Судьбы. Сборник невыдуманных историй

Умер от инфаркта наш папа, и Оля, как-то приехав на родину проведать убитую горем маму, осталась у нее вместе с девочками. Саша не звал жену назад, не возвращал. Теперь он работал большим начальником и, возможно, крутил шашни с секретаршей. Во всяком случае, из рассказов мамы, навещавшей их последний раз, такой вывод следовал.

Ольга приехала потускневшая, подурневшая, устроилась продавцом в магазин, вечерами попивала. Когда видела ее, одинокую и облезлую, в глубине души становилось чуточку стыдно за прошлое.

Саша платил хорошие алименты, и, слава богу, племянницы ни в чем не нуждались. Но росли какие-то неприспособленные, поверхностные.

С сестрой я предпочитала не общаться, еще не хватало, чтоб она перед моим Павлом начала хвостом крутить, с нее станется. Теперь я смотрела на нее сверху вниз. У меня модная стрижка, неброский макияж, умело подобранный гардероб – со страшилой покончено. Тем более я получила высшее образование, работаю заведующей районной библиотекой, умею себя подать, складно говорить. И с мямлей покончено. Но самое главное мое достижение – семья. Смотрю на старшую сестру и понимаю, что правы люди, когда говорят: «Красота без ума что кошелек без денег».

Лика. Конец девяностых, Россия

Никто за спиной Лики козни не строил, мужа не воровал, и никто ей не завидовал, хоть и было чему. Умом и ликом Лика удалась.

Обрусевшая детдомовская цыганка Фая влюбила в себя деревенского паренька Ивана, да так сильно, что голову Иван потерял без надежды отыскать. Парой они смотрелись видной по всем канонам.

Иван шоферил, управляясь с КАМАЗом-дальномером, от халтурки не отказывался, старался совсем не лишнюю копеечку домой принести. Фая тяжелый труд презирала, работу выбирала полегче, она вообще любила исключительно себя и на свое отражение в зеркале налюбоваться не могла. Но скромное домашнее хозяйство вела добросовестно, если не сказать педантично.

Через год после посещения ЗАГСа у пары родилась Лика. Молодой отец светился гордостью и счастьем, боготворил дочку. Перестал брать дополнительные смены, нянчился, стирал пеленки. Фаина удивляла Ивана холодностью и отстраненностью, выполняла материнские обязанности механически, как будто это не ее ребенок, а соседский. И даже для соседского ребенка равнодушия было через край.

Миленькая, хорошо развивающаяся Лика тянулась больше к папе, что только раздражало Фаю. Впредь рожать она наотрез отказывалась: хлопотно, затратно и вредно для фигуры.

Лика выросла и уехала в областной центр учиться, поступила в техникум легкой промышленности. Ивану и так-то нелегко приходилось с эгоистичной женой, а после отъезда дочери совсем свет в окошке погас. Запил слабый человек, с работы прогнали. Фаина с мужем нянчиться не стала, подала на развод и разменяла квартиру.

Бывший муж пытался завязать с пьянкой, начать новую жизнь. Снова работал шофером, уже не на КАМАЗе, на газельке. Ему перевалило за сорок пять, но мужская привлекательность оставалась при нем. А вместе с тем и осадок от прошлой семейной жизни, горький, ядовитый, разъедающий душу.

Накануне он не пил, пришел с работы поздно, кое-как поел, постоял под душем, как всегда, долго не мог заснуть. Проснулся рано, и опять вчерашние мысли облепили роем. Встал, попил воды из-под крана, а потом на автопилоте в ванную, рванул бельевую веревку, привязал к вентиляционной решетке, потянул – крепко. Скрутил петлю, надел на шею, поджал колени. Зазвенело в ушах, сильнее… и мрак.

На похоронах отца Лика стояла оцепеневшая, отрешенная, кажется, слезы закончились по дороге в родной город. Телеграмму получила от тетки, сестры отца. С автобуса – в прощальный зал. Мать не видела и не искала глазами, была ли она там. Кто-то наливал в мензурку валерьянку. Лика, вцепившись в гроб, смотрела на дорогое лицо не отрываясь. В смерти отца она винила мать, холодную, расчетливую, до мозга костей эгоистичную. С кладбища поехала на автовокзал, на поминальный обед сил не осталось.

Лика жила трудно, снимала койку в однокомнатной квартире с двумя другими студентками. По вечерам мыла подъезды в том же доме. На жизнь не жаловалась, получала стипендию. За три года обучения с матерью они ни разу не встретились. Поминки по отцу собирала тетка, Лика приезжала и гостила у тети Поли по нескольку дней.

Как-то в выходной с соседками-подружками отправилась в кино, времени до сеанса вагон, встали в очередь за мороженым. Два широкоплечих высоких молодца предложили угостить подружек холодным десертом. Девчонки смущенно отказались.

– Молодые люди, не задерживайте очередь! – прогремела буфетчица.

– Это не мы, это они задерживают! – со смехом ответили парни.

– Ну тогда мне эскимо! – первая согласилась Лика.

И девочки поддержали. Из предлагаемого киношным буфетом эскимо самое дорогое и самое вкусное мороженое в мире.

После фильма, пока шли до трамвайной остановки, поболтали, познакомились, рассказали, кто где учится, договорились в следующее воскресенье встретиться возле билетных касс кинотеатра.

В понедельник выпорхнувшую из техникума стайку студенток окликнул представительный юноша:

– Лика!

Девочки, обернувшись, замолчали, оценивая зовущего. И бросив подруге: «Ну ладно, мы побежали», смеясь, посыпались со ступенек.

Увидев одного из вчерашних знакомцев, Лика зарумянилась:

– Привет! Ты как здесь?

– Тебя жду.

– А как узнал?

– Вы же сами сказали, где учитесь, посмотрел расписание. Ждал.

И Вячеслав протянул девушке ветку белой сирени. Лика несерьезно отнеслась к вчерашним провожатым, мало ли случайных знакомств. Ну да, симпатичные ребята, но она даже имен их не запомнила. Кто Слава, кто Миша.

– Прогуляемся? – предложил парень.

– Не знаю, у меня еще работа…

Пока шли до трамвая и ехали до съемной квартиры, познакомились поближе. Слава рассказал, что учится в вузе на радиофаке, последний курс, сам из Подмосковья, живет в общаге, и предложил помощь в помывке подъездных полов. И отправились они вместе клининговать. В два ведра и две швабры управились в два счета. Пришлось кавалера на чай приглашать.

Так и пошло, пять месяцев встречались через день да каждый день. Лика между тем получила диплом и по распределению устроилась на трикотажную фабрику. Слава доучивался на последнем курсе. Затошнило Лику, значит, дело к обручальным кольцам, скоро их станет трое!

Свадьбу справили студенческую, но родителей все же позвали. Расходы взяли на себя родители жениха. Лика переступила через обиды, написала матери письмо. Та приехала на один день, подарила молодым комплект постельного белья и покрывало. Сверкая дорогими украшениями и взирая на присутствующих сверху вниз, посидела за столом. И вполне удовлетворенная женихом отбыла восвояси.

– Странная у тебя мама, – с сожалением произнес Слава, провожая взглядом такси, отъезжающее от студенческой столовой.

– Да, она такая… – подтвердила невеста.

Началось счастье, правду говорят: с милым рай в шалаше. Денег не хватало, но Лика умело распределяла доходы, и Слава в прямом и переносном смысле носил жену на руках. Так ведь было за что! И мать, и хозяйка, и в постели огонь. Налюбоваться не мог. «Бывают же такие!» – наблюдая за женой, думал он. Смоляные косы до пояса, стройные длинные ноги с тугими икрами, впалый живот, упругие округлые бедра, высокая грудь, темные карие очи, правильный нос и припухлые губы. Слава и сам годился на обложку модного журнала, но Лика!

Подрастал сын, названный в честь Славиного отца Юрой. Молодой отец из прилежного студента перевоплотился в молодого специалиста. Но жизнь, как говорится, не стоит на месте, раскрашивается полосками. Грянул кризис, предприятия закрывались и банкротились одно за другим, объявили приватизацию жилого фонда. Люди становились собственниками квартир. Появился рынок жилья, а знатоки – профессионалы по нему отсутствовали. Слава смекнул одним из первых, почему б не занять свободную нишу? Проштудировал законы, относящиеся к интересующей его теме, и попутно пару учебников по экономике. Предложил двум толковым сокурсникам рискнуть вместе и открыл первое в городе агентство недвижимости «Северный экспресс».

Работа пошла не сразу, но достаточно скоро ребята начали зарабатывать деньги. Вячеслав Юрьевич, подходящий к любому делу основательно, написал несколько брошюр в помощь риелторам и вообще стал заметной фигурой в городе.

Купили хорошую квартиру, машину, оделись, посетили самые модные на текущий момент курорты. Лика забеременела вторым ребенком, беременность проходила тяжело. Свекрови до пенсии далеко, да и семья у нее: еще дочь, сын-подросток и муж. Слава предложил вызвать тещу в помощь жене, старшему мальчику только пять исполнилось.

Лика категорически отказалась связываться с матерью. Вячеслав сам позвонил Фаине Карповне. Та поставила условие: «С вами жить не буду, поменяйте мне квартиру, так чтобы до вас пешком ходить!»

Зять согласился, организовал обмен, добавил капиталы. Теща переехала вовремя. Лику положили на сохранение. Но опять сюрприз, родная бабушка потребовала оплаты своих услуг, как услуг няни. «Все равно родной человек лучше, чем чужой, со стороны. И пенсия у меня копеечная. Вы помогаете мне, а я – вам». Слава оторопел от наглости старухи, но опять согласился, резон в ее словах присутствовал.

Лика вышла из роддома со здоровым малышом. Хотели девочку, но опять пацан. «Значит, еще не вечер!» – шутил счастливый отец. На этот раз сына назвали Иваном в честь отца Лики.

Побежала белая полоса. Пеленки, распашонки. Переехали в новую квартиру, купили дачу. Тещу привлекали по минимуму. Детишек устроили в детский сад. На работу Лика не торопилась, дел и без того хватало. Квартира, дом, сад, малыши заполняли ежедневное пространство. И все же время от времени нападала хандра. Поначалу настроение портили краткосрочные визиты матери, изредка навещающей внуков. Удивительное дело, она проявляла к детям нежные чувства! Но при этом пилила дочь тупой ножовкой, как когда-то отца, выискивая или придумывая недостатки в воспитании детей, ведении хозяйства, Ликиной внешности. Не было случая, чтобы Фаина ушла, не оскорбив дочку.

Лика пыталась жаловаться мужу, тот жалел жену, но что он мог сделать? С ним старая стерва вела себя по-другому: вежливо, уважительно, подобострастно. Иногда со стороны казалось, что она флиртует с зятем.

Потом Лика стала копаться в себе, пристальней вглядываться в зеркало, прислушиваться к биению сердца и дыханию. Ей казалось, что волосы сыплются, а кожа сохнет, язык нездорового цвета. Она пыталась садиться на диеты и голодать.

Дальше с себя женщина перевела взор на сослуживцев мужа, с которыми он начинал бизнес. Она заметила, как безмятежно счастливы их жены: их шубы пушистее, загар ярче и курорты, с которых те прилетели, круче! Покладистый муж уже не казался Лике идеальным, он представлялся дураком, которого обманывают и на котором ездят обнаглевшие коллеги.

Встречая мужа с работы, теперь она не рассказывала про своих мальчишек, а пеняла на свой гардероб, отсутствие личного автомобиля и многое другое. Слава не спорил, чувствовал себя невнимательным и виноватым, со всем соглашался и всячески стремился исправить положение вещей.

Стоял жаркий июль, приближалось пятилетие младшего сына. Слава предложил справить именины на даче в деревне.

– Детвора на свежем воздухе побегает, я приготовлю мясо на огне, и тебе меньше суеты. Обойдемся без тортов и салатов, устроим легкий пикничок, – целуя жену в шею, шептал он.

Пригласили сослуживцев с ребятней в воскресенье, сами поехали на день раньше подготовить плацдарм для праздника. Мальчишки играли в мяч, Слава косил газоны, Лика полола клумбы. Для полива требовался шланг. Тяжелый резиновый кокон дожидался поливального сезона под навесом хозпостройки. Дождливая весна отодвинула необходимость полива. Поняв намерения жены, Слава крикнул:

– Подожди, помогу!

– Я сама! – наклоняясь над шлангом, ответила она.

Попыталась сдвинуть кольцеобразную гору с места, спину обожгло кипятком. Лика кое-как разогнулась, в районе поясницы пекло. Муж поругал жену за излишнюю самостоятельность и отправил отдыхать. Больное место намазали бальзамом «звездочкой». Надеялись, отпустит.

День рождения отпраздновали на пять с плюсом. Вернулись в город. Но спина ныла, не давала о себе забыть.

И какое счастье! На входной двери детского сада появилось объявление «Мануальная терапия». Детский сад, стремясь заработать, одно помещение сдал в аренду врачевателям, массажистам-мануалам.

Лика отвела младшего сынишку в группу и вернулась к объявлению. Доктора понравились, заинтересовали. Молодые, приветливые, мускулистые. Братья Тимур и Фархад родом из Калмыкии, потомственные костоправы, обещали вылечить поясницу и оздоровить организм в несколько сеансов. В общем, в надежде поправить больную спину, записалась на курс лечебного массажа.

Лика, с одной стороны, расцвела, парни осыпали ее комплиментами, а с другой стороны, стала заражаться неприязнью к мужу. Еще вчера страстный Вячеслав казался несостоятельным импотентом. Откуда-то пришла в голову мысль: «Может, он вообще гей, за что выписывает заместителю сумасшедшие премии? А не любовник ли он его?» После пятого массажа бонусом клиентку не только поили чаем, но и красиво, нежно целовали руки.

Вместо шестого массажа сразу после чая перешли к интимной близости. Теперь у Лики сомнений не оставалось: ее муж – ничтожество, и жизнь она проживает зря. Смотря пристально в глаза жертве, не давая прийти в себя после любовного экстаза, Тимур предложил поехать с ним в Калмыкию продолжать лечение. Да, необходимо срочно уезжать, мать заболела. Нужны деньги, ребята только начали сезон, не успели заработать, но обстоятельства! Лика не думала, знала – поедет.

На следующий день, в субботу, семья была приглашена на день рождения к жене Славиного сослуживца. Собрались, как всегда, с детишками. В начале застолья Лика озабоченно вскрикнула: «Ой, я, кажется, духовку не выключила!» Слава вызвался сбегать до дома, тем более недалеко, одна остановка на троллейбусе. Жена категорически запротестовала, но старшему сыну отказать в компании не смогла.

Троллейбус не потребовался, у подъезда ждали старые жигули. Сыну представила дядю Тимура как случайно встреченного знакомого. Доехали до дома, Лика побежала «проверить духовку», сын остался в машине, знакомые обещали отвезти их назад.

Разговорчивые, веселые мамины друзья угостили мальчишку чаем из металлического термоса. Пока женщина бегала за вещами, Тимур велел брату сыпануть в чаек специальной травки. Мальчик плохо сходился с незнакомыми людьми, но почему-то от напитка не отказался, попробовал сладкого, ароматного степного настоя. А потом его голову обволок туман, он слышал слова, но неясно, картинка расплывалась. Мальчик непроизвольно кивал головой: «Да, да, надо ехать, папа плохой, Тимур спасает, надо ехать».

Прибежав домой, Лика и не думала проверять электропечь, вытащила из кладовки заранее приготовленную дорожную сумку, высыпала из шкатулки в полиэтиленовый мешочек золотые побрякушки, добавила к ним пачку долларов, спрятанную в книжном шкафу, – все семейные накопления. Они готовились с мужем к ремонту, собирались обновлять мебель. «К черту ненавистный Слава и все, что с ним связано. Бежать, бежать отсюда!» – Лику лихорадило.

– Завезем его назад, – имея в виду сына, беглянка наклонилась к уху водителя, – скажу, не заплатила бомбиле, и вернусь.

– Зачем, не надо, хороший парень, сделаем из него настоящего джигита! С твоим сыном будет легче, гаишники и бандиты лояльнее относятся к семейным парам и меньше шмонают детей. А дорога длинная.

Чтобы мать не вздумала волноваться, на всякий случай и ее напоили чайком. Лика снова поплыла. Она и так полностью принадлежала смуглому Тимуру, за несколько встреч сделавшись его рабой. Материнские чувства, как и прочие, уснули, остались страсть и покорность.

Телефон дома не отвечал, жена с сыном к застолью не вернулись, и через три часа Вячеслав с младшим сынишкой отправился домой. Дома тихо, у зеркала в прихожей листок из блокнота: «Уехала навсегда, как устроюсь, сообщу, заберу детей, не ищи». Слава мигом протрезвел, набрал тещин номер. Та отчитала перепуганного зятя: нечего ее впутывать в семейные разборки! И посоветовала пьяному проспаться. Да он и так протрезвел, что там было трезветь? Слава вообще не пил, а за время, проведенное в гостях, пропустил полтора бокала шампанского, тем более с ними находились дети!

Как ни брюзжала малоадекватная Ликина мать, все же на следующий день ни свет ни заря прискакала. Слава всю ночь не спал, осунулся. Оставив сынишку на бабку, поехал в милицию. Заявление не взяли, велели подождать три дня. Три дня ничего не дали, Лика не вернулась. Кое-как началось следствие. С кем общалась в последнее время? О чем говорила? Куда ходила пропавшая? Выяснили: уехала с заезжими гастролерами из Калмыкии, братьями – аферистами-иллюзионистами, выдающими себя за массажистов. На том следствие зашло в тупик, там и осталось.

Через год Лика объявилась как снег на голову. Сын казался равнодушным к происходящему, молчал. На расспросы отца и бабки, отворачиваясь в сторону, односложно бубнил: «Мама знает, спросите у мамы». Лика плакала, винилась перед обалдевшим Славой. Призналась, что беременна, просила помочь устроить аборт.

«Самое главное, живы, – крутилось в Славиной голове, – живы, живы». Муж дал денег на избавление от нежелательного плода, готов был все забыть, простить, принять и понять.

Но кошмар вернулся. Освободившись от беременности, жена сбежала вновь на той же машине, но с сумкой поувесистей. Старший сын безропотно последовал с матерью.

После повторного бегства второй половины Слава серьезно занемог. Шестилетнего сынишку увезла к себе в Подмосковье Славина мать. Через год молодой, красивый, преуспевающий бизнесмен умер от рака позвоночника.

В день его смерти Лике мучительно захотелось позвонить матери, а до ближайшего телефона – двадцать километров. Уговорила Тимура взять ее с собой в поселок, кое-что купить в аптеке. Аптекарша приняла смятую купюру и неохотно протянула старый дисковый телефонный аппарат. Пальцы дрожали, но номер Лика помнила. Новости встряхнули и отрезвили. Любовь и преданность к Тимуру прошли в одночасье.

Из аптеки навстречу хозяину вышла улыбаясь, протянула кулек с бинтами и зеленкой. Злить его нельзя, насквозь видит, может и ударить. Спасибо, хоть сыночка не обижает, но и не балует. На следующей неделе Тимур с Фархадом собираются ехать по своим темным делам. Их не будет некоторое время, но и Лике с сыном в степи задерживаться больше не стоит.

Жили они то ли коммуной, то ли сектой, то ли большой дружной семьей. Всего понемногу. Кроме Лики, еще одна одураченная молодая наложница, законная жена Тимура с двумя маленькими детьми, Фархад, безвольный, беспрекословно подчиняющийся старшему брату. Над женщинами Тимура стояла мать. Она распределяла обязанности, гасила недовольства в отсутствие старшего сына. Провинившиеся отправлялись ночевать в кошару.

Женщины управлялись дома, стригли, доили овец, варили сыр. Ликин сын пас стадо на жеребце, один или с Фархадом.

Через несколько дней наконец-то старые жигули запылили в сторону поселка. Куда и насколько уезжает, Тимур никогда не говорил. «Он знает, что делает, он мужчина», – любила повторять номинальная свекровь. На овцах много не заработаешь, а Тимур мечтал построить большой дом, купить хорошую машину. Его умение забалтывать головы и массировать определенные точки на женских телах пригодилось как нельзя лучше. Часть умений и секреты степных трав передала Тимуру умершая пять лет назад бабка. Кроме того, ученик бабушки Аюш полистал самиздатовскую книжонку по психологическому айкидо, попавшую на глаза на книжном развале в областном центре. Молчаливый мускулистый Фархад идеально подходил на роль секьюрити для худощавого, невзрачного Тимура. У младшего брата комплекция громилы, а ума – ноль.

Дело по отъему денег у больных и страждущих пошло. Места для афер арендовали в соседних областях, подальше от дома. Больше двух месяцев на одной точке не задерживались, настоящие фамилии не светили. Если наживку схватывала жирная рыба, с места снимались раньше. Так получилось с Ликой. Да, иногда они возвращались домой с женщинами. Одни оставались, другие исчезали. Вечное движение. Многие, выпотрошенные морально и материально, уходили сами. Надоевших Тимур садил в машину и отвозил на железнодорожную станцию. Лику он в ближайшее время отпускать не планировал, ее муженька предстояло еще потрясти.

Из дома мать с сыном выскользнули на рассвете. Погладили собак, чтоб не подняли переполох, и как можно скорее пошагали в сторону дороги, ведущей к поселку. Рюкзак за плечами, в кармане немного денег и, главное, документы, паспорт и свидетельство о рождении Юры, – все, что осталось от увезенного из городской квартиры. Лика рассчитывала на попутку и не ошиблась, через пару километров беглецов подобрал сердобольный человек. А спустя пять часов поезд уносил их в родной город. Фатальное путешествие подходило к концу.

Родная мать встретила холоднее Северного полюса. Изложила обстановку. Младший сын у сватов. Перед смертью Слава оформил на родную сестру опекунство. Из имущества, кроме дачи, ей не на что рассчитывать. А к свекрови лучше не соваться, предупредила мать.

Слава ждал возвращения непутевой жены до последнего дня, сохранял оставшиеся вещи, никак не разрешал выбросить, часто перебирал фотографии.

Для облегчения души Лике хотелось верить в Бога, но не получалось. Мысли о Боге перерастали в ненависть к Всевышнему и миру, им созданному.

Лика почувствовала себя незаслуженно наказанной, обворованной. «Какая несправедливость! По воле случая подобная нелепость могла произойти с любым человеком! Мало того что случилось именно со мной, так еще и имущество, и сынишку отобрали!» – возмущалась вернувшаяся беглянка. Она не жалела об утраченном семейном счастье, Славе. Она сокрушалась о потерянном статусе и достатке.

Старший сын явно нуждался в реабилитации и адаптации после перенесенных передряг. Выход нашелся: недалеко от дома недавно открылась православная воскресная школа, и мальчишка с удовольствием стал ее посещать.

И все же и ей надо было устраивать жизнь. Первым делом квартиру отца, оставшуюся по наследству, Лика обменяла на новую однокомнатную милую квартирку в том районе, где они жили со Славой. В этот раз мать помогла деньгами, лишь бы дочь не мозолила глаза. Тем более мама сошлась с молодым бойфрендом.

Дальше, воскресшая после двухлетнего отсутствия, Лика рьяно взялась восстанавливать старые знакомства и заводить новые. Дьявол в образе херувима пел песни о несчастной судьбе матери, загипнотизированной мошенником и оставшейся без средств к существованию и возможности прижать родное дитя к груди. Люди радушно открывали Лике дома, распахивали сердца. Помогали деньгами, вещами, продуктами. Нахлебавшаяся в калмыцких степях, банально устраиваться на работу она не торопилась, и за стандартные копейки тем более. Переняв некоторые навыки оставленного патрона, ловко влезала в семьи, бизнес и оставляла бы за собой выжженное поле, если бы околпаченные друзья в последний момент не просыпались, прогоняя наваждение и вместе с ним Лику.

Но сколько веревочке не виться… за многочисленные интриги пришлось заплатить сожженной дачей. И она опять проклинала судьбу.

Что поделать, Лика нуждалась в деньгах для судов по возврату имущества. Для видимости оспаривалось опекунство и возвращение сына, а там и имущество автоматически возвращалось Лике. Но и эти планы провалились. Суды проигрывались один за другим.

Зато дураки на свете не перевелись, теперь она сама, пользуясь природной красотой и уроками Тимура, трясла состоятельных дядечек. Помня о сожженной даче, глубоко не вникала в их дела. Так оставалась на плаву, мстя всему миру за собственную глупость, рожденную завистью. Таланты прохиндея-соблазнителя легли на благодатную почву.