Катунь Коварная

– Вот и приехали! – с ироничной улыбкой произнес сопровождающий в штатском, сидевший на переднем сиденье.

– Выходим по одному. Не разбегаемся. Забираем свои вещи из багажника. Строимся в колонну по два и следуем за мной. – Отчеканил человек в черном костюме. Ребята как по команде выскочили из автомобиля и забрали свои «дембельские» чемоданы. Димка увидел, что следом за ними подъехали еще две «Волги», в которых находились остальные ребята. Они так же вышли из машин и, получив свои вещи, выстроились в колонну по два. Через мгновение человек в черном, пересчитав всех по головам, дал команду «Шагом марш», и они по привычке зашагали, чуть ли не строевым шагом. Подойдя к огромной и массивной двери, Дымов увидел большую табличку с надписью: «КОМИТЕТ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ СССР». У Димки все закружилось в голове. Он еще хотел оглянуться и посмотреть по сторонам, уж очень все было красиво вокруг, но страшная мысль о неизвестности будоражила его голову, как червяк точил яблоко, сидя глубоко в солдатских мозгах. Еще мгновение, и вся молодая гвардия в ярко-красочной форме скрылась за тяжелой дверью огромного здания. Чеканя шаг по широким коридорам незнакомого учреждения, Димка отрывками начал вспоминать все то, что он когда-либо слышал о КГБ. И страх, и ужас холодным комом подступали к его горлу. Это был не сон. Это было то самое Главное здание, откуда неслись молнией разные приказы во все стороны нашей необъятной Родины, да и далеко за рубеж, где только могли находиться верные солдаты данного учреждения. Димка шагал и с ужасом понимал, что когда-то в далекие тридцатые годы, именно из этого здания были отправлены приказы в далекую Сибирь, в результате которых были репрессированы, расстреляны и высланы за пределы своих селений тысячи и тысячи мирных советских граждан. Он это знал не понаслышке. Вот так когда-то были репрессированы и высланы в Томскую область, в глухую тайгу, все Димкины родственники по линии отца. Сам отец очень мало об этом рассказывал, не хотел ворошить прошлое, и вообще не хотел, чтобы дети знали об этом. Только иногда об этом рассказывала мама, Валентина Павловна, когда отец уезжал в длительные командировки, а они собирались на кухни и стряпали пельмени, и мама рассказывала про отца невероятные истории. А теперь Димка шагает по главным коридорам этого самого злополучного здания, куда-то в страшную неизвестность. Ребята, тоже шагая в едином строю, думали о какой-то невероятной ошибке всего происходящего, но с уверенной надеждой, что все обойдется, и они благополучно доберутся до дома. Вылавливая разные мысли из неизвестных коридоров, по которым за свою бытность прошли тысячи разных людей, поднимаясь по широким лестницам с тяжелыми перилами, ребята не заметили, как подошли к широкой двери какого-то кабинета. Сопровождающий остановил шагающее отделение демобилизованных десантников и, проинструктировав всех, скрылся за тяжелой дверью, чтобы доложить о прибытии. Ребята немного потоптались перед дверью кабинета, подмигивая друг другу, поправляя форменную одежду, понимая, что сейчас будет очень важная встреча, которая состоится не для награждений за солдатские заслуги, а скорее всего, будет неприятный разговор. Но они точно знали, что они ничего плохого не совершали, а то, что Димка потерял документы, за это точно не расстреливают и в тюрьму не сажают. Но переживание усиливалось от непонятной неизвестности. А спросить у трех оставшихся гражданских лиц в черных костюмах все же не хватало смелости, хоть они всем видом и показывали гордыню десантной души говоря о том, что нам синее море поколено. И какая бы не случилась ситуация, ребята были готовы все как один, будучи уже на дембеле, кинуться в бой, пусть самый не равный и горячий, главное, чтобы знать за что. Дверь кабинета распахнулась, и их попросили войти. Настроившись внутренне, подбадривая разными знаками друг друга, ребята твердым шагом вошли в просторный кабинет. Димка, как виновник данного торжества, шагнул первым. В глубине зашторенной темной материей комнаты, за огромным письменным столом, склонившись над какими-то бумагами, сидел широкоплечий человек в очках лет сорока пяти, с большими залысинами на лбу. Старший из сопровождающих в гражданской одежде доложил четко, но не громко.

– Товарищ генерал-лейтенант, задержанные доставлены. – Не дожидаясь ответа, подошел к столу и положил, изъятые у ребят капитаном Веселковым, документы на стол. И, развернувшись, удалился из кабинета. Сидящий за письменным столом полутемного кабинета мужчина в темном костюме и галстуке, не поднимая глаз, поблагодарил докладчика, сказав ему совсем просто:

– Спасибо, Серёжа. Занимайтесь по плану.

После чего, сняв очки, рукой указал на стулья, стоявшие вдоль стенки кабинета.

– Присаживайтесь, ребята! А то устали, небось. – Спокойным домашним голосом расслабил пацанов генерал. Ребята неторопливо и, не ожидая такого приема, тихонечко расселись в один ряд.

– А кто тут Дымов? – подняв глаза, так же спокойно спросил он.

– Я, товарищ генерал-лейтенант! – как ошпаренный подскочил Димка, все еще не понимая, почему все его спрашивают, как будто он только что совершил самый настоящий подвиг. Как будто он стал первым космонавтом, или еще чего-нибудь.

– Так вот ты какой, Дмитрий Дымов! – вставая из-за огромного письменного стола, улыбнувшись, продолжил генерал в штатском. – Ну настоящий орел! Гордость нашей любимой страны! – выдвинув ящик письменного стола и достав оттуда какие-то документы, так, с иронией, пошутил генерал.

Димкино сердце начало колотиться как футбольный мячик, когда в футбол играет целая свора деревенских мальчишек. Генерал сам подошел к Дымову и, вручая ему документы, спросил:

– Это, твои?

Димка как-то неумело взял знакомые ему документы, посмотрел, повертел их в руках и, убедившись, что это его самые настоящие документы, потерянные совсем недавно в телефонной будке, сейчас находятся здесь, в кабинете неизвестного генерала, который вручает сам, собственной персоной, ему, Димке, который еще минуту назад не знал о чем думать. Радость разлилась по Димкиному лицу красной краской. Дыхание сбилось, и он только смог сказать на придыхании:

– Спасибо, товарищ генерал-лейтенант! Но как? – Димка все же сумел задать вопрос.

Генерал, улыбаясь, подошел к внутренней двери другого кабинета и, открыв ее, кого-то пригласил.

– Это спасибо не мне, это спасибо вот им! – показывая на открытую дверь, засмеялся генерал.

Из внутренней комнаты, как бабочки, запорхнули две до боли знакомые подружки Татьяны, с которыми они сначала познакомились, а потом расстались совсем недавно там, на железнодорожном вокзале. А теперь они обе находятся именно здесь у генерала КГБ в кабинете. Столько необъяснимых событий, и все за один день, никак не укладывались в сознании Димки. Он только непроизвольно развел руками.

– Ой, Димочка! – девчонки, выбежав из внутренней комнаты, наперебой затараторили, как сороки, и повисли на Димкиной шее, с двух сторон целуя его в щеки.

– Ой, Димочка! Как здорово все получилось. – Не умолкая продолжали девчонки, как будто они были знакомы с Димкой целую вечность.

Ребята сидели в ровном ряду на казенных стульях генеральского кабинета и ничего не могли понять.

– Представляешь! – начала Таня с родинкой на губе. – Мы только вышли из метро и сразу побежали к телефонной будке. А всю дорогу мы держали за тебя кулаки. Зашли в будку, а документы твои лежат себе на том самом месте и тебя дожидаются. – Жадно глотая воздух, как рыба вытащенная из пруда, торопилась рассказать Таня. – Ну, а раз уж они нашлись, тогда я уже из этого же телефона автомата позвонила папе и все ему рассказала, а он позвонил в отделение милиции и отправил туда своих помощников. И вот как все здорово получилось, мы снова встретились, и документы нашлись, и все хорошо. – Таня еще раз поцеловала Димку в левую щечку и добавила:

– А вот мой папа, познакомьтесь, пожалуйста. – Таня указала рукой на генерала, стоявшего у письменного стола.

У Димки в голове все смешалось: и радость от найденных документов, и какой-то озноб, и гордость за себя и за своих друзей. А самое главное, он никак не ожидал увидеть именно здесь тех самых девчонок, которых они повстречали на перроне вокзала. И что все получилось именно так. И что теперь делать, он не мог даже предположить. Но было ясно, что за потерянные проездные документы и военный билет в тюрьму его здесь не посадят. И что это то самое главное здание, из которого когда-то летели во все уголки земли страшные приказы, от которых страдали сотни тысяч человек, а сейчас оказывается совершенно не такое уж страшное. И люди, работающие здесь, очень даже приветливые и настоящие. Они выполняют свой долг перед Родиной и, наверное, если бы Димка служил здесь, он бы тоже выполнял это самый долг с честью, потому что он не умел по-другому. А по-другому и не могло быть. Он очень любил свою Родину, правда о ней он знал только из рассказов, учебников и из фильмов по телевизору. Но однажды он проехал на поезде половину страны, от самой Европы до Алтайского края. Он видел своими глазами огромные просторы, леса и поля, горы и нескончаемые сибирские болота и равнины. А уж как он любил свою деревню со своими домами, улицами и переулками, где Димка прожил все детство и юность, где учился в школе и откуда уходил служить в Советскую армию, это, наверное, невозможно передать словами. Для этого нужен особый случай для разговора, который может занять не один день общения и рассказов всей жизни и бытия до боли родных сельчан. Пусть даже не совсем родных, но очень знакомых и близких, со своими жизненными укладами и причудами, добротой и трудолюбием. А как же он бы смог забыть свою красавицу Катунь, которую он полюбил еще с самого детства всей душой. Он почти каждый день пропадал на своей любимой реке. Она просто завораживала его своим неповторимым видом, мощными потоками воды в разветвленных протоках, огибающих множество малых и больших островов, пропадающих в неподвижных лесах с кристально чистой водой и взрывающимися в сумасшедшие бурные перекаты, где ее воды выдирают со дна любые камни и уносят их за сотню километров, выстилая всё новые подводные мостовые и лабиринты. Димка любил сидя на берегу разговаривать с непокорной рекой, и ему казалось, что она отвечала ему взаимностью, хоть и была изменчива каждый день. Практически каждый день он приходил на берег и обнаруживал, что она сегодня течет как-то по-особому, совершенно не так как это было вчера, что-то менялось: либо течение усиливалось, либо цвет воды становился другим, либо вообще не было того места, где вчера сидел Димка у самой воды. Своим коварством она показывала ему, что не подвластна никому, и с ней нужно держаться на безопасном расстоянии. Димка понимал это, но все равно каждый день приходил и разговаривал с ней, опуская свои ладошки в ледниковую холодную воду, приговаривая:

– Ну, здравствуй, милая. Опять холодная, когда же ты уже согреешься. Вот держи мои ладони, они хоть немного тебя согреют.

И подержав немного свои ладони в воде, ему казалось, что она становилась ласковее и чуточку теплее. Димка начинал улыбаться и приговаривать:

– Вот видишь, сегодня немножко потеплее. Дай-ка я тебя поцелую!

Он набирал полные ладони бурлящей воды из протоки, подносил ее к своему лицу и нежно целовал. Потом возвращал воду обратно в протоку, а уж только потом вновь брал ее в свои горячие ладони и умывал лицо, какая бы ни была погода. Ему захотелось прямо сейчас убежать к своей коварной любовнице и, скинув дембельский берет, крикнуть: «Я вернулся!», упасть в ее бушующие воды. И так, лёжа на спине, распластав в разные стороны руки и ноги, запрокинув голову, отдаться своей любимой реке и, чувствуя ее обжигающие струи невероятного течения, скользить по выпирающей бирюзовой глади в полную неизвестность, глядя в безоблачное небо, туда, где следит за всем происходящим яркое обжигающее солнце.

Димка умиленно ухмыльнулся, и улыбка растеклась по всему лицу. И теперь, после того как все образумилось и встало на свои места, даже тяжелые виды зашторенного плотной тканью кабинета, в котором возможно решались судьбы многих людей, показались Димке совершенно нормальными и чем-то даже привлекательными. Молнией кинопленочных кадров в его сознании пронеслись воображаемые отрывки каких-то фильмов, где в застенках НКВД расстреливают предателей и изменников Родины. Но, вспомнив своего отца, Димка представил как ему и всем его родственникам было не сладко в далекие тридцатые годы. А ведь могло быть все по-другому, если бы вот отсюда не летели страшные приказы. Тогда возможно Димка увидел бы в живых своего деда и бабушку, которых он никогда не видел в жизни, ведь даже на фотографиях их никогда не показывали. Димка непроизвольно сжал до боли свои челюсти. Нет, ему не хотелось какой-то мести, он не был зол. Ему было как-то по-детски неудобно и больно. Больно от того, что он сам ничего не мог исправить в прошлой жизни, только натренированные за годы службы сильные кулаки непроизвольно сжимались, потрескивая в суставах.

– Значит, следуете на постоянное место жительства после демобилизации из рядов Советской Армии! – уверенным и монотонным голосом оборвал Димкины мысли генерал.

– Так точно, товарищ генерал-лейтенант! – ответил натренированной солдатской выправкой Дымов.

– Согласно приказа Министра обороны Советского Союза о демобилизации, следуем по воинским требованиям из Группы Советских Войск из Германии к дому! – отчеканил Димка. – За время следования до Казанского вокзала города Москвы никаких происшествий не случилось, за исключением этого! – Димка, отдавая честь, немного смутился из-за стыда, потому что он сам был во всем виноват. – Виноват, товарищ генерал-лейтенант! – добавил уверенности в докладе Дымом.

– Вот это доклад! Молодцы! – улыбнулся генерал. – Я тут про вас уже все знаю. И про вашу службу мне уже все доложили. Так что спасибо можете сказать вот этим девушкам. – Генерал кивнул в сторону двух подруг. – Молодцы! Уважаю вашу службу и наши Десантные войска. Не раз они выручали в трудную минуту всю страну. Бравые ребята. За Вашу доблестную службу отдельное спасибо лично от меня! – генерал подошел и всем поочередно крепко пожал руку, вернув изъятые в милиции документы.

– А что, ребята! – вернувшись за свой письменный стол, который был обит зеленым сукном, на котором по центру с холодным лицом, отлитым из бронзы, стояла скульптура самого Дзержинского, продолжил генерал. – Службу в Советской армии вы закончили. А вот не хотели бы еще нашей Родине послужить? – и пронзительно окинул взглядом стоящих солдат.

– Это как же, послужить? – удивился Мишка Мачехин. Он непроизвольно посмотрел на своих ребят.

– Да все очень просто. – Взяв простой карандаш, продолжил генерал. —Я Вам предлагаю пойти на службу в нашу систему КГБ. Вот прямо с завтрашнего дня определим Вас на спец учебу. Думаю, медицинскую комиссию Вы все пройдете. Ребята все сильные и крепкие, тем более друзья и земляки – сибиряки. Для начала поживете в спец общежитии, закончите ВУЗ и по распределению во все стороны света, куда Родина откомандирует. Вот такое у меня к Вам предложение. – Генерал, улыбаясь, как будто он был с пацанами знаком не один десяток лет, одним глазом подмигнул ребятам. – Ну что, согласны? – поторапливая с ответом, начал нажимать генерал.

– Папа, ну ты опять за свою работу. Я же попросила мне помочь, а ты за свое. Ну, какая учеба, какое общежитие? Ты посмотри, мальчишки два года дома не были! Они же живут одной надеждой увидеть своих родных и близких. – Внезапно затараторила генеральская дочка. – Они же еще совсем мальчишки и хотят мороженного, и погулять по Москве! Может они больше никогда сюда не приедут. Правильно, мальчики? – Танечка подбежала к Димке и взяла его за руку. – А еще, у Димы брат в Москве живет. Вот он ему и звонил из телефона автомата. Поэтому и оставил там документы. А теперь брат его сидит, наверное, и переживает, что же случилось, почему же Дима не звонит? – Таня подбежала к генералу и, теребя его за рукав пиджака, завопила:

– Папочка, милый! Разреши Диме позвонить своему брату прям отсюда из кабинета. Он же волнуется, наверное, места себе не найдет.

– Таня, что за напасти такие? – улыбнулся Танин папа. – Я же не против. Конечно же, пусть позвонит. – Подмигнул дочери генерал. – А ну, Дима, давай набирай номер своего брата, вот с этого телефона. – Кивнул на письменный стол генерал.

Димка, ошарашенный таким раскладом всех сегодняшних событий, уже ничему не удивлялся. Он зачем-то строевым шагом подошел к письменному столу, чеканя шаг по красной ковровой дорожке, приложил руку к виску и соблюдая субординацию, попросил разрешения на один звонок по городу Москве своему двоюродному брату.

– Давай, давай! – подбодрил его генерал. – Вот садись сюда, прямо на мое место, и вот с этого аппарата можешь звонить своему брату. А мы пока с Таней пойдем в другую комнату и не будем вам мешать. – Освобождая место за письменным столом, добавил генерал.

Димка быстро уселся за генеральский стол и на мгновение замер. Он только сейчас обратил внимание, что письменный стол был невероятных размеров. Он был большой и весь из какого-то чудесного красивого дерева. Ножки стола были массивными и резными. Каждый выдвижной ящик был диковинно обработан каким-то хорошим мастером. Крышка стола по краям была обработана резными рисунками, а остальная часть была покрыта зеленым бархатным сукном. Все вещи, находившиеся на столе, казались Димке очень ценными и дорогими. А с левой стороны, как минометная батарея, расположились несколько телефонных аппаратов, на дисках которых было изображение главного Герба Советского Союза.

Димка кивнул ребятам и поднял большой палец правой руки вверх. Это означало, что все в полном порядке. Быстро открыл записную книжку и аккуратно, сняв телефонную трубку с указанного аппарата, спокойно набрал городской номер.

Длинный гудок приятно ласкал ухо. «Значит, не занят номер», подумал Димка. Вдруг, где-то совсем рядом, что-то щелкнуло, и в трубке раздался мужской голос.

– Алло, говорите, пожалуйста! Дымов слушает.

– Алё, Алё! Здравствуй брат! – Димка перехватил воздух. – Это я, Димка Дымов. Я сегодня звонил Вам. Я тут проездом из Армии. – Начал зачем-то прижимать ближе телефонную трубку и кричать в нее Димка.

– А, нашелся потерявшийся! – с удовлетворением ответил Димкин брат. – А мы уже не знаем что, и думать. Ты где находишься и какие у тебя планы? Если у тебя есть время задержаться в Москве, то я тебя встречу там, где ты сейчас находишься. – Андрей быстро сориентировался понимая, что с Димкой все в порядке.

– Да у меня все в полном порядке. Понимаешь, я тут не один, а с друзьями Сибиряками. Мы вместе едем домой. – Быстро отчеканил Димка. – Билеты еще пока не купили, так что можно на денек задержаться. – Димка расплылся в счастливой улыбке, подмигнув своим друзьям, как бы спрашивая их, что они не возражают на денек задержаться в Москве.

– Ну, тогда диктуй адрес, и я приеду за вами. – Старший Дымов взял карандаш и приготовился записывать адрес.

– А мы тут, в самом главном здании КГБ Советского Союза. – Произнес торжественно Димка.

– Не понял! – удивился Андрей. – А что Вы там делаете? Как Вы туда попали? – с настороженным испугом спросил старший Дымов.

– Да, это очень долго рассказывать. Но если сможешь, приезжай прямо сюда. Здесь и встретимся. Я тебе потом все объясню. – Димка еще раз кивнул своим друзьям.

– Я все понял. Ждите меня на углу здания, я знаю где это находится и буду через пятнадцать минут. – Быстро сориентировался Андрей. Повесив трубку, он тут же выскочил из комнаты своего общежития и помчался на станцию метро.

– Ну что, встретит тебя твой брат? – услышав окончание Димкиного разговора по телефону, выходя из внутренней комнаты, спросил генерал.

– Ой, спасибо Вам, товарищ генерал-лейтенант за все. Да, конечно же, встретит. Через пятнадцать минут он будет уже здесь. Он у меня хороший. Когда-то он отслужил срочную в Москве и остался жить и работать после Армии здесь. Получил общежитие и работает шофером, развозит по Москве хлеб. – С гордостью рассказал Димка.

– Хлеб говоришь? Это очень хорошо. – Немного задумался генерал. – Ну тогда я Вас более задерживать не буду, идите встречайтесь со своим братом. Скажу только, что мое предложение остается в силе. Нам действительно очень нужны хорошие и надежные ребята. А если надумаете, то вот я написал здесь номера своих телефонов. И если решите, то не бойся и не стесняйся, сразу же позвони. – Генерал протянул Димке аккуратно свернутый листок.

– Ой, папа! – подбежала его дочь Татьяна. – А можно мы проводим ребят, ну пожалуйста! – расплылась в улыбке, показав свои красивые и ровные зубы, захлопала в ладоши генеральская дочка.

– Да, конечно! – согласился генерал, нажав на кнопку селектора. Связавшись с дежурным, генерал дал поручение, чтобы ребят пропустили. Девочки, только, пожалуйста, недолго! Вам нужно еще уроки готовить, у вас экзамены на носу. – Генерал подошел, крепко пожал каждому руку и попрощался с ребятами.

Прошмыгнув по таинственным и запретным коридорам главного здания КГБ, ребята, как рой пчел в ярко-красочной расцветке военной формы, высыпались из огромной двери на серый асфальт Лубянской площади. Они были действительно счастливы, что все так хорошо получилось. Вчерашние деревенские мальчишки и уже вчерашние солдаты от всей души благодарили девочек, которые в нужную минуту пришли им на помощь, не смотря на то, что папа одной из них был высокопоставленным военным начальником. Время летело стрелой, и уже через несколько минут, как и договаривались, братья Дымовы – старший и младший, встретились, заключив друг друга в крепких объятиях. Весеннее солнце заливало своим ярким светом лица проходящих мимо москвичей и гостей столицы. Еще несколько минут радостный смех раздавался по каменной площади, перекликаясь с сигналами машин и перезвонами московских трамваев.

Конечно же, ребята тогда совсем не знали, и не могли знать, что же с ними будет дальше. Какие сюрпризы приготовила им судьба. А сегодня здесь они были счастливы, с честью выйдя из сложившейся ситуации. Но как бы весело и счастливо не складывалось время, оно неминуемо летело пущенной стрелой. И ничего не оставалось делать, как попрощаться со своими симпатичными спасателями. Каждый из ребят по очереди подошли к девочкам и пожали им худенькие руки, в знак благодарности. Димка тоже подошел и от всей души поблагодарил девочек. Дочка генерала опустила глаза. Ей, конечно же, не хотелось, чтобы Димка уезжал. Что-то глубоко в груди тихонечко покалывало ее девичье сердце, и она как-то с грустью передала Димке записку.

– Дима, это тебе, мой адрес и телефон. Вдруг ты будешь проездом в Москве или что-то случится, я всегда буду рада встретиться. Пиши и звони, не стесняйся. Что бы не случилось, сколько бы не прошло лет. Я буду ждать!

Она не вытерпела и поцеловала Димку в щеку.

– Все, прощай, Дима! Прощайте ребята! До свидания, всем удачи! – с этими словами девочки вернулись в здание КГБ, а ребята проводив их взглядом, немного постояли и скрылись за углом того же здания.

– Давай поедем в гостиницу! Устал я что-то сегодня, отдохнуть бы надо. – Расслабив туго завязанный галстук, отдал распоряжение водителю служебной машины Петухов.

– Слушаюсь, Андрей Иванович! В гостиницу, так в гостиницу. – Отложив в сторону аккуратно свернутую газету, встрепенулся водитель «Волги». Привычным поворотом серебристого ключа он запустил двигатель автомобиля и плавно тронулся на выезд из служебного двора ЦК КПСС.

Всю дорогу до гостиницы Петухов размышлял над поставленной задачей Центрального Комитета Партии. Но как-то свои личные мысли постоянно впутывались в главные государственные установки. Он пытался выстроить свои будущие действия по выполнению главной задачи. А главная задача – это выполнение поставленной задачи Центрального Комитета по оказанию беспрепятственного прохода Советских Войск в дружественную нам Монголию по территории Алтайского края. Но и других задач нам никто не отменял. На носу посевная. А это не менее главная задача для нашего государства. Да и выполнение Государственного плана, принятого на Съезде, тоже никто не отменял.

Петухов почувствовал, что ему не хватает воздуха. Он совсем развязал галстук, снял шляпу и приоткрыл окно автомобиля.

– Эх, коньячку бы сейчас! – почему-то подумал Петухов. Он знал, что сердечко последнее время пошаливало, но почему-то так захотелось выпить сто грамм хорошего коньяка, что он почувствовал его вкус во рту, и от этого чувства у него под языком пошла слюна. – А что, у нас коньячок найдется в машине? – Петухов, не раздумывая, спросил у водителя.

– Да как же, Андрей Иванович! – не оборачиваясь, с восторгом ответил водитель. —И коньячок пятизвездный и шоколад Кремлевский, все есть! У нас завсегда все имеется, на всякий случай. – Похвастался водитель.

– Вот и хорошо! – обрадовался Петухов. – А ну, давай, притормози где-нибудь. Что-то мне не ладно. – Попросил водителя Петухов, расстегивая ворот рубашки.