Очень скрытная особа. Детектив

Жанна действовала профессионально: уборку начинала с самого дальнего и высокого уголка, чтобы постепенно продвигаться на более низкий уровень к выходу из помещения. Внутрь полок и шкафов Жанна не заглядывала, хотя руки чесались навести порядок и там. Краем глаза она видела, что в шкафах царит хаос, но, раз клиентка против, то это не обсуждается. Если посчитать, то примерно половина ее заказчиков придерживалась мнения, что постороннего взгляда на их личные вещи быть не должно. Другая половина, в основном, это были клиенты мужского пола, полностью доверяли Жанне и даже просили разобраться в некоторых местах. Так, однажды Жанне пришлось раскладывать бумаги одного довольно талантливого математика. Рассеянный учёный очень долго писал диссертацию по причине того, что не мог сообразить, как держать в порядке свои работы. Жанна придумала для него удобную картотеку, от которой математик был в восторге и даже слёзно просил ее стать своим ассистентом. Но Жанна хотела независимости и от предложения ученого отказалась…

Каждая квартира имеет свой запах. У математика в комнатах пахло жженной на солнце пылью, а в кухне – пригорелой и затхлой пищей. Пару раз она мыла кастрюли с приставшей к дну диковинной розовой массой. Наверное, мужчина пытался сварить кисель из покупного брикета, но не вышло.

В двухуровневой квартире нынешней заказчицы пахло суетой и дорогим парфюмом ее высокопоставленного мужа. Поначалу ее клиентка перед приходом Жанны прятала свои фотографии и фотографии детей, боялась сглаза или зависти. Заказчица до своего замужества была работящей девушкой, из крепкой простой семьи. Привычка все делать самой по хозяйству в ее, как считалось, довольно успешном браке, обернулась для нее вечной усталостью и раздражительностью, которую она не имела права показывать мужу. Он, действительно, в жены брал себе порядочную и не капризную особу. До поры до времени особа такой и оставалась.

Когда муж приобрел огромную жилую площадь в центре города, моральные силы и физические возможности клиентки истощились. Она нашла Жанну. С течением времени перестала прятать фотографии и испытывать неловкость от пользования сторонними услугами по уборке квартиры.

Жанна всегда оказывалась на высоте, не в свое дело не лезла, приятно и мило улыбалась при встрече, а после себя оставляла благоухающие чистые полы, окна, люстры, сантехнику, кухню, всё! А муж, муж… Не то, чтобы он удивлялся, и как это его жена все успевает, он просто, банально, абсолютно об этом не думал!

В этот раз семья клиентки покидала квартиру надолго и, судя по всему, в большой спешке. Жанна села в прихожей на предварительно протёртый пол, поставила рядом с собой таз с водой, положила щёточки, тряпочки, обувные дезодоранты и принялась приводить в порядок раскиданные пары туфель, ботинок и кроссовок. Вычищенную несезонную обувь Жанна раскладывала в коробки и помещала в кладовку на первом этаже квартиры, под лестницей. Остальную обувь Жанна расставила в безупречном порядке в прихожей.

Время шло быстро, как всегда, когда Жанна выполняла свою работу. Голова была пуста, мысли – лёгкие, спокойные. За окном начало темнеть. Жанна никогда не оставалась на ночь в квартире клиентов. Надо было заканчивать и собираться домой, с тем, чтобы завтра вернуться и продолжить работу.

Она спускалась пешком на первый этаж в самом радужном настроении. Каждая квартира имеет не только свой запах, но ауру, микроклимат. После уборки в квартире математика Жанна возвращалась домой с тяжёлой, будто разбухшей от формул головой. Расставаясь с жильем врача и его жены, девушка находилась обычно в подавленном, угнетенном состоянии. Окружающее настоящее и гипотетическое будущее почему-то рисовалось в самом мрачном свете. Она словно дышала в квартире Олега Олеговича воздухом уныния и безнадёжности, что уж совсем удивляло. Ведь в этих апартаментах предположительно проживает успешная молодая пара. Он – талантливый врач, она – читает лекции в мединституте, занимается научной деятельностью. Оба здоровы, симпатичны и с виду доброжелательны.

Впрочем, сейчас Жанна оставила эти размышления и наслаждалась лёгкостью и оптимизмом, которые словно впитались в кожу и лёгкие во время нынешней уборки. Детские рисунки, прилепленные на дверцу холодильника, с традиционными изображениями семьи в полном составе. Мама с папой держатся за руки, на которых в лучшем случае нарисовано по три пальца. Вокруг родителей в самых неожиданных местах изображены четыре их отпрыска: малышня чуть не под ногами, подростки почему-то выше родителей по обе стороны от них. Может, психолог по этим рисункам сделал бы какой-то иной свой профессиональный вывод, но у Жанны детское творчество вызывало смех и умиление. Гигантская радуга, полосатая кошка, велосипед с тремя колесами, кривой дом с одним огромным окном во всю стену.

Жанна очутилась на улице. Было темно, сыро и прохладно. Она вызвала такси по мобильному телефону и в ожидании машины перешла дорогу, чтобы зайти в кафе. К вечеру тут стало людно. Свободный столик был только один, и Жанна поспешила к нему. Она достала блокнот и стала изучать таблицу своего рабочего графика. Почти каждая клеточка, обозначающая календарный день, была занята. Жанна отказывалась от заказов на выходных и периодически в пятницу, чтобы встречаться с подругами. Что ж, на ближайшие два месяца ее график известен.

Подошёл официант принять заказ и одновременно доставили сообщение о том, что такси уже прибыло. Жанна извинилась за отсутствие заказа и выскочила из теплого помещения. В такси было неуютно, ото всюду дуло и пахло въевшимся в салон сигаретным дымом. Вечерние пробки к этому времени почти рассосались.

Жанна специально покидала свое рабочее место или раньше, или позже того времени, когда офисные сотрудники заканчивают свои трудовые будни. Ее график позволял ей многое. С утра она могла спать до 10—11 дня, вечером ложиться поздно после просмотра любимого фильма или чтения интересной книги. С ужасом Жанна вспоминала студенческие годы, когда было необходимо рано вставать. Сейчас будильник перестал быть ее врагом.

Рано утром и в выходные дни уборка не нужна ни заказчикам, ни Жанне. Иногда ей хотелось с кем-то пооткровенничать, обсудить свою работу. Только ей не встречались такие же, как она. В основном, клинингом занимались усталые приезжие женщины, не то, чтобы без огонька в глазах, а как бы не без печальных складок вокруг рта от вынужденной работы и разлуки с семьёй.

Через год после окончания института, когда карьера в офисе окончательно перестала радовать Жанну, она обратилась в агентство по трудоустройству с тем, чтобы посоветоваться с профессионалами. Может, следует пройти какие-то тесты по профориентации?

Молодой человек из агентства искренне хотел помочь Жанне сменить профессию. Долгое время Жанна посещала собеседования по найденным молодым человеком вариантам. Безуспешно. Ничто не привлекало, ни от чего не загорался глаз.

Однажды Жанна сидела в холле агентства, ожидая времени своего посещения. Она была в строгом костюме, расположилась за круглым журнальным столиком, занятым наполовину глянцевыми изданиями. Напротив нее, вдоль стены сидели на стульях две женщины. Просто одетые, совершенно не примечательной наружности, обычные. Они весело о чем-то переговаривались, и было видно по их крепким рукам без маникюра, что заняты они физическим трудом. Они вели себя расслабленно, на них не давила деловитая атмосфера агентства. Равнодушным взглядом провожали они бойко цокающих на каблуках девушек с кипами бумаг, спешащих непрерывно по коридорам. А Жанна сидела с прямой спиной, в тонких колготках, закинув ногу на ногу, уже давно затекшую. На лице тональный крем, кожа не дышит. Жанна почувствовала, что задыхается. Она снова посмотрела на женщин и прислушалась к их разговору.

– Боюсь работать без договора. Могут не заплатить. Люди разные бывают, – женщина помоложе неожиданно уставилась на Жанну.

– Мне тоже удобнее через агентство, официально. Так и клиентура себя вежливее держит со мной. Может, денег меньше получу, но зато наверняка!

Повара, нянечки, уборщицы? Кто эти женщины? Вынуждены ли они подчиняться субординации, взбираться и скатываться по десять раз на дню на нелепые ступени иерархии? Есть ли у них обязательный дресс-код? Да-нет… Этого точно у них нет, а вот она, Жанна, уже давно забыла, что значит быть в кроссовках в рабочий полдень в центре города.

Одну из женщин увлекла за собой строгая молоденькая девушка, наряженная в узкую юбку-карандаш. Девушка спешила, совершая мелкие рывки ногами, насколько ей позволяла юбка, но женщина все равно чуть не наступала ей на пятки. Женщина шла плавно, уверенно, делая широкие шаги, и, кажется, совсем не смущалась своей удобной одежды в этом царстве причудливых моделей и форм, призванных создать людей-роботов.

В коридоре осталась сидеть Жанна и вторая женщина. У женщины зазвонил телефон, и она принялась, не слишком снижая громкость, отчитывать за что-то, вероятно, своего ребенка. Жанна позавидовала такой беспечности, она-то всегда ставила телефон на виброрежим, чтобы не прерывать деловую атмосферу подобных заведений. Жанна аккуратно, чтобы не порвать колготки, выбралась из-за низкого журнального столика и нерешительно подошла к женщине. Та закончила разговор и посмотрела на Жанну.

– Простите, ради бога, я только хотела спросить у вас, на какую вакансию вы претендуете? – Жанна присела рядом с женщиной.

Нельзя сказать, что после ответа на этот вопрос, Жанна мигом решила перевернуть свою жизнь. Она снова устроилась по своей специальности, снова возвращалась домой после работы словно из неё выпустили весь воздух. Опять ей приходилось подчиняться и подчинять, натужно улыбаться, когда нет желания, вставать засветло, чтобы нанести макияж и подготовить деловые бумаги. Однако все это время в ее мыслях, далеко, где-то на задворках, присутствовали те две женщины из агентства.

В минуты усталости или ночью во сне она вспоминала, что существуют вполне себе спокойные занятия, приносящие неплохой доход. Убирать квартиру, не свою, переставлять и притрагиваться к чужим вещам? Не иметь над собой десять тысяч начальников и десять тысяч обязательств? А что ей, Жанне, мешает поступить так же, как эти женщины? Образование и сомнительные карьерные амбиции?

Жанна уволилась и снова очутилась в бюро по трудоустройству. Первый заказ, второй, третий. Хорошо, что Жанне клиентов поставляло агентство. Сомнения заказчиков улетучивались, несмотря на несоответствующий для помощницы по хозяйству внешний вид и манеру поведения Жанны, которые, впрочем, мало-помалу переменились.

Молодая, спортивная, интеллигентная, приятная девушка, которая быстро и качественно уберет квартиру, потребует за свой труд адекватную плату и исчезнет из вашей жизни до тех пор, пока вам снова не потребуются ее услуги. Но! Девушка может иметь свои планы, свой график и свои пожелания. Если они не совпадают с вашими, то договор расторгается. Вот что нравится Жанне в ее работе! Независимость! А не нравится то, что не с кем поговорить о своей работе и своем образе жизни.

Вначале не было необходимости и желания ставить подруг в известность о том, что Жанна кардинально сменила сферу деятельности, а потом стало уже поздно. Безобидные клочки вранья давно превратились в огромный белоснежный ком. В конце концов, кому от этого плохо? Светлане, слишком затянутой в свою офисную стихию? Или молодой матери Карине, постоянно мечущейся от дочери к заказчицам?

Родных у Жанны в городе не было. Мать жила в своем доме за городом, общались они редко и близки никогда не были. Со студенческой поры родными для Жанны стали ее две подруги, а больше при замкнутом характере Жанны и не требовалось.

На следующее утро Жанна снова должна была ехать убирать двухуровневую квартиру, где фотографии смеющихся детей так поднимали ее настроение. Жанна проснулась без будильника. На часах было без двадцати минут девять. Можно было поваляться ещё целых двадцать минут до ритмичного сигнала телефона. Сменив несколько комфортных положений тела, Жанна поняла, что уже не уснёт. Выспалась…

Она расстелила коврик и сделала несколько асан из йоги. Ощущение легкости и гибкости было приятным. Неспешный завтрак завершил ее утро в то время, как офисные сотрудники переживали цейтнот.

Светлана, к примеру, до сих пор трудившаяся без помощницы, одновременно разговаривала по двум телефонам, от раздражения повышая голос. Мимо открытой двери кабинета Светланы проходил ее непосредственный руководитель вместе со своим новым заместителем.

– Она всегда такая громкая?

– Не волнуйтесь, ваш кабинет далеко отсюда, – ответил собеседник и закрыл дверь, за которой разговаривала Светлана.

Карина в это время расчесывала свои мягкие черные волосы и глядела на себя в большое профессиональное зеркало, которое увеличивает поры кожи в несколько раз. Клиентка отменила встречу, дочка в саду, и Карина не знала, чем заняться. Кино, книга или всё-таки варить суп, от которого дочка все равно нос воротит? Что бы Карина не готовила, кроме макарон, приходилось уговаривать дочь хотя бы попробовать.

Жанна вышла из своего дома и пошла на автобусную остановку, чтобы доехать до своего нынешнего места работы. Улицы были полупустые, машин немного. Школьники давно на занятиях. Пенсионеры отовариваются в сетевых супермаркетах, в этот час во многих магазинах для них скидки. Вдоль тротуара, по которому шагала Жанна, высились столбы, украшенные разномастными объявлениями о сдаче квартир внаем, о работе, о курсах английского.

Весенний ветерок доносил запах проснувшихся после зимы растений. Деревья оживали, солнце освещало тусклые лица прохожих. Перед Жанной шла молодая женщина, которая почти с каждого столба срывала от объявления по полосочке с напечатанным номером телефона. Жанна, мельком взглянув, заметила, что женщину интересуют объявления об аренде. На автобусной остановке висела целая доска с разноцветными прямоугольниками объявлений. Женщина принялась изучать их. Жанна посмотрела в сторону, откуда должен был подъехать автобус и увидела его приближающийся корпус.

На остановке садилась только она одна. Салон внутри был свободный. Жанна выбрала место у окошка и посмотрела на медленно удаляющуюся остановку. В висках застучало. Женщина, изучающая стенд с объявлениями, обернулась. Жена хирурга. Женщина смотрела на автобус, но, навряд ли замечала его. Даже из салона Жанна видела, что ее глаза застилали слезы.

И чего ей плакать? Что-то не ладится с работой? Или с красавцем-мужем? Какая аренда? Женщина ищет жильё?

Жанна вспомнила последнюю свою уборку у них дома. На кухне все сверкало, будто там никогда никто не готовил, не измельчал на терке варёную свеклу, не рассыпал сахар из ложки, не нарезал крошащийся хлеб. В спальне застеленная огромная кровать, заправленная без единого намека на складочку. В гардеробной висит только одежда хозяина квартиры. Весь скудный набор одежды хозяйки умещается в спальне в небольшом стенном шкафу с зеркальной дверцей. Интересно, когда они ложатся в кровать, наблюдают ли они за собой со стороны в это зеркало. Наслаждается ли этот напыщенный самоуверенный мужчина внешностью своей жены?

Они всегда расплачивались с Жанной в кабинете мужа. Он сидел за столом, жена стояла справа от него, положив тонкую почти костлявую руку на полку с книгами. Длинные пальцы женщины чуть подрагивали, касаясь корешков книг.

– Я прошу вас после уборки запирать дверь кабинета. Вот ключ, – мужчина положил его на стол с лёгким стуком. – Ключ вы отдаете только мне лично в руки. – Олег Олегович покосился на жену и добавил, будто нехотя, – моя уважаемая супруга уже несколько раз теряла ключ от кабинета, и я бы не хотел рисковать.

Два розовых пятна появились на лице у его жены, и Жанна интуитивно почувствовала, что супруги в ссоре. Зачем этот ключ вдруг объявился? Зачем понадобилось закрывать кабинет? Он что, хранит здесь что-то запрещённое? От кого? От супруги? Или от своей сестры, неприятной и грузной женщины, с которой Жанна пару раз сталкивалась в дверях. Нина Олеговна вежливо здоровалась и прямо при Жанне проводила пальцем по первой попавшейся поверхности, потом внимательно рассматривала свою руку на предмет возможных следов пыли. Не находя их, Нина Олеговна качала головой и так же вежливо прощалась с Жанной. Весь короткий период проверки сестра Олега стояла напротив Жанны, загораживая ей выход из квартиры. В такие моменты Жанна чувствовала панику и физически боялась этой крупной женщины.

Не верилось, что Нина Олеговна является родной сестрой хозяина квартиры. Те же глаза и нос, и рот, но растянутые по широкому, как блин лицу. Яркие губы и темные густые волосы у брата смотрелись сногсшибательно, у сестры – непонятными, инородными, не принадлежащими ей.

Нина Олеговна входила в почетный круг обожателей Олега Олеговича. В этом круге ей хотелось находится исключительно одной, поэтому жену своего брата она недолюбливала. Ишь, умная, нечего в медицину лезть, в хирургию! Это мужское дело! Олег – практик, а ты – так… теоретик… синий чулок!

Нина Олеговна была несправедлива. Жена Олега тоже оперировала несколько лет назад, в паре со своим мужем. Причем он ей ассистировал, а не она – ему. Это теперь супруга Олега преподает теорию. Муж так захотел. Заботился, наверное…

Слишком сильное напряжение для хрупкой женщины отвечать за жизни людей, долгие часы стоять за операционным столом, а потом ночью крутиться не в силах заснуть, анализируя свои действия.

«Недостойна эта худосочная преподавательница такого любящего мужа! Недостойна такого хозяина квартиры и эта неряшливая уборщица!»: такие мысли читала Жанна на лице Нины Олеговны…

Автобус давно отъехал от остановки, где Жанна заметила супругу врача, а в голове до сих пор крутились мысли о той супружеской паре.

Жанна увидела длинный дом и пошла к выходу из автобуса. Привычка низко опускать голову при ходьбе пригодилась. Из подъезда вышли жильцы, Жанна проскользнула мимо них, оставшись неузнанной, неопознанной. Легко взлетев по сотне ступеней, Жанна оказалась на нужном этаже и в нужной квартире. Она быстро разделась и подошла к своей сумке, которую вчера специально оставила тут. Уж больно тяжёлая та была: щетки, флаконы, баллоны, тюбики, опрыскиватели, спреи. Все дорогое, профессиональное, купленное в специализированных магазинах для клининговых служб.

Жанна изучала средства для уборки, знала досконально о каждом из них. Что, чем и как чистить. Было недопустимо испортить дорогой предмет в квартире из-за незнания, например, времени выдержки средства на каждой из известных поверхностей. Некоторые приспособления Жанна выискивала в интернете и заказывала их по почте. Однажды она даже столкнулась в почтовом отделении с Кариной. Та получала посылку от родственников для своей дочки, а Жанна получала специальную громоздкую щётку для натирания паркета. Карина стояла почти в начале очереди, а Жанна, надвинув шапку на самые брови, перешла к другому окошечку.

Инстинкт скрываться и прятаться въелся в ее кожу моментально. Жанна иногда сама не в силах была объяснить себе причину своего поведения. Она всё больше запутывалась, и уже не знала, как будет выкручиваться потом. С молодыми людьми было проще. Никто так сильно не стал ей дорог, чтобы приходилось мучиться от своей тайны. Если ухажёр становился слишком настойчив и любопытен, Жанна расставалась. С подругами сложно. У них создался образ Жанны, который сначала не было желания разрушать, а потом уже не стало и возможности.

Может, это всё было от того, что Жанна с детства привыкла утаивать от окружающих пьянство своей матери. Ей было стыдно за такой порок близкого человека, и потом, она не хотела попасть в детский дом и покинуть мать. Имея дочь, женщина не опускалась окончательно, не могла себе позволить упасть на самое дно, ходила на работу, на родительские собрания в школу, завязывала девочке банты на праздник.

Какая горечь в том, что, когда Жанна нуждалась в матери, та пила и не обращала внимания на дочь, а теперь, когда Жанна взрослая и уехала, мать перестала пить и сама теперь нуждается в Жанне. Но отношения разрушены уже давно, близости нет и быть не может. Жанна никогда не сможет забыть, как мыла матери голову и пыталась привести ее в чувство перед посещением классного руководителя.

Наверное, с тех времён возникла необходимость убирать одной всю квартиру. С четырех лет Жанна, малютка с мочалкой в руках отмывает приставший к посуде жир, вычищает палас на снегу веником, сама утопая в сугробе. Классный руководитель всегда находила квартиру блестяще прибранной, а мать Жанны, если не совсем трезвой, но не вызывающей сильных подозрений.