Майолика Турана

Выходцы из дома Урус-хана в конце XIV столетия и XV веке, особенно до 60-х годов, упорно боролись за Сарайский престол. И мы видим, что ханы Куиршик, Тимур-Кутлук, Барак, Тимур, Шадибек, Булат, Кичи Мухаммад, Ахмад, Махмуд, Муртаза, Саид-Ахмад, Шейх-Ахмад, другие потомки Тукай-Тимура, не оставляли попыток воссоединить левое и правое крылья государства. На востоке их теснили дети Шайбана, на западе Крымские тукай-тимуриды, тогда еще не предвидевшие смертельной опасности изоляции своей новой государственности на полуострове. Казанский улус был занят русскими делами. В западном Моголистане к правнукам Урус-хана - сыну Токтакии - Кираю и сыну Барака - Джанибеку прибывали силы для создания Казакского ханства. Во всех перипетиях развернувшейся военно-политической борьбы активно участвовали потомки Шайбана и ногайские аристократы. Восстановить Золотоордынское государство в его былом могуществе на фоне усиления центробежных тенденций и кровавых, изнурительных войн с Амиром Тимурбеком, сопровождавшихся уничтожением городов и торговых артерий, можно было только ценой неимоверных усилий. Токтамыш-хан попытался осуществить эту грандиозную задачу. И хотя ему не удалось полностью воплотить в жизнь свои далеко идущие планы, тем не менее, преследуемая им цель, несгибаемая воля, огромная харизма, ряд значительных побед, финансовая реформа, понимание важности контроля политической жизни Мавераннахра, Ирана и Восточной Европы, делают его одним из значительных ханов Золотой Орды. Ценой длительного противостояния Амиру Тимурбеку, хан Токтамыш подготовил условия для дальнейшей успешной борьбы за сохранение государства под эгидой династии Тукай-Тимура, и распространение военно-политического могущества кочевников на территорию Мавераннахра. В конечном итоге, эта задача была реализована, тревоги дальновидного Амира Гурагана осуществились. Его потомки были вынуждены бесповоротно уступить власть джучидам. Токтамыш укрепил традиции военно-политических и этнокультурных связей Улуса Джучи с Моголистаном, предвосхитив зарождение в его западных областях Казакского ханства, в короткие сроки распространившего свое влияние до крайних западных границ степных пространств. Казанские историки в толстой книге «Золотая Орда в мировой истории» уделили истории Казакского ханства несколько страничек, на которых лишили наиболее многочисленных и креативных потомков тюрко-монгольских кочевников, часть из которых проживает также на исконных землях в России, Золотоордынского наследия, оставив им право лишь на династическую традицию. Наивные мечтатели [Нестеров, с.851-853].

Казакское ханство, являясь правопреемником самых крупных и базовых территорий Улуса Джучи и Моголистана от Волги до Синьцзяня, от Сибири до Мавераннахра, до конца XIX столетия сохраняло наиболее устойчивые связи с Золотоордынским наследием, кочевую культуру, военную организацию, династическую традицию, которые в Крыму были ликвидированы почти за сто лет до упразднения ханской власти в Казакстане. В ходе развития за правителями Казакского ханства окончательно были закреплены границы современного Казакстана; в центре которого возвышается мазар основателя Великого Государства – Джучи-хана; в том числе и земли утраченные калмаками на западе и ойратами на востоке. Мавзолей Ходжа Ахмада Ясави в Туркестане, воздвигнутый Амиром Тимурбеком, напоминание еще и о последователях великого шейха, посвятивших в Ислам государей Дешта и Хорезма Берке-хана и Узбек-хана. И как бы ни радовался ослаблению Джучидской государственности господин Трепавлов, имеющий отношение к формированию материалов коллективной монографии «Золотая Орда в мировой истории», славная история тюрков до Судного Дня заняла свое фундаментальное место на скрижалях истории человечества. Кочевая лавина, хлынув на запад, смела все на своем пути. По словам Джамала ал-Карши: «Они – победоносное племя Аллаха, захватывающее все и всех на земле. Их ожидала победа везде, куда бы они не направлялись, и триумф – находил, где бы они ни были». Во главе войска победителей был Чингиз-хан - «рожденный под счастливой звездой герой последнего времени». Он объединил в разящий кулак тюрко-монгольские тэйпы, потомками которых являются современные казаки. «Они – настоящие демоны смерти, избранные из среды монголов и тюрок, любители пастбищ и скачек, разбойники, жаждущие крови, вооруженные штыками и пиками» [Джамал ал-Карши, с.117-119].

С завершением Западного похода начался грандиозный подвиг созидания громадной торговой державы. Шамбала и Рим встретились, но не сомкнулись. Рухнувшая в начале XIII столетия Византийская империя испытывала на себе кроме притязаний крестоносцев и неумолимое давление со стороны тюркских племен. Приближалось время, когда туркам было предначертано захватить восточно-римское политическое наследство с его античной культурой и традициями римской государственности. Торжество Латинской империи оказалось коротким, культура греческого православия набирала новых сторонников, передав свое духовное богатство славянским народам Юго-Западной Руси и Северо-Восточных славянских княжеств. Возникшее Золотоордынское государство установило с базилевсами самые тесные политические отношения. Заключались династийные браки, ханы и кочевые аристократы содействовали взаимодействию церковных верхов русских княжеств с патриархом, оставляя в своем ведении вопрос согласования кандидата на руководство митрополичьей кафедрой. С конца X века до 1448 года Русская Православная Церковь возглавляемая Киевским митрополитом, являлась митрополией Константинопольского патриархата [Мейендорф, с.347]. Прямая каноническая власть византийского патриархата над русской церковью и ее продолжительное духовное влияние осуществлялись через Золотоордынские политические каналы. На фоне такого взаимодействия происходило культурное, экономическое и социальное сближение. География, политика и экономика сделали неизбежными контакты с византийцами, славянским миром с самого зарождения кочевого государства и момента возникновения национальной общности, называвшейся на западе татарами. «История человеческой культуры, — писал в свое время академик Д.С. Лихачев, — знает периоды, когда человек открывает в мире какие-то стороны, до того им не замечавшиеся. Обычно это периоды возникновения нового взгляда на мир, появления нового мировоззрения и нового великого стиля в искусстве и литературе. Каждый вновь появляющийся стиль — это своего рода новый взгляд на мир. Это не только эстетическое обобщение в произведении, но новое эстетическое восприятие действительности. Человек открывает в окружающей его вселенной какую-то не замечавшуюся им ранее стилистическую систему — научную, религиозную, художественную. В свете этой системы он воспринимает все окружающее, и обычно это открывает собой период радостного удивления перед миром. Восхищение перед миром становится как бы чертой мировоззрения и начального этапа новой ”стилистической формации”» [Лихачев, с.12]. Вероятно, живо описанные академиком чувства, испытывали и поколения кочевников, радостно и активно включившихся в увлекательную работу по открытию новых знаний, накопленных древней средиземноморской культурой. Христианская концепция мудрости мироустройства и божественной целесообразности переплеталась с исламскими воззрениями о призрачности и скоротечности жизни, и ответственности правителей за судьбы своих подданных. «Закон греческий», под сенью Золотоордынского государства, наделившего церковь особыми привилегиями, вопреки стараниям католического Рима, апеллировавшего к монгольскому императору о необходимости поддержки католичества, на века определил культурно-историческое развитие Северо-Восточных славянских княжеств. То же самое можно сказать и о Юго-Западной русско-литовской Руси, в дальнейшем политически зависимой еще и от Польши. Что касается Византии, то Всевышнему Аллаху было угодно, чтобы эта священная земля с божественным Софийским храмом, перешла в управление мусульман. Еще Прокопий Кесарийский (500–565) в трактате «О постройках», написал: «И всякий раз, как кто-нибудь входит в этот храм, чтобы молиться, он сразу понимает, что не человеческим могуществом или искусством, но Божиим соизволением завершено такое дело» [Прокопий Кесарийский].

До Золотой Орды, распространившей царскую власть на удельные княжества, в Северо-Восточной Руси признавали принцип главенства византийского императора над всем православным христианским миром в определенном смысле, имея в виду духовное руководство. Отношения славян и Византии не всегда были безоблачными. Базилевсы не хотели продвижения славян к Северному Причерноморью. Торговые интересы славян часто приводили к войнам с греками. Христианская проповедь и красивое богослужение, поразившее воображение славянских князей и княгинь, первых христиан, способствовало гармонизации взаимоотношений и преодолению недоверия к «греческому лукавству». Была ли византийская принцесса, на которой после одной такой войны женился младший сын Ярослава Всеволод, дочерью Константина IX Мономаха, правившего в начале XI столетия, достоверно неизвестно. Тем не менее, через несколько столетий, когда русский улус предъявил права на Волжское царство, внук Ярослава Владимир Мономах (1113-1125), стал символом византийской имперской традиции. Тогда состоялась духовная передача византийской империи, ее императорской власти («translatio imperil»), столице Московского княжения [Мейендорф, с.341, 347-348, 351, 361]. Но подлинными царями, осуществлявшими непосредственное управление через назначаемых князей, являлись для восточных княжеств лишь Золотоордынские ханы. Это не удивительно. Связи славян с Константинополем были значительно ослаблены еще в XII веке вследствие захвата черноморских областей кипчаками, контролировавшими торговлю. Не способствовали дружбе с Византией и обострившиеся княжеские междоусобицы. Некоторые руководители Юго-Западной Руси тяготели к военному союзу с западными европейцами против Византии. После захвата крестоносцами Константинополя, Русь вошла в состав Великого Улуса. В конце XIII века Латинская империя рухнула, и ханы активно способствовали восстановлению былых духовных связей славян с Византией. После умиротворения Золотоордынской дипломатией Даниила Галицкого, в 1248/1249 году, его приближенный, церковный деятель Кирилл был утвержден Никейским патриархом в качестве русского митрополита. Кирилл сотрудничал с великим князем киевским и владимирским Александром Невским, вместе с которым они, будучи верными Золотоордынской власти, отвергли предложения унии со стороны римского папы. В 1261 году Киевский митрополит Кирилл III учредил православную епархию в Сарае. Епископы Сарайские были главными проводниками ханской политики среди православного населения и обеспечивали взаимодействие с князьями, митрополитом, и дипломатическое, с патриархатом Византии. Так, епископ Переяславский и Сарайский Феогност был послом хана Менгу-Тимура в Восточной Римской империи. В дальнейшем епископы Сарайские получили в управление епископию Переяславскую. Имели они и подворье в московском Крутицком монастыре. Сарайские епископы именовались Сарскими и Подонскими. Поэтому Крутицкая епархия сохраняла наименование Сарской и Подонской до середины XVIII столетия. Впрочем, многовекторная политика, свободная от предрассудков, но продиктованная интересами глобальной экономики, позволяла Золотой Орде санкционировать открытие на своей территории католических опорных пунктов в первой четверти XIV столетия. 20 февраля 1318 года папа Иоанн XXII наделяет францисканского прелата из Каталонии Иеронима саном епископа Кафы, юрисдикция которого охватила католические учреждения «”от Варны до Сарая и от Черного моря до русских земель”» [Мейендорф, с.365-368; Григорьев, 2004, с.10-11, 14-15; Хаутала, 2014а, с.33].

Золотая Орда безоговорочно заняла место византийской «ойкумены», от которой на Руси осталась лишь слабая тень. Рюриковичи, разделившие бывшее Киевское государство, платили дань ханам, великому князю Литовскому, а в Галиче, начиная с сороковых годов XIV века, и польскому королю [Мейендорф, с.342] Тем не менее, кочевой государственности были свойственны традиции культурного плюрализма, которые они распространяли не только среди подданных, но и в своих сношениях с другими государствами. Расцвет византийского искусства Северо–Восточных княжеств и Великого Новгорода в XIV веке совпал с подъемом мощи Золотоордынской державы. Возросло количество переводов с греческого, развивались искусство мозаики, фрески, книжной миниатюры, православная мистика, агиография, сфера личной и социальной этики. Изощренная борьба Никейской империи во второй половине XIII века за спасение греческого православия от нового победоносного натиска крестоносцев во главе с Карлом Анжуйским, никак не отразилась на религиозной жизни Северо-Восточных русских княжеств. Она была надежно защищена ханским покровительством. Пребывая в безвыходном положении, Никейский император, а также «называющий себя византийским императором», как говорили впоследствии в Риме, Михаил VIII Палеолог (1259 – 1282) даже принял католическую веру. Одновременно он заключил соглашение с ильханами Хулагу и его сыном Абакой, соперниками турок-сельджуков в Малой Азии, обезопасив Никею и Константинополь от их нападения. Союз был скреплен также женитьбой Абаки на дочери Михаила Марии. Враждуя с ильханами, золотоордынцы неоднократно атаковали византийские территории. Чтобы наладить отношения, Михаил Палеолог выдал дочь Ефросинию за славного царя Ногая. Не все в Западной Европе безоговорочно мирились с приматом римской церкви в большой политике. Генуэзская Республика делала ставку на прочное сотрудничество с Золотой Ордой для продвижения своих торговых интересов в Северном Причерноморье. Михаил Палеолог находясь в фарватере этой тонкой политики, предоставлял Генуе торговые льготы в Черном море. Рим болезненно реагировал на далеко идущие стратегические замыслы Генуи, и отлучил ее от церкви. Жестокие распри монархов Западной Европы, привели к «сицилийской вечерне», изгнанию из Сицилии французов и ослаблению Карла Анжуйского, чьи планы по включению Византии в новую Средиземноморскую империю, рухнули. Союз Византии, Генуи и Золотой Орды и в XIV веке сохранял значительную роль в жизни Европы. Благодаря высокому уровню дипломатии и экономической стратегии, Золотая Орда сумела отстоять контроль за Средиземноморским и Черноморским торговыми рынками, урегулировав баланс интересов враждующих между собой Генуи и Венеции. Римские папы и романо-германские аристократы оказались бессильны повернуть вектор развития византийской истории в свою пользу. Несмотря на большое значение западных улусов для Золотоордынской торговли, центр стратегического руководства лежал на территориях левого крыла государства. Важнейшие геостратегические события происходили на безбрежных просторах на восток от Волги и на север от Аральского моря, где собственно, зарождалась и вершилась большая тюркская политика. Именно здесь в молодости набирали силу Берке и Узбек, собирались бесчисленные войска, плелись заговоры, шла извечная борьба за обладание Сараем, Причерноморьем, Сыр-Дарьинским оазисом, Семиречьем, Мавераннахром, Хорезмом и приграничными областями Хорасана. Как только ослабла суровая длань российской империи и страны советов, наследники тюркской истории возобновили очередной виток распрей и междоусобиц, пытаясь оторвать себе наиболее привлекательные, на их взгляд, страницы из истории евразийских кочевников.