Николай Новиков. Его жизнь и общественная деятельность

ГЛАВА III

Вступление в масоны. – Очерк происхождения и развития масонских учений. – Искание истины Новиковым. – Ложа Рейхеля и знакомство Новикова с ее основателем. – Издание “Утреннего света”. – Характер этого журнала. – Открытие Новиковым училищ. – Переезд в Москву

Говоря о содержании 2-й части “Живописца”, мы уже указывали на заключающиеся в ней статьи отвлеченного характера, выражающие какое-то разочарование в жизни. Самый факт существования в журнале таких статей дает нам возможность предположить, что Новиков уже в 1773 году начинал тяготиться своей жизнью и искать каких-то других, высших, идеалов. С течением времени идеалы его молодости, придя в столкновение с действительностью, стали вызывать в нем все большие и большие сомнения, и Новиков начал искать пути для их разрешения. В то время в умственной жизни Европы господствовало два течения: вольтерьянство и масонство. К первому из них Новиков отнесся с самого начала недружелюбно: он считал это направление вредным и боролся с ним в течение всей своей деятельности. Ко второму же, не понимая его, он отнесся сначала скептически. А между тем, душевное состояние его становилось все тяжелее – нужен был какой-нибудь выход, – и вот в 1775 году Новиков попадает в масоны. Об этом событии он впоследствии сам говорил следующее: “Находясь на распутии между вольтерьянством и религией, я не имел точки опоры, или краеугольного камня, на котором мог бы основать душевное спокойствие, а потому неожиданно попал в общество”.

Как мы увидим дальше, Новиков вступил в общество масонов на совсем особых условиях: он мог всегда выйти из него, если бы нашел в нем что-либо идущее вразрез с его нравственными воззрениями. Очевидно, он вступал в масонство с надеждой, что, может быть, получив возможность постигнуть тайны этого учения, он найдет в нем душевное успокоение. А не найдет, так возвращение назад остается для него возможным. Новиков не ушел из масонства: “Употребление сделало привычку, – писал он в своих ответах Шешковскому, – привычка – привязанность и любопытство к учению масонства и изъяснению гиероглифов и аллегории…”

Масонская тайнопись

Из “Surles inconnus”, 1777

Прежде чем перейти к подробному рассказу о том, на каких условиях Новиков был принят в масоны, и о дальнейшей его деятельности в качестве масона, мы должны вкратце рассказать, чем было масонство вообще в Западной Европе XVIII века, откуда оно взялось и каким образом перешло к нам.

Эмблема руки мистерий из книги Монфакона “Древности”

Масонство впервые появилось у нас в 50-х годах XVIII века. Оно пришло к нам вместе с теми новыми идеями, которые стали около этого времени проникать из Европы в Россию.

Франкмасонство существовало в Западной Европе в течение многих веков, прежде чем сделаться известным в нашем отечестве. Франкмасоны, или, как их у нас называли, вольные каменщики, составляли общества или братства, членами которых являлись люди всевозможных наций, вероисповеданий и состояний. Происхождение своего ордена масоны приписывают глубокой древности. Для объяснения этого происхождения существует множество легенд, из которых, по свидетельству Лонгинова, одной из наиболее уважаемых в масонских системах считают следующую: Адам, по изгнании его из рая, был в наказание лишен первоначального своего просветления. Но по истечении времени Бог смиловался над ним и дал ему знак своего милосердия: луч того света, который озарял покинутый им рай. Луч этот обладал такой благодатью и озарял ум такими божественными познаниями, о которых люди, лишенные его, не имеют и понятия. Этот свет стал передаваться некоторым избранным, как, например, Ною, другим патриархам и наконец дошел до Иосифа-пустынножителя, который начертал на смарагдовой таблице основания символического учения, известного избранным, получившим божественный луч, и положил эту таблицу в Мемфийском храме, им самим основанном. Таким образом, это предание хранилось у магов и дошло до Моисея.

“Мощь Ордена Вольных Каменщиков” Символическое изображение XVIII века.

В окончательную систему символика и обрядность масонского учения приведены Соломоном. Для постройки Иерусалимского храма были вызваны сто тридцать тысяч каменщиков разных наций. Они были разделены Соломоном на три разряда или степени: мастеров, товарищей и учеников. Каждая из этих степеней получила свои правила и отличающие ее от прочих знаки и слова, из которых те, которые принадлежали высшим степеням, были утаены от низших.

Проследить историю масонства через целый ряд веков очень трудно. Масонские общества существовали и в Греции, и в Риме среди людей, занимавшихся строительным искусством. Во время гонений на христиан в среде последних было много римских каменщиков. Спасаясь от преследований, они перебрались в Англию и перенесли свое учение в тамошнюю корпорацию мастеровых. Оттуда оно распространилось в Шотландии и в Ирландии.

Шотландская масонская система

В Великобритании масонство впервые получило особую организацию и вместе с принятием христианства превратилось в стройное нравственное учение с главным девизом: “Противодействуй злу не злом, а добром”. Поэтому-то Англию масоны считают родиной масонства новых времен.

В XVII или даже в начале XVIII века франкмасонство, распространившись по Европе, преобразовалось в нравственно-философское учение, на которое имели большое влияние учения теософов и алхимиков.

Теософы, или мистики, стремились познавать неизвестное, познать таинственные законы, управляющие миром; понимание этих законов было, по их мнению, доступно одним избранным, удостоившимся этой благодати через религиозное учение, любовь к Богу и к ближним.

Алхимики же искали философский камень, могущий превращать в золото неблагородные металлы. Этот же философский камень должен был доставлять всеобщее лекарство, или так называемую “панацею”. Панацея не имела в виду сделать человека бессмертным, но она способствовала укреплению в нем той жизненной силы, ослабление которой, по мнению средневековой философии, было причиною всех болезней. Учения теософов и алхимиков беспрестанно смешивались между собою. И то, и другое имело в виду в большинстве случаев совершенствование человека и условий его жизни – вообще человеческое благо, хотя у алхимиков нередко к этим высшим целям примешивались и цели чисто материальные: обогащение и продление возможности наслаждаться благами человеческой жизни.

Под влиянием алхимиков и теософов франкмасонство превратилось в нравственно-философскую корпорацию и было оставлено людьми низших сословий, которые прежде составляли его большинство.

В масонстве существовало несколько систем, сообразно которым масоны делились на “тамплиеров” (система строгого наблюдения), “циннендорфцев” (система слабого наблюдения), “розенкрейцеров”, “мартинистов”, “иллюминатов” и других. Все они имели свои отличия, но следовали и некоторым общим обрядам.

Пламенеющая звезда

Масонская печать

У масонов было множество условных знаков, по которым они узнавали друг друга среди непосвященных. Места их собраний назывались ложами. Ложи принадлежали разным системам. Все ложи той или другой системы в одной стране подчинены были центральной ложе-матери и одному провинциальному Великому мастеру. Масонство смотрело на себя некоторым образом как на продолжение Апостольской церкви и допускало в своих ложах нечто вроде священнодействий. Так, например, там произносились духовные речи; на столе, стоявшем перед креслом “мастера ложи” и называвшемся жертвенником, лежало Евангелие, открытое на 1-й главе от Иоанна. В некоторых особых случаях приносилась Богу “курительная жертва фимиама” и совершался обряд помазания.

Принятие женщин в ложу “Мопсов”

Прием в братство нового члена производился после его предварительного испытания и присяги, которая обязывала его подчиняться отечественным законам и сохранять масонские тайны. Обряды этого приема и принятия присяги были обставлены более или менее торжественными церемониями.

Сначала они были просты, но с течением времени, с развитием масонства превратились в целые представления, подчас очень мрачного характера. Так, например, в некоторых системах новопринимаемый вводился в ложу с завязанными глазами, и в момент, когда снимали с глаз его повязку, братья стремительно приставляли к груди его острия мечей, а один из братьев стоял в это время в окровавленной рубашке. При этом Великий мастер говорил, что мечи эти устремятся против новопринимаемого, если он нарушит клятву и союз. Затем, опять при особых церемониях, его заставляли пролить несколько капель крови в особую чашу, в которую раньше проливали кровь и прочие братья, вступавшие в орден. Это пролитие крови выражало символически соединение вновь вступившего с прочими братьями. Бывали обряды и еще ужаснее, как, например, обряд приема в степень мастера. Тут уже ложа обивалась черным сукном с нашитыми на нем блестками в виде слез, на сцену являлись черепа, скелеты, держащие зажженные светильники, картины, изображающие мертвые головы, наконец, черные гробы, в одном из которых во время церемонии лежал кто-нибудь из младших мастеров под кровавой простыней, а другой готовился исполнить роль “брата ищущего”, как назывался у масонов член, вступающий в высшую степень масонства. Этого “ищущего брата”, после довольно продолжительного хождения вокруг ложи с разными остановками и препятствиями, наконец, ввергали в гроб и накрывали окровавленной простыней, причем все остальные братья устремляли на него острия шпаг. В символическом языке масонов часто попадаются слова “циркуль”, “молоток”, “прямоугольник”, “треугольник” и прочие. Эти выражения, равно как и знаки украшения своих обрядов, они заимствовали из терминологии и строительного искусства, которым занимались их родоначальники.

Масонские принадлежности

Масоны занимались исканием мудрости, или, как они говорили, “строением храма мудрости”, совершенствующей нравственность человека.

В масонской ложе “In silentio in spe fortitudo nostra ”

В масонской ложе “Et tenebra eam non compehenderunt …”

Во всех масонских ложах существовали, как уже было сказано, три степени: ученика, товарища и мастера, причем сущность учения высших степеней составляла тайну для низших. В этих степенях преподавалась самая важная, а именно – чисто нравственная сторона масонского учения.

Вот некоторые из главных догматов этого учения, взятые нами из “Нравоучительного катехизиса истинных франкмасонов”, составленного известным нашим масоном И.В. Лопухиным.

Истинный франкмасон должен отличаться духом христианской любви к Богу и к ближнему, которого ему надлежит любить не только как самого себя, но больше себя. Он должен видеть братьев во всех людях, без различия национальности, вероисповедания и общественного положения, и побуждать их к взаимной любви и помощи. Главное упражнение франкмасонов должно заключаться в молитве, упражнении своей воли в исполнении заповедей евангельских и в умерщвлении чувств лишением того, что их наслаждает.

Они должны работать среди мира и в той сфере, к которой каждый из них призван. Искусство франкмасонов состоит в науке изучения тайн природы, понимание которых доступно не всякому, а лишь избранным, удостоившимся получить эту милость через духовное возрождение. Эти избранные должны быть готовы к перенесению всяких лишений. Они должны быть в состоянии выносить жесточайшую боль, даже если бы обладали способом излечивать все болезни, и быть готовыми к смерти во всякое время, даже имея возможность жить “несколько сот” лет. Они должны быть готовы к перенесению величайшей бедности, обладая в то же время способами производить громадные богатства, превосходящие богатства всего мира; имея средство беседовать с ангелами, они должны оставаться в глубочайшем невежестве, когда то угодно воле Божией, и считать себя меньше всех на свете, имея силу, равную Иисусу Навину и Илии. Франкмасоны не должны питать к кому-либо ненависти. Они должны любить врагов, благословлять их, молиться за них и делать им добро за зло, которое от них получают.

Еще лучше и полнее определяется нравственная цель масонства одним опытным масоном (см. соч. Лонгинова, стр. 60): “Масонство, – говорит он, – видит во всех людях братьев, которым оно открывает свой храм, чтобы освободить их от предрассудков их родины и религиозных заблуждений их предков, побуждая людей к взаимной любви и помощи. Оно никого не ненавидит и не преследует, и цель его может определиться так: изгладить между людьми предрассудки каст, условных различий происхождения, мнений и национальностей; уничтожить фанатизм и суеверие, искоренить международные вражды и бедствия войны, посредством свободного и мирного прогресса достигнуть закрепления вечного и всеобщего права, на основании которого каждый человек призван к свободному и полному развитию всех своих способностей, споспешествовать всеми силами общему благу и сделать таким образом из всего человеческого рода одно семейство братьев, связанных узами любви, познаний и труда”.

Кроме вышеупомянутых трех степеней в масонстве были степени высшие, число которых менялось сообразно обрядам той или другой системы. Впоследствии число некоторых из них возросло до 33-х и даже до 90. Чрезмерно высокие были по большей части приманкой для людей тщеславных, но полезных ордену своим положением в обществе. В высших степенях занимались алхимией и работами умозрительными по философии и теософии. Если направление ложи было практическим, то тут же производились работы и по так называемому “великому делу”.

Из того, что мы уже сказали, видно, что истинное масонство было очень далеко от каких-либо политических задач. Преследуемые им цели были чисто нравственного свойства, но так как самое понятие о нравственности очень широко и неопределенно, а главное, неопределенны те средства, которые нужны для достижения цели, то неудивительно, что в масонстве произошло разъединение. Оно выразилось в обрядовых отличиях и в некоторых особенностях учения, принятого теми или другими ложами… Кроме того, в орден попало немало людей, которые искали в нем средства для достижения разных политических целей. Таким характером отличались преимущественно ложи французские, например, системы мартинистов, с которыми русские масоны не имели ничего общего. Еще дальше шли германские иллюминаты… Кроме этих систем нельзя не упомянуть еще о розенкрейцерской, в высших степенях которой занимались преимущественно алхимией. Особенного распространения в то время, к которому относится наш рассказ о Новикове, в Европе достигли две системы: “система строгого наблюдения”, или “тамплиерство”, считавшее себя продолжением храмового рыцарства и распространенное преимущественно в Германии, и “циннендорфство”, или “система слабого наблюдения”, основанное Циннендорфом.

Как мы уже говорили, в XVIII веке из-за границы масонство проникло и к нам в Россию. Когда именно оно появилось у нас и кто был основателем его – достоверных известий нет. Иные говорят, что будто бы Петр I привез из-за границы масонский статут; по другим известиям, родоначальником его считают генерала Кейта, родом англичанина, долго служившего в России и в 1747 году уехавшего за границу. В 50-х годах в Петербурге масонами являются некоторые гвардейские офицеры из самых знатных фамилий. Они имели здесь и свою ложу. Вначале масонство не носило у нас серьезного характера. Оно было принято в подражание европейской моде и занимало больше своей таинственностью и внешними обрядами, чем самой сущностью. Тем не менее, и тогда уже наше правительство смотрело на масонов очень недружелюбно и зорко за ними следило, а публика относилась к ним с большим предубеждением: их считали за еретиков, богохульников, преданных Антихристу, считали, что они могут сноситься с нечистой силою и прочее. Более серьезный характер масонство принимает у нас только с 1772 года, когда гроссмейстер английского масонства утвердил известного Ивана Перфильевича Елагина наместным мастером петербургской провинциальной ложи. Елагин, принявший, таким образом, систему английского масонства, учредил несколько подведомственных ему лож в Петербурге и в провинции. Петербургские масонские ложи посещались многими высокопоставленными и выдающимися людьми того времени. Заседания в них велись открыто и могли быть посещаемы всеми масонами вообще, к каким бы ложам они ни принадлежали. Вскоре, однако ж, масонство стало приходить в упадок и принимать совсем новый характер. Так, например, при ложе “Урания” заведено было нечто вроде клуба с карточными играми, попойками и прочим. Конечно, более серьезные масоны были этим недовольны и хотели, преобразовав масонские собрания, повысить их нравственное значение. С этой целью они стали искать новых членов, которые могли быть полезными своей деятельностью. Многие из членов подведомственных Елагину лож были хорошо знакомы с Новиковым и, зная его энергию, ум, благородство и человеколюбие, пожелали привлечь его в свои ряды. Мы уже говорили, в каком тревожном душевном состоянии находился в то время Новиков. Слыша о том, что в орденском братстве следуют возвышенным религиозным целям, он решился вступить в масонство, думая найти в нем опору для борьбы со своими сомнениями. Но он согласился вступить в него, однако, на некоторых условиях: во-первых, он хотел, чтобы от него не требовали при вступлении присяги и дали ему право выйти из братства, если он найдет в устремлениях его что-либо противное своей совести; во-вторых, он пожелал быть принятым прямо в 3-ю степень. Уважение, которое уже сумел внушить к себе Новиков, было столь велико, что его приняли на этих исключительных условиях. Новиков вступил в ложу “Астрея” и ревностно отдался новой для него деятельности. Он не довольствовался посещением только своей ложи, а ходил и в другие, что являлось вполне возможным благодаря публичности масонских заседаний. Скоро он сошелся с самыми замечательными масонами из лож, подведомственных Елагину, как, например, с Я. О. Дубянским, В. В. Чулковым, А. М. Кутузовым, И. П. Тургеневым и другими.

Масонские печати И. П. Тургенева

Наблюдая близко деятельность масонских лож в Петербурге, Новиков, искавший прежде всего истины и разрешения мучивших его сомнений, не удовлетворялся тем, что он в них находил. С одной стороны, ему не нравилась внешняя сторона их: наружный блеск, пышные ужины и пирушки, которыми оканчивались собрания, и прочее. С другой, – он видел много путаницы и разрозненности в их учении. Не тем представлялось ему истинное масонство.

Поэтому он вместе с несколькими более близкими ему членами своей ложи стал искать, нет ли других масонских систем, в которых было бы настоящее масонское учение. Вскоре прослышал он, что есть в Петербурге ложа некоего барона Рейхеля, в которой “хранится” истинное масонство. Новиков и его друзья стали разыскивать Рейхеля, но его не оказалось – он находился в Москве, а в Петербурге был лишь наместник его, Розенберг. Найдя Розенберга, Новиков и его товарищи стали просить его учредить им новую ложу по Рейхелевой системе. Розенберг исполнил их желание и учредил им ложу с тремя первыми, или, как их называли, иоанновскими степенями. Рейхель был последователь “циннендорфской системы”, или системы “слабого наблюдения”. Вскоре и елагинские ложи соединились с рейхелевскими. Но и после перехода в новую систему масонства Новиков не успокоился. Он был человеком искренним, хотел бы отдаться целиком новому учению и найти в нем душевное успокоение, а между тем в масонстве все еще происходили разные перемены. Так, в 1777 году князь Куракин вывез из Швеции новую систему “строгого наблюдения”. В Петербурге открыта была ложа по этой системе, и к ней примкнуло несколько лож Рейхелевой системы. Новиков не знал, кому и чему доверять. Он боялся быть увлеченным хитростью в общество, преследующее какие-нибудь недостойные цели. Все это до такой степени его беспокоило, что однажды, разговаривая с бароном Рейхелем, с которым он познакомился по возвращении последнего из Москвы, Новиков со слезами просил его объяснить ему признаки, по которым истинное масонство можно отличить от ложного. В его представлении масонство было учением, которое путем самопознания и духовного просвещения вело кратчайшим путем к нравственному исправлению. На это Рейхель отвечал ему, что всякое масонство, преследующее политические цели, есть ложное. Истинные масоны не проповедуют равенства и вольности; они не признают того, что масоны могут покоряться страстям и порокам; они не предаются пиршествам и разврату. Главный признак масонства – стремление к самоусовершенствованию на стезях христианского нравоучения. Истинных масонов очень мало; они не вербуют в орден кого попало и скрываются, избегая столкновений с ложными масонами, которых очень много.

Разговор этот произвел сильное впечатление на Новикова, и он стал после этого относиться очень осторожно к масонству других систем, а особенно к шведскому, которому он просто не доверял.

Несмотря, однако, на все колебания и сомнения, которые испытывал Новиков при вступлении своем в масонство, главная и самая лучшая его сторона была для него ясна. Он глубоко проникся идеей нравственного самоусовершенствования и христианской любви к ближнему и как человек, для которого верить означало действовать, начал вскоре проводить эти идеи в жизнь.

С этой целью он основал в сентябре 1777 года ежемесячный журнал “Утренний свет”, вся выручка с которого должна была идти на содержание сначала одного, а потом двух училищ для бедных детей и сирот. Таким образом, Новиков начал два дела сразу: проповедь религиозно-нравственных идей и практическое дело помощи нуждавшимся в просвещении. “Утренний свет” был журналом отвлеченно-философского характера. В предисловии к нему говорится, что цель журнала – предлагать “врачевание и укрепление” душам соотечественников и возвысить значение человеческой личности, которая есть центр мироздания.

Большая часть статей “Утреннего света”, и прозаических, и поэтических, явилась переводами из лучших греческих, латинских, немецких, английских, французских и шведских писателей. Так, например, в нем были помещены переводы из сочинений Платона, Плутарха, Ксенофонта, Сенеки, Вергилия, Юнга, Бэкона, Паскаля, Виланда, Геснера и других. Из этих авторов журнал черпал статьи философские, нравственные, педагогические и поэтические, причем ни одна из них не выражала направления журнала, которое уяснялось лишь из совокупности статей, выбранных редакцией. Попадались в журнале и статьи оригинальные, но их было меньше. Из числа этих статей многие носят отвлеченно-мистический характер; в них указывается на ничтожность земной жизни, ей противополагается смерть, которая легче и лучше жизни. Однако, быть может, бессознательное чувство меры не позволяло Новикову заходить слишком далеко в этом направлении. Поэтому рядом со статьями, выражающими самый мрачный взгляд на земную жизнь, читатель встречает тут же целый ряд статей, восхваляющих природу и жизнь на ее лоне. Городу противопоставляется деревня с ее простотой и свободой. Жизнь людей среди природы описывается самыми восторженными красками, и описания эти носят подчас сентиментально-идиллический характер. Есть в журнале статьи, направленные против энциклопедистов и их учения. Последнему противопоставляется учение о бессмертии души. Статей чисто масонских в узком смысле слова очень немного. Вообще, все содержание журнала проникнуто философским духом и уважением к разуму и науке. “Утренний свет” является, таким образом, первым популярным философским журналом в России. Несмотря на свой отвлеченный характер, журнал этот имел успех, что доказывается уже тем, что он выписывался в 58 городах и местечках России. Такому распространению его способствовало отчасти то обстоятельство, что он был тесно связан с училищами, основанными Новиковым. Журнал поддерживал училища, а училища, в свою очередь, поддерживали журнал, так как многие желавшие быть полезными училищам выписывали его, платя за него сумму большую, чем того требовала установленная подписная плата.