начал задавать вопросы потенциальной свидетельнице, но она совершенно ничего не слышала в эту ночь.

– Извините, я принимаю на ночь снотворное и сплю потом как убитая. Без него не могу – нервы, после развода еще не отошла… Почему он меня бросил, почему уехал с этой танцовщицей? – воскликнула Аманда, с силой сжав диванную подушку, которую держала в руках и которую явно не знала, куда пристроить. Нил наклонился к ней и доверительно произнес:

– Аманда, но ведь вы умная женщина и наблюдательная. Должны же вы знать или подозревать хоть что-то. Может быть, кто-то ходил здесь, возле лавки, присматривался? Может, вы предполагаете, кто это мог сделать? – В городе после войны плохих людей нет, это я могу сказать точно. Вероятно, мой муж был тоже плохим человеком, раз так низко и подло меня бросил, но теперь и он уехал. Нил слышал эту историю и знал, что Аманда и правда очень сильно переживала из-за развода. Она хорошо относилась к людям, которые ее когда-то поддерживали. Именно этим Нил объяснял то, что что Аманда постоянно к месту и не к месту отзывалась о доброте людей…

Вернемся к делу. Да, она была абсолютно уверена в том, что в городе нет плохих людей после той самой ужасной войны, и Нил понял, что здесь он больше ничего не узнает. Он попрощался и пошел к другому дому, который тоже стоял по соседству с местом происшествия. Здесь жил некий Морган Гарфилд. Они с Амандой были соседями, но почти не общались. Морган был симпатичным и разговорчивым малым, правда, одна нога у него была заметно короче другой, что не мешало мужчине, по его же словам, жить счастливо. И правда, в отличие от Аманды, у Моргана было все хорошо. У него была крепкая семья и хороший дом с огородом. На сегодняшний вечер у него была запланирована рыбалка с друзьями в местном пруду на самой окраине Джексонсити. Он был уверен, что весело и интересно проведет время.

– Я не лезу в события, которые происходят в городе. Меньше знаешь – крепче спишь. Я просто жду встречу с друзьями сегодня вечером, ведь вчера, повторю еще раз, мы с ними великолепно провели время. Побольше бы таких встреч в нашей жизни – и у преступников нет шансов, – с иронией сказал Морган, подмигивая своими карими глазками.

– А кто ваши друзья? – спросил Нил Давидсон, пристально глядя на Моргана Гарфилда.

– Они не здешние, приехали из Оклахомы. Я их знаю очень давно, между нами никогда не было никаких разногласий. Кстати, вчерашний вечер и ночь я провел в компании с ними. Очень интересно и весело. Здорово, когда у тебя есть друзья, – сказал Морган. Однако он не спешил приглашать Нила в дом, постоянно повторяя, что у него очень много дел.

– А может ли кто-то подтвердить, что вы встречались с друзьями? – спросил детектив, в упор глядя на Моргана.

– Подтвердить? Они же и могут, детектив, я вас не понимаю. Кстати, у меня много дел, так что, если позволите… Детектив задал ему еще пару наводящих вопросов, но понял, что и здесь чего-то стоящего не узнает. Морган ничего нового не рассказал Нилу, он тоже абсолютно не слышал преступников. В целом, его показания совпадали с показаниями Аманды. Он отличился только тем, что не пригласил Нила в дом. Но разве это дает основания для подозрений? После гражданской войны детектив привык уживаться с любыми людьми…

– Я бы с удовольствием поболтал, но у меня еще много работы. Прошу меня извинить, но дела меня зовут, – сказал Морган, будто читая мысли детектива.

Детективу ничего не оставалось, как откланяться. Его помощник должен будет проверить алиби Моргана. Давидсон обошел в тот день еще немало свидетелей, но результата не было. Все, как один, оказались глухими и крепко спящими, никто ничего не слышал. Аналогичный результат был у помощников детектива Нилу оставалось признать, что это преступление очень чисто. Но сыщики должны оказаться хитрее грабителей и раскрыть это дело. Нил так и сказал на вечернем заседании в полицейском участке.

– Итак, сверим результаты – сказал Нил, приглашая к себе в кабинет Джона и Билла.

– Собственно, у всех они плачевны. Свидетелей попросту не было, и все соседи ничего не слышали. Единственный, кого я хочу отметить – Морган Гарфилд. Его уклончивые ответы вызывают подозрения, но, сами понимаете, эти подозрения пока беспочвенны. Джон и Билл сказали, что у них, кроме догадок, тоже ничего нет. – Завтра я снова поговорю с Морганом Гарфилдом. Подытожим банальное – все три преступления связаны, у Гарфилда есть алиби, что предыдущую ночь он проводил с друзьями. Если все преступления связаны, то он не причастен ни к одному из них, несмотря на то, что алиби у него только на вчерашнюю ночь, но это тоже еще нужно проверить, – детектив подумал, прежде чем продолжить. – Джон, поговори с Амандой еще раз. Аманда Саусвиль, живет прямо возле места преступления. Возможно, она что-то вспомнит и это нам сильно поможет. Пока все. Я переночую здесь. После этих слов детектив отпустил Джона и Билла, оставшись один в конторе. Детектив хотел подумать. Кто же мог стоять за этим преступлением?

Кажется, Морган что-то утаивал. Что за загадочные нездешние друзья? Если на него надавить, то он расскажет многое. Может, эти преступления были вовсе не связаны друг с другом, и тогда алиби Моргана действует только на третье из них… Быть может, Аманда совершила эти преступления? У детектива началась паранойя, это было точно. Аманда здесь была ни при чем, и подозревать ее было глупо. Нил Давидсон ниоткуда не ждал помощи. Хотя им бы очень пригодилось расширение штата, они с ребятами просто зашиваются, уровень преступности высок, а расследовать некому.

Нил Давидсон сражался против конфедератов всю войну. Он помнил, как они взяли Ричмонд. Как над ним гордо поднялся флаг единого молодого государства. Да, это было просто невозможно забыть. В скором времени Давидсона назначили детективом этого небольшого города, в нем якобы разглядели талант. Нилу казалось, что просто больше было некому выполнять эти функции по защите города, ведь детектив, который здесь раньше, погиб… Он мысленно вернулся к этому делу. Да, не было ни одной зацепки, кроме Моргана, на него нужно было обратить пристальное внимание. Он сделал себе уже вторую чашку кафе. Нил любил размышлять в такие часы с чашкой кофе.

Кэл Деймон. Как он мог забыть про Кэла Деймона? Тот почему-то отказался говорить, ссылаясь на то, что имеет право хранить молчание. Что ему нужно было скрывать, что он не хотел рассказывать? Определенно, нужно обратить внимание на Кэла, он забыл об этом сказать на вечернем собрании, что было не совсем хорошо. Плохо выполняет свои обязанности!

С другой стороны, Кэл не мог совершить преступления. Нил думал, что он не способен на ограбление. Он был очень замкнутым и необщительным. Ведь Билл опрашивал других граждан про Кэла. Все сказали, что он живет ведь изолированной жизнью. Некоторые говорили, что он немного тронулся умом от этого. Какое тогда дело ему было до чужого?

Завтра он еще раз поговорит с несколькими жителями. Скорее всего, ему придется лично поговорить с Амандой. Возможно, она тоже что-то знает, но сильно скрывает. И эти вечные разговоры про развод… Не пыталась ли она его одурачить, увести от главной темы?

Нил снова посмотрел в окно. Дом Аманды было видно отсюда, как и лавку бедного Скотлендена. Нужно будет допросить его, когда торговец придет в сознание. Так-так, завтра старику уже должно стать лучше, значит, завтра… Пока детектив все чаще мыслями останавливался на Моргане. Завтра он в первую очередь поговорит с ним, затем с Амандой, а потом, если Скотленден придет в сознание, то и с ним.

Детектив снова посмотрел на свой город. На горизонте виднелись огни с предгорья. Детектив еще не знал город так хорошо, как ему хотелось бы, и задумался: там ведь нет домов? Или есть?

Нил Давидсон всматривался в огни, потом понял, что в них был не так, подошел к столу, взял бинокль и вернулся к окну.

Наверное, ему показалось. Иначе он объяснить то, что он увидел, никак не мог. Огни на предгорьи складывались в горящую перевернутую пентаграмму.

Нил отвел бинокль. Видение из-за того, что детектив мало спал, иначе он не мог объяснить это. Он посмотрел снова на огонек через бинокль.

Перевернутая горящая пентаграмма оставалась на своем месте. Он мог даже видеть, как огоньки трепетали на ветру. Совсем безумным было предположение о том, что огни пентаграммы были направлены на него, Нила Давидсона.

Детектив отскочил, уронив бинокль и разбив одно из его стекол. Черт! Наверное, у него были сильные галлюцинации. Ему нужно было просто отдохнуть, и если бы не это дело, которое на него обрушилось, как снег на голову, он уже взял бы отпуск.

Нил подошел к своему стулу с намерением сесть и отдохнуть. В сторону окна Нил старался не смотреть, и пока что у него это получалось. Впервые с детства Нил почувствовал страх перед одиночеством. Он боялся оставаться один в собственном кабинете, понимая, что этот страх был абсолютно абсурден, но ничего не мог с собой поделать. Рубашка липла к его взмокшей от пота спине. Страх перед одиночеством предстал перед Нилом во всем своем ужасном великолепии. Он представил, как в старости будет один, как никто ему не поможет, когда он будет немощным, как все будут его избегать. Одиночество – самая страшная вещь в нашей жизни. Одиночество в малых количествах может быть полезно, но много одиночества может и убить, и свести с ума. Так считал Нил. Он невольно вспомнил горящую пентаграмму и подумал о том, что ему даже некого пригласить посидеть с ним в эту ночь. А ведь как нужен был ему сейчас добрый друг, который посмотрит на эту чертову пентаграмму и скажет: «Да померещилось, старина, не пей больше на ночь виски». Давидсон с ужасом осознавал, что он абсолютно один. У него были подчиненные, но никак не друзья. Лучший его фронтовой друг Мэттью погиб, остальные разбежались кто куда… Его друг Саймон после войны остался без обеих ног и умер от заражения крови в полном одиночестве, умер так, как суждено умереть Нилу. Давидсон предвидел то, что когда-нибудь станет грязным стариком, который будет абсолютно никому не нужен.

Нил думал, что Аманду тоже муж бросил потому, что его психика изменилась во время войны. Ни в коем случае детектив не стал бы оправдывать того, кто сделал эту женщину несчастной, но он, пусть даже к своему стыду, понимал его. Да, мужа Аманды можно было понять, это понимала даже сама Аманда, так как портрет ее мужа до сих пор висел на стене ее гостиной.

Давидсон никогда не вспоминал, кем он был до войны. Когда тебя призывают в армию, предыдущая жизнь кажется неземным раем, сжатым до одного мига. Он помнил, как в родном Иллинойсе в небольшом городке работал помощником охранника тюрьмы, но даже не помнил ее название. Помнил лишь, что оно начиналось на букву Ч. Затем его призвали в армию, и все резко поменялось в жизни для Нила Давидсона. Собственно, он не был тогда против, он ненавидел конфедератов всеми фибрами своей душии хотел расправиться с теми, из-за кого разгорелась эта война.