Белая береза под моим окном…
полная версия
Аннотация
Читать онлайн
- -
- 100%
- +
Исповедь хулигана
Не каждый умеет петь,Не каждому дано яблокомПадать к чужим ногам.Сие есть самая великая исповедь,Которой исповедуется хулиган.Я нарочно иду нечесаным,С головой, как керосиновая лампа, на плечах.Ваших душ безлиственную осеньМне нравится в потемках освещать.Мне нравится, когда каменья браниЛетят в меня, как град рыгающей грозы,Я только крепче жму тогда рукамиМоих волос качнувшийся пузырь.Так хорошо тогда мне вспоминатьЗаросший пруд и хриплый звон ольхи,Что где-то у меня живут отец и мать,Которым наплевать на все мои стихи,Которым дорог я, как поле и как плоть,Как дождик, что весной взрыхляет зеленя.Они бы вилами пришли вас заколотьЗа каждый крик ваш, брошенный в меня.Бедные, бедные крестьяне!Вы, наверно, стали некрасивыми,Так же боитесь Бога и болотных недр.О, если б вы понимали,Что сын ваш в РоссииСамый лучший поэт!Вы ль за жизнь его сердцем не индевели,Когда босые ноги он в лужах осенних макал?А теперь он ходит в цилиндреИ лакированных башмаках.Но живет в нем задор прежней вправкиДеревенского озорника.Каждой корове с вывески мясной лавкиОн кланяется издалека.И, встречаясь с извозчиками на площади,Вспоминая запах навоза с родных полей,Он готов нести хвост каждой лошади,Как венчального платья шлейф.Я люблю родину.Я очень люблю родину!Хоть есть в ней грусти ивовая ржавь.Приятны мне свиней испачканные мордыИ в тишине ночной звенящий голос жаб.Я нежно болен вспоминаньем детства,Апрельских вечеров мне снится хмарь и сырь.Как будто бы на корточки погретьсяПрисел наш клен перед костром зари.О, сколько я на нем яиц из гнезд вороньих,Карабкаясь по сучьям, воровал!Все тот же ль он теперь, с верхушкою зеленой?По-прежнему ль крепка его кора?А ты, любимый,Верный пегий пес?!От старости ты стал визглив и слепИ бродишь по двору, влача обвисший хвост,Забыв чутьем, где двери и где хлев.О, как мне дороги все те проказы,Когда, у матери стянув краюху хлеба,Кусали мы с тобой ее по разу,Ни капельки друг другом не погребав.Я всё такой же.Сердцем я всё такой же.Как васильки во ржи, цветут в лице глаза.Стеля стихов злаченые рогожи,Мне хочется вам нежное сказать.Спокойной ночи!Всем вам спокойной ночи!Отзвенела по траве сумерек зари коса…Мне сегодня хочется оченьИз окошка луну. . . . . . . .Синий свет, свет такой синий!В эту синь даже умереть не жаль.Ну так что ж, что кажусь я циником,Прицепившим к заднице фонарь!Старый, добрый, заезженный Пегас,Мне ль нужна твоя мягкая рысь?Я пришел, как суровый мастер,Воспеть и прославить крыс.Башка моя, словно август,Льется бурливых волос вином.Я хочу быть желтым парусомВ ту страну, куда мы плывем.Ноябрь 1920
Русь советская
А. Сахарову
Тот ураган прошел. Нас мало уцелело.На перекличке дружбы многих нет.Я вновь вернулся в край осиротелый,В котором не был восемь лет.Кого позвать мне? С кем мне поделитьсяТой грустной радостью, что я остался жив?Здесь даже мельница – бревенчатая птицаС крылом единственным – стоит, глазасмежив.Я никому здесь не знаком,А те, что помнили, давно забыли.И там, где был когда-то отчий дом,Теперь лежит зола да слой дорожной пыли.А жизнь кипит.Вокруг меня снуютИ старые и молодые лица.Но некому мне шляпой поклониться,Ни в чьих глазах не нахожу приют.И в голове моей проходят роем думы:Что родина?Ужели это сны?Ведь я почти для всех здесь пилигримугрюмыйБог весть с какой далекой стороны.И это я!Я, гражданин села,Которое лишь тем и будет знаменито,Что здесь когда-то баба родилаРоссийского скандального пиита.Но голос мысли сердцу говорит:«Опомнись! Чем же ты обижен?Ведь это только новый свет горитДругого поколения у хижин.Уже ты стал немного отцветать,Другие юноши поют другие песни.Они, пожалуй, будут интересней —Уж не село, а вся земля им мать».Ах, родина! Какой я стал смешной.На щеки впалые летит сухой румянец.Язык сограждан стал мне как чужой,В своей стране я словно иностранец.Вот вижу я:Воскресные сельчанеУ волости, как в церковь, собрались.Корявыми, немытыми речамиОни свою обсуживают «жись».Уж вечер. Жидкой позолотойЗакат обрызгал серые поля.И ноги босые, как телки под ворота,Уткнули по канавам тополя.Хромой красноармеец с ликом сонным,В воспоминаниях морщиня лоб,Рассказывает важно о Буденном,О том, как красные отбили Перекоп.«Уж мы его – и этак и раз-этак, —Буржуя энтого… которого… в Крыму…»И клены морщатся ушами длинных веток,И бабы охают в немую полутьму.С горы идет крестьянский комсомол,И под гармонику, наяривая рьяно,Поют агитки Бедного Демьяна,Веселым криком оглашая дол.Вот так страна!Какого ж я рожнаОрал в стихах, что я с народом дружен?Моя поэзия здесь больше не нужна,Да и, пожалуй, сам я тоже здесь не нужен.Ну что ж!Прости, родной приют.Чем сослужил тебе – и тем уж я доволен.Пускай меня сегодня не поют —Я пел тогда, когда был край мой болен.Приемлю всё.Как есть всё принимаю.Готов идти по выбитым следам.Отдам всю душу октябрю и маю,Но только лиры милой не отдам.Я не отдам ее в чужие руки,Ни матери, ни другу, ни жене.Лишь только мне она свои вверяла звукиИ песни нежные лишь только пела мне.Цветите, юные! И здоровейте телом!У нас иная жизнь, у вас другой напев.А я пойду один к неведомым пределам,Душой бунтующей навеки присмирев.Но и тогда,Когда на всей планетеПройдет вражда племен,Исчезнет ложь и грусть, —Я буду воспеватьВсем существом в поэтеШестую часть землиС названьем кратким «Русь».1924
Письмо к женщине
Вы помните,Вы всё, конечно, помните,Как я стоял,Приблизившись к стене,Взволнованно ходили вы по комнатеИ что-то резкоеВ лицо бросали мне.Вы говорили:Нам пора расстаться,Что вас измучилаМоя шальная жизнь,Что вам пора за дело приниматься,А мой удел —Катиться дальше, вниз.Любимая!Меня вы не любили.Не знали вы, что в сонмище людскомЯ был, как лошадь, загнанная в мыле,Пришпоренная смелым ездоком.Не знали вы,Что я в сплошном дыму,В развороченном бурей бытеС того и мучаюсь, что не пойму —Куда несет нас рок событий.Лицом к лицуЛица не увидать.Большое видится на расстоянье.Когда кипит морская гладь,Корабль в плачевном состоянье.Земля – корабль!Но кто-то вдругЗа новой жизнью, новой славойВ прямую гущу бурь и вьюгЕе направил величаво.Ну кто ж из нас на палубе большойНе падал, не блевал и не ругался?Их мало, с опытной душой,Кто крепким в качке оставался.Тогда и я,Под дикий шум,Но зрело знающий работу,Спустился в корабельный трюм,Чтоб не смотреть людскую рвоту.Тот трюм был —Русским кабаком.И я склонился над стаканом,Чтоб, не страдая ни о ком,Себя сгубитьВ угаре пьяном.Любимая!Я мучил вас,У вас была тоскаВ глазах усталых:Что я пред вами напоказСебя растрачивал в скандалах.Но вы не знали,Что в сплошном дыму,В развороченном бурей бытеС того и мучаюсь,Что не пойму,Куда несет нас рок событий…. . . . . . . . . . . .Теперь года прошли.Я в возрасте ином.И чувствую и мыслю по-иному.И говорю за праздничным вином:Хвала и слава рулевому!Сегодня яВ ударе нежных чувств.Я вспомнил вашу грустную усталость.И вот теперьЯ сообщить вам мчусь,Каков я былИ что со мною сталось!Любимая!Сказать приятно мне:Я избежал паденья с кручи.Теперь в Советской сторонеЯ самый яростный попутчик.Я стал не тем,Кем был тогда.Не мучил бы я вас,Как это было раньше.За знамя вольностиИ светлого трудаГотов идти хоть до Ла-Манша.Простите мне…Я знаю: вы не та —Живете выС серьезным, умным мужем;Что не нужна вам наша маета,И сам я вамНи капельки не нужен.Живите так,Как вас ведет звезда,Под кущей обновленной сени.С приветствием,Вас помнящий всегдаЗнакомый вашСергей Есенин.1924
Письмо от матери
Чего же мнеЕще теперь придумать,О чем теперьЕще мне написать?Передо мнойНа столике угрюмомЛежит письмо,Что мне прислала мать.Она мне пишет:«Если можешь ты,То приезжай, голубчик,К нам на святки.Купи мне шаль,Отцу купи порты,У нас в домуБольшие недостатки.Мне страх не нравится,Что ты поэт,Что ты сдружилсяС славою плохою.Гораздо лучше бС малых летХодил ты в поле за сохою.Стара я сталаИ совсем плоха,Но если б домаБыл ты изначала,То у меняБыла б теперь снохаИ на ногеВнучонка я качала.Но ты детейПо свету растерял,Свою женуЛегко отдал другому,И без семьи, без дружбы,Без причалТы с головойУшел в кабацкий омут.Любимый сын мой,Что с тобой?Ты был так кроток,Был так смиренен,И говорили все наперебой:Какой счастливыйАлександр Есенин!В тебе надежды нашиНе сбылись,И на душеС того больней и горше,Что у отцаБыла напрасной мысль,Чтоб за стихиТы денег брал побольше.Хоть сколько б тыНи брал,Ты не пошлешь их в дом,И потому так горькоРечи льются,Что знаю яНа опыте твоем:Поэтам деньги не даются.Мне страх не нравится,Что ты поэт,Что ты сдружилсяС славою плохою.Гораздо лучше бС малых летХодил ты в поле за сохою.Теперь сплошная грусть,Живем мы, как во тьме.У нас нет лошади.Но если б был ты в доме,То было б всё,И при твоем уме —Пост председателяВ волисполкоме.Тогда б жилось смелей,Никто б нас не тянул,И ты б не зналНенужную усталость,Я б заставлялаПрястьТвою жену,А ты, как сын,Покоил нашу старость».. . . . . . . . .Я комкаю письмо,Я погружаюсь в жуть.Ужель нет выходаВ моем пути заветном?Но всё, что думаю,Я после расскажу.Я расскажуВ письме ответном…1924
Ответ
Старушка милая,Живи, как ты живешь.Я нежно чувствуюТвою любовь и память.Но только тыНи капли не поймешь —Чем я живуИ чем я в мире занят.Теперь у вас зима.И лунными ночами,Я знаю, тыПомыслишь не одна,Как будто ктоЧеремуху качаетИ осыпаетСнегом у окна.Родимая!Ну как заснуть в метель?В трубе так жалобноИ так протяжно стонет.Захочешь лечь,Но видишь не постель,А узкий гробИ – что тебя хоронят.Как будто тысячаГнусавейших дьячков,Поет она плакидой —Сволочь-вьюга!И снег ложитсяВроде пятачков,И нет за гробомНи жены, ни друга!Я более всегоВесну люблю.Люблю разливСтремительным потоком,Где каждой щепке,Словно кораблю,Такой простор,Что не окинешь оком.Но ту весну,Которую люблю,Я революцией великойНазываю!И лишь о нейСтрадаю и скорблю,Ее однуЯ жду и призываю!Но эта пакость —Хладная планета!Ее и Солнцем-ЛенинымПока не растопить!Вот потомуС больной душой поэтаПошел скандалить я,Озорничать и пить.Но время будет,Милая, родная!Она придет, желанная пора!Недаром мыПрисели у орудий:Тот сел у пушки,Этот – у пера.Забудь про деньги ты,Забудь про всё.Какая гибель?!Ты ли это, ты ли?Ведь не корова я,Не лошадь, не осел,Чтобы меняИз стойла выводили!Я выйду сам,Когда настанет срок,Когда пальнутьПридется по планете,И, воротясь,Тебе куплю платок,Ну, а отцуКуплю я штуки эти.Пока ж – идет метель,И тысячей дьячковПоет она плакидой —Сволочь-вьюга.И снег ложитсяВроде пятачков,И нет за гробомНи жены, ни друга.1924