Серьёзно, грустно и смешно. Стихи и рассказы

Желание быть интересным

Прозу Ершова отличает неспешная подробность письма. Его рассказы, представленные в этой книге, – это детальные зарисовки из жизни, сдобренные большой долей чувственности и построенные по всем законам художественной формы.

Первый рассказ, «Невероятная история», – это попытка из довольно банальной коллизии сделать индивидуальную достоверную историю. Ну кто только не писал о неожиданных встречах отцов с детьми, когда жизнь сложилась так, что подлинное отцовство осталось скрыто за тайной двоих?! Ершов предельно индивидуализирует этот сюжет. Какими же способами? Во-первых, он интересно начинает, в начале рассказа герой собирается на юбилей своего друга в другой город, и читатель подспудно готовится к тому, что нечто важное произойдёт во время этой встречи. Но автор по-другому разворачивает сюжет. Главное происходит в поезде, во время общения с юной попутчицей. Сначала он выясняет, что её мама тоже геолог, но когда девушка Дана упоминает о редком образце горного хрусталя, что хранится у них дома, главный герой понимает, что когда-то знал маму своей визави. Из тумана прошлого перед нами проступает интересная давняя история неожиданной любви между двумя людьми, вспышки, что привела в итоге к появлению нового человека. Написано всё удивительно целомудренно, тонко, с познавательными подробностями быта геологов, со вторыми планами (отношения героя с женой), с душевной теплотой и тем самым ощущением доброты, что далеко не во всякой современной прозе встретишь.

Следующий рассказ в книге – «Карта». Он также связан с буднями геологов. Видно, что автор в этой области знает всё. Но одних знаний мало, нужен ещё литературный талант, и он у Ершова есть. Он описывает детали жизни геологов с любовью, пристально, зримо; такое ощущение, что ты сам с геологической партией совершаешь опасные маршруты. В рассказе во главу угла ставятся человеческие качества героев, это своеобразная производственная драма, где есть протагонист и антагонист, есть интрига и есть человеческий исход. Этот рассказ о том, как карьеризм и индивидуализм вредят общему делу, а подчас и просто разрушают человеческую личность. Назидательности в нём нет. Есть человеческая правда и тонкие наблюдения над тем, как люди себя проявляют в стрессовых ситуациях. Стиль соответствует замыслу. Он отличается повествовательностью и чётко отражает обстановку происходящего на страницах. «Развели костёр. Немного перекусили. Сергей пил только чай, есть отказался. Соорудив носилки и положив на них Сергея, двинулись обратно в отряд. Уже подходя к лагерю, услышали шум вертолёта. Это был санрейс. Юрий Петрович взглянул на часы, они показывали 10:00, и подумал: “Слава богу, успели, все сработали оперативно”». Некоторая телеграфность нисколько не мешает, наоборот, придаёт атмосфере достоверность и фактическую точность.

В книге есть ещё тексты, связанные с жизнью геологов. Видно, их главные герои – это собирательное альтер эго автора. Отсюда так много личных ноток. Так много личного отношения и к происходящему, и к персонажам.

Ершов тонко ощущает грань между очерком и рассказом, между ироническим и трагическим. Он умело выбирает материал из шкатулки своей памяти, делает свои воспоминания и наблюдения поучительными для читателя. Меня впечатлил рассказ «Испуг». Здесь Ершов показал, что понимает не только людей, но и животных. Рассказ на грани трагического и комического, главный его герой, пёс Саян, умер от испуга после встречи с медведем. И хотя весь текст выполнен в сказовой манере, сквозь иронический прищур, концовка едва не доводит до слёз. «На следующий день Юра, надев на него ошейник, буквально силой выволок его из-под нар, однако Саян, натянув верёвку, стоял без звука, опустив голову и поджав хвост. Стоило только снять поводок, он тут же вновь залез под нары.

Саян не ел и не пил около четырёх суток и только изредка подвывал. На пятые сутки… помер».

В любом прозаическом тексте, большом или маленьком, всегда важна первая фраза. Тут не должно быть ничего случайного. Ершов показывает понимание этой проблемы. «После развода с мужем стала просыпаться рано. Видимо, не прошли бесследно нервные расстройства и переживания, связанные с расставанием с любимым человеком». Здесь ровно столько информации, чтобы читатель захотел читать дальше.

Природа юмора также не тайна для Ершова. Он знает, как неожиданно и парадоксально повернуть действие, чтобы вызвать улыбку. В рассказе «Прогулка перед работой», начало которого я только что приводил, всё это весьма наглядно. «Но всё-таки она непроизвольно решила разыграть маленькую сцену с нагло подсевшим к ней человеком. Резко повернув в его сторону голову и глядя в упор слегка прищуренными глазами, чётко спросила:

– Почему опоздал, я тебя жду уже двадцать минут?!

Мужчина быстро повернулся в её сторону, открыл рот, похоже, хотел что-то сказать, но Лариса опередила его и в том же тоне продолжила:

– Деньги принёс? Все?

Мужчина быстро встал, схватил трость и, не говоря ни слова, начал спешно удаляться.

– Завтра в это же время! Не придёшь – я тебя всё равно найду! Понял?! – уже вдогонку сказала Лариса.

Наблюдая за почти убегающим мужиком, она еле сдерживала себя, чтоб громко не расхохотаться».

Ершов не любит скакать только на одном коньке, пусть и любимом. Он всегда ищет новые планы, хочет быть всегда интересен. И это ему удаётся.

Максим Замшев

Невероятная история

Григорий Сергеевич проснулся рано. Включив бра, посмотрел на часы, висевшие на стене, – около пяти часов утра. Спать совсем не хотелось. Прохладный ветерок через слегка приоткрытую форточку струился в комнату. Встав с постели, широко открыл створки окна и, вдохнув полной грудью, залюбовался, как на востоке не спеша начинался новый день. Было тихо, лишь изредка вдали нарушали тишину проезжавшие легковые машины. Остатки сна окончательно пропали. Он был погружён в предстоящую поездку. Ведь сегодня, пятнадцатого августа, он отправляется поездом в Новосибирск, к своему лучшему другу Виктору на семидесятилетний юбилей.

Их судьбы связала геология. Они вместе проработали более десятка лет в Восточном Саяне, а потом ещё два года в поисковой партии на севере Иркутской области, в Бодайбинском районе. Виктор занимал должность старшего геофизика, а Григорий Сергеевич был начальником партии. Виктор оказался надёжным товарищем. Дружили семьями, часто помогали друг другу как по работе, так и в быту. После развала экспедиции Виктор уехал работать в Усть-Илимск, а через пять лет перебрался в Новосибирск.

Он несколько раз звонил Григорию, чтобы тот обязательно прибыл на юбилей, что он его сильно ждёт, что, может быть, это будет их последняя встреча в жизни. Ведь столько пройдено дорог и троп, столько сделано совместных дел…

Поговорив последний раз по телефону и уточнив кое-какие детали, Григорий в конце попросил его:

– Я обязательно приеду! Только ты меня встречай на вокзале.

– Какой разговор, конечно!

– А как я тебя узна́ю, ты же, наверное, изменился за эти годы, мы столько лет не виделись?!

– Да, стал седой, лысый, рост 180, вес 95!

– Хорошо. А я буду в серой куртке, в джинсах, с собой возьму весы и рулетку!

– Вот за что тебя уважаю, так это за юмор! Молодец, жду!

В Иркутске третий год после смерти жены Григорий жил один в двухкомнатной квартире на пятом этаже. Последним местом работы была небольшая посредническая компания по оформлению и продаже недвижимости. Работа риелтора по сравнению с геологией ему не нравилась, и он, недавно уволившись, пребывал на пенсии. Ему вообще были не по душе новые, «капиталистические» порядки в экономике. Григорий считал, что это благоприятная среда для всяких воров, мошенников и коррупционеров.

Его единственная дочь Оксана с семьёй проживала в Хабаровске. За эти годы она приезжала в гости со своим сыном всего два раза, а в последнее время стала ограничиваться только редкими телефонными звонками, ссылаясь на большую занятость. Он на неё не обижался, прекрасно понимал, какая настала безалаберная жизнь в стране, тем более когда её мужа сократили из рядов вооружённых сил и он перебивался теперь случайными заработками.

Приняв прохладный душ, Григорий прошёл на кухню и, выпив кружку растворимого кофе, вернулся в комнату и начал уже в который раз проверять свою походную сумку с вещами. Нет, он ничего не забыл, всё лежало на месте. Развернул подарок и вспомнил, как купил его случайно в небольшом бутике. Подарок, на его взгляд, выглядел шикарно. Художник-камнерез изобразил из чароита, редчайшего сибирского минерала, мужчину, присевшего на валун и глядевшего на гору. По сюжету он явно напоминал уставшего геолога. Цвет камня был густо-фиолетовый со светлыми, слегка извилистыми полосками, а человек был изображён из густо-зелёного нефрита. Прекрасно отполированный, подарок блестел, переливался то светлыми, то тёмными бликами, вырывавшимися из глубины камня.

Аккуратно уложив подарок на место, Григорий подумал, что нужно заказать такси, купить в дорогу немного продуктов и попросить соседа по площадке Семёна, работавшего в полиции, присмотреть за квартирой, пока его не будет.

Тут как раз стукнула дверь соседней квартиры. Это Семён уходил на работу. Григорий, поспешно выглянув, поздоровался и обратился к нему со своей просьбой. Тот согласился «поглядывать», но спросил:

– На сколько дней уезжаете?

– Максимум на десять.

– Вы только оставьте ключи, вдруг лопнет труба или ещё какое ЧП.

– Да, да, конечно, вот дубликат, возьмите. Знаете, мне неудобно, в квартире небольшой беспорядок. Извините.

– Мне это не интересно, а вам надо бы найти старушку, чтоб было в доме уютно и весело, – в шутку сказал Семён.

– Вот приеду и займусь этим вопросом!

Билет на скорый Чита – Челябинск Григорий Сергеевич купил заранее – купе, нижнее место. По расписанию, поезд должен прибыть в Иркутск вечером, в 18:00, с пятнадцатиминутной стоянкой.

Григорий Сергеевич приехал на вокзал намного раньше. Рассчитавшись с таксистом и взяв сумку, в здание вокзала сразу заходить не стал, а решил прогуляться по привокзальной площади. Погода после небольшого дождика установилась солнечной, тёплой. Народу было немного. Похоже, значительная часть на лето поразъехалась в отпуска, на дачи и просто за город на отдых. Немного погуляв, присел на скамейку и стал наблюдать за голубями, которые бесстрашно шмыгали под ногами прохожих.

В последние дни он чувствовал себя как никогда хорошо. Видимо, мысли о скорой встрече с другом уводили его от одиночества и от сиюминутных мелочных проблем. Посмотрел на часы – время приближалось к шести. А вот и привокзальное радио объявило, что его поезд прибудет через десять минут. Григорий решительно встал и пошёл на перрон. Проходя мимо фруктового лотка, купил пакет сочных, почти чёрных крупных слив.

Поезд прибыл вовремя. Молоденькая проводница, взглянув на протянутый билет, улыбнувшись, сказала:

– У вас четвёртое купе, нижнее место справа, счастливой поездки!

– Спасибо! – поблагодарил Григорий Сергеевич и прошёл в вагон.

Зайдя в купе, он увидел двух спящих людей: пожилого мужчину на нижней полке, отвернувшегося к стенке лицом, и женщину на верхней, укрывшуюся простынёй.

Устроившись, Григорий присел на свою полку и стал ждать отправления. Наконец поезд медленно, почти бесшумно тронулся. За окном замелькали лица провожающих, товарные вагоны, стремительные серебристые нитки путей, различные строения, склады, дома…

Вдруг поезд жёстко дёрнулся и начал быстро набирать ход, отчего женщина проснулась и, откинув простыню, посмотрела на Григория Сергеевича:

– Здравствуйте! Вы в Иркутске подсели?

– Здравствуйте! Да, в Иркутске.

– А я так хотела взглянуть на Иркутск! Надо же, проспала, – и, полежав немного, решила спуститься.

Григорий Сергеевич окинул её взглядом. Она была молодая, стройная, с коротко стриженными каштановыми волосами. Вот показалось миловидное, немного удлинённое свежее лицо с весёлыми карими глазами и чёрными бровями. Лет ей было не больше тридцати. Присев за столик на краешек нижней полки, чтоб не разбудить мужчину, спросила:

– А вы далеко едете, в командировку?

– Я на пенсии, а еду к другу на юбилей, – и, помолчав, добавил: – Угощайтесь сливами, очень вкусные, спелые.

– Спасибо, с удовольствием попробую!

Взяв аккуратно сливу и взглянув на Григория Сергеевича, спросила:

– А как вас зовут? Меня Дана!

– Когда я родился, попросил родителей, чтоб меня назвали Гришей, а когда вырос совсем большой, меня стали называть Григорий Сергеевич!

– Вы, оказывается, с юмором.

– А куда без него, он нам строить и жить помогает.

– Это правда.

– Нет, не правда! – Это сказал поднявшийся мужчина, который лежал и, скорее всего, слышал их разговор. – Вот я пошутил на юбилее нашего предприятия, и меня благополучно уволили!

– Так вы, наверное, зло пошутили в отношении руководителя, а не предприятия? – заметил Григорий Сергеевич.

– Ну конечно! Зря я так пошутил, это алкоголь мне язык развязал.

– Интересно, что это была за шутка, расскажете, если не секрет? – спросила Дана.

– Да не секрет! Я, по-моему, этой шуткой выразил мнение многих работников. Когда директор произнёс тост за своих помощников, похвалив их, я встал и предложил, мол, моего сына отчислили с последнего курса университета за неуспеваемость (ну балбес!), и предложил директору принять его на работу заместителем. Все засмеялись, кроме директора. А через два дня он вызвал меня и предложил уволиться. Вот я и еду домой уже свободный.

– Да, вы однозначно дали понять, что его замы такие же балбесы! А руководители этого не любят, – заключил Григорий Сергеевич.

– Но я сильно не переживаю. Найду работу, инженеры всегда будут нужны, несмотря на бардак в стране.

После этих слов мужчина поднялся и вышел из купе покурить.

А Григорий Сергеевич и Дана продолжили разговор, который незаметно перешёл в доверительную, даже откровенную беседу. Григорий спросил:

– Дана, а вы куда едете, кем работаете?

– Была в командировке в Улан-Удэ. Я представитель иностранной компании, мы продаём всякие машины, трактора – крупногабаритную технику. Сейчас еду к своему другу в Красноярск, а потом надо вернуться в Москву, у нас там главный офис. Если всё нормально сложится, надеюсь, скоро перееду жить к нему, стану сибирячкой!

– Всё будет хорошо, мне так кажется. А скажите, ведь чтобы работать в такой фирме, нужно хорошо знать иностранные языки, вы владеете каким-либо?

– Конечно! Я закончила Московский иняз и юрфак. Свободно говорю на английском и немецком. Только знали бы вы, чего мне это стоило! Я ночами не спала, когда устроилась в фирму, ходила со словарями! Фирма по контракту кроме продажи ещё и отслеживает, как работает проданная техника, мы помогаем клиентам в обслуживании и ремонте. А там столько специальных терминов – ужас! И ещё приходится часто ездить в командировки.

– И всё в ущерб личной жизни?

– Я бы так не сказала. У меня есть сын от первого брака, он сейчас живёт с мамой в Москве. Папа мой, к сожалению, два года назад как умер.

– А родители коренные москвичи?

– Нет, мы жили в Киеве. В начале девяностых, как только начались «майданы», мама с папой сказали, что ничего хорошего на Украине не будет, нужно сматываться в Россию. Продали квартиру там и переехали в дедушкину в Москве.

Помолчав немного, Дана спросила:

– А вы где работали, кто вы по профессии?

– Я геолог, двадцать с лишним лет проработал в геологии, до закрытия экспедиции. А перед выходом на пенсию был рядовым риелтором.