Убить нельзя остановиться

По долгому взгляду Бориса понял, что пропустил вопрос. Поднял на него тревожный взгляд. Я должен взять себя в руки. Это уже закончилось тремя убийствами. Хватит. Вдох. Дышать. Наручники лязгнули от непроизвольного резкого движения. Плохо. Возьми себя в руки. Успокойся. Сейчас не это главное. Я должен закончить этот разговор.

– Что вы спросили? – прикрыв глаза натужно спокойно протянул я.

– Тебя здесь избивают?

– С чего вы взяли? – я задал вопрос почти искренне, не успев сложить в голове причинно-следственные связи. Он скептически оглядел мой внешний вид. Свежая кровь под носом и шишка в районе виска отвечали красноречиво.

– Ты убил сына майора полиции и сына подполковника внутренних дел на пенсии, – будто я мог об этом забыть, он надавил интонацией.

Я вздохнул, уведя взгляд вверх. Понимал, на что он намекал, но также ясно понимал и мотив окружающих. Превышение полномочий? Я, чёрт возьми, отнял жизнь! Хоть моральным принципам это и противоречит – я никого из них не осуждаю. Даже если оба сынка были при жизни последними тварями.

– А второй кто?

– Отец Марка Хмурова – Виталий Хмуров. И, если он до сих пор тебя не навестил, он это сделает.

– Я не понимаю о чём вы, – новых проблем не хотелось. – Со мной обращаются в соответствии с моими правами. Ни больше ни меньше.

Он поджал губы. Я говорил спокойно. Хотя, мне кажется, любая моя интонация, в том числе и отсутствие вообще каких-либо слов, будет выводить из себя каждого. И в этом тоже виноват я сам.

Борис заикнулся, чтобы задать следующий вопрос. В дверь затарабанили.

– У вас всё в порядке?

– Да! – он устало протёр лицо рукой, прежде чем продолжить. – Мы заканчиваем.

В помещение вошёл сотрудник, впустивший до этого Бориса. Встал на старое место у стены. Если и он решил прописать мне пару ласковых – пусть делает это осторожнее. Уборщицу жалко.

Адвокат встал. Сгрёб бумаги. По-деловому обратился ко мне.

– Сейчас остаётся ждать, когда суд ответит на заявку. Обычно это решается в первые двое суток. В редких случаях до пяти. Потом вас переведут в СИЗО, в следующий раз встретимся уже там.

Не оправдав мои ожидания, сотрудник молча сковал мне руки сзади и повёл прочь. Разве что наклониться вынудил ниже. На этот раз конечной точкой стала уже знакомая камера. Руки освободили. Втолкнули. Напомнили о том, что из разрешённого здесь только стояние на ногах до отбоя. Подвешенная справа шконка была прикована к стене.

– Не скучай, все два квадратных метра для персональной прогулки, – едко оповестил сотрудник, прежде чем уйти прочь.

Простояв в середине комнаты некоторое время, я пожалел лишь об одном – не спросил, сколько времени здесь нахожусь, да и в целом хотелось бы знать точное время.

Пространство густело. Вскоре я понял, что сгущаются мои мысли. Они начинали расти и множится, давя на голову. Давя друг на друга. Это не обычный провал из реальности внутрь себя. Это реальность, в которой есть только я и всё со мной связанное.

Они грызли изнутри. Бесновались. Они. Они.

Ноги подкашивались. Машинальным желанием было свернуться на полу. Я стоял. Стоял. Мне сказали стоять.

Я убил. Я. Своими руками. Ломал шею. Резал плоть. Разрывал её.

К горлу подкатила тошнота. Внутренности сжались и запищали.

Мне это… нравилось? Я чувствовал упоение. Меня провоцировали их крики. А правда ли я делал это ради спасения?

Повело. Колени дрожали, норовя согнуться и удариться об пол.

– Тебе приказали стоять.

Удар. Так сильно забилось сердце. С каждым ударом в глазах темнело. Он снова говорит со мной. Стальным стержнем выпрямилось всё тело. Я накрыл рот руками. Я молчал. Так почему я слышу свой голос? В камере никого нет, но я слышу чужие голоса. Так громко. Так близко. Изнутри. Снаружи.

Держать себя в руках. В руках.

Паника. Как от них избавиться? Нечем. Негде. Ничего нет.

– Он и впрямь кричал так громко?

– Нет… – попятился. Решётка.

Череда громких звуков. Железные.

– К решётке не прислоняться!

Я не обернулся. Шаг вперёд. Ещё. Стена. Шершавая. Холодная. Ногтями впился в камень. Больно.

– Им тоже было больно?

Больнее. Должно быть больнее.

Как мне это сделать? Отсутствие боли. Моя пытка. Он знает. Стоять и слушать. Чувствовать их слова. Его слова и волю. Я хочу. Я жажду сопротивления. Я не могу.

Пальцы спутались в волосах. Клок упал на пол. Думай. Думай. Что ты можешь сделать? Что ты можешь сделать?

Он вторил мне с насмешкой. Он привёл меня к этому. Всегда приводит. Нельзя идти на поводу. Я не говорил это себе столько раз никогда. Это было ошибкой. Я должен был сильнее противиться. Никогда не принимать его помощь. Не сближаться. Не давать рычагов давления. Я сам вручил ему нити. Я должен их перерезать. Я должен так много. Я не выдержу. Сорвусь. Снова. Я.