- -
- 100%
- +
Где-то на краю неба, куда не ступают люди
Было тихо — той особенной тишиной, что случается перед самым важным.
Сакура в Небесном саду цвела раз в столетие, и сегодня был именно такой день. Лепестки падали медленно, как будто каждому из них дали последнее желание и вечность на раздумья.
Два духа стояли у врат и смотрели вниз — туда, где за пеленой облаков шумел мир людей.
— Он опять ушёл, — сказал первый дух. Голос у него был как ветер в бамбуковой роще: шелестящий и ни к чему не обязывающий.
— Кто? — спросил второй, хотя прекрасно знал ответ.
— Ты знаешь кто. Девятихвостый. Тот, что охранял гору Пэкду и в один день собрал свои хвосты и спустился вниз. Говорят, теперь живёт среди смертных и пишет дорамы.
Второй дух хмыкнул. У него был низкий голос — так гудят старые колокола, которые не звонили уже пару веков.
— Дорамы? Те самые, где лисы воскресают по три раза за серию?
— Именно.
— Позор.
— Кому? Ему или дорамам?
— Всем.
Они помолчали. Лепестки падали, и с каждым падением в мире людей кто-то в кого-то влюблялся, кто-то с кем-то прощался, кто-то впервые открывал глаза и видел чужую улыбку.
— Его ищут, — снова заговорил первый дух. — Совет.
— Совет всегда кого-то ищет. Это их работа.
— На этот раз серьёзно. Говорят, он нарушил правило. Не просто ушёл, а… — дух запнулся, подбирая слово, — вмешался.
— Во что?
— В человеческую судьбу.
Второй дух поднял бровь. Это было серьёзно. Духи не вмешиваются. Духи наблюдают, направляют иногда — и то не лично, а намёками. Но если девятихвостый действительно вмешался, значит, там была причина. И очень веская.
— Что за судьба?
— Какая-то женщина, — первый дух пожал плечами. — Оператор. Снимает дорамы. Вроде бы ничего особенного, но он… Словом, Совет в ярости.
Второй дух посмотрел на лепестки и вдруг улыбнулся. Странной улыбкой — понимающей и чуть печальной.
— Ты знаешь, — сказал он, — когда я был молод, мне казалось, что правила — это то, что держит мир. А теперь я думаю, что мир держится на тех, кто правила нарушает. Из любви.
— Из любви? — первый дух скривился. — Ты слишком много смотрел человеческих дорам.
— Возможно, — второй дух пожал плечами. — Но я чувствую: в этот раз всё будет иначе. В этот раз Совет может и не выиграть.
Ветер подхватил облако лепестков и понёс их вниз, к земле. Один лепесток закружился особенно долго — падал неспешно, словно разглядывал мир, в который летит. Мелькнули горы, реки, поля. Мелькнул Сеул — муравейник из бетона и надежды.
Мелькнула студия «Ханбет» и окно на двадцатом этаже, где девушка с камерой в руках пила тройной американо и смотрела на рассвет.
Лепесток замер на долю секунды. Как будто выбирал.
И упал ей на плечо.
---
Где-то на другом конце города девятихвостый лис по имени Джи-Хо проснулся в своей крошечной квартире, пошевелил хвостами под одеялом и не понял, почему ему вдруг стало тепло.
До начала истории оставалось ровно одно утро.
Глава 1. Восемьсот лет в обед. Джи-Хо
Будильник заорал в шесть утра.
Я открыл глаза и ещё секунду лежал, глядя в потолок и пытаясь вспомнить, человек ли я вообще. Потом пошевелил пальцами ног. Потом — тем, что пониже спины. Девять хвостов лениво шевельнулись под одеялом, как котята, которых разбудили раньше срока. Значит, всё на месте. Восемь веков — а привычка проверять никуда не делась.
С кухни тянуло вчерашним рисом. С улицы — апрельской пылью и чьим-то жареным тофу. Где-то этажом выше орал ребёнок, а за стеной сосед-студент в сотый раз пересматривал одну и ту же дораму. Я различал диалоги даже сквозь бетон: «Оппа, я не могу без тебя!» — «Ты должна забыть меня, это опасно!»
Я поморщился. Люди обожают драму. Особенно ту, которой никогда не было.
В ванной я плеснул водой в лицо и поднял глаза на зеркало. Оттуда смотрел молодой мужчина лет двадцати пяти на человеческий взгляд. Чёрные волосы, чуть раскосые глаза, кожа, которую кореянки назвали бы «фарфоровой». Симпатичный. Ничего особенного. Я специально выбрал такую внешность шестьдесят лет назад — достаточно приятную, чтобы не вызывать подозрений, и достаточно незаметную, чтобы не запоминаться.
Хвосты я прятал в первый год жизни среди людей. Это больно только поначалу — всё равно что втягивать когти. Сейчас уже привык. Девять хвостов сворачиваются в районе позвоночника и затихают, как змеи в спячке. Никто не видит. Никто не знает.
Я — Джи-Хо. По паспорту мне двадцать семь. По-настоящему — восемьсот тридцать два. И если бы кто-то спросил меня, как я докатился до такой жизни, я бы честно ответил: «Сам не понял».
Когда-то я был хранителем горы Пэкду.
Звучит пафосно, да? На деле это означало сидеть на скале, следить за туманами и изредка пугать заблудившихся охотников. Скука смертная. Но тогда я этого не понимал. Тогда я думал, что быть духом — это честь. Что Совет девятихвостых — истина в последней инстанции. Что люди — просто пыль под нашими лапами.
А потом что-то случилось.
Не сейчас. Не в этой главе. Сейчас — только утро, и у меня убегает кофе.
Я оделся в простое: чёрная футболка, тёмные джинсы, лёгкий пиджак. Никаких традиционных одежд, никаких нефритовых подвесок. Я слишком долго прятался, чтобы выдавать себя такими мелочами. Единственная странность — я никогда не ношу шапок. Уши прятать больнее, чем хвосты, и я лучше совру, что у меня аллергия на шерсть.
Кофе я заварил растворимый. Да, дух горы Пэкду пьёт растворимый кофе. Смешно. Только мне не до смеха — нормальную кофемашину я купить не могу, потому что моя зарплата сценариста — это такая же насмешка судьбы, как и всё остальное.
Я работаю на студии «Ханбет». Мы снимаем дорамы. Не великие, не ужасные — средние. Такие, которые домохозяйки включают фоном, пока гладят бельё, а старшеклассницы обсуждают в соцсетях с плачущими смайликами. Мой последний проект — «Лунный лис и его возлюбленная: Часть вторая». Шестнадцать серий. Два воскрешения. Один ребёнок с магией девятого ранга прямо в утробе. И диалоги, от которых у меня самого сводит зубы.
Но я пишу. Потому что где ещё спрятаться девятихвостому лису, как не в индустрии, которая каждый день придумывает про нас сказки?
Никому не придёт в голову искать духа среди тех, кто этих духов выдумывает.
В метро было людно. Я втиснулся в угол, прижался плечом к стеклу и закрыл глаза. Люди вокруг пахли по-разному: гель для душа, усталость, вчерашний соджу, надежда. Последнее — самый сильный запах в Сеуле. Здесь все на что-то надеются. На роль в дораме, на повышение, на взаимность. Это немного трогательно, если не думать о том, что через шестьдесят лет все они умрут, а я всё ещё буду ездить в этом метро.
От этой мысли стало тоскливо. Я одёрнул себя: «Джи-Хо, прекрати. Ты не на горе Пэкду. Ты в Сеуле. Будь проще».
Будь проще. Хороший девиз для бессмертного, который притворяется смертным.
На студию я пришёл без пятнадцати девять. Охранница тётушка Ким помахала мне рукой:
— Джи-Хо-сси, вы сегодня рано! Опять всю ночь писали?
— Всю ночь спал, — честно ответил я. — Но спасибо за веру в мой трудоголизм.
Она засмеялась и отвернулась к своему экрану. Я прошёл дальше, мимо декораций к исторической дораме (огромный трон, фальшивые колонны, ведро с искусственной кровью), мимо костюмерной (кто-то забыл ханбок на стуле), и толкнул дверь в сценарную комнату.
Внутри уже сидел Пак Сон-У — наш главный сценарист. Вру. «Главный» — это громко сказано. Он числился главным, потому что проработал на студии дольше всех и умел пить с продюсером соджу до трёх ночи. На деле тексты писал я и ещё пара новичков, а Сон-У только ставил подпись и правил запятые.
— Джи-Хо! — он поднял голову от ноутбука. — Слушай, сцена с храмом из восьмой серии… Ты уверен, что там нужно столько деталей? Ритуал, поклоны, благовония… Слишком сложно. Зритель не поймёт.
— Восьмая серия — кульминация, — я сел за свой стол, включил компьютер. — Герой возвращается в храм, чтобы вернуть себе силу. Если не показать ритуал правильно, зритель не поверит.
— Да кому нужен этот ритуал? — Сон-У почесал затылок. — Пусть просто встанет перед алтарём, закричит, и всё. Главное — музыка и слоу-мо.
«Пусть просто закричит». Я прикрыл глаза. Восемьсот лет назад я стоял перед таким алтарём. Я знаю, как пахнет древесина старого храма после дождя. Я знаю, как дрожит пламя свечи, когда в комнату входит дух. И я знаю, что ни один лис никогда не кричит, когда возвращает себе силу — он плачет, потому что сила — это память, а память — это боль.
Но я не мог сказать этого вслух.
— Хорошо, — я открыл файл. — Уберу половину ритуала. Добавлю слоу-мо.
— Вот! — Сон-У просиял. — Учишься! А то ты вечно пишешь, как будто сам там был.
Я ничего не ответил. Только пальцы чуть сильнее сжали мышку.
В комнату начали подтягиваться остальные. Ми-Джон — наш ассистент, вечно испуганная и вечно с чаем. Хён-Су — второй сценарист, который писал любовные линии так, будто сам никогда не был влюблён. И остальные — массовка, фон, люди, чьи имена я иногда забываю, потому что не хочу привязываться.
А потом дверь распахнулась без стука.
Я поднял глаза.
На пороге стояла она. Со-Юн. Оператор-постановщик. Гроза студии. Обладательница самого неудобного характера и самых красивых рук, которые я когда-либо видел.
Она держала стакан с тем, что пахло не кофе, а чем-то ядерным, и смотрела прямо на меня.
— Джи-Хо-сси.
Голос был низкий, чуть хриплый — видимо, опять орала на кого-то из осветителей.
— Сцена с храмом — это катастрофа.
Я медленно, очень медленно отодвинул ноутбук. Сделал лицо человека, который вообще не знает, что храмы бывают. И уж тем более — что они бывают на лисьих горах, которые кто-то когда-то охранял.
— А что с ней не так?
Она шагнула ближе. Поставила стакан на мой стол — без спроса, разумеется. Уперлась ладонями в столешницу и подалась вперёд, и я увидел, как дрожит её правая ресница. От усталости? От злости? От эспрессо? Я не успел понять, потому что она сказала:
— Всё так. Слишком так. Скажите честно: вы продали душу какому-то духу, чтобы писать такие диалоги?
В комнате повисла тишина. Сон-У замер с открытым ртом. Ми-Джон чуть не выронила поднос.
А я смотрел на Со-Юн и чувствовал, как где-то в районе позвоночника просыпаются девять хвостов.
Нет, она не знала. Она просто удачно пошутила. Просто бросила фразу, которая для любого другого человека была бы метафорой.
Но я не был «любым другим человеком».
Я — девятихвостый лис, который восемьсот лет прячется среди людей. И если она ещё хоть раз посмотрит на меня так пристально, мои хвосты вырвутся наружу прямо посреди сценарной комнаты. Прямо перед Сон-У. Прямо перед всеми.
— Продал, — сказал я, растягивая губы в улыбке. — Но душа была старая, так что мне сделали скидку.
Со-Юн не улыбнулась в ответ. Только взгляд стал острее — как объектив, который навели на резкость вручную. И на секунду мне показалось, что она видит меня настоящего — того, кто прячется за этой улыбкой.
— Ладно, — она выпрямилась и взяла свой стакан. — Сценарий я всё равно раскритикую. Готовьтесь.
И вышла.
Дверь хлопнула. Сон-У выдохнул и пробормотал что-то про «сумасшедших операторов». Кто-то нервно хихикнул.
А я всё сидел и смотрел на дверь.
Она спросила про душу. Пошутила? Да. Но в её глазах было что-то ещё — не страх, не издёвка, а интерес. Чистый, острый, как лезвие. Так смотрят не на странного коллегу. Так смотрят на загадку, которую хочется разгадать.
Я опустил глаза на ноутбук. На экране горел сценарий восьмой серии. Лунный лис входил в храм, чтобы вернуть себе силу. А за окном начинал накрапывать дождь — один из тех апрельских дождей, которые пахнут мокрой землёй и будущим.
Я не знал тогда, что этот разговор изменит всё.
Что через неделю она случайно увидит мою тень на стене павильона — слишком длинную, слишком странную.
Что через месяц я буду стоять перед ней без масок, с хвостами и ушами, и говорить правду.
Что цветение сакуры в этом году наступит раньше срока — и именно под этими лепестками я впервые за восемьсот лет пойму, что значит бояться.
Но это было потом.
А сейчас я просто сидел в душной сценарной комнате, смотрел в монитор и пытался вспомнить, как дышат люди.
Глава 2. Идеальный кадр. Со-Юн
В пять утра
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.