Выбрать тебя

Глава 1

Город появился из тумана так же внезапно, как исчезла наша прежняя жизнь.

Ещё месяц назад у нас был дом с широкими окнами и скрипучей лестницей, запах кофе по утрам и мой привычный маршрут до университета. Теперь всё это уместилось в коробках, аккуратно подписанных маркером: кухня, зима, книги. Я смотрела на них и думала, как странно – можно упаковать целую жизнь в картон и скотч.

Я сидела на заднем сиденье, прижав лоб к холодному стеклу. Мне девятнадцать, и это не тот возраст, когда хочется начинать всё заново в чужом городе. Чемодан упирался в колени; при каждом повороте вещи тихо стукались друг о друга. Звук был глухим и упрямым – как напоминание, что назад дороги нет.

В зеркале заднего вида отражался профиль отца. Даниэль Картер всегда казался мне человеком, которого невозможно согнуть: высокий, с прямой спиной и спокойными движениями. Его тёмно-русые волосы обычно лежали аккуратно, но сейчас в них появилась седина, которой я раньше не замечала. За последний месяц он постарел сильнее, чем за все годы до этого.

Рядом с ним сидела мама. Лаура держала руки сложенными на коленях, и только тонкие пальцы выдавали напряжение – они время от времени сжимались в замок. Её короткие русые волосы были аккуратно уложены даже в дороге. Мама всегда старалась выглядеть собранной, будто порядок во внешнем мог удержать порядок внутри.

– Мы справимся, – сказал отец.

Он произнёс это так, словно повторял выученную фразу. Его руки крепче сжали руль.

– Я знаю, – ответила мама тихо. – Просто… всё произошло слишком быстро.

Слишком быстро.

Я закрыла глаза. Последние недели вспыхнули в памяти обрывками: телефонные звонки, резкие разговоры за закрытыми дверями, стопки бумаг на кухонном столе. Бизнес отца рухнул тихо и окончательно. Партнёры исчезли, счета опустели, и слово банкротство поселилось в нашем доме тяжёлым, невысказанным призраком.

Контракт Кая с «Дикими волками» стал нашим спасательным кругом.

Он сидел рядом, повернувшись к окну. В двадцать лет мой брат уже выглядел старше своих лет: широкие плечи, крепкие руки, привычная собранность в движениях. Его русые волосы падали на лоб, и он машинально убирал их назад знакомым жестом. Я видела в его отражении накал, который он пытался скрыть.

Кай бросил всё ради этого шанса. Мы все это сделали.

Деревья вдоль дороги расступились, и перед нами вырос Нортлейк.

Город выглядел строгим и холодным. Дома стояли плотно, будто защищались от ветра. Над крышами висело тяжёлое серое небо.

А потом я увидела арену. Арена «Wolves Den».

Она поднималась над окраиной стеклянной громадой, залитой светом даже днём. В этом сером пейзаже она казалась чем-то нереальным – слишком яркой, слишком важной. Я почувствовала, как Кай подался вперёд.

– Вот она, – сказал он тихо.

В его голосе смешались страх и надежда. Он смотрел на арену так, будто видел не здание, а дверь, за которой решалась его – и наша – судьба.

Отец попытался улыбнуться.

– Твоё новое рабочее место.

Шутка повисла в воздухе и упала в тишину. Никто не засмеялся.

Машина подъехала к дому.

Дом оказался меньше нашего прежнего. Двухэтажный, с узким крыльцом и заснеженным двором. Когда я вышла из машины, холод ударил в лицо резко и чисто. Воздух пах снегом и металлом.

– Главное, что свой, – сказала мама слишком быстро.

Я кивнула, хотя слово свой звучало непривычно.

Мы разгружали вещи молча. Коробки переходили из рук в руки, исчезали внутри дома. Я поднималась по лестнице с тяжёлой ношей и чувствовала, как усталость оседает в теле. Моя новая комната встретила меня белыми стенами и пустотой.

Я поставила коробку на пол и села на подоконник. Дом эхом отзывался на шаги внизу.

– Нам нужно быть осторожнее с расходами, – донёсся голос мамы. – Пока всё не стабилизируется.

– Я уже поговорил с банком, – устало ответил отец.

Пауза.

– Прости.

Я задержала дыхание. Это слово прозвучало хрупко и беспомощно. Я ненавидела его. Ненавидела, как быстро взрослые могут стать уязвимыми.

В дверь тихо постучали.

– Можно? – Кай заглянул в комнату.

– Ты уже зашёл, – сказала я.

Он усмехнулся и прошёл внутрь, оглядывая пустые стены.

– Странно, да?

– Немного.

Он прислонился к косяку.

– У меня сегодня тренировка.

Я подняла брови.

– Уже?

– Они хотят посмотреть меня на льду. – Его челюсть напряглась. – Ничего серьёзного.

Я знала этот тон. Он говорил так, когда волновался.

– Ты справишься, – сказала я.

Кай посмотрел на меня внимательно, будто запоминал мою уверенность.

– Надеюсь.

Вечером дом наполнился приглушёнными звуками. Кай стоял в прихожей в форме. Мама поправляла ему воротник дрожащими пальцами. Отец наблюдал молча, стиснув челюсть.

– Мы гордимся тобой, – сказала мама.

В этих словах была просьба. Я услышала её так же ясно, как и Кай.

Дверь закрылась, впустив порцию холодного воздуха. Мы остались стоять в тишине.

Я поднялась к себе и подошла к окну. Небо темнело. Вдалеке вспыхнул знакомый свет.

Арена сияла, как маяк.

Я представила Кая на льду – одного против чужого города, против долгов, против ожиданий, которые легли на его плечи. Мне стало страшно за него. И за всех нас.

В этом городе у меня пока ничего не было. Ни друзей, ни привычных улиц, ни воспоминаний. Только свет далёкой арены и знание, что он стал нашим последним шансом.

Я остановилась перед зеркалом, задержав взгляд на своём отражении. Тёмно-русые волосы мягкими волнами ложились на плечи, несколько прядей упрямо выбивались вперёд. Я привычным движением заправила их за ухо и всмотрелась в свои голубые глаза – слишком внимательные, как мне всегда казалось, будто они пытались запомнить каждую мелочь вокруг.

Веснушки рассыпались по переносице и щекам, придавая лицу что-то по-детски упрямое. Я провела ладонями по бокам, отмечая подтянутость фигуры – результат лет активной жизни рядом с братом-спортсменом.

– Ну вот и ты, – тихо пробормотала я своему отражению. – Новая жизнь, новое место. Посмотрим, что ты с этим сделаешь.

Глава 2

Утро в Нортлейке пахло холодом и свежим снегом.

Я проснулась раньше будильника. Несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь понять, где нахожусь. Потолок был незнакомым – слишком белым, слишком пустым. Потом память мягко, но неотвратимо вернулась.

Новый город. Новый дом. Новый колледж.

Я перевернулась на бок и уставилась в телефон. Сообщений не было. Моя прежняя жизнь уже начинала отдаляться, как сон, который трудно удержать после пробуждения.

Внизу гремела посуда. Я оделась быстро – джинсы, тёплый свитер, – и спустилась на кухню. Мама стояла у плиты, отец пил кофе, опершись на столешницу. Кай уже был там, в куртке, с растрёпанными волосами и чашкой кофе в руках.

– Доброе утро, – сказал он.

– Если это можно так назвать, – пробормотала я.

Он усмехнулся.

– Первый день в новом колледже. Разве не захватывающе?

– Я в восторге, – сухо ответила я.

Кай толкнул меня плечом.

– Не переживай. Худшее, что может случиться, – ты заблудишься.

– Спасибо за поддержку.

Мы вышли из дома вместе. Воздух был острым и прозрачным. Снег скрипел под ботинками. Дорога до Frostwood (Колледж Фроствуд) заняла десять минут пешком. Город выглядел тише, чем вчера, будто ещё не до конца проснулся.

Здание колледжа показалось из-за поворота – большое, современное, из стекла и светлого камня. Широкие окна отражали зимнее небо. Перед входом толпились студенты: кто-то смеялся, кто-то торопливо пил кофе, кто-то листал телефон.

Я замедлила шаг.

– Ну вот, – сказал Кай. – Наш новый дом номер два.

– Ты умеешь подбадривать.

– Это мой талант.

Мы поднялись по ступеням. Внутри было тепло и шумно. Просторный холл гудел голосами. Свет падал через стеклянный потолок, делая пространство почти воздушным.

Я остановилась, оглядываясь.

– Ладно, – сказал Кай. – Мне в административное крыло. Нужно решить вопрос с расписанием.

– А мне – понять, где я вообще.

Он улыбнулся.

– Слушай, у меня сегодня вечером тренировка, хочешь прийти?

Я удивлённо посмотрела на него.

– На тренировку?

– Да. – В его голосе прозвучала осторожная надежда. – Посмотришь арену изнутри. А потом пойдём домой вместе.

На секунду я представила огромный ледяной каток, шум коньков, Кая среди новых сокомандников. Мысль показалась неожиданно успокаивающей – как якорь в этом незнакомом дне.

– Хорошо, – сказала я. – Напишешь, во сколько?

– Конечно. – Он улыбнулся шире, и напряжение в его плечах немного ослабло. – Я рад, что ты придёшь.

– Кто-то должен убедиться, что ты не опозоришь фамилию Картер.

Он фыркнул.

– Очень смешно.

Мы на секунду замялись, словно оба чувствовали, что расходимся не просто по разным коридорам, а в разные части новой жизни.

– Ты справишься, – сказал он тихо.

– И ты, – ответила я.

Кай кивнул и исчез в потоке студентов.

Я смотрела ему в след. В моем брате сразу угадывался хоккеист. Русые волосы, вечно чуть растрепанные, и открытый взгляд голубых глаз создавали обманчивое впечатление легкости. Но за этой внешней простотой скрывалась принужденность человека, привыкшего жить на пределе.

Его накаченное тело было плотным, устойчивым – таким, какое формируется годами дисциплины. Он занимал пространство естественно, не стараясь казаться больше, чем есть, и в этой уверенности чувствовалась сила, к которой тянулись взгляды. Когда он смеялся, казалось, что в комнате становится светлее, но тень усталости иногда мелькала в его лице слишком быстро, чтобы ее можно было игнорировать.

Я осталась одна.

Коридоры колледжа Frostwood тянулись длинными светлыми линиями. Стены были украшены фотографиями спортивных команд и афишами мероприятий. Я шла медленно, делая вид, что знаю, куда направляюсь.

На самом деле я была потеряна.

Я остановилась у стенда с расписанием, пытаясь разобраться в карте здания. Буквы и стрелки сливались в бессмысленный узор.

– Первый день?

Я обернулась.

Передо мной стояла девушка со светлыми карими глазами и тёмными кудрявыми волосами, собранными в высокий хвост. На её лице играла лёгкая улыбка – не насмешливая, а дружелюбная.

– Это так очевидно? – спросила я.

– Немного, – рассмеялась она. – Я Ханна.

– Карла.

Мы пожали руки.

– Ты перевелась? – спросила Ханна.

– Да. Мы только переехали.

– Добро пожаловать в Нортлейк. – Она кивнула на карту. – С этим местом нужно время, чтобы подружиться.

– Я уже начинаю подозревать.

Ханна подошла ближе к стенду.

– Смотри. Административное крыло – там. Учебные корпуса – здесь и здесь. А кафетерий – самое важное место – на первом этаже.

– Спасибо. Ты только что спасла мой день.

– Я привыкла работать гидом для новичков, – сказала она с притворной серьёзностью. – У нас неплохие преподаватели, отличная хоккейная команда и ужасный кофе.

Я невольно улыбнулась.

– Звучит честно.

– Ты на каком курсе?

– На втором.

– Отлично. Я тоже. Какие предметы?

Мы сравнили расписания и обнаружили, что один из курсов у нас общий.

– Тогда пойдём, – сказала Ханна. – Я покажу дорогу.

Мы пошли по коридору вместе. Разговор пошел легко – о преподавателях, о студенческих традициях, о местах, где можно спрятаться от шума.

С каждой минутой тяжесть внутри меня ослабевала. Колледж переставал казаться лабиринтом. Он постепенно наполнялся голосом Ханны, её смехом, простыми объяснениями.

У дверей аудитории она остановилась.

– Вот мы и пришли.

Я посмотрела на неё и почувствовала неожиданную благодарность.

– Спасибо. Правда.

Ханна улыбнулась.

– Не за что. Нортлейк не так страшен, как кажется в первый день.

Я надеялась, что она права.

Мы вошли в аудиторию вместе. За окнами медленно падал снег, укрывая город мягкой тишиной.

И впервые с момента переезда я почувствовала осторожную, хрупкую мысль:

Может быть, здесь у меня всё-таки получится начать сначала.

Занятия закончились позже, чем я ожидала. Голова гудела от новых имён, правил и маршрутов по бесконечным коридорам. Когда я вышла из здания Frostwood, небо уже начинало темнеть. Снег продолжал падать – медленно и упрямо, укрывая ступени тонким белым слоем.

Ханна помахала мне на прощание и растворилась в толпе. Я осталась одна у входа, глубоко вдохнула холодный воздух и достала телефон.

Экран загорелся новым сообщением.

Кай: Тренировка в 17:30. Я на арене. Придёшь?

Я посмотрела в сторону, где недалеко за крышами домов угадывался знакомый свет. Даже отсюда арена казалась ярче всего вокруг – как ориентир, к которому постепенно выстраивалась моя новая жизнь.

Мои пальцы на секунду зависли над экраном.

Я: Уже иду. Не опозорься.

Ответ пришёл почти сразу.

Кай: Никаких гарантий.

Я невольно улыбнулась и убрала телефон в карман. В груди появилось тихое волнение – смесь любопытства и странного предчувствия, которому я не могла дать имя.

Я шагнула в снег и направилась к арене.

К новому дню. К новым людям. К чему-то, что только начиналось.

Глава 3

Дорога до арены Wolves Den. заняла меньше времени, чем я ожидала.

Снег приглушал звуки города. Мои шаги казались слишком громкими в этой зимней тишине. Чем ближе я подходила, тем ярче становился свет – холодный, белый, почти ослепительный. Арена возвышалась над улицей стеклянной громадой, и в её окнах отражалось тёмное небо.

Когда автоматические двери разъехались, меня окутало тепло и гул голосов.

Внутри пахло кофе, холодным металлом и чем-то резким, спортивным. Просторный холл был почти пуст – несколько человек сидели на скамейках, кто-то разговаривал у стойки. Я на секунду растерялась, не зная, куда идти.

Телефон завибрировал.

Кай: Второй каток. Поднимись по лестнице справа. Телефон в раздевалке. Я на лед. Надеюсь не заблудишься.

Я фыркнула и последовала указанию. С каждым шагом звук становился громче – ритмичный скрежет коньков по льду, удары клюшек, короткие выкрики. Сердце почему-то забилось быстрее.

Я вышла к стеклянному ограждению и остановилась.

Лёд сиял под яркими лампами. «Дикие волки» двигались быстро и слаженно – тёмные силуэты на белом фоне. Их движения казались почти нереальными: резкие повороты, мгновенные ускорения, точные передачи.

Я сразу нашла Кая. Я всегда находила его в толпе. Брат был крайним нападающим. И ему эта позиция прекрасно подходила, такой же импульсивный, резкий, эмоциональный. Он двигался уверенно, будто лёд был продолжением его тела. В груди вспыхнула знакомая смесь гордости и тревоги.

На другом конце катка стоял мужчина лет пятидесяти. Высокий, широкоплечий, с плотной фигурой бывшего игрока. Лицо было резкое, с выраженными скулами. Седина пробивалась у его висков. Глаза темные, внимательные. Он кажется холодным, пугающим, слишком строгим. Мужчина был одет в темно-синюю куртку с эмблемой команды и кепку. Свисток на шее. Тренер.

– Первый раз на тренировке?

Я вздрогнула и обернулась от услышанного голоса. Он был низким и теплым, с легкой хрипотцой, будто каждое слово проходило через грудь, а не через горло.

Рядом со мной стоял парень – высокий настолько, что мне пришлось слегка запрокинуть голову. На нём была тёмно-синяя тренировочная кофта с эмблемой команды, натянутая на широкие плечи. Ткань подчёркивала крепкое, натренированное тело; он двигался с той расслабленной уверенностью, которая бывает у людей, привыкших полностью владеть своим телом. Короткие каштановые волосы были растрёпаны, будто он только что снял шлем. Серо-голубые глаза смотрели на меня с откровенным, почти вызывающим интересом.

– Нет – ответила я.

Он скользнул взглядом от моего лица к льду и обратно.

– А смотришь так, будто от твоего взгляда зависит исход тренировки.

– Давлю морально, – ответила я.

Уголок его губ дёрнулся.

– Тогда продолжай. Нам пригодится.

Я снова посмотрела на лёд.

– Мой брат там.

– Новенький? – спросил он.

– Да. Кай Картер.

Парень кивнул.

– Он хорош.

Простые слова, но я почувствовала, как напряжение в груди немного ослабло.

– Спасибо, – сказала я. – Я Карла.

Он протянул руку.

– Итан.

Его ладонь была тёплой и сухой. Когда наши руки соприкоснулись, по коже пробежало неожиданное, едва уловимое волнение. Я быстро отпустила его руку, надеясь, что он не заметил.

– Ты тоже в команде, – сказала я.

Это был не вопрос.

– К сожалению, для соперников.

Я тихо фыркнула.

Мы замолчали, наблюдая за тренировкой. Я слишком отчётливо ощущала его рядом: тепло, исходящее от его тела, спокойную, хищную энергию. Он стоял близко – не нарушая границ, но заставляя меня помнить о них каждую секунду.

На льду Кай резко развернулся, перехватил шайбу и отправил её в ворота. Свист тренера прорезал воздух.

– Красиво, – сказал Итан.

В его голосе звучало уважение, но в глазах вспыхнул азарт.

– Он всегда таким был, – ответила я. – Если что-то делает, то по-настоящему.

Итан перевёл взгляд на меня.

– Похоже, это заразно.

От того, как он это сказал, у меня сбилось дыхание. Я отвернулась к льду, надеясь, что яркий свет скроет внезапный жар на щеках.

Тренировка закончилась. Игроки начали съезжаться к бортику. Кай заметил меня и махнул рукой.

– Это мой сигнал, – сказала я.

– Конечно, – ответил Итан. Его взгляд задержался на мне на долю секунды дольше, чем нужно. – Увидимся, Карла.

Это прозвучало не как вежливое прощание, а как обещание.

Я кивнула и пошла к выходу для игроков. Кай появился через несколько минут, раскрасневшийся и запыхавшийся.

– Ты пришла! – сказал он.

– Конечно пришла.

Он улыбнулся широко и по-мальчишески.

– Ну как?

Я посмотрела на лёд, потом на него.

– Ты был лучшим.

– Не преувеличивай.

– Даже не собиралась.

Мы вышли из арены в холодный вечер. Небо потемнело окончательно, и снег под фонарями казался серебряным. Кай шёл рядом, ещё пылкий от тренировки, а я старалась шагать так, чтобы не отставать.

– Ну? – спросил он.

– Ты был хорош, – сказала я. – Правда.

Он выдохнул с облегчением.

– Тренер вроде доволен.

Несколько шагов мы шли молча. Потом Кай бросил на меня быстрый взгляд.

– Ты познакомилась с кем-нибудь?

– Возможно. – слишком быстро ответила я.

Брат усмехнулся.

– Видел, как ты болтала с нашим капитаном.

В груди что-то предательски дрогнуло.

– Обычный разговор.

– Да, да. Поэтому я напомнил ему что ты моя младшая сестра, и чтобы он вёл себя прилично.

Я фыркнула.

– Мне девятнадцать.

– Именно поэтому. – Кай бросил мне серьёзный взгляд. – Мы его почти не знаем. Да мы вообще здесь никого нахрен не знаем. Осторожность не помешает Карла.

Я кивнула.

– Поняла.

Мы шли дальше, снег тихо скрипел под ногами, а свет домов отражался в мокром асфальте. В голове вспыхивали серо-голубые глаза Итана и лёгкая дерзкая улыбка.

И я понимала, что быть осторожной будет непросто.

Глава 4

Дом Картеров тихо встречал нас. В воздухе висел запах ужина, смешанный с лёгким морозом с улицы. Я бросила куртку на спинку стула и уселась за стол, где уже стояли тарелки с парящим ароматом супа.

– Садитесь, – сказала мама, пытаясь улыбнуться. – Сегодня особенный вечер.

– Специальный, да? – буркнул Кай, не отрывая взгляда от тарелки.

– Кай, пожалуйста, – мама попыталась говорить мягко, но тон её дрожал.

Отец выглядел напряжённым. Он обычно улыбался меньше всех, но сегодня улыбка казалась почти принудительной.

Кай сел напротив меня и, не глядя, стал есть. Я следила за ним – всё ещё мокрые волосы, румянец после тренировки.

– Я устроился на работу, – начал отец.

– На работу? – переспросила я, немного вздрогнув.

– Да, – кивнул отец. – Это временная позиция, но достаточно, чтобы оплачивать всё необходимое и, надеюсь, вернуться к нормальной жизни.

Я почувствовала облегчение. Но в воздухе всё ещё висела тяжесть.

– Значит, больше никаких проблем с деньгами? – осторожно спросил Кай.

Отец помотал головой.

– Проблемы будут всегда. Но мы справимся.

– И значит, каждый из нас должен работать усерднее, – вставила мама, оглядывая Кая. – Кай, ты тоже должен выкладываться на полную.

– Мама… – Кай нахмурился, его рука дернулась, как будто он хотел что-то сказать.

– Не «мама», – вмешался отец. – Ты взрослеешь, Кай. На тебя тоже ложится ответственность. Мы не можем позволить себе расслабляться.

– Я и так тренируюсь, – выпалил Кай, его голос дрожал от раздражения. – Думаете, мне не хватает усилий?

– Усилий мало никогда не бывает, – тихо сказала мама.

Кай бросил на них взгляд, полный злости и непонимания. Его плечи напряглись, и он молча взял ложку.

– Ладно, – коротко сказал он и вернулся к тарелке, но глухое раздражение висело в воздухе.

Мы все съели ужин молча, с редкими фразами о погоде или учебе. Тишина казалась тяжёлой, но одновременно привычной – она была частью нашего нового, сжатого мира.

После ужина мы начали расходиться. Кай направился к своей комнате с характерным стуком каблуков по лестнице. Мама убирала посуду, отец проверял бумаги на столе, а я поднялась в свою комнату.

Дом уже погрузился в тишину. Снег тихо падал за окном, и уличный свет делал комнату серебристой. Я легла на кровать и перевернулась на бок, глядя в потолок. Я поймала себя на воспоминаниях о Ванкувере.

О том Ванкувере, где всё было проще.

Где жизнь казалась прямой линией, а не запутанным маршрутом с резкими поворотами.

У меня было две близкие подруги – Майя Рейнольдс и Сиена Чен.

Майя – шумная, эмоциональная, с вечно растрёпанными рыжими волосами и громким смехом. Она училась на маркетинге и всегда знала, где проходит лучшая вечеринка.

Сиена – спокойная, собранная, с аккуратным черным каре и внимательным взглядом голубых глаз. Она выбрала биомедицину и мечтала работать в исследовательской лаборатории.

Мы втроём учились в University of British Columbia. Кампус был зелёным, просторным, с видом на океан. Осенью листья ложились на дорожки мягким золотом, а зимой воздух пах солью и холодной водой.

Тогда я училась на подготовительном гуманитарном направлении, ещё не до конца понимая, куда хочу двигаться. Но рядом были подруги, были планы, была стабильность.

И был он.

Его звали Эйдан Холлоуэй.

Высокий, с мягкими короткими пшеничными волосами. Светлые зеленые глаза, спокойные, они напоминали мне летний луг. Он редко говорил громко. Почти никогда не спорил. Улыбался немного застенчиво.

Он учился на архитектора.

Любил линии. Пространство. Говорил о зданиях так, будто это живые существа.

Его семья была обеспеченной. Отец владел строительной компанией, мать занималась благотворительными проектами. Их дом был просторным, светлым, с огромными окнами.

Первый поцелуй у меня случился с ним.

Это было вечером, после долгой прогулки вдоль набережной. Я помнила, как нервничала. Как он аккуратно коснулся моего лица, будто спрашивая разрешения. Как его губы были тёплыми и осторожными.

С Эйданом всё было мягко.

Первый секс тоже был с ним.

Без давления. Без спешки. Он всё время спрашивал, всё ли хорошо. Держал меня руку. Смотрел в глаза. Тогда я думала, что именно так и выглядит правильная любовь – спокойная, надёжная, без бурь.

Наши семьи общались.

Общие ужины. Совместные праздники. Планы на будущее, о которых взрослые говорили с улыбкой.

Но потом всё изменилось.

Крах в компании моего отца случился внезапно. Один неудачный контракт, цепочка долгов, партнёры, которые отвернулись. Мой отец надеялся на помощь отца Эйдана. Они ведь были друзьями. Но помощь не пришла. Не потому что не хотели. А потому что это означало бы риск для их бизнеса.

И тогда началось.

Разговоры на повышенных тонах. Обиды. Упрёки. Горечь.

Отцы поссорились. Сильно. Громко.

И это неизбежно коснулось нас.

Я помнила тот вечер, когда мы с Эйданом сидели на ступенях его дома.

– Мы не можем так, – тихо сказал он тогда.

Не было скандалов.

Просто тишина.

Мы попрощались без криков.