История герцогов Бургундских из Капетингской династии. Том 7

Переводчик Валерий Алексеевич Антонов

© Эрнест Пети, 2026

© Валерий Алексеевич Антонов, перевод, 2026

ISBN 978-5-0069-9581-9 (т. 7)

ISBN 978-5-0069-3414-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Введение

В конце XVII века над дверью ризницы Святой Капеллы в Париже находилась картина, которая привлекла любопытство Роже де Геньера и с которой он велел снять копию. Эта репродукция на пергаменте, выполненная гуашью и, к счастью, сохранившаяся в отсутствие оригинала, находится в портфелях выдающегося коллекционера [1]. Необъясненный сюжет этой картины казался представляющим интерес, поскольку она несколько раз публиковалась — правда, не слишком точно — любителями старины, которые не могли предположить её исключительную важность. Из трёх персонажей, изображённых на ней, был опознан лишь один; Жан II Добрый легко узнаваем благодаря ценному оригинальному портрету из галереи Мазарини и благодаря цветам костюма. Сидящий слева на позолоченном табурете, он облачён в синюю мантию с пелериной того же оттенка, подбитой белым мехом. Справа, на троне и под балдахином, покрытым богатыми тканями, изображён высокий церковный сановник, которому преклонивший колени вельможа, с кинжалом у пояса и в алой мантии, преподносит в дар диптих. Изящно выполненный золотой кораблик, стоящий на деревянном постаменте рядом с прелатом, — это подарок, который только что преподнёс Жан Добрый. Вся комната украшена интересными и разнообразными гобеленами.

Документы и отчеты 1344 года дают самые полные подробности о миссии к Папе, с которой король Филипп VI Валуа направил этих принцев, и позволяют идентифицировать персонажей. Мы видим, что для Эда IV, для которого беспрестанно шили платья из алой или ярко-красной ткани к каждому празднику в году, были куплены у парижского ювелира Робена Ракура и менялы Симона драгоценности и образки, чтобы поднести их Верховному Понтифику и прелатам его окружения, и что он сам получил от Святого Отца в подарок трех ценных скакунов. Сравнивая медали и изображения, относящиеся к Клименту VI, можно с уверенностью утверждать, что здесь мы имеем дело с аутентичным портретом этого Папы [2].

Алая ливрея великого вельможи — это ливрея наших герцогов первой [Бургундской] династии, подобно тому как синяя ливрея — ливрея принцев французского королевского дома. Следует даже добавить, что герцоги из ветви Валуа сохранили для своих костюмов цвета герцогов Капетингской династии, которым они наследовали.

Таким образом, мы имеем, без сомнения, портрет Эда IV, чье сходство тем более вероятно, что два сопровождающих его персонажа также, по-видимому, переданы с верностью.

Следуя своей привычке, Геньер не преминул изобразить отдельно и в полный рост великих вельмож, сидящих, лежащих или стоящих на коленях, однако эти интерпретации, помещенные на следующих листах упомянутого сборника, выполнены гораздо менее тщательно [3]. Художнику, которому мы поручили воспроизведение этих рисунков, было по нашему желанию указано сохранить для Эда черты лица, которые видны на картине, как имеющие более серьёзный характер подлинности. Волосы у него рыжие, как и у его сестры королевы Жанны, супруги Филиппа VI Валуа, чей портрет мы вскоре представим, согласно миниатюре из «Исторического зерцала» Винсента из Бове, — манускрипта, переведённого по её приказу и поднесённого ей Жаном дю Винье.

Если идентичность персонажей не подлежит сомнению, можно ли утверждать, что сюжетом картины из Святой Капеллы было посольство в Авиньон в июне 1344 года? Мы так полагали изначально, но здесь есть одно затруднение. Среди покупок, сделанных Эдом IV незадолго до этой поездки, упоминается только образ святого Иоанна Крестителя, для которого позаботились сделать легенду [надпись?] и для которого изготовили кожаный футляр. Между тем диптих, подносимый здесь нашим герцогом Папе, совершенно отчётливо изображает Иисуса Христа и Деву Марию.

В более торжественной обстановке Жан Добрый, герцог Нормандский, вместе со своим дядей Эдом IV по приказу Филиппа VI Валуа отправился в Авиньон на коронацию Климента VI в церкви братьев-проповедников 19 мая 1342 года. Во время этой церемонии два герцога держали с каждой стороны поводья коня Понтифика и поднесли ему первое блюдо во время пира [4].

Это единственные совместные поездки, которые эти принцы совершили ко двору Климента VI в Авиньоне.

Нам представляется почти несомненным, что эта картина, с которой мы публикуем лишь уменьшенную копию — сожалея о невозможности привести великолепную цветную репродукцию, сделанную для нас по фотографии г-ном Полем де Сен-Этьеном, — была написана по случаю подношения даров во время коронации Климента VI в 1342 году. Какому художнику позволительно приписать эту картину, одну из древнейших из тех, что можно назвать? Следует ли произнести имя Жана Кост, который в 1349 году считался лучшим художником Парижа и тогда состоял на службе у герцога Нормандского, чьим штатным живописцем ему предстояло впоследствии стать, когда Жан Добрый взошёл на французский престол [5]? Но эта догадка, не подкреплённая никакими достоверными документами, останется бездоказательной.

Мы можем лишь воздать должное проницательности Геньера, который спас от забвения этот небольшой памятник — историческую картину первого порядка, сюжет которой оставался неизвестным, и сохранил для нас копию реликвии нашей старой французской школы, предшествующей примерно на двадцать лет известному всем отдельному портрету Жана Доброго.

Сентябрь 1900 г.

Примечания:

[1] Национальная библиотека, Отдел гравюр, Oa 11, л. 85.

[2] Я считаю своим долгом поблагодарить г-на Анри Бушо, хранителя гравюр в Национальной библиотеке, который любезно способствовал моим изысканиям и предоставил в мое распоряжение все иконографические документы, относящиеся к Клименту VI.

[3] Геньер заказывал воспроизведение нескольких экземпляров изображений персонажей в полный рост, чтобы дарить их друзьям. Существуют две копии портрета Эда IV (Oa 11, л. 87 и 88). Жан Добрый представлен на л. 86, и мы находим его подобным же в томе 633 собрания Клерамбо. Эти поспешно сделанные репродукции оставляют желать много лучшего.

[4] См. подробности в главе LI, в конце настоящего тома. На май 1342 года Жану Доброму, родившемуся 26 апреля 1319 года, было 23 года; Эду IV, родившемуся в 1295 году, было 47 лет, а папе Клименту VI (Пьеру Роже), родившемуся в 1292 году, шёл пятидесятый год.

[5] Бернар Про, Изыскания о королевских живописцах, предшествовавших царствованию Карла VI, с. 10—14. — См. также Архив французского искусства, с. 331 и далее, Заметки о Жане Кост и проч.

Глава XLVI. — Регентство Анны французской, дочери Святого Людовика. — Правление Гуго V. — 1306—1315

Влияние вдовствующей герцогини Анны Французской. — Воспитание Гуго V. — Его наставники Жан Обрио и Ги де Пранжи. — Происхождение богатства Обрио. — Пребывание в Жюньи. — Брак Бланки Бургундской с Эдуардом, сыном графа Савойского. — Совершеннолетие герцога Гуго V. — Война между Одаром де Монтагю и Эраром де Сен-Вераном. — Брак Марии Бургундской с Эдуардом, графом Барским. — Поход молодого герцога в Лионне. — Болезнь и первые завещания Анны Францусокой. — Брак Людовика Бургундского, князя Мореи, с Матильдой Геннегау. — Гуго V посвящен в рыцари в Париже; празднества и мотовство по этому случаю. — Принятие креста и условное обязательство герцога участвовать в походе в Святую Землю. — Жан де Шалон-Арле и его сын Гуго — крестоносцы. — Предлоги для сбора десятины. — Крах проектов крестового похода. — Субсидии на рыцарство герцога. — Чрезмерные налоги по этому случаю. — Брак Жанны Бургундской с Филиппом Валуа. — Заботливость герцогини о своих детях. — Церковные бенефиции, обещанные в пользу Роберта Бургундского. — Злоупотребления в предоставлении привилегий Святым Престолом. — Бенефиции, даруемые детям. — Обладатели, освобожденные от обязанности проживания. — Торговля священными вещами. — Беспорядки среди духовенства. — Продажа бенефициев при дворе Климента V. — Плачевное положение монастырей, епископств Лангра и Отена. — Злоупотребления разрешениями на брак по возрасту. — Причины угасания дома герцогов Бургундских первой династии и рода Филиппа Красивого. — Применение королевского ордонанса о евреях в Бургундии. — Конфискации и захваты имущества. — Роль евреев, ломбардцев и кагорцев. — Ограбления и бесчеловечные меры. — Христианские банкиры. — Необходимость прибегать к евреям. — Феодальные лиги. — Восстание сеньоров против злоупотреблений королевской власти. Внезапность образования лиг в Бургундии. — Множество списков конфедерации; имена, встречающиеся в них. — Организация сопротивления. — Волнение при французском дворе. — Ордонансы Филиппа Красивого, содержание которых неизвестно, но издание которых доказано. — Письмо, написанное накануне смерти Филиппом Красивым герцогу. — Собрание конфедератов в Дижоне. — Требования знати к королю Людовику X. — Королевские ордонансы. Уступки. — Гарантии прав и привилегий феодалам. — Всеобщая амнистия. — Решающие причины прекращения существования лиг. — Болезнь, завещание и смерть Гуго V; его погребение в Сито.

Роберт II, герцог Бургундский, скончавшийся 21 марта 1306 года в Верноне, при дворе своего племянника Филиппа Французского, графа д’Эврё, оставил по завещанию преемство герцогства двенадцатилетнему ребенку, опеку над которым должна была сохранить герцогиня Анна Французская, дочь святого Людовика, при поддержке и советах графа д’Эврё и Жана де Шалона, сира д’Арле [1].

Гуго V, от рождения слабого и хрупкого телосложения, не суждено было наделать много шума в мире, и его правление является самым незначительным из правлений наших герцогов, все из которых оставили важные следы своего пребывания и своего управления.

Вскормленный и воспитанный Аделиной де Менан, женой одного из баронов Бургундии, и Симонной де Ровр, впоследствии руководимый наставником Ги де Пранжи, сеньором де Бером, человеком высокой ценности, о чем свидетельствует уважение, которое Роберт II выказывает ему в своем завещании [2], Гуго V оставался постоянно подвластным авторитету герцогини Анны, которая, по-видимому, не собиралась отказываться от власти даже после совершеннолетия сына.

Ги де Пранжи был ответственен лишь за верховую езду и физические упражнения ребенка, «обучение тела». Другие учителя обучали его чтению и письму и развивали его умственные качества, такие как Рауль де Бон, самый близкий клерк Роберта II, прозванный Фруашаром, и капеллан последнего, известный лишь под странным прозвищем Квониам. Но умелый клерк, которого герцогиня выбрала для воспитания своих детей, более, чем все остальные, способствовал тому, чтобы дать им знания и вкусы, необычные для того времени. Жан Обрио давал наследникам герцогства такое же образование, как и сыновьям, предназначенным для духовного звания, и даже дочерям, и благодаря такому разумному руководству Жанна Бургундская, став королевой Франции, взяла под свое покровительство ученых при дворе Филиппа Валуа.

Уважение учеников к учителю принесло Жану Обрио высокое состояние, а его семье — почести и заслуженную известность. Гуго V не забывает в своем завещании «нашего дорогого учителя Жана Обрио» [3], а Эд IV первым упоминает его среди своих душеприказчиков.

После возвращения тела Роберта II в Бургундию и его погребения в Сито герцогиня Анна и ее сын направились в Париж, чтобы принести королю оммаж за герцогство и за пэрство, и установить условия опеки перед королевой Марией Брабантской и различными персонами двора (13 апреля 1306 года) [4]. Они оба вернулись в Париж в январе 1307 года и присутствовали в Корбее на двойном бракосочетании слишком знаменитой Маргариты Б., сестры герцога, с Людовиком Сварливым, и Жанны, дочери Отена, графа Бургундии, с Филиппом Длинным [5].

В этот первый период вдовства Анны и юности Гуго V они проживали чаще всего в небольшом загородном доме в Шатийонне, в Жюньи, близ Бии-ле-Шансо [6]. Незначительность этого жилища, давно разрушенного и ныне представленного лишь фермой, позволяет предположить, что жили там весьма просто и с скромным окружением офицеров герцогского двора.

Герцогиня, озабоченная будущим своих детей, вскоре договорилась о браке своей дочери Бланки с Эдуардом, сыном Амедея, графа Савойского. Соглашения по нему были достигнуты в присутствии короля в Париже 27 сентября 1307 года [7], а торжество бракосочетания было отпраздновано с большой пышностью в Монбаре 17 октября того же года [8]. Гуго V обязался дать в приданое своей сестре двадцать тысяч ливров [9], гарантия по которым была предоставлена Людовиком Французским, графом д’Эврё [10], а Бланка заявила, что, довольная дарованной ей собственностью, она не будет претендовать ни на что из отцовских и материнских владений [11]. Амедей, граф Савойский, отдавал своему сыну, эмансипированному по этому случаю, земли Баже, Кюизри, Сажи, Савиньи близ Бона, с обещанием его наследования графству Савойскому, поручителем за которое выступил Гюг де Вьен, сеньор де Паньи [12].

В конце 1307 года Гуго V вступил в свой четырнадцатый год и достиг феодального совершеннолетия, но за исключением оммажа, принесенного епископу Шалона-на-Соне относительно сеньории Палло [13], клятвы верности, данной церкви Святого Мартина в Туре [14], согласно обязательству, наложенному на его предшественников, и некоторых оммажей, принесенных различными сеньорами, не видно, чтобы он совершал серьезные акты власти. В качестве пэра Франции он отправился в Булонь в сопровождении своих трех братьев Эда, Людовика и Роберта, чтобы присутствовать 25 января 1308 года на бракосочетании Эдуарда II, короля Англии, со своей кузиной Изабеллой Французской, дочерью Филиппа Красивого [15].

Одна из ветвей герцогского дома производила тогда большие беспорядки в провинции, и частные войны вызвали там сильное волнение, которое отсутствие могущественной руки не позволило подавить, как можно было наблюдать в предыдущие периоды регентства и малолетства. Серьезные раздоры возникли между Эдом или Одаром де Монтагю, кузеном герцога, и Эраром де Сен-Вераном. Друзья этих персон взяли дело и сторону за каждого из них, и последовала ожесточенная борьба между приверженцами двух лагерей, Дрё де Мелло, Миля, сира де Нуайе, Жана, графа де Сансерра, Роберта, дофина Овернского, Берара де Меркёра, трех сеньоров дома де Вьенн, и нескольких других, «между каковыми партиями была ожесточенная битва в графстве Неверском, в день праздника монсеньора Сен-Дени [3 октября 1308 года], но вскоре она была прекращена, и победу одержал означенный Эрар». Король Франции, который не разрешал такого нарушения ордонансов о частных войнах, и особенно раздраженный вмешательством различных баронов Империи, велел заточить Дрё де Мелло в тюрьму близ Корбея. Эрар де Сен-Верен, граф де Сансерр, сир де Нуайе были заключены на несколько месяцев в Мелен. Берар де Меркёр, коннетабль Шампани, понесший то же наказание, сумел бежать из тюрьмы, отправился к папе и королю римлян, затем, вняв благоразумным советам, пришел броситься к ногам короля и вымолить прощение, которое было даровано ему грамотой о помиловании (апрель 1312 года) [16].

Обширный замок Монбар, где праздновали свадьбу Бланки Бургундской, стал также местом церемоний бракосочетания ее сестры Марии с Эдуардом, графом Барским, 11 февраля 1310 года, брака, устроенного уже давно [17] и для заключения которого супруги были эмансипированы и получили от папы Климента V диспенсацию по причине родства [18]. Мария получила приданое в двадцать тысяч ливров, как и ее сестра, и Эдуард Барский сразу же дал расписку о первом требуемом взносе, предоставив обязательство невесты не требовать впоследствии ничего из наследования герцогства. Свидетелями и поручителями этого контракта были Эли, епископ Отенский, Миль де Нуайе, Жан де Корсель, маршал Бургундии, Гюг де Бурбон, сеньор де Монперу. Можно полагать, что графиня Маго Артуаская присутствовала на этой свадьбе, ибо примерно в то же время мы находим ее в Бургундии, направляющейся в Франш-Конте, и по возвращении она проехала через Лонви, была принята 2 июня при герцогском дворе в замке Лантене, затем, пересекая Шатийон и Труа, прибыла 9 числа этого месяца в Париж. По приказу Филиппа Красивого герцог Гуго V совершил поход в Лионне в экспедиции под командованием Людовика Сварливого, короля Наваррского, старшего сына короля, при содействии его братьев и дядей. Раздор между горожанами Лиона и архиепископами этого города, долго подогреваемый королевским прево, настроил против последнего обе партии, объединившиеся в общем интересе; горожане осадили и взяли штурмом замок Сен-Жюст, защищаемый прево, и принялись укреплять подступы к городу окопами. Филипп Красивый, довольный провокацией, требовавшей с его стороны немедленного подавления, не преминул упустить представившуюся возможность; но лионцы, которым угрожали внушительные силы, сдались без боя.

Герцог Гуго V находился «в шатрах под Шазо и в Бельвиле» [19], 18 и 23 июля 1310 года. Он реквизировал для этой кампании лошадей и повозки аббатств и созвал множество вассалов, которые не очень-то желали выступать. Бальи Маконский хотел преследовать непокорных монахов и приговорить мятежных сеньоров к штрафу, но король воспротивился этому и велел прекратить преследования. Не лишено интереса отметить важность этого похода, который передавал короне столь значительный город, тогда как архиепископ Пьер Савойский, доставленный в Париж графом Амедеем Савойским, главой семейства, получил прощение короля, отказавшись от основных прав сюзеренитета, связанных с архиепископством Лионским [20].

9 ноября 1311 года [21] Гуго V заключил новое соглашение с герцогиней Анной относительно ее вдовьей доли и взял в свои руки управление своими владениями, о котором, по-видимому, до тех пор мало заботился. Он объехал Бургундию и принял оммажи своих вассалов.

Герцогиня уже некоторое время страдала от болезни, внушавшей ей серьезные опасения, но которой ее крепкое телосложение должно было долго сопротивляться. Она составила первое завещание в 1310 году и добавила к нему кодицилл после приступа лихорадки, случившегося с ней в Боне. Затем, будучи более серьезно больна в Ровре, к ее первоначальным распоряжениям были добавлены новые изменения и изложены устно ее душеприказчикам. Эти акты не дошли до нас и известны лишь по окончательному завещанию от 12 мая 1323 года [22].

Людовик Бургундский, третий из сыновей Роберта II, достиг своего пятнадцатого года, и несмотря на желание, выраженное в последней воле его отца, предназначавшего его к духовному званию, были заключены соглашения о его браке с Матильдой, дочерью Флориса Геннегауского, коннетабля Сицилии, и Изабеллы де Виллардуэн (6 апреля 1312 года) [23]. Герцог Гуго V уступил своему брату, в пользу этого брака, свои права на королевство Салоник, на княжества Ахайи и Мореи, с условием, что тот, со своей стороны, откажется от всяких притязаний на наследование герцогства.

До этой даты сам герцог был обручен с Екатериной [24], дочерью Карла Валуа, графа Анжуйского, Алансонского и Шартрского, но его слабое здоровье не позволяло ему активно вмешиваться для защиты королевств, которые он был не в состоянии защищать [25], и его уговорили отказаться от этого брака, а Екатерина была обещана Филиппу Сицилийскому, принцу Тарантскому.

Гуго V был на двадцатом году жизни, когда он был посвящен в рыцари на праздниках Пятидесятницы (3 июня 1313 года), вместе с двумя сыновьями короля, Людовиком Сварливым и Карлом Красивым, графами де Дрё, де Фуа, Робертом Артуаским и примерно четырьмястами оруженосцами, принадлежавшими к знати различных провинций Франции [26].

Был там Карл и Людовик Французские,

И их великий род в присутствии,

Граф Анжуйский, граф Мэнский,

Герцог Бургундский и граф Артуаский,

И множество других знатных людей… [27]

Церемония дала повод для празднеств, длившихся восемь дней, во время которых можно было видеть шествие трех королей — Франции, Наварры и Англии, окруженных персонами двора, прелатами и высокими сановниками. Хронисты подробно распространяются о великолепии этих церемоний и об убранстве улиц Парижа, запруженных бесчисленным народом [28]. Чтобы достойно в них участвовать, сеньоры делали безумно преувеличенные траты. Герцог Бургундский ехал на гнедом коне, стоившем триста ливров [29], и заказал по случаю Пьеру Ле Мортелье цветок лилии и шляпу ценой в 440 ливров [30], огромную сумму для того времени.

Гуго V принял участие в проектах крестового похода, которые были с энтузиазмом одобрены многими князьями и баронами, собравшимися по случаю этих празднеств, 6 июня 1313 года, но лишь 20 февраля 1315 года он представил условия, на которых он обязывался совершить переход в Святую Землю. В тот же день кардинал Николя де Сент-Эзеб, нунций папы, прибыл в Компьень, чтобы побудить и собрать имена верных, желающих участвовать в экспедиции. Король присутствовал при этом со значительным числом баронов, прелатов и народа. Гуго V принял крест из рук кардинала, и притом с величайшим благоговением, «с благочестием и смирением», но он позаботился письменно оговорить свои условия. А именно, он вовсе не намеревался участвовать в походе за море и в каком-либо сборе, если только король Франции или король Наваррский, его сын, также не примут в нем участия [31].

Жан де Шалон, сир д’Арле, дядя герцога, и его сын Гюг де Шалон приняли более твердые обязательства. Жан даже получил, как и его жена Маргарита Бургундская, все индульгенции, дарованные крестоносцам [32]. Но в других местах эти благородные проекты встречали меньше восторга, ибо не один барон опасался, что в его отсутствие сосед захватит его владения, как, например, Отен де Грансон, который, отправляясь в путь, едва прибыл в Авиньон, как уже Эмон де Ла Палю завладел его имуществом [33].

Крах этих экспедиций оправдывал несговорчивых плательщиков, отказывавшихся платить десятину и за это понесших наказание отлучения. Епископ Осерский получил от папы приказ отпустить грехи лицам своей епархии, на которых лежало это отлучение [34].

Все эти проекты, которым не суждено было осуществиться, служили предлогом для новых налогов, собиравшихся в пользу крестоносцев. Оговорки герцога были таковы, что в герцогстве не посмели их требовать. На тот момент собрали лишь обычные субсидии, причитавшиеся за его новое рыцарство, но и там были злоупотребления. Рыцари Ги де Брион и Юмбер де Л’Эспинас были назначены комиссарами для установления раскладки этого сбора. Эшевены Дижона и мэр Гийом де Курсель взимали с каждого жителя налог, размер которого устанавливался назначенными для этого благонамеренными людьми [35]. Такие же контракты были заключены с другими коммунами, как, например, в Осонне [36]. Монастыри также были обложены налогом, и монахи Сито должны были уплатить по этому случаю сумму в две тысячи ливров.

Это вспомоществование, медленно собиравшееся, тяжелым бременем легло на население, и два года спустя Эд IV все еще взимал средства с прево Шатийона-на-Сене для нового рыцарства своего покойного брата [37]. Бремя этого налога вызвало многочисленные протесты в провинции и породило некоторые угрызения совести в душе умирающего Гуго V, который во втором кодицилле своего завещания включил исправительную статью: «Также мы желаем, постановляем и повелеваем, чтобы все те, кто были слишком обременены, слишком отягощены нашим вспомоществованием для нашего рыцарства и кто слишком от него пострадал, были бы достаточно от него избавлены и освобождены».

В конце июля 1313 года в Фонтенбло состоялись свадьбы двойного бракосочетания между Жанной Бургундской, сестрой герцога, и Филиппом Валуа [38], с одной стороны, и между Екатериной Валуа и Филиппом Сицилийским, принцем Тарантским — с другой. В приданое Жанне Бургундской давались владения Куртене и Шантелу, а Филипп Валуа получал в виде аванса на наследство графства Анжу, Мэн и Ла-Рош-сюр-Йон. Герцогиня могла радоваться тому, что ее четыре дочери хорошо устроены, не предвидя блестящей судьбы, уготованной Жанне, которой предстояло долгие годы носить корону королевы Франции.

Отныне спокойная за судьбу своих дочерей, Анна не теряла из виду будущего своих сыновей. После того как она выдала замуж Людовика, она прибегла к влиянию Филиппа Красивого, чтобы получить бенефиции для своего последнего сына Роберта, предназначенного, как и его брат, к духовному званию. Климент V дал заверение в предоставлении канониката и пребенды в церкви Шартра для Роберта, которому тогда было восемь лет [39].