Венерические приключения землян

А вот перепехнувшийся с Сесиль в кабинке Клеман и понятия не имел, что этот божественный секс в нестандартных условиях крайне сильно скажется на его утренней презентации в компании по пошиву спортивной одежды и обуви.

Будильник сработал ровно в шесть утра. На этот раз чистка зубов и бритьё стали целой проблемой и требовали таких усилий, будто стоя перед раковиной в ванной комнате Клеману предстояла целая спецоперация. Мало того, что ночь была просто адская, так ещё и домой он приволочился только к половине второго. А всё из-за той похотливой сучки, которая сидела через три стола и весь вечер провоцировала на действия развратного характера. Клеман завёлся настолько, что дал себе слово:

Я не уйду отсюда, пока не вдую этой самке.

Так оно и случилось.

Но, как это всегда и бывает, за всё приходится платить, а вид у Клемана был убитый. Мало кому захочется слушать презентацию от того, кто спит на ходу и путается в мыслях из-за сильного недосыпа и четырёх бокалов виски разных брендов. В то утро Клеман насыпал в чашку две ложки кофе вместо одной, как он делал это обычно. По пути на работу он чудом не задел ни прохожих, ни фонарей, ни мусорных баков и вполне неплохо вписался на своё парковочное место на нижнем уровне здания офиса. Выйдя из автомобиля, Клеман понял, что кофе не даёт нужного эффекта. Либо он просто выпил его в недостаточном количестве. Он вошёл в лифт, куда помимо него втиснулись ещё двое мужчин. На первом этаже внутрь вошли ещё четверо. Клеман стоял позади всех и клевал носом. В какой-то момент он даже облокотился правым виском о боковую стенку лифта в расчёте слегка подремать, но, когда лифт совершил промежуточную остановку, резко остановившийся механизм слегка подтолкнул Клемана вверх, отчего сон прервался.

Перед тем, как отправиться в свой кабинет, он подошёл к автомату в коридоре и добавил к утреннему запасу ещё одну чашку кофе. Вокруг суетились десятки маячивших перед лицом сотрудников, отовсюду доносились голоса и телефонные гудки. Но Клеман ничего не слышал и не видел, и по прошествии получаса стало понятно, что кофе здесь совсем ни при чём.

Клеман посмотрел на часы. До презентации оставалось меньше двадцати минут. Он вспомнил про Гаспара из бухгалтерии и отправился к лифту. Он обрисовал своё затруднительное положение, насколько это позволял сделать язык, после чего Гаспар вошёл в ситуацию и с радостью согласился помочь. И тогда Клеман поспешил в мужской туалет на том же самом этаже. Закрывшись в кабинке, он сел на крышку унитаза и начал аккуратно высыпать содержимое пластикового пакета на дисплей своего смартфона. Дорога получилась немного кривой, но перфекционизм Клемана сейчас мало заботил. Он вдохнул полной грудью, прочесал пальцами ноздри и продолжил сидеть некоторое время. Эффект не заставил себя долго ждать. Через полторы минуты Клеман ощутил прилив бодрости и свежести, словно он выспался, зарядился и готов бежать марафон до Нью-Йорка.

Конференц-зал был полон. Все, кого ожидали в числе приглашённых, прибыли. Президент компании Андре Фугас был одним из тех, кто сидел в первом ряду. Помимо него среди личного состава компании присутствовали финансовый директор, руководитель пиар-отдела и заместитель президента по производственной линии.

Компания «Shirt-Space», в которой работал Клеман, занималась производством одежды и обуви широкого спектра, но преимущественно спортивной одежды. Руководство фирмы уже долгое время занимается привлечением внешних инвестиций в целях расширения и увеличения своей доли рынка. Специально для этого пиар-отделу было поручено подготовить эффектную презентацию. Её проведение было поручено Клеману, который по мнению руководителя пиар-отдела имел самый подвешенный язык и обладал пиком творческой импровизации.

В конференц-зале сидели восемнадцать потенциальных инвесторов и все взгляды были направлены на белый экран. Перед аудиторией появился Клеман. Он подал рукой сигнал и свет в помещении приглушили. Мультимедийный проектор вывел на экран первый небольшой видеоряд с анимированной эмблемой компании, в след за которой появился первый слайд. На нём были представлены те товары, с которых компания начинала своё восхождение. Клеман особо комментировать не старался. То, ради чего действительно стоило прийти на презентацию, начиналось с пятого слайда, откуда стартовала демонстрация последних достижений компании. На экране появилось изображение мужского нижнего белья. Здесь Клеман уже значительно отклонился от плановой речи:

– Ткань, из которой выполнен данный предмет гардероба, крайне эластичная и если вы опустите трусы до колен, а потом сядете на шпагат, то даже не почувствуете, что на вас что-то надето. Поэтому первое, что следует отметить – в этом крайне удобно заниматься сексом. Если вы, конечно, не любитель постельного эксгибиционизма и не хотите тратить время на трусы и носки.

Зал заполнил лёгкий смех. Лишь президент Андре Фугас насторожился от того, что кое в чём его сотрудник отклонился от плана, на разработку которого было потрачено столько усилий и времени. Теперь он гадал, что же там Клеман скажет дальше и не ляпнет ли он чего-нибудь такого, что может спугнуть инвесторов.

– Ах да, и забегая вперёд, хочу предупредить, чтобы вы никогда не покупали женскую модель, потому что тогда к щели своей жены вы уже не подберётесь. Придётся долбить снаружи.

Зал в очередной раз заполнился смехом. Кто-то даже захлопал. Заместители сидели, не понимая как реагировать, потому что с одной стороны гости с толстыми кошельками были довольны происходящим, а с другой – Андре Фугас уже принял для себя решение, что этой презентацией Клеман сейчас решает своё будущее: либо он сохранит работу, либо вылетит на улицу, да ещё и по такой статье, что ни в одну приличную фирму его уже никогда не примут.

Тем временем Клеман чувствовал прилив сил. Кокаин в этом вопросе не подводил. Показания на его барзометре зашкаливали. Он ещё никогда не чувствовал себя так уверенно и продолжил задвигать речь, когда на экране появился следующий слайд с футболкой:

– Впрочем тоже самое касается и этой футболки. Обратите внимание на её длину. Она опускается на несколько сантиметров ниже пупка и всё. Если трахаете раком, то нет нужды закатывать футболку. Очень практично.

– Пожалуй соглашусь – раздался чей-то голос из зала.

На этот раз зааплодировали все инвесторы без исключения, а Клеман бросил вдогонку:

– Что это, если не одежда будущего?

За этой фразой последовали овации. Манера изложения потенциальным инвесторам явно пришлась по душе.

Через четырнадцать минут, когда презентация подошла к концу, зал рукоплескал. По окончании переговоров Андре Фугасу крепко и искренне пожал руку каждый среди приглашённых толстосумов, а суммарные инвестиции в итоге превысили ожидания на триста-триста пятьдесят процентов. А вот Клеман всё равно из компании вылетел. Правда по собственной воле. Когда один из инвесторов после презентации предложил ему работу в своём рекламном агентстве с увеличением жалования в три раза, Клеман ответил:

– Само-собой ёб твою. Хера ли мне тут ебаться вхолостую.

В первую неделю на новой работе Клеман отправился в командировку на международный форум, посвящённый эволюции рекламных технологий, который проходил в Сиднее. В ходе поездки новые коллеги не прекращали возмущаться тому, в какой грубой манере Клеман с ними общается. Однако владелец рекламного агентства предупредил руководство компании о том, какие привилегии должны быть предоставлены новому сотруднику, поскольку он был уверен, Клеман бесценный кадр и слепо верил в то, что профессионалы такого калибра на дороге не валяются. Поэтому руководство закрывало глаза на вульгарные словечки, которые Клеман вставлял в каждое предложение.

Проведение форума планировалось растянуть на шесть дней. В первый же день Клеман обрёл тесные связи с тридцатисемилетним топ-менеджером одного из канадских медиахолдингов. Её звали Иве́т Дюре. Она занимала пост заместителя главного редактора по информационному блоку. Она была ростом чуть выше среднего, носила рыжие и слегка кучерявые волосы чуть ниже плеч. Ивет практически никогда не появлялась на людях без контактных линз, которые меняли цвет её глаз с чёрного на светло-жёлтый, но прежде всего она это делала из практической необходимости, не желая носить очки. Точно также каждое утро она контролировала уровень ботокса в своих губах, чтобы вовремя закачать новую порцию и поддерживать их пухлость. Первый брак для Ивет не задался из-за того, что муж выражал недовольство тем, сколько времени она проводит на работе, тем самым сделав вывод, что если у неё не хватает времени на собственного супруга, то о детях уж точно можно забыть. Второй так и не состоялся, поскольку обручившийся жених устал ждать её на каждом свидании по целому часу и за три недели до свадьбы забрал свои слова обратно относительно обещания жениться. Но для самой Ивет такое событие стало невероятным облегчением. Её долго мучали сомнения насчёт того, а стоит ли вообще заводить семейную жизнь с таким плотным графиком как у неё. То, чем она занималась, её полностью устраивало. В своей работе она не видела того, что могло создавать усталость и рутину. И к тому же она понятия не имела, как долго сможет скрывать свои регулярные связи с президентом компании. Разумеется, речь шла не только о служебных связях, а о связях в самом что ни на есть буквальном смысле.

Долгое время Ивет стремится совершить некоторую мини-революцию в новостном телевещании. Она стала одержима этой идеей с того момента, как познакомилась с продюсером крупнейшего бразильского телеканала, исповедующего именно такую философию работы. Ей казалось, что всё современное телевидение преподносит новости как-то однообразно. Она была твёрдо уверена, что в настоящее время новостная часть телевидения испытывает сильный дефицит развлекательного характера, из-за чего смотреть новостные блоки и политические ток-шоу со временем становится скучно. По мнению Ивет добиться некоторой эволюции можно было за счёт внедрения ощутимых корректив по части формата. Либо это должны быть новости, в которых ведущий начнёт отклонятся от кучи гуманитарных выражений, которые будут заменяться на бытовые синонимы или жаргоны уличного сброда, что сделает восприятие информации более привычным и удобным для широкой аудитории. Ивет считала, что в этом и заключается фундаментальная креативность информационного искусства, что может привлечь значительно больше аудитории и тем самым стать новым двигателем медийного бизнеса. Но её мнение не разделял главный редактор, на которого отказывался влиять даже президент холдинга, с которым Ивет была ну в о-о-о-очень тесных отношениях. Они были настолько тесные, что президент решил бросить все дела и приехать на форум вместе с остальным руководством.

Несмотря на то, что Ивет всё время приходила на форум в деловом брючном костюме, Клеман всё равно не терял к ней интереса как самец к самке. Напротив, его заводили строго одетые женщины. В этом он находил некоторую строптивость и недоступность, которые непременно следует преодолеть и получить то, к чему хозяйка тела так тщательно не подпускает. Плюс ко всему Ивет имела роскошные ягодицы, которые так и выпирали через брюки. Такие формы не в состоянии спрятать никакая одежда. На губы и оттенок глаз он тоже обратил внимание.

С первого же разговора Клеман заметил, насколько профессионально Ивет умеет подавать информацию так, чтобы пипл схавал. Клеман был маркетологом и презентатором с немалым опытом и прошёл кучу всяких курсов по развитию навыков риторики, поэтому втереть ему какую-нибудь дичь было невозможно. Хотя со стороны было похоже, что Ивет этого и не хотела. Ему казалось, что она как-то чересчур внимательно слушает его голос, особенно в тех местах, которые не выдержала бы никакая телевизионная цензура. И это было довольно странное чувство: в то время как другие в этих местах начинали сторониться Клемана и вертели носом, Ивет напротив начинала слушать его с ещё большим интересом. С одной стороны, было очевидным то, насколько Ивет притягивает общество Клемана, но вот только на четвёртый день он был уже твёрдо убеждён, что она интересуется какими-то его отдельными внутренними, преимущественно профессиональными качествами, но не самим Клеманом как мужчиной. Однако сам Клеман преследовал вполне конкретную цель, и ею была не какая-то часть Ивет, а всё её тело. Но с какой бы стороны он не заходил, она игнорировала любые знаки внимания. Стало очевидным, что поставленная задача требовала радикальных решений.

В последний день, когда форум подошёл к своему окончанию, был организован банкет в ресторане отеля, где проживали все участники форума. Спустя три часа с момента начала банкета Клеман подошёл к Ивет с двумя бокалами белого полусладкого, предложил выпить с ним и прогуляться по вечернему скверу за зданием отеля перед тем, как они разъедутся по домам. Разрабатывать столь хитрый план по укрощению женщины Клеману ещё не доводилось. Всякое бывало, но такое даже во сне не привидится.

Ивет охотно согласилась. Они гуляли по живописному скверу, изобилующему зелёными насаждениями из деревьев, кустарников и идеально ровного газона. На город опускались сумерки и наземные сферические фонари, расположенные вдоль всех тропинок в сквере, извлекали яркое свечение, похожее на лунное. Людей вокруг было не так много, как можно было предположить. Ивет неторопливо выпивала содержимое бокала мелкими глоточками и продолжала внимательно слушать Клемана, улавливая каждую мысль в столь специфичных формулировках, какие ей доводится слышать не часто. Беседа протекала в неторопливом ритме. Но когда бокал опустел уже почти на половину, процесс был запущен. Ивет начинала всё чаще водить ладонями по щекам и шее, а дыхание участилось, что можно было заметить по вздымающейся груди.

– Тебе плохо? – спросил Клеман, сидя на скамейке рядом с Ивет, пытаясь произнести слова как можно более мягким и озабоченным тоном.

Ивет не понимала, что происходит. Она опустила бокал на скамейку и провела пальцами по голове, расправляя волосы назад. Её голос казался каким-то нерешительным:

– Я… я не знаю. Вроде бы и температуры нету. Но такое чувство, как будто в жар бросает.

Она провела ладонями по животу, быстро и плавно передвигая их на бёдра. Ей казалось странным то состояние, которое наступило. Она вроде бы выпила немного, но и на опьянение это тоже не было похоже. Когда её глаза уставились на лицо Клемана, её тело замерло, будто она поняла, чего хочет. Тут-то до Клемана дошло, что нужный эффект уже достигнут, после чего он решительно перешёл к следующей стадии. Он наклонился поближе к Ивет и прижал ладонь ко лбу, при этом зависнув так, что расстояние между их лицами сократилось до каких-то пары сантиметров и Клеман уже чувствовал её дыхание на своём лице. Он провёл рукой по её лбу, медленно переходя к левой щеке и сказал:

– И в самом деле. Я бы не сказал, что у тебя температура.

При этом взгляд Клемана становился всё более настойчивым и проницательным. В этот момент Ивет начала испытывать такое ощущение, будто её тело обжигало изнутри в самом животе. Это ощущение постепенно опускалось всё ниже и ниже, пока не достигло детородного органа. И вот в этом месте у неё возникло не просто жжение, а настоящий костёр как в раскалённой печи, из которого вот-вот полетят искры и его надо было потушить в экстренном темпе. Руководствуясь животным инстинктом, Ивет посчитала, что с таким возгоранием работу пожарного может выполнить и Клеман, который среди мужиков был к ней ближе всех.

Лифт оказался немного тесноват для таких процедур, но Ивет уже ничего не замечала кроме пожара внутри себя. Её номер находился на шестнадцатом этаже, поэтому она призывала Клемана не медлить, потому что если он не начнёт обрабатывать ей крайнюю плоть прямо в лифте, то в костре может случайно оказаться динамит, который вот-вот рванёт. Впервые за многие годы Ивет пожалела, что на ней брючный костюм вместо платья или юбки. Чтоб удовлетворить свои запросы, ей пришлось расстегнуть молнию на брюках, чтобы Клеман смог просунуть свои пальцы под её стринги. Ему казалось, что ещё немного и Ивет своими зубами откусит ему язык, настолько резко она работала челюстями. Потолок и три стены лифта были покрыты зеркалами, но что у Ивет, что у Клемана не было ни желания, ни времени смотреть в зеркала, настолько они были поглощены обуревающей их страстью.

По пути наверх лифт останавливался на восьми этажах, но всякий раз постояльцы предпочитали перейти к соседнему лифту.

Лифт остановился и двери раздвинулись. Не теряя времени, они понеслись по коридору, проходя по ковровой дорожке, какими были устелены коридоры на всех этажах с номерами. На этом этаже дорожки имели багровый оттенок на фоне золотистого паркета. Стены, как и на всех этажах, были окрашены в белый с элементами багрового орнамента в египетском стиле. Потолок состоял из лепнины с выпуклыми круговыми формами над люстрами, которые были окрашены в цвет белого золота.

Наконец они оказались внутри. Номер был зарегистрирован на имя Люсьена Фарси – президента медиахолдинга, в котором работала Ивет и с которым она регулярно спала. Но комната была не только оформлена на него. Он здесь и спал, но только после того, как Ивет удовлетворит его животные позывы. И всякий раз после финиша Люсьен восторженно произносил свою коронную фразу «Ну ваще!» Сейчас Люсьена в номере не было. Люсьена не было, но секс всё равно был, и в данный момент времени Ивет было абсолютно наплевать с кем она будет потеть. Она не рассчитала силы и две пуговицы на её блузке полетели к чертям. Она в спешке развалилась на кровати, изобразив небольшой шпагат в воздухе, после чего положила руки на затылок Клемана и прижала его лицо к половым губам. Время от времени Клеману казалось, что он переборщил с количеством таблеток, потому что Ивет не контролировала порыв своей страсти. Она настолько сильно прижала его голову к своей крайней плоти, что ему изрядно не хватало воздуха.

Она стонала, кричала и вопила, а когда Клеман начал погружаться в неё, то рот Ивет был уже занят и сквозь мощные засосы просачивалось лишь её громкое мычание. Клеман увеличил скорость. Количество погружений в единицу времени нарастало и кровать начинала скрипеть всё сильнее. Но было крайне трудно расслышать что-то ещё помимо стонов Ивет. Сначала она ухватилась пальцами за край кровати у изголовья и стала стонать ещё громче. Глаза Клемана невольно уставились на круглые груди, которые расшатывались то вверх, то вниз в такт остальному телу. Затем Ивет просунула руки подмышки Клемана, прикоснулась к спине, как следует вдавила ногти в кожу и резким движением провела вниз. В этот момент у Клемана возникло ощущение, что ещё немного, и он испытает предел восторга. Но он понятия не имел, что ногти Ивет прошлись по его спине настолько сильно и глубоко, что в некоторых местах уже просачивалась кровь.

Спустя двое суток в Монреале Ивет Дюре вошла в кабинет главного редактора и совершила очередную попытку по продвижению своих планов совершить революцию в сфере информационно-политического телевещания.

– Ты заводишь этот разговор уже в сотый раз! – твердил Рубен Вильтор, стуча указательным пальцем о покрытие своего стола. – Я уже сказал тебе в прошлый раз и повторю сейчас – НЕТ! Если тебе захотелось креатива, могу перевести в другой отдел, будешь по утрам детям мультики подбирать!

Ивет была настроена более чем решительно. Она стояла напротив главного редактора и, широко опираясь обеими руками о край стола своего начальника, продолжала настаивать:

– Хорош вести себя как плесень. Выпучи зрачки в окно. Пипл, сука, жаждет зрелищ. Они хотят, чтоб передачи были не просто фонтан, а чтоб брызги, мать твою, до самого потолка летели. Ты хоть вникаешь, о чём я здесь втираю?

Рубен ткнул указательным пальцем в направлении Ивет и преисполненный гримасой недовольства произнёс:

– Во-первых, убрала руки с моего стола, во-вторых, хватит разговаривать со мной как с каким-то фраером! Что это за базар у тебя начался? Почему ко мне весь день ходят люди и жалуются на оскорбления, которыми ты швыряешься в их адрес? Так что следи за речью! И в-третьих, если ты ещё раз поднимешь эту тему, вылетишь с работы!

Ивет пафосно взмахнула рукой и пофигистическим тоном проронила:

– Не мороси лысый…

Следующий разговор у Ивет проходил уже в кабинете президента компании, правда разговор этот состоялся уже вечером после окончания рабочего дня и тет-а-тет. Поэтому президент очень надеялся на то, что этим вечером у него будет повод сказать «Ну ваще!»

– Клубничка моя, сбавь обороты – сказал пятидесятичетырёхлетний Люсьен Фарси. – Иначе мне придётся сделать то, что предписывает должность.

Затем Люсьен трусцой подбежал к Ивет, схватил за ягодицы, приподнял и посадил на край своего стола, проговаривая игривым тоном:

– А папочка так не хочет расставаться со своей лапочкой.

К тому времени волосы на голове Люсьена уже заметно поредели. С недавних пор он начал носить широкие косые бакенбарды до самых скул. Люсьену казалось, что это придаёт ему брутальности и компенсирует потерю волос на голове. Ещё до бакенбард, лет так за десять, Люсьен обрёл первый признак частого употребления пива в виде небольшого живота, который пока что трудно было назвать балластом. Но его это не беспокоило, так как его любили таким, какой он был, причём любила его таким не только жена, так что его репутация ничуть не пострадала. И всё же одна вещь Люсьена беспокоила. Он никогда не появлялся среди сотрудников без пиджака, так как не хотел, чтобы кто-то узнал, что он носит подтяжки. К этому предмету гардероба президент компании слишком привык, чтобы отказаться от него. Это был его бзик. Ивет оставалась единственной во всей компании, кто видел Люсьена Фарси в подтяжках, как, впрочем, и без подтяжек и всего остального. До появления Ивет в компании Люсьен часто срывался на подчинённых, из-за чего все пахали как угорелые и старались лишний раз не попадаться ему на глаза. Ну а спустя пару месяцев после приёма на работу Ивет президент компании выплёскивал всю энергию НА неё и В неё, а все остальные стали реже выслушивать недовольный голос начальника. Словом, Ивет принесла мир и радость всему медиахолдингу.

Он уже успел прилипнуть к этим пышным ягодицам, как вдруг неожиданно для самого Люсьена Ивет подорвалась и, толкая его в грудь, отпрянула со словами:

– Хоре уже лапать меня как шлюху по заказу. Лучше бы не о щели моей думал, а мозги встряхнул.

Такая внезапная реакция немного огорчила Люсьена. Он вернулся обратно, чувствуя, как возвращается накопившаяся за день усталость и буквально рухнул на кожаное кресло с высокой спинкой, произнеся:

– Я не вижу никаких причин что-либо менять в твоём блоке.

Ивет сложила руки перед собой и рявкнула, расхаживая по кабинету как лев в клетке то в одну сторону, то в другую, щёлкая каблуками по паркету:

– Ты вообще обещал, что я получу его место к концу этого года! Что-то мне подсказывает, что ты не собираешься держать своё слово!

Люсьен с усталым видом вытер ладонями лицо и вяло проронил:

– Но дорогая, Рубен отлично делает свою работу.

– Я сделаю ещё лучше! – почти выкрикнула Ивет.

Люсьен врезал рукой по столу и крикнул:

– Довольно истерить! Я тебя что, месячные!?

Но Ивет привыкла и к такому тону, поэтому её это нисколько не напугало, а даже напротив – раззадорило. Решив поиздеваться над словами шефа, она остановилась, развернулась к нему лицом и сардонически произнесла, демонстративно проводя пальцами между ног:

– А ты отлижи и узнаешь!

Однако сарказм был не чужд и Люсьену. Он почти что подбежал к Ивет, схватил её за волосы на затылке, резким толчком прислонил к рабочему столу так сильно, что Ивет рухнула на столешницу всем туловищем и со стола полетели все бумаги.

Как и всякий скандал между любовниками этот тоже перерос в животный секс, правда поначалу происходящее скорее напоминало изнасилование или сцену из порно в духе мазохистов.

Уже лёжа на столе первые секунды после извержения, которое совершил Люсьен в глубинах кратера Ивет, он лёг на спину, а Ивет беззвучно задвигала губами, прекрасно зная, что он сейчас скажет. Но Люсьен произнёс:

– Зае*ись!

Две недели спустя.

Свой отпуск Люсьен Фарси решил начать с очередного похода в закрытый клуб оргий, расположенный в пригороде Монреаля. В первые полтора часа он открыл все прелести отборного сквернословия шести женщинам, которые затем разделили эту честь ещё с десятком мужчин, а к концу вечеринки здание покинули тридцать семь инфицированных из тридцати восьми.