Призрак. Ив

Перед выходом стояла стража, и наставник выглядел напряженным. Когда настал момент, он сказал:

– Сражайся достойно или умри с честью.

Я вышел на арену уверенно. Арена представляла собой квадрат метров десять на десять. По периметру располагались трибуны в несколько этажей. Первый ярус начинался примерно на двухметровой высоте от земли. Арена вмещала приблизительно сто – двести зрителей. В центре располагался балкон для высокопоставленных лиц, на котором сидел мой господин.

Мой противник не дал мне отвлекаться – он подбежал ко мне и с разворота ударил мечом. Я успел заблокировать его удар, оттолкнул его клинок своим вторым мечом и ударил освободившимся по его щиту. Противник был примерно моего телосложения и сражался в стиле мирмиллона. Его доспехи включали шлем с широкими полями и забралом в виде решетки, украшенный гребнем в виде рыбы. На правой руке был наруч, на правой ноге короткие поножи, а торс оставался обнаженным.

Щит скутума находился в левой руке и прикрывал всю сторону от атак, а из оружия у моего противника был обычный меч пехотинца. Мой новый стиль димахера предусматривал доспехи, состоящие из шлема, коротких поножей и кольчуги. Я был вооружён двумя мечами. Мы обменивались ударами, и я легко передвигался по арене, не давая передохнуть противнику. Ему было тяжело поспевать за моими выпадами. Я выбирал лучшие решения из своих видений и придерживался их.

В какой – то момент я подбежал к одной из стен, окружающих арену, оттолкнулся от неё и заскочил на помост с трибунами. Спрыгнув с него, я ударил противника по спине двумя мечами. Рана была неглубокой, он мог продолжать сражаться, но это его напугало. Трибуны ликовали, и я, отвлёкшись, вскинул руки вверх на потеху зрителям, забыв про противника. Он поднялся на колено, взмахнул мечом и ударил меня по руке. Я успел отклониться, кольчуга спасла меня. Он хотел продолжить атаку, но я остановил его меч своим, а второй мой клинок вонзил ему в живот. Противник упал на колени. Трибуны кричали: «Смерть, смерть…», и я исполнил их волю, перерезав ему горло. После этого трибуны начали скандировать моё имя: «Бакир, Бакир…».

После этого дня последовала череда моих побед. Меня ждали на каждой игре, и я участвовал в лучших схватках. Я наслаждался сражениями и отдавал им всего себя. Так я стал чемпионом дома и лучшим гладиатором. Но в очередном сражении, после моей победы, я вскинул руки и посмотрел на трибуны. Люди кричали и ликовали, и я заметил лёгкий зеленоватый дым, расходящийся по всей арене. В одном месте он становился плотной зелёной массой, окутывая моего господина. Никто этого не замечал.

В этот момент у меня как будто глаза открылись. Я вспомнил, кем был и какие ценности имел. Эта жизнь изменила меня. Я участвовал в кровавых играх на потеху людей, которые считали себя выше остальных, и мне это нравилось. Я старался, но на этом хватит. На тренировках я сидел в тени и пил воду, обдумывая план, как выбраться.

Мои раздумья прервал мужчина, который недавно стал гладиатором. Он подошел ко мне с горящими глазами и заговорил, едва сдерживая волнение.

– Бакир, я хочу сражаться как ты и отблагодарить хозяина за его доброту. Сможешь помочь мне?

Я посмотрел на него внимательно, ощущая в его голосе искреннее желание. Он был молод и амбициозен, его глаза светились надеждой и верой в светлое будущее. Но я знал, что за этим скрывается. Хозяин манипулировал нами всеми, превращая в рабов своих игр.

Я медленно встал, отпив последний глоток воды из кружки, и кинул её на землю. Она с глухим стуком покатилась по полу. Затем я повернулся к новому гладиатору и глубоко вздохнул.

– Ты действительно хочешь научиться сражаться как я? – спросил я, пристально глядя ему в глаза.

– Да, Бакир, – он кивнул, не отводя взгляда. – Ты лучший из нас, и я хочу быть таким же. Я хочу доказать свою ценность и отблагодарить господина за всё, что он сделал.

Я вздохнул ещё раз и посмотрел вдаль, как будто пытаясь увидеть что – то за пределами тренировочного двора.

– Ты никому ничего не должен, – сказал я, возвращая взгляд на юношу. – Пока ты приносишь выгоду, тебя будут кормить и одевать. Но когда ты умрешь, никто не вспомнит тебя и твоё имя.

Он нахмурился, явно не ожидая таких слов. Я видел, как его энтузиазм начал угасать, но это было необходимо. Я не мог позволить ему жить в иллюзиях.

– Ты человек, такой же, как и они, – продолжил я, указывая на стены, за которыми жили свободные люди. – И достоин жить свободно. Господин и все остальные видят в нас лишь инструменты для развлечения. Мы для них просто игрушки, которые можно сломать и выбросить.

– Но господин… – начал он, но я перебил его.

– Господин использует нашу силу и умение для своей выгоды. Он манипулирует нами, заставляя думать, что мы что – то значим для него. Но как только мы станем бесполезными, нас заменят новыми. Ты должен это понять, если хочешь выжить.

Он замолчал, обдумывая мои слова. Я подошел к нему ближе и положил руку на его плечо.

– Я помогу тебе, – сказал я мягче. – Я научу тебя всему, что знаю. Но помни: настоящая сила – это не только умение сражаться. Это понимание своей ценности и стремление к свободе. Мы будем тренироваться, но цель должна быть не в угождении господину, а в достижении своей свободы.

Он кивнул, и я увидел, как его решимость вновь загорелась. Я начал обучать его всему, что знал, помогая развивать его навыки и силу. В процессе я обдумывал план побега и разговор с господином. Я должен был узнать, что скрывается за зелёным дымом и кто на самом деле наш господин.

После очередной победы я решил потратить все свои выигранные деньги на выпивку и женщин, устроив пир для всех гладиаторов. Мы праздновали всю ночь, и под утро я добрался до лестници в поместья. Охранники у входа были уставшими и расслабленными после долгой смены. Притворившись пьяным, я подошёл к ним с кувшином вина.

– Эй, парни, не скучно вам? У меня есть ещё выпивка и девушки, пойдёмте, – сказал я, нарочито шатаясь и с заплетающимся языком.

Охранники переглянулись, но соблазн взял верх. Когда они чуть приблизились, я резко ударил одного из них головой о стену, а затем вытащил меч и перерезал горло второму. Всё произошло тихо и быстро. Подняв ключи, я двинулся вглубь поместья, обшаривая его в поисках комнаты господина. Но, прежде чем я её нашёл, он сам обнаружил меня.

– Ты всё – таки решился, – сказал Марк, неожиданно появляясь передо мной.

– Кто ты? Ты знаешь целителя? – спросил я, напрягшись и заняв боевую стойку.

– Кого? Нет, я не знаю таких. Бакир, ты изменился. Раньше ты был никчёмным гладиатором, но после последнего поражения ты будто стал другим человеком. Твоя душа стала как будто родная для меня, но в то же время отвратительная и яркая. Так кто ты?

– Я король Азии, и всю жизнь боролся с такими, как ты.

– Ничего о таком не слышал.

Я бросился на Марка и одним ударом отрезал ему руку, мгновенно отскочив назад. Но мужчина даже не дрогнул. Я увидел, как из раны перестала течь кровь, и она быстро затянулась кожей. Рука, стоя на пальцах, подползла обратно к Марку и приросла к телу.

– Что ты за чудовище!?

– Ты мне больше не интересен. А кто я – сейчас покажу.

Тело Марка начало дымиться и увеличиваться в размерах. Кожа сгорала, обнажая чёрную, угловатую, как смола, плоть. В некоторых бороздках мелькали кислотно – зелёные вены. На его лице остался только огромный рот, а вместо глаз появились рога, тянущиеся вверх и закручивающиеся назад. Я застыл в ужасе, не в силах пошевелиться. Он подошёл ко мне, коснулся, и я загорелся зелёным пламенем. Боль была невыносимой, я кричал, а секунды растягивались в вечность. Так я умер во второй раз.

После этого у меня было множество жизней. Я существовал в различных обликах – от юной девушки до старца, которому было больше семидесяти лет. Я не буду рассказывать обо всех – оставлю это на потом, чтобы было интересней. Я бросил попытки доказывать, кто я на самом деле. Когда мир узнал о моей первой жизни, никто бы всё равно не поверил, да и я уже не видел в этом смысла. Со временем я сам стал смутно помнить себя прежнего. Каждая новая реинкарнация изменяла меня, словно часть сознания или души прежнего владельца тела дополняла и поглощала меня.

Ну, с концентрацией можно справиться, это не самая большая проблема. Но мои видения сводили меня с ума, тот ужас, который я видел и чувствовал, был невыносимым. Только в некоторых жизни я сумел контролировать их. Со временем я понял, почему в этих жизнях мне было проще справляться с видениями.

Второй недостаток моей способности заключался в том, что я разрушал своё физическое тело на клеточном уровне. Сила, сделавшая мою душу бессмертной, также была причиной этих разрушений. Но об этом поговорим позже.

Сейчас остановлюсь на этой жизни. Я открыл глаза и поднялся с жёсткой кровати. Моё тело было уставшим и немощным: кости и рёбра выпирали сквозь морщинистую кожу, покрытую веснушками. На голове не осталось волос, но длинная седая борода и усы всё ещё сохраняли свой вид. Миндалевидные глаза темного цвета смотрели на меня из зеркала. Я жил в маленьком доме, лишённом излишеств. Из окна врывался свежий прохладный горный воздух. Выйдя на улицу, я увидел пейзаж неописуемой красоты. Величественные горы с белыми снежными шапками, зелёные луга с разноцветными полевыми цветами, казавшимися россыпью самоцветов. Редкие хвойные деревья и кустарники дополняли картину. В моём гардеробе хранилось несколько потрёпанных халатов, меховая жилетка и поношенные рубашки.

В этом перерождении я уже многое умел и понимал. Я сразу осознавал душу погибшего, которая передавала мне свои знания. Он был монахом, жил в гармонии с собой и природой, не стремясь к славе и богатству. Часть его мудрости перешла ко мне. Я смог лучше контролировать свои видения и отсекать болезненные чувства, чему помогали медитация и связь с природой. Это была спокойная жизнь, полная размышлений и отдыха. Хоть тело и было слабым, я мог заниматься простыми делами – ходить за водой к реке, рубить дрова. Иногда ко мне приходили путники, уважительно относясь ко мне. Мы пили чай и делили хлеб. Они помогали мне: оставляли еду или чинили крышу, а я в ответ предлагал им ночлег и собирал для них лечебные травы.

Так я прожил пять лет. За это время я многое понял и осознал, но тело увядало. Прошлый хозяин умер от старости, и моё время тоже подходило к концу. Учитывая, что я разрушаю тела, мне удалось прожить долго и отдохнуть перед следующими событиями. Я обрёл частичку мудрости прошлого владельца, а следующая жизнь помогла мне закрепить этот опыт и понять, что со мной происходит. Но та жизнь была далека от спокойствия: в ней меня снова ждали смерть и боль.

Мои глаза открылись, и я увидел ярко – голубое небо, по которому летел орёл. Я лежал на скалистой земле, ощущая боль. На животе была глубокая резаная рана, которая постепенно затягивалась. С каждым перерождением я замечал, что регенерация шла всё быстрее, восстанавливая травмы, от которых погибали предыдущие владельцы тела.

Оглядев округу, я увидел отвесную скалу, возвышающуюся передо мной, а позади простирался густой лес. Вероятно, прежний хозяин упал с этой скалы и погиб. Я с трудом поднялся на ноги и побрёл в чащу леса. На моём пути встречались высокие деревья с мощными стволами, устремляющимися к небесам. Их верхушки едва покрывала небольшая растительность. Пробираясь по тропинке всё глубже в лес, я видел различные карликовые кустарники, от светло – зелёных до тёмно – зелёных оттенков. Лес не замолкал ни на секунду – вокруг раздавались крики птиц и свист насекомых. Свежий воздух был наполнен запахами трав и смолы, и, вдыхая его, я ощущал удивительное спокойствие.

Спустя несколько часов блужданий я наткнулся на речку. Подбежав к ней, я жадно начал пить холодную воду. Утолив жажду, я посмотрел на своё отражение в зеркальной глади. У меня были густые чёрные волосы, заплетённые в косу, загорелая кожа, массивное лицо с широким носом и необычный разрез глаз из – за нависающего верхнего века. Моё жилистое телосложение свидетельствовало о физической силе. Из одежды на мне были только кожаные штаны, торс оставался обнажённым. Осмотрев себя, я снова двинулся в путь по лесу.

К вечеру я вышел к поселению. Не знаю, как я его нашёл – ноги сами вели меня. Войдя в деревню, я заметил, как все вокруг замерли, прекратив работу. Вдруг ко мне подбежала молодая девушка и, рыдая, крепко обняла меня.

– Ты жив! Я знала, что ты вернёшься! – сквозь слёзы говорила она. – Твой брат сказал, что ты упал с обрыва на охоте. Он не смог тебя найти, но я верила, что ты жив!

Из толпы вышел высокий и мощный мужчина, его лицо побледнело, как у мертвеца. Он робко подошёл ко мне и сказал:

– Прости меня, брат, я не смог тебя найти, но завтра собирался отправиться на поиски.

Примерно понимая, что произошло, я ответил:

– Не вини себя, я жив – это главное. Но сейчас мне нужно отдохнуть.

Меня отвели в палатку, и, как только я коснулся кровати, мгновенно уснул.

Во сне я снова стал наблюдателем, как духовная сущность. Я видел прежнего хозяина тела. Он стоял на берегу, глядя на корабли в далёком океане. Затем спорил с братом на охоте. И наконец, в поселение зашёл молодой человек с европейской внешностью, бледной кожей и торчащими из – под шляпы чёрными волосами. Лица его не было видно, только мерзкая и пугающая улыбка. От этого я резко проснулся, чувствуя, как учащённо бьётся сердце и сбито дыхание. Лицо я не видел, но все равно я знал кто это был. Я долго и без успешно искал целителя, с которого всё началось. После всех тех мук, что я пережил в Риме и за годы странствий, пришло время его найти и задать ему множество вопросов. Выйдя из палатки, я наткнулся на брата.

– Привет, как ты себя чувствуешь? – спросил он, заметно нервничая.

– После сна хорошо.

– Ты помнишь, что случилось? Почему ты упал? – его голос дрожал.

– Не помню. А ты можешь сказать, где найти чужеземцев?

– Удивил. Они разбили лагерь на берегу. Ты же не хотел с ними общаться. Что случилось?

– Мне нужно найти одного человека.

– Будут проблемы, вождь тебе не позволит. Сегодня праздник.

– Праздник? – воспоминания прежнего хозяина тела вдруг всплыли в моей памяти. – Ах да, точно.

– Так что сегодня не получится.

Днём все готовились к вечернему празднеству. Мы разожгли огромный костёр, устроили танцы и пиршество. Каждый заходил в палатку к шаману, чтобы покурить трубку и пройти свой духовный путь. Именно в этот момент я увидел многое – мои видения, но без боли. Миллионы разных сюжетов, связанных с жизнями и телами, в которых я был. Я ощущал своё духовное воплощение: моя душа сияла, словно яркое солнце в середине тела, но её сковывала бледно – зелёная пелена, постоянно вибрирующая. Из – за этих вибраций расплескивались капли на мои органы и ткани, разрушая их и оставляя страшные ожоги. Миазмы распространялись по всему телу, отравляя его.

Праздник продолжался. Сидя у костра, я заметил, как мой брат спорит с вождём. Не раздумывая, я подошёл к ним.

– О, брат, скажи, что нам нужно сотрудничать с бледнолицыми! – говорил он. – Ваша упрямость, вождь, только усугубляет ситуацию.

– Замолчи, Гээджии, как ты смеешь! – резко ответил вождь. – Ты молод, горяч и глуп, знай своё место.

– Старик, не зли меня, – голос брата стал угрожающим.

– Да как ты смеешь! – вождь разозлился и ударил Гээджии деревянным посохом по плечу.

Я увидел, как глаза брата налились кровью от злости. Он выхватил нож и двинулся на вождя. Я тут же среагировал, выбив нож из его рук, но получил удар по голове, отчего в ушах зазвенело, и я потерял ориентацию. Брат, разъярённый, пошёл на вождя голыми руками. Я прыгнул ему на спину и начал душить. Он яростно пытался меня сбросить, но в конце концов сдался и рухнул на землю. Подбежав к вождю, я убедился, что с ним всё в порядке. Но когда я обернулся, чтобы проверить брата, его уже не было – Гээджии сбежал.

По поселению слухи расползлись быстро. Его не было три дня, но на четвёртый, когда солнце стояло в зените, Гээджии вернулся в поселение. Жители были удивлены его возвращением. Его тут же окружили вооружённые мужчины, а к ним подошёл вождь.

– Гээджии, ты одумался или хочешь продолжить? – спросил вождь.

– Старик, – с вызовом произнёс Гээджии, что вызвало недовольство у собравшихся, – я хотел бы извиниться за то, что пытался сделать. Но я бы сделал это снова. Ты не дальновиден, твоя эпоха прошла. Я вбежал в толпу, крича:

– Брат, что ты говоришь? Зачем тебе это? – голос прошлого хозяина тела вдруг пробился сквозь мои слова.

– Опять ты, – Гээджии не скрывал своего гнева. – Как же ты меня достал! Почему ты всегда мне мешаешь? Ты был лучшим воином и охотником, всегда преследовал меня. Даже девушку, которую я любил, ты забрал себе. Почему ты жив? Ты должен был сдохнуть, когда я столкнул тебя с обрыва! Люди в толпе были ошеломлены, не веря своим ушам. Даже я был потрясён. Гээджии достал склянку из кожаной сумки, выпил её содержимое и бросил на землю.

– Но теперь всё изменится. Чужак показал мне силу, с которой я смогу добиться всего, и наконец избавлюсь от тех, кто не воспринимал меня всерьёз, и, конечно, от тебя, брат.

После этих слов он схватился за голову и закричал. Его тело начало трансформироваться. Он увеличился в размерах, кожа трескалась и рвалась, обнажая мышцы. На его спине появился горб с неестественно выраженным позвоночником, который частично вырывался наружу, обрастая острыми шипами. Его тело становилось больше похожим на гориллу: ноги уменьшились, руки удлинились, а пальцы стали массивными, закостеневшими, сросшимися в кулак. Он опирался на руки, чтобы сохранять равновесие. Глаза налились кровью и стали алыми, а из лба вырос рог – метр длиной, ровный, плоский и заострённый, как лезвие меча.

С криками люди бросились врассыпную, а вооружённые мужчины атаковали Гээджии. Они били его топорами, но удары либо отскакивали от его тела, либо вязли в плоти, не причиняя ему серьёзных повреждений. Монстр стоял неподвижно, но вдруг закричал и начал наносить удары закостенелыми кулаками, отбрасывая людей и разрушая постройки. Наблюдая за ним, я видел, как остатки его личности исчезают, и Гээджии превращается в тупого монстра. Я уже встречался с такими существами раньше – как разумными, так и нет, – и знал, что в большинстве случаев в их появлении был виноват целитель.

Никто не мог его остановить. Я уже научился использовать свою силу и увидел в альтернативных сценариях его слабое место. На груди у Гээджии выросла небольшая сфера тёмно – зелёного маслянистого цвета, от которой отходили пульсирующие вены. Я подбежал и крикнул:

– Брат!

Он обернулся, и те частицы разума, что оставались в нём, направили его ярость на меня. Он ринулся, снося всё на своём пути. Первый удар был рогом, но я сумел отвести его топором. От удара меня отбросило на землю, и я понял, что проигрываю в силе. Гээджии продолжал яростно бить кулаками по земле, пытаясь раздавить меня, но я успевал перекатываться, пока он не остановился. Он выпрямился, над его искажённым лицом промелькнула надменная ухмылка – остатки человеческого тщеславия. Этот момент дал мне шанс: сфера на его груди была открыта. Резким и выверенным движением я метнул топор. Он попал точно в центр сферы, которая раскололась, как стекло, и рассыпалась в труху. Тело Гээджии рухнуло и начало превращаться в жижу.

Эта схватка была не последней в моей длинной жизни. Я участвовал в многих войнах и даже стал вождём. Но, несмотря на мои попытки, целитель, который стоял у истоков моего проклятия, оставался неуловим. Даже мои силы не могли его отыскать.

Эта жизнь дала мне цель. Я понял, что мне нужен целитель не для того, чтобы стать смертным, а чтобы избавиться от побочных эффектов бессмертия. Моё существование стало необходимым для защиты человечества от монстров и демонов, потому что только я знал, что они существуют.

Начинать новую жизнь было всё труднее. С каждым перерождением срок жизни моих тел сокращался, а видения становились всё невыносимее. Я научился сводить их к минимуму, но некоторые всё равно пробивались. Во время боя это было особенно опасно, и даже в спокойное время видения могли свести с ума. Боль тысяч жизней и концентрированные чувства, которые обрушивались на меня в один момент, были невыносимы. Многие из моих жизней заканчивались смертью от болевого шока или эмоционального истощения.