Отвоюй меня у Небес...

Она не прошла

— Значит вот как? Прошла твоя любовь? А говорят, любовь не проходит, а то, что проходит, как известно, не она.

Он смотрел на меня с таким презрением, будто перед ним была не я, а какое-то вредное насекомое, которое он, дай ему волю, раздавил бы с огромным удовольствием. А я стояла и молчала, потому что правда была в том, что никуда моя любовь не прошла. Она всё также раздирала моё сердце на части, всё также задыхалась от одиночества, прогибалась под тяжестью огромного количества ненужной нежности, которая скопилась у меня внутри. Бедная моя замученная любовь! Никуда она не уходила, а сидела занозой во мне и тихонько скулила, потому, что знала, хоть волком вой на всю округу, он не услышит, не ответит на её зов, не будет по-настоящему рядом, хоть и стоит сейчас прямо перед мной. И ни за что меня не поймёт, потому что никогда и не понимал. Она была во мне, я это точно знала, но уже не протягивала к нему руки, как раньше, не просила и не умоляла, не верила и не ждала, что всё изменится — сил у неё больше не было. И я ответила:

— Нет, не прошла моя любовь. Она со мной. Только я тебе её больше не отдам.

Сказав это, я пошла от него прочь. Он не предпринял никаких попыток остановить и даже ни разу не окликнул меня по имени. Я уходила, не оборачиваясь, от человека, с которым провела четыре мучительных года, и с каждым шагом, который отдалял меня от него, я чувствовала облегчение в своей разорванной душе.

На следующий день он позвонил и сухо предложил мне забрать свои вещи. Я сказала ему, что он может оставить их себе или выбросить, потому что мне они больше не нужны. Мне ничего от него не хотелось, и не было нужды забирать. Кроме меня самой. А это я уже сделала.

Мне понадобилось пять месяцев, чтобы привести себя в форму. С каждым днём ко мне возвращалась радость и способность быть счастливой просто так. Я обрела совершенно забытое умение получать удовольствие от каждой мелочи — будь то чашечка ароматного кофе или мягкий снег, медленно оседающий на моих волосах. Но самое главное — я совершенно избавилась от дурацкой привычки постоянно оглядываться, боясь сделать неправильный шаг. На меня больше не сыпались упрёки, осуждения в моей неправильности и нелепости. Я приняла себя такой, какая есть, а вернее, вернулась к себе прежней: весёлой, непосредственной, искренней. Я словно очнулась от сна и взглянула на мир по-новому.

Он был неправ, говоря, что моя любовь прошла. Уйдя от него, унеся её в моем сердце, я только сберегла её, дала возможность окрепнуть, отдохнуть, набраться сил, чтобы в один прекрасный момент она смогла снова расправить свои крылья. С ним она была несчастной. Без него абсолютно довольной. Я растила её в себе, поливала и удобряла, чтобы однажды подарить её тому, кто не станет вытирать об неё свою грязную обувь и не заставит чувствовать себя оборванной нищенкой, просящей подаяния.

Настал день, когда я почувствовала, как она рвётся на свободу, словно птица из клетки. Она была абсолютно готова к полёту в небо. А я стала жить в предвкушении чего-то замечательного, необыкновенного и даже чудесного. Через год я встретила человека, который ничего от меня не требовал — ни доказательств истинности моих чувств, ни корректировки моего характера. Он не разглядывал во мне любовь, не искал её знаки в моих глазах, не подвергал ненужным, дурацким проверкам. Он просто отдал мне свою, наполнив моё сердце такой нежностью, что оно само полетело к нему в руки.

Впервые в жизни я стала не просто любящей. Я стала любимой.

Контраст

А потом она закинула одну ногу на другую… Таких ножек я еще никогда не видел — длинные, с изящными тонкими лодыжками и маленькими ступнями, на которых красовались туфельки на невозможно высоком каблуке. Она сделала это так, как Шерон Стоун в «Основном инстинкте». Я заметил, сколько мужских взглядов одновременно было устремлено к этим ногам. На ней было коротенькое светлое платье в стиле 20-х годов, которое она кокетливо разгладила на коленях. Она улыбнулась, всем и никому, и я увидел удивительные ямочки на ее щеках. Потом она медленно достала из сумочки сигарету и вопросительно посмотрела на меня… Мне ничего не оставалось, как подойти к ней. Я приблизился, и аромат ее парфюма, какого-то удивительно нежного и хищного одновременно, на секунду опьянил мой мозг. Быстро взяв себя в руки, я наклонился и шепнул ей на ушко: «Я не курю». Это была ложь, но мне хотелось ей отказать. Она пожала худенькими плечиками. И ничего не сказав мне, протянула сигаретку какому-то парнишке. А я смотрел, как она курит, медленно, пуская клубы дыма, и думал, что ужасно хотел бы, чтобы эта холодная, равнодушная сучка валялась у меня в ногах. Я бы медленно наматывал ее великолепные волосы себе на руку и долго ждал, как она умоляюще заглядывает мне в глаза с просьбой оттрахать ее наконец!

Недели через две я заехал в супермаркет за сигаретами. В столь поздний час покупателей было крайне мало. Я подошел к пустующей кассе и вдруг бросил взгляд на ту, что напротив. Девушка в безразмерной куртке доставала из тележки многочисленные продукты. Она быстрыми движениями выкладывала какие-то йогурты, фрукты, хлеб и баночки с детским питанием. Я не мог ошибиться: это была она! Я был полностью сражен необыкновенным контрастом между той лощеной девицей, которую я встретил на приеме, и этой простушкой из супермаркета! Я вышел из магазина и стал ждать. Она появилась в дверях с тяжелыми пакетами в обеих руках. Ее волосы тут же растрепал порыв холодного декабрьского ветра. Какой же маленькой и одинокой показалась она мне в этот момент! Я сделал шаг навстречу. Она посмотрела на меня своими большими глазами, которые в ночное время казались совсем черными. Несколько секунд она изучала мое лицо, затем улыбнулась. И я узнал эти ямочки. Я бы никогда их не перепутал! Такой милой и нежной улыбки, которой она одарила меня на этот раз, я совсем не ожидал и стоял довольно долго, молча уставившись на нее, затем произнес: «Я хочу Вам помочь». Не говоря ни слова, она протянула мне руки с пакетами. Я взял их и понял, что больше всего на свете хочу ее сердце! Я хочу беречь его и никогда не делать ей больно.

Вопросы к судьбе

— Я раньше думала, что самое ужасное — это когда ты не нужна. Когда любишь кого-то, а он не отвечает на твои чувства. А потом я поняла, что это не такая и беда вовсе. Потому что самое страшное — это когда ты нужна, очень нужна человеку, и он тебе тоже нужен, до чертиков, до одури, до невозможности быть счастливой с кем то другим. Вот только… Не быть вам вместе никогда. Так и живёте, словно птицы в окно стучитесь, разбиваясь о холодное стекло в кровь. Зачем судьба сводит людей, а потом отнимает их друг у друга? Подведёт к тебе человека, покажет со всех сторон, даст вам обоим время ровно на то, чтобы сойти друг от друга с ума, а потом разведёт, разбросает в разные стороны. Жестокий мир, жестокие правила! И не говори мне, что это жизнь так нас закаляет. Ничего слышать не хочу.

Я сидела на бабушкиной кухне, пила чай из мелиссы и изо всех сил пыталась собрать себя по кусочкам.

— А я и не скажу. Но думаю вот что… Видишь ли, этот мир не жесток, он просто учит тебя любить. Любить, несмотря на препятствия, время и расстояние. Он испытывает не тебя, а твою любовь. Ведь нет в мире ничего сильнее любви, которая не боится схватки со временем и способна выжить даже в разлуке.

Моя бабушка всегда знала, какие слова нужно подобрать, чтобы успокоить мою молодую мятежную душу. Но в этот раз даже ее слова не подействовали на меня, ибо не могли дать ответы на очень важные для меня вопросы. Зачем судьба играет в такие жестокие игры, не давая двум любящим сердцам быть вместе? И зачем нужны вообще такие встречи? Я недавно навек разлучилась с человеком, который был настолько моим, что дышать без него было больно, больно было даже закрывать глаза, ведь, едва сомкнув веки, его образ вставал передо мной. Он был красивый, как Бог, и любовь, которая вспыхнула между нами, тоже была невероятно красивой. Мы навсегда распрощались с ним в аэропорту, пообещав писать друг другу. Мы поклялись любить друг друга вечно, не смотря ни на что и вопреки всему. Мы плакали оба, понимая, что бессильны изменить свои жизни, презирая себя за слабость перед обстоятельствами и долгом. Он был восточным человеком, между нами стояли вся его родня, другая религия и его обещание, данное другой, о женитьбе. Потом он сел в самолет, который вместе с ним унес в небо мое сердце, и больше я его не видела. Он написал мне довольно скоро, но я не смогла прочесть его письмо, слишком было больно. Он прислал еще несколько писем, но я не ответила ни на одно из них. Потом письма перестали приходить, а моя жизнь потихоньку стала входить в привычное русло и даже, в конце концов, наладилась.

Я вышла замуж за отличного парня и родила ему двух прекрасных детей. Мне удалось сделать неплохую карьеру, объездить полмира и обрести душевное равновесие. Я была совершенно счастлива и очень редко вспоминала о былом неудавшемся романе с моим «восточным принцем». Но судьба решила дать ответ на мучающие меня когда-то вопросы, пусть и с опозданием…

Однажды муж предложил мне отправиться в ту самую восточную страну. Нет, я никогда не говорила ему о своем юношеском романе, просто наши дети выросли, и он решил, что нам не помешает второй медовый месяц. Страна с морем и пустыней, по его мнению, как нельзя лучше подходила для этого. Когда он сказал о своем предложении, я вдруг поняла, что рана, которая образовалась много лет назад в моем сердце, до сих пор болит. Но я согласилась, решив удовлетворить желание мужа и свое любопытство. В тот же день я нашла в интернете страничку человека, от которого мне пришлось отказаться по воле судьбы. Он был женат и все также красив. С фотографий смотрели на меня счастливые лица его взрослых сыновей и его самого. Набравшись смелости, я отправила ему сообщение, не особо надеясь, что он захочет мне ответить. Но он ответил в тот же день. Он очень обрадовался, расспросил меня о семье, моей жизни, и сказал, что ждет нас с мужем в гости.

Мужу я сказала, что это давний друг времен моего студенчества, что отчасти было правдой. Он встретил нас в аэропорту. И я сразу поняла две вещи. Первая — любовь не проходит. Она просто способна на время затаиться в самом дальнем уголке нашего сердца, чтобы потом дать о себе знать при любом удобном случае. Вторая — судьба все это время продолжала вести свою игру, наблюдая за нами и обдумывая ходы. Он улыбнулся мне той самой улыбкой, в которую я влюбилась когда-то, и спокойно предложил нам проследовать в его автомобиль. Нас ждал большой белый джип с шофером и прохладным дорогим салоном. Роскошь его дома, к которому мы подъехали минут через тридцать, не удивила и не испугала меня. Отчего-то я всегда представляла его себе выходящим во всем белом из подобного дворца. Мы провели в его доме несколько часов, отобедали и поговорили о детях, моей карьере и работе мужа. Его жена подавала нам на стол, хотя в доме было полно прислуги, и ни разу не села рядом. Надо ли говорить о том, что на ней была черная чадра, которая давала доступ к рассмотрению лишь ее глаз и кистей рук, щедро усыпанных золотыми браслетами и кольцами. Роскошь царила повсюду. И мне нравился этот дом, мне комфортно было сидеть за таким богатым столом с самыми изысканными яствами. Мне все еще нравился мужчина, который с королевской осанкой восседал за ним, не сводил с меня своих ослепительных черных глаз и непринужденно беседовал с нами. Но я не могла себя представить в роли этой женщины, стоящей, словно безмолвная тень, за спиной своего мужа, замотанной, с головы до ног в черное, и не имеющей права даже вступить в разговор.

Когда мы с мужем уезжали в наш отель в такси по ночной трассе чужой страны, у меня были смешанные чувства, но на сердце царила удивительная легкость. После стольких лет я получила, наконец, ответы на два своих вопроса к судьбе. Она не просто ответила мне, она явно показала, зачем разлучила меня с человеком, которого я так любила, и который так любил меня.

Я поняла, что одной любви мало, что я всегда чувствовала бы себя чужой в этом чужом для меня мире, где таким, как я, места нет, и не будет. Ведь я всегда была человеком очень свободных взглядов, я обожала свою работу журналиста, и возможность много путешествовать являлась крайне важной для меня. Позови он меня в те далекие годы с собой, я бы не раздумывая ни минуты, уехала бы за ним в его жаркую, щедро залитую солнцем, страну. Я могла бы принять его религию, покинуть всех моих родных, забыть всех друзей и начать свою жизнь с чистого листа рядом с мужчиной моей мечты. Я могла бы отказаться от чего угодно, ради того, чтобы он был счастлив, но тогда мне бы пришлось отказаться от самой себя, похоронив мои мечты о журналистике навсегда. Я могла бы отречься от целого мира, замотав себя в черные одежды, но как отречься от того, что приносит людям пользу и наполняет меня чувством самоуважения? Я так сильно его любила, что, разумеется, пошла бы ради него на все. Была бы я при этом счастлива? Однозначно нет. Я увидела, что напрасно роптала на судьбу. Потому что, по сути, все было правильно, ибо есть люди для любви, а есть для жизни. Мне вспомнились слова бабушки о том, что этот мир совсем не жесток, а просто учит меня любить, и я осознала эти слова в полной мере только теперь. И еще одна мысль пронеслась в моей голове. Она была ответом на еще один мой вопрос, который так беспокоил меня: Зачем вообще нужны такие встречи нам на пути? Чтобы не забыть ее, я взяла телефон и стала записывать:

«На самом деле, по-настоящему важно только то, что трогает сердце. Ничто на свете не имеет большой ценности, если в душе Вам на это наплевать. Но даже самое крошечное, с точки зрения, окружающих, событие, может перевернуть всю жизнь с ног на голову и наоборот. Наверное, в конце пути с нами остаётся только то, что мы по-настоящему прочувствовали. Наши печали, радости, слезы, переживания — всё то, что мы подарили кому-то и, вместе с тем, оставили себе. Мы можем забыть какие-то имена и очень важные даты, но никогда не забудем тех, кто заставил наше сердце биться чаще, сжиматься, болеть или, наоборот, летать от наслаждения. В конечном итоге, жизнь — это совокупность того, что прошло по нашим венам и нервам, что легко коснулось кожи, чтобы прочно под ней засесть или оставить незаживающие ожоги. Мы есть то, что выстрадали, перенесли, перебороли в себе, что искренне любили и ненавидели. Всё остальное не имеет значения.»

— О чем ты думаешь? — спросил меня муж.

— Я думаю о море.

Попутчица

Я ехал в Женеву на скором поезде из Милана. За окном быстро сменялись восхитительные пейзажи альпийской природы. Время тянулось долго, но мне некуда было торопиться, а потому я просто наслаждался видами, и в пол уха слушал французскую и итальянскую речь. Примерно через час моего пути мне захотелось кофе, и я направился в вагон ресторан. Все столики были заняты, я решил сесть рядом с молодой и очень красивой женщиной, одетой очень элегантно, и даже, как мне показалось, чуть неуместно для демократичного второго класса.

— Вы позволите? — задал я вопрос по-английски, не зная итальянка она, или француженка.

— Разумеется.

Ответ прозвучал на очень ломанном английском. Я сразу признал в ней соотечественницу, но не стал делиться с ней своим предположением, чтобы ненароком не смутить ее. Я сел напротив, имея прекрасную возможность рассмотреть незнакомую пассажирку. Она была не просто красива. Про таких говорят «шикарна». Не смотря на то, что стоял конец октября, и погода была не ниже 18 градусов по цельсию, на ней был накинут черный меховой жакет, в который она зябко куталась. Он выгодно оттенял ее белокурые волосы, собранные у нее на затылке в тугой узел. Она была целиком поглощена перепиской по телефону и лишь один раз бросила на меня беглый взгляд своих огромных серых глаз. Поезд дернулся, и телефон выскользнул у нее из рук, с грохотом упав на пол. Она чертыхнулась по-русски, а я, обрадовавшись, что не ошибся в ее происхождении, подал ей телефон и представился. Она улыбнулась мне самой очаровательной в мире улыбкой и назвала свое имя. Я спросил ее, едет ли она домой в Женеву, или же это деловая поездка. Мы разговорились. Она призналась, что едет к любимому человеку и очень волнуется. Она нервно вертела в руках телефон, и я не мог не обратить внимание на красоту и изящество ее ладоней. Она была вся какая-то очень хрупкая и беззащитная, и мне очень захотелось ее приободрить и успокоить. Я по-хорошему завидовал человеку, к которому она ехала. Такая красивая, изящная, любящая. От нее исходил какой-то необыкновенный аромат, и дело было не только в парфюме, а еще и в особых флюидах нежности и женственности, которые буквально струились от нее в разные стороны. Я был очарован, мне хотелось вот так ехать и ехать рядом с ней, под стук колес и ритм так внезапно усилившегося, биения моего сердца.

— Расскажите мне свою историю, — вдруг выпалил я и сам не узнал своего голоса.

— Не думаю, что история моя такая уж интересная…

— И все же, расскажите, знаете, нет в мире лучшего слушателя, чем случайный попутчик, которого ты никогда больше не увидишь.

Она улыбнулась мне и начала свой рассказ…

Они встретились пять лет назад в Москве, на какой-то благотворительной выставке. Швейцарец, красивый, спортивный, но женатый. Она недавно разошлась с человеком, с которым жила три года гражданским браком. Жак пленил ее своим обаянием и прямолинейностью — он сразу же предупредил ее, что не против провести с ней следующий день и следующую ночь. Такие встречи никогда не интересовали ее, но тут впервые она не смогла устоять. Ей его захотелось так, будто каждая клетка ее организма испытывала к нему голод. Они стали встречаться, день и ночь, которые они провели вместе, плавно перетекли в следующие два месяца. Так хорошо ей никогда не было, однако он сразу предупредил, чтобы она и не думала влюбляться. А ей захотелось его просто любить. Всем своим уже наполовину остывшим сердцем, каждым нетронутым уголком души. Ей впервые было совершено наплевать на последствия, и не тревожило будущее, всё равно какой выйдет итог — счастливый или нет. Она поймала себя на том, что не задается дурацкими вопросами: «А что если ничего хорошего из этого не получится?» и «А вдруг я горько пожалею, что пошла у него на поводу?» Всё, что её интересовало, было заключено только в текущем моменте. И в нем она была не просто счастлива. Она была на седьмом небе от предвкушения каждой новой встречи с Ним. Она не могла не улыбаться, думая о нем — губы сами растягивались в счастливой улыбке. Он ей нравился, очень нравился. И всё, что она хотела — это оказаться поскорее в его руках, ощутить аромат его парфюма, который сводил её с ума, на своей коже, запустить пальцы в его светлые волосы и потерять контроль над собой, полностью и безоговорочно сдавшись этому обаятельному мужчине. Межу ними ещё толком ничего не было, кроме сумасшедшего секса и долгих разговоров до утра, но она уже звала его Своим и совершенно не удивлялась такой несвойственной ей прыти. Она просто радовалась вернувшейся способности чувствовать, и подзабытому желанию быть очаровательной и нежной. Ей неважно было, сколько это продлится, она хотела быть Его женщиной здесь и сейчас. Остальное не имело значения.

Он провел в Москве полгода, а затем уехал домой в Швейцарию. И хотя она и приняла уговор не влюбляться, ее сердце разбилось вдребезги. Сердце ведь не спрашивает разрешения любить. Оно просто любит. Он уехал, а она осталась и стала скучать так, как ей казалось, никто не скучал. Они писали друг другу. Каждый шаг, каждый жест, каждый сон был описан в мельчайших подробностях. Как ни странно, но в разлуке они лишь еще больше сблизились. Однажды он сказал, что любит ее, что на самом деле полюбил ее сразу, с первого мгновения, но не хотел признаваться в этом даже самому себе. А потом запретил себе и думать о любви. Она и так это знала, но это признание перевернуло все в ее душе, и она решилась на рискованный шаг — прилетела к нему в Женеву. Они провели три незабываемых дня, и нужно было возвращаться. Приехав в Москву, она решила со всем покончить. Слишком больно было, слишком тяжело понимать, что они никогда не будут вместе, что он, возможно, по-своему счастлив с женой, а ей отводилась незавидная и жалкая роль любовницы. Она перестала вести с ним переписку, удалила аккаунты в соцсетях и с головой ушла в работу. Шло время, и рана на ее сердце стала потихоньку затягиваться. Она уже вошла в привычный ритм жизни, но однажды случилось то, что заставило ее лишний раз убедиться в том, что как бы ни распланировал ты свою жизнь, у судьбы всегда свои планы…

Ее послали в Милан открывать новую выставку. Город закружил и очаровал, работа поглотила все грустные мысли, которые иногда проскакивали в Москве, теплое и ласковое солнышко отогрело ее замерзшую душу. Она была совершенно счастлива, мир и покой вернулись к ней. Но вот однажды… Она шла по залитой солнцем миланской площади, думая о чем-то хорошем, а навстречу ей двигался человек, как две капли воды похожий на ее возлюбленного. Она закрыла глаза, подумав, что показалось, но едва открыв их снова, поняла, что ошибки быть не может. Это был он и он шел прямо к ней. Они остановились посреди людной площади и с минуту просто стояли и молча смотрели друг на друга. А потом он ее обнял.

Он её не просто обнимал… Он обнимал её так, будто она какая-то хрупкая драгоценность, которую нельзя выпустить из рук, ведь она тотчас разобьётся на тысячу маленьких осколков. Он так касался ее волос, словно на их кончиках сосредоточено было что-то невероятно важное и нужное для него. Она чувствовала, как в его сильных и нежных руках собираются воедино все её разрозненные кусочки, оторванные от души безжалостной жизнью. Ощущала, как затягиваются болезненные раны на её усталом и измученном сердце. Рядом с ним ей было удивительно спокойно. Утихали все её мысли, кипящие в голове, усмирялись чувства. Она казалась сама себе такой маленькой рядом с этим большим и могучим человеком. Ей ужасно хотелось быть послушной, покорной и смиренной. Ничто внутри неё больше не боролось, не сопротивлялось, не рвалось. И если бы он приказал ей пойти за ним, она немедленно последовала бы, не раздумывая ни секунды. Но он просто стоял, обнимал её, молча, нежно касаясь своим дыханием её лица. И ей хотелось стоять вот так с ним вечность. И пусть мир, который потерял для них всякое значение, полетел бы в пропасть — они бы просто этого не заметили. Так хорошо было этим двум, подошедшим друг другу, словно сложные пазлы, уставшим странникам, что даже время остановило для них свой безжалостный бег, а ангелы на Небесах плакали от счастья…

Они договорились встретиться в Женеве и больше никогда не расставаться. Закончив свой рассказ, она вопросительно посмотрела на меня.

— Что Вы об этом думаете?

Я ответил вопросом на вопрос:

— А что Вас смущает? Я заметил, Вы сильно волнуетесь, будто опасаетесь чего-то.

— Я боюсь, что он не придет, что передумает, что просто решит вернуться к жене, хотя и довольно давно в разводе. Что я ему не нужна.

У нее на глазах выступили слезы.

— Понимаете, я не могу поверить в то, что это правда. Что судьба смилостивилась и дала нам второй шанс, чтобы быть вместе.

— Думаю, все будет хорошо, вот увидите, — очень уверенно заявил я. Хотя, сказать по правде, уверенным в этом совсем не был. По личному опыту я хорошо знал, что жизнь штука сложная, и никогда не знаешь, что ждет тебя за следующим поворотом.

Нам оставалось ехать минут пятнадцать, поезд потихоньку замедлял ход, а напряжение моей случайной знакомой нарастало. Я молил Бога, чтобы этот Жак не пришел и мысленно клял себя за это. Я никогда не встречал такой красивой и пленительной женщины, способной так искренне любить. Мне вдруг захотелось, чтобы она была моя и ничья больше. Захотелось сделать ее очень счастливой и спокойной, я уже строил в голове воздушный замок, в котором мы с ней вместе могли бы жить долго в любви и достатке, как вдруг поезд остановился. Она сошла с него первая. Даже не сошла, а буквально выпрыгнула в объятия интересного высокого светловолосого мужчины. Он подхватил ее легко и проворно, закружил в воздухе, затем осторожно поставил на землю. Они ушли вперед, обнявшись, и она даже не оглянулась. Думаю, что она сразу же забыла о моем существовании. Да и кто помнит случайных пассажиров?