- -
- 100%
- +
– Я рад приветствовать в своей деревне столь важных гостей. – Начал свою приветственную речь Аргон-БенСур. – Надеюсь, дорога была не очень утомительна для вас верховный миссир. Но даже если так, то мои рабы и рабыни быстро помогут вам расслабиться. По моему приказу они приготовили для вас вкуснейшие яства. Ярчайшее театральное представление. Специально для вас мы привезли самый лучший тыквенный сидор из самих пустошей.
Сказав это, Аргон-БенСур поклонился Гондор-Ксаю, а площадь в это время наполнилась громкими овациями. Это был звездный час Аргона, и он уже чувствовал себя если не АкХаном, то, как минимум служителем в Дуртарасе. Он взмахнул руки вверх и небо над деревней наполнили грозди праздничного салюта. И в ту же секунду на площади заиграл оркестр. На сцену выбежали танцовщицы, а между диванами гномов засуетились официанты, разнося сидор и закуски. Гондор-Ксаю понравилось начало, и он поманил Аргона присесть к нему на диван.
– Ты подтвердил свою репутацию мой друг – Обратился Гондор-Ксай к Аргон-БенСуру. – Я давно слышал о том, какие пиры ты умеешь давать, но признаюсь, ты превзошел все мои ожидания.
– Благодарю вас верховный миссир. – Преклонив голову и поцеловав руку, прошептал Аргон. – Но вы еще не пробовали нашу фирменную осетрину с омарами. После нее вы заберете меня в Дуртарас немедленно.
– Ха. Ха. Ну и про твою наглость я тоже наслышан. Хотя такие устроители пиров мне в столице нужны. – Похлопав по плечу Аргона, засмеялся Гондор-Ксай. – Ну, дела потом обсудим. Давай свой спектакль.
– Как прикажите.
Аргон встал и три раза хлопнул в ладоши. Оркестр тут же умолк. Гномы-стражники приглушили свет, и вот уже на сцене появился старец Аркин.
– Мы рады приветствовать столь высоких гостей в нашей скромной деревне. – Прокричал Аркин и глубоко поклонился. – Сейчас вы увидите величайшую битву, в которой доблестная армия Ксаев клана Белой Бороды разгромила превосходящие силы армии людей, вероломно вторгшейся на исконную землю гномов.
Аркин говорил еще долго воспевая доблесть гномов и превращая людей в туповатых и нелепых клоунов, но Аргон-БенСур его уже не слушал. Он присел чуть позади Гондор-Ксая и внимательно следил за ним. Как он ест, как смеется, сколько пьет. Все остальное не имело никакого смысла и значения. Главное что бы Гондор был доволен и тогда он точно заберет его в Дуртарас. Находиться, в этой пропахшей рыбой деревне, Аргону было уже невозможно. Он дал себе завет. Если Гондор-Ксай не пригласит его в столицу, то он сожжет всю деревню, убьет всех так ненавистных ему людей. Да он это сделает и пусть после этого его лишат титула БенСура и ему придется вернуться в гвардию. Но или все, или ничего. Пока все шло просто замечательно. Гондор закатывался от смеха. Его жена и дети тоже были очень довольны. Вельможи АкХаны так же веселились и объедались. Все шло хорошо. Единственный кто был недоволен, был Раз-АкХан. Ведь в случае чего, именно его место и должно было достаться Аргону. Спектакль медленно клонился к финалу, а угощения и сидор не кончались. Многие гномы, не выдерживая такой нагрузки падали с диванов. Тогда их поднимали стражники и гвардейцы и относили в их покои. Именно на такой эффект и рассчитывал Аргон-БенСур. Ведь если гном смог уйти с пира своими ногами, то пир не удался. А вот если он не помнит, как оказался в постели, то значит все прошло как надо. Гномы очень любили пировать и пьянствовать. Они могли часами возлегать на диванах и поглощать сушеные грибы и вяленное или копченое мясо, запивая его прохладным сидором. Но Аргон-БенСур устроил такую быструю подачу, что уже через полчаса половина гостей дружно храпела в своих опочивальнях. Все было рассчитано до мелочей. Аргон лично науськивал официантов и те под страхом смерти не допускали, что бы бокалы гостей были пустыми хотя бы пару секунд. А гном не мог удержаться, если у него в бокале что-то налито, а на тарелке есть еще что-то не съедено. Поэтому рабы сразу же накладывали гостям новые порции мяса и рыбы и подливали сидор в бокалы. Единственный, кого так сказать, не торопили напиться, был Гондор-Ксай. С ним поступали с точностью наоборот. Это было нужно Аргону для того, что бы остаться с ним наедине. Так и произошло. Где-то через часа полтора, когда спектакль закончился, гвардейцы унесли спать последнего гостя. На площади в тот момент остались лишь Гондор-Ксай и Аргон-БенСур.
– Сто лет на таком пиру не пировал. – Продолжал нахваливать Аргона Гондор. – Ты смотри, как всех быстро уложило. У тебя действительно талант.
– Мой господин если вы заберете меня в Дуртарас, то я сделаю так, что о ваших пирах будут слагать легенды. Даже Ксаи Рыжей бороды будут почитать за честь приглашения на них.
– Ну, ты Аргон-БенСур говори, но не заговаривайся. – Огрызнулся Гондор. – У Белой бороды и клана рыжебородых действительно не все гладко. Но Ксаи Рыжей бороды правят империей, а мы ей служим. Ты меня понял?
– Да, мой господин.
– Теперь по поводу твоего повышения. Ты меня, конечно, извини, но не могу я забрать тебя. Видишь ли, мой управитель пиров Раз-АкХан. Он, как и я праворожденный, а ты возвышенный и всего лишь БенСур. – Говоря это, Гондор-Ксай лениво потягивался на диване. Кто бы, что не говорил, но у нас, праворожденных, есть свои привилегии. Поэтому я и не заберу тебя в Дуртарас и не позволю погубить эту деревню. Да, да, мой друг. Я могу читать мысли других гномов. Это потому что я праворожденный.
– Но господин…
– Не перебивай. Понимаешь, твоя деревня на хорошем счету. Она приносит неплохой доход. В ней не происходит ничего дурного. Я не могу позволить тебе сжечь ее дотла. Потому что это не твоя деревня, а моя. А если ослушаешься, то низведу тебя до простородного и даже не позволю вернуться в гвардию. Отправлю простым надсмотрщиком в самую глушь и забуду о тебе. Понял?
– Да верховный миссир. Я все понял.
– Да не расстраивайся ты так, Аргон-БенСур. Мне тут придворные Менди сказали, что Раз-АкХану осталось жить лет пять, ну десять максимум. Стар он уже. Потерпи, чутка, а как помрет он, возведу тебя в сан АкХана и призову в Дуртарас.
Сказав это, Гондор-Ксай щелкнул пальцами и к нему подлетел бочонок с сидором. Еще щелчок и пробка с громким хлопком отлетела в сторону.
– На сегодня дел больше не будет. Младенцев осмотрим завтра.
– Как прикажете, господин. – Преклонив голову, ответил Аргон-БенСур.
– Тота жа.
После этих слов Гондор-Ксай еще раз щелкнул пальцами и бочонок перевернулся. Из его горловины начал вытекать пьянящий прохладный сидор. Он тек прямо в глотку Гондора и тот сглатывал его огромными жадными глотками. Через пару минут бочонок опустел, и ни капли не пролилось мимо.
– Вот учись, БенСур, пока я жив. – Брякнул Гондор-Ксай и тот час же отключился.
Аргон махнул рукой, и гвардейцы понесли спящего миссира в его покои.
– Еще приказания будут, хозяин? – Донесся до Аргона голос Аркина. – Мы все правильно сделали? Вы довольны нами?
Аргона переполняла злоба из-за неудачи с Гондором-Ксаем. Но люди тут были не при чем. Они действительно сегодня были хороши. Выполнили все, так как и требовал Аргон-БенСур. Но почему же тогда ничего не получилось? Ах да. Хитрец Раз-АкХан. Ну да. Аргон-БенСур понял, где он просчитался. Он недооценил этого старого прохвоста. Тот предугадал желание Аргона занять его место и сыграл на опережение. Да. Точно. Больше нет сомнений. Именно он настроил Гондор-Ксая против Аргона. Ну что ж Раз-АкХан ты выиграл бой, но война не закончилась.
– Так будут еще приказы? – Не унимался Аркин.
– Да Аркин. Принесите мне бочонок сидора, а потом наведите тут порядок. Завтра будут смотрины младенцев. Все должно пройти без проблем.
По взмаху руки Аркина, двое мужчин принесли Аргон-БенСуру бочонок с сидором. Тот взял его одной рукой, не смотря на то, что весил он килограмм двадцать. Гномы вообще были очень сильны физически. Другой рукой он выдернул пробку и присосался к нему с такой жадностью, как будто это был его последний бочонок с сидором в жизни. Но как ни старался Аргон осушить его на раз, у него не получилось.
– Значит, будем учиться верховный миссир Гондор-Ксай – прошептал Аргон и опять приложился к бочонку. Но и в этот раз осушить его не получилось. Аргон отключился раньше, чем сидор в бочонке закончился. Он так и рухнул с дивана, не отпуская его из рук. Так с ним его и отнесли в кровать.
Утром с первыми лучами солнца Гондор-Ксай и остальные гномы уже восседали на своих диванах в ожидании показа младенцев. Это была еще одна отличительная черта гномов. Как бы они вечером ни напились, утром они были всегда бодры и полны сил. Человеческое похмелье от виноградного вина их очень забавляло. Иногда они специально спаивали своих рабов, что бы на следующее утро позабавиться над их болезненным видом. Аркин тоже был на площади и пристально следил за верховным миссиром. Он специально поставил своих рожениц в самый конец, надеясь, что к финалу Гондор-Ксай устанет, его глаза замылятся и он ничего не заметит. Но в этот раз Аркин ошибся. Гондор-Ксай не собирался самолично проверять младенцев, а позвал гнома Менди.
– Достопочтенный Аракс-Менди прошу вас оказать нам великую честь и проверить здешних младенцев. – С поклоном обратился Гондор-Ксай к появившемуся только утром Менди. – Я лично не смею в вашем присутствии делать это. Так что не откажите. Очень просим.
Аракс-Менди поднялся со своего места и, поклонившись, полетел к роженицам. Гномы-Менди были очень прозорливы и в отличие от Ксаев могли распознать близнецов среди новорожденных. Аркин был очень встревожен, и он должен был помешать Менди. Но как? Гном пролетал от одной роженицы к другой. Внимательно осмотрев младенца, он нашептывал ей на ухо его имя. Затем его помощники заносили в реестр родословных его имя и место жительства. Только после этого роженица, поклонившись, удалялась прочь. Менди хоть и медленно, но неумолимо приближался к роженицам из деревни Аркина, а он так и не знал, как отвлечь монаха. И вдруг Аркин увидел на запястье Аракс-Менди браслет. Аркин узнал бы этот браслет из тысячи. Это была искусно сплетенная серебряная змейка с двумя большими черными жемчужинами вместо глаз.
– О боги! Этот браслет! – Внезапно завопил Аркин и, упав на колени, пополз к Аракс-Менди. – Мой господин. Мой любимый господин Айрек-Менди. Прошу вас достопочтенный Аракс-Менди простите мне мою дерзость.
Аркин дополз до гнома Менди и, обхватив его за ноги, принялся целовать его стопы. Слезы текли по щекам Аркина, а его лицо источало скорбь.
– Ты знал Айрека-Менди раб? – Спросил у Аркина ошарашенный Аракс-Менди.
– Да мой господин. Я имел честь служить посыльным его святейшеству целых пятьдесят лет. – Рыдая проревел Аркин. – Браслет на вашей руке. Это был его браслет. И раз его сейчас носите вы, то мой любимый хозяин опочил.
Гном посмотрел на Аркина. Потом перевел взгляд на браслет. Этот диковинный браслет действительно принадлежал его учителю Айреку-Менди. Но об этом никто не знал. Этот браслет был символом рода Айрека и тот сохранил его в нарушение всех законов касты Менди. Более трехсот лет Айрек хранил свою тайну и лишь на смертном одре он передал этот браслет ему.
– Ты видел этот браслет раньше раб?
– О да мой господин. Айрек-Менди часто показывал мне его. Он говорил, что этот браслет принадлежал его прежней семье и что в нем заложена вся родословная его предков.
Аркин хотел продолжить но Аракс-Менди оборвал его и, взяв под руку увел с площади.
– Рек-Менди закончи проверку, а мне нужно пообщаться с рабом нашего покойного владыки.
Помощник Аракс-Менди, Рек, кивнул и начал проверку младенцев. Это именно то, чего добивался Аркин. Рек-Менди был послушником, а значит, не будет так пристально изучать младенцев, а значит, все получится.
– Так ты служил владыке Айреку-Менди?
– Да мой господин. С десяти лет, когда он взял меня на ярмарке рабов и до тех пор, пока не сломал себе обе ноги, падая со скалы. – Проговорил Аркин и начал вставать с колен. – Если позволите, то я хотел бы встать с колен, сам Айрек-Менди разрешил мне не стоять на коленях в присутствии гномов.
Аркин показал Аракс-Менди левую грудь, на которой красовалась печать Айрека-Менди.
– Когда я увидел у вас браслет, я понял, что мой любимый хозяин умер. Я не смог сдержаться и прервал ваш ритуал. Я прошу за это прощения и прошу перед смертью разрешить мне паломничество к могиле Айрека-Менди.
– Не переживай человек. За эту выходку тебя не казнят, хотя могли бы. Первый раз вижу такого преданного раба, особенно зная крутой нрав Айрека-Менди.
– Да нрав у владыки был суровым, но более справедливого господина я не встречал.
– Что есть, то есть. Суров, но справедлив. – Почесывая бороду, задумался Аракс-Менди. – К сожалению, паломничество тебе совершить не удастся. Усыпальница преподобного Айрека-Менди далеко на востоке у самых топей. Тебе туда дорогу не осилить.
– Горе мне старому калеки, если я даже на могилу своего господина прийти не могу. – Аркин зарыдал и рухнул на колени. – Тогда позвольте, мне молится о нем каждую ночь до конца своей никчемной жизни.
– Ну, это тебе ни разрешить, ни запретить никто не может. Это твое право старик.
– Господин Аракс-Менди осмотр закончен. – Перебил Монаха его послушник. – Все чисто ничего странного не обнаружено.
– Н у что ж старик. – Протянув для поцелуя руку, буркнул Аракс-Менди. – В следующем году я собираюсь навестить могилу достопочтенного Айрека-Менди. Я упомяну в молитве про твои страдания.
Аркин бросился в ноги Араксу-Менди стараясь исцеловать каждый волосок на его ногах. В конце концов, Араксу-Менди это надоело и он, оттолкнув Аркина, вернулся к Гондор-Ксаю.
– Поздравляю вас Гондор-Ксай. Сегодня мы увидели хороших новых рабов клана Белой Бороды.
– Прошу вас, уважаемый, отберите себе в слуги самых лучших из них. – Раскланялся Гондор-Ксай перед Менди.
– В следующий раз Ксай. – В данный момент наш храм не нуждается в пополнении. Но я запомню вашу щедрость.
Аракс-Менди поклонился и продолжил свой путь дальше вместе со своими послушниками.
– И откуда только взялся этот Менди на мою голову? – сплевывая шерсть, бормотал Аркин.
– Они пришли утром старец. – Ответил ему Хазар, стоявший рядом. – Просто случайные паломники.
– Поэтому я и ненавижу Менди. Они всегда появляются не вовремя. Но благо и в этот раз нам повезло. Боги на нашей стороне Хазар.
После отъезда гномов Менди засобирался в путь и Гондор-Ксай. Он и его свита погрузились в кареты и под звуки праздничного марша направились на восток в Дуртарас. Начали расходиться и гномы из соседних деревень. Все покидали деревню в хорошем настроении, и только у Аргон-БенСура лицо было мрачнее тучи. Он долго не мог простить себе этого провала. Даже когда разошлись все гости, он продолжал лежать на диване и пить сидор. Люди потихоньку разбирали сцену, убирали украшения с гномьих домов, а он все лежал и пил. Больше в веселом настроении и бодром духе его в этой деревне никто не видел.
2. Смерть Аркина
После провала перед Гондор-Ксаем, Аргон-Бенсура будто подменили. От былого жизнерадостного и веселого гнома не осталось и следа. Он стал пить. И пил очень много, даже для гнома. Когда в деревне заканчивался сидор, Аргон-БенСур не брезговал и виноградным вином. Пить его было постыдно для гнома, но Аргон-БенСур потерял все остатки чести. Он был всегда мрачен и зол. Рабов он избивал только за то, что они попадались ему на глаза. Доставалось даже простородным гномам. Дошло до того, что гномы начали прятать людей от своего старейшины. Они следили за ним и предупреждали рабов, куда он бредет сейчас. Именно бредет, а не идет. Аргон каждый день напивался до такого состояния, что забыл, когда последний раз был трезв. Жена первой не выдержала такого позора и, забрав детей, удалилась из деревни. Это вызвало особую ярость у Аргон-БенСура. В этот день от его рук погибло пять человек. Отъезд жены окончательно добил Аргона и тот впал в бешенство. Он запретил людям покидать деревню более чем на световой день. Каждое утро он выстраивал рабов и пересчитывал их лично. Тоже самое повторялось вечером, сразу после заката. И если он вдруг кого-то недосчитывался, то устраивал разнос всем и рабам и гномам. Под град его ударов попадали и взрослые и дети. Иногда он впадал в такой транс, что остановить его не могли даже надсмотрщики. В такие вечера погибал как минимум один человек. Жизнь в деревни превратилась в настоящий ад. Но Аркина больше беспокоило не это, а то, что он не мог выбраться из деревни, навестить Адоная. Со дня его рождения прошло уже два года, а Аркин был на острове более года назад. Старик хотел было сбежать, но понял, что побег не решит его проблему, а как раз наоборот усугубит. Аргон объявит на него охоту и не успокоится, пока не найдет. Но найдет он не только Аркина, но и Адоная, а этого допустить было никак нельзя. Поэтому люди и сносили все побои и оскорбления, не смея поднять головы. А Аркин продолжал думать, как сбежать и не навлечь еще больших бед на деревню. Но решение проблемы так и не приходило в голову старца, пока в один из осенних промозглых дней его не подсказал Хазар.
– Аркин давай прогуляемся к помойной яме, есть разговор. – Позвал Аркина Хазар.
– А более приятного места для разговора ты не смог найти?
– Может помойная яма и не самое приятное место, но самое подходящее.
Старец поднялся с табуретки и, опираясь на посох, побрел за Хазаром. Они прошли вдоль стройных рядов человеческих жилищ, повернули за конюшню, обогнули свинарник и, пройдя вдоль нечистотной канавы, текущей из загонов для скотины, остановились у края помойной ямы.
– Зачем ты привел меня сюда Хазар.
– Сейчас ты все поймешь. – Хазар поднял с земли длинную палку и начал ворошить ей нечистоты в яме. – Если вонь тебя сильно смущает, то дыши ртом.
– Да здесь хоть ртом, хоть вообще не дыши. – Закашлялся Аркин. – А вонь такая, что даже глаза слезятся.
– Потерпи, я уже почти все. – Хазар еще несколько раз ковырнул нечистоты и, наткнувшись на то, что искал, кивнул Аркину. – Вот что я хотел тебе показать.
Аркин посмотрел через плечо Хазару и увидел труп юной девушки.
– Ты думаешь что я, прожив столько лет, не знаю, как гномы нас хоронят. – Рявкнул Аркин. – Они заставляют нас бросать тела наших умерших в выгребные ямы, дабы унизить нас и после смерти.
– Всех, но не тебя. – Хазар повернулся к Аркину и одернул его рубаху, оголив печать гномов. – На тебе священная печать гномов Менди. Даже сумасшедший Аргон-БенСур не позволит ей гнить в нечистотах.
И здесь Аркина как обухом по голове огрели. И действительно. Печать Менди священна. Она столько раз спасала его от рукоприкладства гномов, что и сосчитать было нельзя. Буквально на прошлой неделе ночью Аркин услышал, как Аргон избивает очередную жертву. На этот раз это была молодая девушка. Старец не выдержал и сбросив рубаху кинулся к ней. Он накрыл ее своим телом, подставив под гнев Аргон-БенСура свою оголенную грудь. Даже в припадке ярости и мертвецком опьянении Аргон разглядел печать и не осмелился прикоснуться к ней. Девушка была спасена, а Аргон-БенСур удалился в погреб за очередным бочонком сидора. Печать Менди нельзя осквернять. Поэтому ее даже не могут срезать с тела умершего. Она пронизывает всего его тело. Выход только один. Тело с печатью Менди должно быть предано огню. Именно так священный огонь очистит тело, и печать не будет осквернена.
– Я все продумал Аркин. – Задернув рубаху, прошептал Хазар. – Я и еще несколько верных мне мужчин уже копаем тайный проход. У его начала мы установим погребальный костер. Тебе лишь нужно сварить зелье и заснуть. Остальное сделаем мы.
Аркин понимающе кивнул и они разошлись. Вот оно решение. Теперь Аркин сможет поселиться на острове Адоная и начать его обучение. Хоть сам Аркин и не владел магией, но он много чего видел, живя среди Менди. Они научили его грамоте и позволили читать книги. Если в Адонае есть магия, то Аркин разбудит ее. После разговора с Хазаром Аркин заметно повеселел, чего нельзя было сказать про Аргон-БенСура. Старейшина сходил с ума и делал это очень быстро. Стычки с людьми его уже не вдохновляли. Они не сопротивлялись, и глумиться над ними из-за этого было не интересно. Поэтому Аргон-БенСур все чаще цеплялся с простородными гномами. Одна из таких ссор закончилась трагично.
– Чего ты ходишь здесь без дела! – Заорал Аргон-БенСур на Рекара схватив того за грудки. – Зря только мою еду ешь прохвост.
– Успокойся БенСур. – Увернувшись из объятий Аргона, прохрипел Рекар. – Я тебе не раб, чтобы со мной так разговаривать. Пусть я и простородный гном, но я свободный и не тебе приказывать мне что делать.
– Да как ты смеешь дерзить мне гном! – Рявкнул Аргон-БенСур и опалил бедного Рекара огнем. – Я могу приказывать всему и вся в этой деревне. Встань на колени, когда говоришь со своим господином.
– Иди, проспись. – Буркнул Рекар и, потушив опаленную бороду, пошел от Аргона.
– Как ты смеешь поворачиваться ко мне спиной! – взревел Аргон-БенСур и швырнул в Рекара шаровую молнию.
От удара молнии гном вскрикнул и пал ниц. Он сильно пострадал и не мог сам подняться. Если бы Аргон-БенСур остановился, то трагедии можно было бы избежать, но он был неудержим. Еще заряд, за ним другой, третий. Только когда Аргона схватили стражники, он перестал метать молнии. К этому моменту от бедолаги Рекара остался лишь обугленный скелет. Ошарашенные стражники не нашли ничего лучше, как поместить Аргона в темницу и отправить гонца в Дуртарас.
Две недели деревня жила в ожидании судей из Дуртараса. Все, и гномы, и люди очень переживали из-за этого. Все понимали, что Аргон-БенСура низложат и снимут с должности, а вот кого поставят вместо него, не знал никто. Аргон ведь только в последнее время был невыносим, а до этого он правил долго и достойно. Деревня под его началом процветала. Он смог наладить производство красивейших красок из морских гадов. Обозы с рыбой отгружались во все города долины. И гномы и люди были довольны его правлением. А каким будет новый БенСур? Таким же, как Аргон, или его полной противоположностью? Головы всех жителей деревни были заполнены мыслями о предстоящем суде над Аргон-БенСуром. Всех кроме Аркина, Хазара и его людей. Они готовили побег старца и его мнимую смерть. Аркин, пользуясь неразберихой из-за отсутствия БенСура, воровал из кухни нужные ему снадобья. Хазар со своей командой копал проход. Но вот одним погожим утром на площадь деревни въехал всадник. Это был гвардеец БенСур.
– Рады приветствовать тебя гвардеец. – Обратился к всаднику приказчик Ланд.
– Ты кто?
– Меня зовут Ланд уважаемый БенСур. После смерти Рекара и заточения Аргон-БенСура, я стал старшим гномом в деревне.
– Хорошо Ланд. Ведите сюда вашего убийцу. Карета АкХана уже близко. У него много дел в этой части долины, так что давайте побыстрей со всем этим покончим.
– Вы даже не переночуете? – Ланд махнул рукой, и стражники удалились за Аргоном. – Ну, хотя бы примите баньку с дороги и утолите голод.
– Да я бы с превеликим удовольствием приказчик, но АкХан очень торопится.
Гномы вывели из темницы Аргона и поставили в центре площади.
– Он что пьян?
Ланд не нашел что ответить и просто пожал плечами. Аргон был действительно мертвецки пьяным.
– От него разит виноградным вином. – Гвардеец сплюнул на землю от пренебрежения. – Вот уж эти возвышенные. Позорище. Пить человеческое вино. Фу мерзость.
В это время колона всадников неторопливо въезжала на площадь. Во главе был флагоносец, держащий сразу три флага на одном древке. Самым высоким был флаг империи, следующим висел флаг клана Белой бороды. Самым нижним был флаг всех АкХанов. За ним ехали три пары гвардейцев. За гвардейцами двигалась белоснежная карета АкХана. Шторки были занавешены, так что никто не видел, кто в ней сидит. Замыкали строй еще две пары всадников. Карета остановилась напротив Аргона, но из нее никто не выходил. Несколько минут на площади стояла тишина, нарушаемая лишь ржанием лошадей. Люди, увидев флаги империи, поспешили бросить все свои дела, и пришли на площадь. Они тут же вставали на колени и, опустив головы, исподлобья наблюдали за происходящим на площади. Через несколько минут площадь была уже полна и только тогда двери кареты открылись, и из нее вышел АкХан.
– Ну конечно. – Заревел Аргон-БенСур. – Раз-АкХан. Почему-то я думал, что судьей будешь именно ты.
– Как ты убийца смеешь обращаться ко мне!? – заорал Раз-АкХан.
Он махнул рукой и всадники, слетев с коней, набросились на Аргона. Они долго мутузили его руками и ногами. Кровь бедного БенСура забрызгала всю площадь, но гвардейцы не унимались.
– Ты бесчестный простородный гном не имеешь права обращаться к АкХану без его разрешения.
Раз-АкХан подошел к лежащему в луже крови Аргону и сорвал с него тунику.
– Отныне ты Низложен без права на Возвышение. – Раз-АкХан поднял тунику над головой, и начал крутиться по кругу, показывая всем позор Аргона, уже не БенСура. – Ты будешь брошен в подземелья Дуртараса и будешь ждать там высочайшего суда великих Ксаев. Жизнь гнома священна, даже простородного. Наказанием тебе за это будет смерть, но до суда ты будешь подвергаться пыткам каждый день. Ты будешь молить о смерти ничтожный убийца.