- -
- 100%
- +
– Да это не проблема, у меня прабабка молодая. Лучше слушай ты. Где мы сейчас живем, сказать могу – Северный 65. Но где мой брат, я не знаю. Делай со мной че хошь – не знаю я.
Братья Мареши – парни простые. Я думал, что уж по кому по кому, а по ним видно, когда они врут. Но я ошибался. Видать, сестренка научила. А может, и не врет… Да и если знает, все равно не выдаст. Брат за брата, бла-бла-бла. Районный кодекс – единственный свод законов, которому он и ему подобные охотно подчиняются. Когда-то и я ему поклонялся.
Я потер ладонью шею и снова посмотрел на Мареша. Передо мной стоял не типичный гопник, нет, это был Макс – кусок нашего прошлого, в которое порой так приятно окунуться. Я улыбнулся, он, внимательно следящий за мной, улыбнулся тоже.
– Смотри не обделайся от счастья.
– Я скажу ей присмотреться к тебе!
– Зря. Ты ведь остаешься тут.
Я вышел прежде чем он обозвал меня как похуже чем “Эй!..”
Дюк почти с утра таскался со мной по неинтересным местам. Мне стало совестно и я взял его погулять.
Он, как обычно, потащил меня куда-то в самую задницу города. Я не обращал внимания на дорогу и куда мы идем, целиком погрузившись в свои размышления. Меня не отпускала мысль, что брат умер таки не так уж легко. Может, я пытался таким образом оправдать его в своих глазах, но все же. Спирт у него в красной жидкости вполне мог там обосноваться лет с 12, когда он попробовал это впервые. Ну не верил я, что он мог просто надраться и утопиться, хотя это было бы вполне в его стиле. Но одно только предположение, что его могли убить… Но кому он мог насолить? Вряд ли он разбогател, так что я мог списать это только горячей ненависти, которую он очень даже был в состоянии вызвать. В глубине души я понимал, что Джо был прав. Я все вспоминал слова директора: “Если посчитать, сколько их было у твоего брата…” ЦУ у Шакала действительно было очень чудным. Ладно директора завода и ТЦ, но остальные два? Было между ними что-то общее, чего я не мог уловить. Или это сделали разные люди? Даже если допустить, что мажориков ограбили исключительно из жажды денег, кому нужны историк и участковый?
Из моих мыслей меня вырвала проволока, об которую я споткнулся. Да-да, не удивляйтесь, в нашем добром Мухосранске вполне может торчать моток проволоки из земли. Я выругался и подумал, что надо бы сюда кого-нибудь прислать, тут и дети ходят… Последнее мое заверение удивило меня самого. Я огляделся и обнаружил, что пес притащил меня в мой родной район. А в этот момент мы стояли в том самом переулке, по которому мы с братом добирались до школы и назад.
Дюк со счастливой миной повернулся на меня и махнул хвостом. Интересно, он знает, куда пришел? Я вспомнил, как мы нашли тут щенка двадцать лет назад.
Солнце слепило глаза, стоял полдень, мы уже знатно припаздывали. Брат шел рядом. Вдруг послышалось тихое попискивание.
“Не скули, сейчас уже дойдем” – бросил мне брат.
“Я не скулил!” – возмутился я.
Вместо ответа он остановился и нахмурился. Мы прислушались. Наконец наше внимание своевременно обратилось на коробку у стены дома. Брат сел на корточки и присвистнул.
“Зырь какой песель, Раш”.
Я опустился рядом и заглянул в коробку. В дальнем углу в тонкую переборку вжался щенок, грязный, с прижатыми к голове ушками. Брат, тихо посвистывая, отошел от коробки. Щенок упрямо не вылазил, справедливо не доверяя самонадеянному семикласснику.
“Трухло” – сурово озвучил приговор брат. Наконец он вздохнул и медленно спустил с плеча тяжелый рюкзак. Открыл, достал пакетик с приготовленным мамой бутербродом. Положил перед коробкой.
“Я не голоден” – ответил он мне на мой молчаливый вопрос.
Я достал свою порцию и протянул ему.
“Я тоже”.
Он вдруг захохотал, разорвал несчастный кусок хлеба и вернул мне половину.
“Ишь как уписывает, неблагодарная скотина”, – усмехнулся брат.
Щенок наконец вылез и охотно откушал братовский обед. Брат уверенно протянул руку и опустил ее ему на голову. Погладил.
“Назовем его Дюк. Как тебе?”
“Прикольно. А откуда это?”
“Так звали одного пирата. Единственное имя из истории в школе, которое я запомнил”.
… Дюк натянул поводок. Никогда не державший его крепко, сейчас я вцепился в него смертной хваткой. “Пират” нетерпеливо гавкнул. Я подчинился и он повел меня дальше. Сейчас мне смешно, когда я представляю, как два школьника сидят и делят 2 куска хлеба между собой и собакой, но тогда то, что сделал брат было для меня настоящим геройством. Нет, я не верил, что он мог так умереть. Не хотел верить.
Щенка мы с тех пор встречали каждый день, и каждый день скармливали ему свою еду, пусть и терпели потом в школе спазмы в желудке. Он к нам и нашим корешам, которые иногда составляли нам компанию, привязался, как и мы к нему. Когда брат ушел, он долго горевал. С нашими товарищами я тоже постепенно потерял связь, но с ним – никогда. Когда у меня появилась своя квартира, первым, что я сделал, было – взял уже немолодую собаку к себе. Впрочем, возраст ему никогда не мешал. Полагаю, Дюк был одним из тех существ, которые с возрастом только молодеют.
Глава V
Так как мой родной квартал находился в доброй паре километров от моего нынешнего дома, мы дошли назад уже задолго после того, как село солнце. Я был абсолютно вымотан, когда мы наконец доплелись.
Вдруг Дюк обернулся и остановился. Я посмотрел в том же направлении. За нами следовал какой-то человек.
Увидев, что его заметили, он остановился. Я не видел его лица, но знал, что наши взгляды перекрестились. Что-то внутри меня натянулось, как ванты. Дюк почувствовал мое напряжение, приподнял верхнюю губу и начал тихо рычать. Человек попятился. Я не двигался. Вдруг он резко развернулся и забежал за угол.
– Стой!
Я отстегнул шлейку от поводка и крикнул:
– Фас!
Огромный пес со страшным рыком сорвался с места и гигантскими прыжками пустился в погоню. Я достал пистолет и понесся за ними. За зданием был забор, и я надеялся на него. Обогнув дом, я увидел, что человек уже перелезает через препятствие, но Дюк подпрыгнул и за штанину стянул его майна. Тот ловко приземлился, протянул руку к псу и… легко опрокинул его на землю. Дюк перестал рычать, спокойно лежа на спине. Когда человек двумя рывками взлетел на топ забора, я вскинул оружие и прицелился.
– Не двигайся!
Он выпрямился и поднял руки вверх. У меня дрогнула рука. Внезапно он соскочил и исчез по другую сторону забора. Я подбежал к ограде, подтянулся и перегнулся через нее, но никого не было. Он испарился. Я со страхом вернулся к собаке, думая, что его пырнули, но Дюк спокойно поднялся на лапы и посмотрел на меня.
– Что это было, псина??
Он с недоумением в глазах наклонил голову вбок.
– Я тебя спрашиваю, что за чертовщина тут только что была?! – гневно повторил я. – Что он тебе, сухарик предложил, что ли?? Ну, что скажешь в свое оправдание?
Он что-то проворчал и поднял лапу, но я, впервые в жизни, его не понял.
– Хотя чего я хотел от дворняги? – бессознательно зло пробормотал я. Дюк заскулил и положил голову на лапы. Я посмотрел на пистолет у себя в руке и переключился: – И сам, блин, молодец! Чего не стрелял?! Придурок, идиот, трусливая, малодушная тварь! Бесполезный кусок…
Дюк гавкнул и сердито глянул на меня. Я вздохнул.
– Ты прав. Чего ругаться теперь? Ладно, пойдем.
Я не стал пристегивать поводок и мы бок о бок зашагали к дому.
Я не знал, относился ли к моему делу этот человек. Но, с другой стороны, почему он шел за мной? Если нам было просто по пути, почему побежал? Я, конечно, понимаю, вид у меня не самый дружелюбный, но все же. Может, это был какой-нибудь жулик или воришка. Такого мой вид вполне мог напугать до одного известного состояния. Чего я никак не мог объяснить, так это поведение Дюка. Что это, старческий маразм ни с того ни с сего? Или кто-нибудь знакомый? Кто-нибудь из милиции? Вот кому грязные дела я точно приписывать не хотел. Я пытался восстановить его облик. Среднего роста, крепкого, мужского сложения. Черная одежда, кепка. В темноте я не смог разглядеть лица. В любом случае, я сразу позвонил Джо. Он был на смене, так что сказал мне явиться в участок.
Шеф сидел у себя за столом, разбирая какие-то бумажки. Круги у него под глазами ясно свидетельствовали о бессонной ночи. Почему-то я почувствовал вину при его виде, когда ввалился вместе с псом в его кабинет, как будто был виноват в творящемся беспределе. Дюк вяло лег в уголок.
– Че ты ему сделал? – поинтересовался шеф, махнув головой на надутого пса.
– Мы с ним повздорили. Ну так что?
– Что “что”?
– Что… Тьфу! С нашей таинственной фигурой что делать?
– А что ты можешь с ней сделать? Не привел же ты ее на поводке вместе с Дюком?
– Нет, но…
– Ну вот и все.
Я в который раз пришел к выводу, что этому человеку следовало пойти работать с детьми – столько спокойствия там как раз понадобилось бы.
– Как ты думаешь, не может он быть Шакалом?
Джо вздохнул и сцепил пальцы вместе.
– Я не знаю. Вообще-то, с чего бы он стал свободно разгуливать по городу, зная, что его ищут? Да еще и прошел так близко к милиции?
– Согласен. Но кто бы стал следовать за мной?
– Вор. А увидев, кто ты, он решил убраться.
– Джо, у меня метровая собака рядом. Кто бы полез ко мне? Да и зачем побежал?
– Пьяница? – предположил Джо.
– Он так лихо запрыгнул на забор, что сомневаюсь.
– А с Дюком что? Не догнал?
– Догнал, но, – мы с псом обменялись злыми взглядами, – почему-то не схватил.
– Думаешь, он его знал?
– Может быть, – я не хотел думать, что это кто-то из знакомых. – А может, просто какой-нибудь кинолог. Знал, как себя с ними вести.
Он покачал головой.
– Никогда не недооценивай собак, Рауль. Вместо этого сходи к себе в кабинет и еще раз прогляди его награды. Не все так просто.
Он приманил пса какой-то вкусняшкой.
– В детстве он часто играл со школьниками. Может, кто-то из них?
– Может. Подумай об этом.
– Что с Марешами?
Джо стиснул зубы и покачал головой.
– Ты уверен насчет адреса?
– Когда я(!) допрашивал младшего, он назвал его. Может, соврал, но я был уверен – я недавно подвозил туда их… А что?
– Там его не было. Скоро туда подошла девушка – она назвалась их сестрой – и сказала, что они там больше не живут. Нынешнего адреса она сказала, что не знает.
– Теперь еще и этот пропал, – пробормотал я, постаравшись отвести взгляд при упоминании их сестры.
– Я попробую найти тех, с кем они общались.
После этого мы с Дюком наконец получили возможность завалиться спать.
Утром я заехал к матери.
У нее дома царила тишина, мать даже свет не включила, когда я пришел. Можно было подумать, что там давно никто не живет.
– У тебя как дела? – изо всех сил крепясь, спросила она в ответ.
– Нормально.
– Как идет расследование?
– Тяжко, но идет.
Конечно, я не стал говорить ей о своих подозрениях по поводу брата.
– Сынок, – вдруг произнесла мать. – Поговори со мной.
– О чем?
– Я тоже скучаю.
Мать опустила голову и прикрыла ладонью глаза. Я тихо вздохнул, наконец сказав то, что давно пора было:
– Я 18 лет скучал, мама. Ладно, мне пора.
Убедившись, что все в относительном порядке, я собрался уйти, но, когда я уже вышел во двор, она крикнула мне вслед:
– Ты не можешь вечно притворяться, что все хорошо!
Я остановился.
– Все и так хорошо.
Мать подошла и встала передо мной.
– Сынок, я всю жизнь притворялась. Притворялась, что мой муж не неудачник, притворялась, что у нас крепкая семья, притворялась, что у моих детей нет проблем. Ни к чему хорошему меня это не привело.
Я отвел глаза, избегая встретиться с ней взглядами. Я слышал слезы у нее в голосе.
– Не совершай моей ошибки, сынок! Иногда надо признать, даже если будет больно…
– “Признать”, мам? – сорвался я. – Что “признать”? Он – мое проклятье! Даже после смерти все, что он создал – это проблемы!
– Ты так не думаешь, я знаю. Мой малыш, мой маленький…
Мать заплакала и закрыла лицо руками. Я обнял ее и мы опустились на землю. Никогда мы не были так близки. Даже в детстве. И никогда мне не было так тяжело.
Оставив у нее Дюка, я снова поехал к Пирсону-младшему, чтобы проверить кое-что.
Часа в 3 дня я, с затекшей спиной, зашел в университет. На ресепшене спросил его кабинет, но у них пара, поэтому мне придется подождать. Это же гораздо важнее, чем ограбление его родителей.
Я прошел уже сотый уровень в змейке, когда он наконец соизволил снизойти к простым смертным.
– Следователь? Что-то случилось?
– Скажите, Пирсон. Вам знакома фамилия Мареш?
– Нет. Кто это?
– Сам догадаешься. Близнецы, рост примерно 185-190 сантиметров, белобрысые. Ну?
– Да, таких знаю, – немного удивленно сказал он. – Они мне… это… – он осекся.
Я усмехнулся. Пай-мальчик-то, оказывается, любит попроказничать. Да и кто не баловался с травкой?
– На твоем месте я бы начал молиться, чтобы я не рассказал твоим родителям о том, что узнал.
Он смущенно потупил взгляд и рассеянно поздоровался с пробегающим мимо студентом.
– Шучу я, ладно. Когда их в последний раз видел?
– Давно, – задумчиво протянул Тони. – Но разговаривал недавно. С одним из братьев, по телефону. Как раз в день ограбления, – ошарашено сказал парень, как будто до этого думал, что я просто так это спрашиваю. Я, наверно, в этот момент был в его глазах всевидящим и всезнающим богом.
– Когда именно?
– Перед тем, как пойти на встречу к Лине.
– А как разговор закончился?
– Я увидел, что уже пора идти, извинился и бросил трубку.
– А к чему такая спешка, сказал?
– Да. Но больше я ничего им не говорил! – поспешно добавил он, как будто это имело какое-то значение.
Понятно. Не совпадение, конечно. Значит, Мареши все-таки крепко связаны с Шакалом. Может, Марк и есть Шакал. Это было все, что я хотел узнать.
За этим последовали еще несколько часов дороги назад. Значит, надо было только найти Марка. Но его уже давно никто не видел. Но я в любом случае считал дело закрытым.
Мы с Дюком возвращались домой, когда я увидел в подъезде фигуру. До Шакала ему было так же далеко, как мне. Это был “наш” пьяница, мой старый знакомый. К сожалению, другой дороги к моей квартире не было, поэтому пришлось пройти мимо него.
– О, опять ты, мент, – икнув, оповестил он. Я молчал. Дюк беззвучно ощерился.
– Ну что, раскрыл преступление?
Я молчал.
– Брата с батей грохнул, теперь будешь искать, кем же прикрыть свой зад?
Я молчал. Пальцы сжались в кулак.
– И когда уже твоя мерзкая псина сдохнет.
Тут я не выдержал. Я круто развернулся, предплечьем прижав его за горло к подъездной стене. Дюк бешено залаял рядом, смыкая челюсти в миллиметре от его живота.
– Повтори, что сказал, пока я из тебя все дерьмо не вышиб!.. – прорычал я, прежде чем опомниться.
Я в ужасе отдернул руку, алкаш упал.
– Совсем как твой преступник-брат! – прокаркал он.
Я свистнул Дюку и мы быстрым шагом пошли наверх.
– Думаешь, суда на тебя не найдется?! Да я…
Его последние слова до меня не донеслись, я захлопнул дверь.
Я автоматически отстегнул пса. Посмотрел на свои руки. Запустил их в волосы, повернулся и встретился глазами с братом. Отшатнувшись, до меня не сразу дошло, что эти испуганные глаза я вижу в зеркале.
Совсем как мой преступник-брат. Этот же взгляд я увидел, когда он заработал то обвинение.
Мы с ним спускались по черному ходу на второй этаж. Нам встретился ученик из его параллели. Я вспомнил, как они напряглись – это была давняя ссора. Брат стряхнул с плеч рюкзак, и я оттащил его в сторону, чтоб не мешался. Когда брат был один на один, я не вмешивался. Я смотрел на него с немым обожанием, не видя ничего особенного в драках. До определенного момента все шло как обычно, по-мальчишески несерьезно, пока тот парень не упал. Мы ждали, пока он встанет, но этого не произошло. Он упал головой на подоконник. Брат, опустив руки, подошел к нему. Я увидел, как напряглась жилка у него на шее, как будто он поднял невыносимую ношу. Неуверенно приложил пальцы к его шее. Выпрямился и обернулся.
“Бежим, Раш” – прохрипел он, схватив сумку.
Спустя секунду мы уже бежали с уроков. Я ничего не понимал. Пока еще. Весь день тогда мы шлялись на улице, домой вернулись поздно вечером. Он не хотел мне ничего объяснять, а я не расспрашивал.
Родители еще ничего не знали. Все вылилось на завтрашний день. Мальчик выжил, отделавшись сотрясением. Брата видели на камерах. Начались иски с семьей того парня. У нас не было денег, чтобы откупиться, все склонилось бы явно не в нашу сторону. Но прежде чем его задержали, брат ушел. Его искали, но так и не нашли. Больше я его не видел.
… Я с размаха врезал по зеркалу. Отражение исказилось. Осколок врезался мне в костяшку. Я вытащил его и высосал выступившую кровь. Джо убьет меня. Я всю жизнь кого-то боюсь. Раньше это был отец, теперь начальник. Ну и пусть. Ни тогда ни сейчас меня это не останавливало. Сам не понимая, что делаю, я открыл буфет.
Я проснулся от того, что что-то щекотало мне нос.
– Истеричка, вставай.
Я раздраженно помахал рукой перед лицом и разлепил свинцовые веки. Блондинистые волосы свисали с чьей-то симпатичной головки, мешая мне различить владельца. Но голос уже ее выдал.
– Алекса??
Девушка выпрямилась и улыбнулась, достав резинку для волос.
– Привет, солнце.
– Что ты тут делаешь?? – возопил я, резко подскочив. Зря. У меня закружилась голова и потемнело в глазах.
– Ты надрался, как свинья, и позвонил. Я вспомнила, как пил твой брат, и решила приехать.
Говоря это, она протянула мне таблетку и стакан с водой.
– Как ты зашла? – уняв пляшущие точки в глазах, спросил я.
– Вскрыла замок, – пожав плечами, небрежно ответила она. Я с удивлением посмотрел на нее. Ненакрашенная, с заплетенными в хвост волосами, пусть и в декольтированной, но обычной футболке, с котиком. Не считая котика, так она приходила в школу. Я поймал себя на мысли, что она все еще безумно красивая.
– А ты думал, я родилась со “смоки айс”, что ли? – хмыкнула Алекса.
– Что?.. С чего ты взяла?..
Она рассмеялась.
– У тебя на лбу написано.
С этими словами она махнула рукой на кухню.
– Пойдем трезвиться, мистер Алкоголик.
Когда я встал, она добавила:
– Кстати, тебе кто-то трезвонил. На рацию.
На последних словах я споткнулся, вовремя схватившись за стол.
– Долго? – стараясь не показать дрожь в голосе, поинтересовался я.
– Прилично. Но он прекратил, когда ты ответил.
Я почувствовал, как у меня от лица отхлынули все краски.
– И что я сказал?
– “Отбой, баюшки бай-бай”, и засмеялся. Ты смеешься, как маньяк-убийца, на твоем месте я бы задумалась.
Я на это не ответил. К этому моменту я уже сидел на кровати, закрыв лицо руками, согбенный тяжестью собственной тупости.
– Господи, за что я такой дурак…
– Хорошо, что ты сам это признал. Да не переживай ты так. Пока ты захлебывался своим хохотом, я сказала, что я фельдшер и у тебя жар. Все, идем, поешь, а то скоро на работу.
Алекса нетерпеливо потянула меня за руку. Только сейчас я заметил аккуратно наложенную повязку на мои пальцы.
– Спасибо, Алекса.
Она моргнула и улыбнулась.
Глава VI
Еда быстрого приготовления быстро поставила мне мозги на место. И мне в голову врезалась печальная истина: перед Джо надо как-то отчитываться. Алекса стояла у окна, попыхивая дымом. Они с братом попробовали это лет в 10. Потом и я догнал. Но ради работы завязал, как и с алкоголем. Ага, завязал.
– Алекса, пахнет от меня?
– Я сейчас ваще ниче не чувствую, – сделав затяжку, ответила она. – Спроси лучше у Дюка.
Услышав свое имя, из соседней комнаты прискакал пес. Собираясь, как обычно, прыгнуть мне – на колени, на руки, на спину, неважно – Дюк чихнул и передумал. Мы засмеялись.
– Ну, прости, старик. Кто ж виноват, что человек твой безвольная скотина.
– А что случилось-то?
Я перевел взгляд на Алексу.
– Расследование зашло в тупик, – отозвался я.
Потушив окурок, она посмотрела на меня.
– Вы, мужчины, врать не умеете. Что ж, не хочешь, не говори.
Мне стало стыдно, но жаловаться ей на свои проблемы я не хотел.
– Я твой вечный должник, Лекс. Если я когда-нибудь смогу чем-нибудь тебе помочь, обращайся.
– Ну, раз так…
Я слишком поздно понял, на что подписался.
– Что ваши псы делали у моей квартиры? – серьезно, требовательным тоном, спросила она.
– Искали твоего брата.
– Это я и сама поняла. Что они опять натворили? Макс же даже не вышел еще!
– Не он, но… – Я решил не врать. – Марк где-то достал одну пропавшую вещь. Ты знаешь что-нибудь?
Ее брови сдвинулись на переносице, она поджала губу и наконец покачала головой.
– Нет, Рауль, они мне ничего не говорили. Наверное, выиграли ее – эту вещь – в карты.
– А ты знаешь, где они сейчас живут?
Она молчала, и тогда я добавил:
– Алекса, ты же знаешь, я на вашей стороне. Если это не они, значит, ничего не будет.
– А если они? – резко подняв взгляд, холодно поинтересовалась она.
– Я не знаю.
– И я не знаю, Рауль. Как не знаю того, где они ошиваются сейчас.
Сказав это, Алекса с силой вдавила окурок сигареты в пепельницу, словно поставив точку в разговоре.
– А теперь все-таки сходи сполоснись, тут уже и я чувствую.
Мы с Дюком довезли ее до дома, я вернул ей деньги за такси, и мы поехали в участок.
Джо, разумеется, пахал, когда мы вошли. Я, как нашкодившая школьница, встал у двери.
– Привет.
– Объяснитесь, пожалуйста, – потребовал он, не отрывая взгляда от своих важных бумажек. – Какого черта мне приходят заявления на твое имя, что ты “нападаешь на мирных граждан”??
Я слышал в его голосе еле сдерживаемую ярость. Я принял из его рук жалобу и пробежался по ней глазами, убедившись, что пьяный идиот не упомянул Дюка.
– Нас с тобой кровные узы не связывают, Джо, поступай, как знаешь.
Уловив тайный смысл за этими словами, он поднял на меня серьезный взгляд.
– Не строй из себя королеву драмы, Джекклс, и научись наконец отвечать за свои поступки.
– Каких объяснений вы хотите, капитан? Он взбесил меня, я дал волю рукам, и все. Видимо, гены училищем не выветришь, – пробормотал я про себя, но он услышал.
– Тут не в генах дело, а в том, что ты устал! Возьми себе отпуск, сколько можно повторять? У тебя их с прошлых лет на целый год осталось. Все это как-то слишком лично для тебя.
– Нет! – упрямо отрезал я. – Сидеть сложа ручки я больше не намерен. Сколько недель мы сидим с этим делом, как канарейки на жердочке, а он все еще на свободе.
– Ты не один работаешь тут. Мы справимся.
Я хотел съязвить, но вдруг у меня защипало в глазах, и я раздраженно потер их пальцами. Я не хотел признавать, что правда выбиваюсь из сил. Шакал не давал мне покоя. Я чувствовал, как что-то очевидное мельтешит у меня перед глазами. Что я смотрю, но не вижу.
– Иди-ка сюда, – вдруг позвал Джо.
Я с опаской подошел.
– Дыхни, – потребовал он, вставая.
Я напустил на себя негодующий вид, чуть не задохнувшись и не сделав диаметрально противоположное.
– Достал, Джо! Сколько можно?? До этого я у тебя был кандидатом в психушку, а теперь я еще и алкаш?!
– Прости, – сказал он, но, не успел я его “простить”, добавил: – И все-таки дыхни.
Я сдался и подышал. Дюк с интересом наблюдал за странными человеческими махинациями.
Джо удовлетворенно кивнул. Я ехидно улыбнулся, в душе облегченно выдохнув.
– И во что выльется заявление? – равнодушно спросил я.
– Ни во что. Никаких телесных повреждений ты ему не нанес, а у него, помимо связей, нет даже человеческого уважения, так что ты отделался предупреждением. Но незапятнанной репутации у тебя уже нет, так что засунь своего чесоточного зудня сам знаешь куда.
Он замолчал.
– Рауль, ты уверен, что ты в порядке?
– 100 процентов, – кивнул я.
Джо долго и пристально разглядывал меня. В этот момент я, может, впервые, увидел в нем настоящего начальника, а не хорошего товарища, с которым мы прошли через всякое. Вместе мы проучились пару лет, и хотя он всегда был на пару шагов впереди, мы спина к спине участвовали в перестрелках, мчали по ночному городу с сигналкой на крыше, в скучные дни отстреливали друг друга линейками из-под столов. Теперь я вспомнил, как мы далеки и в горле почувствовалась горечь. Как тогда, когда он напомнил мне о моей “сомнительной репутации”.