У любви как у пташки крылья

У ЛЮБВИ КАК У ПТАШКИ КРЫЛЬЯ

«Моя милая Лана,

За десять лет тебе предстоит пройти через многое. Главное — будь уверена, что всё, что ты сделаешь, — к лучшему. Помни: каждый твой поступок ведет к последствиям. Поэтому, прежде чем принять решение, подумай, сможешь ли ты принять последствия. Это самое главное, что я хотела тебе сказать» — так начинается честный разговор с самой собой, который растянулся на десятилетие.

Название моей книги — «У любви, как у пташки, крылья» — это не просто метафора нежных чувств. Это история о том, как трудно порой разжать руки и позволить себе взлететь, когда тебя тянет к земле привычка, страх или не завершённое прошлое. Моя книга — это биофикшен, история взросления, где за каждым эпизодом — скрывается выбор, последствия которого я приняла спустя годы.

Почему вам стоит её прочесть? Потому что здесь нет придуманных драм. Это история о каждой из нас: о том, как мы строим карьеру, как учимся прощать себя за ошибки первой любви и как однажды осознаем, что «крылья» были у нас всегда — нужно было лишь решиться ими воспользоваться.

Будет ли «как прежде»

Сентябрьский воздух в тот вечер был еще теплым, пропитанным ароматом вечернего сада и шумом большой семьи, собравшейся в доме тети Мэри. Лана чувствовала себя превосходно, наслаждаясь вечером в честь младшей сестры своей мамы. Когда за столом воцарилось оживление, смех и бесконечные разговоры, в гостиную вошел Влад — знакомый тети Мэри, который сразу приковал к себе внимание. Он вошел уверенно, словно пространство подстраивалось под него. На нем был классический костюм-тройка — зрелый, безупречный выбор, который в наши дни казался почти анахронизмом. Другие гости, если и старались выглядеть нарядно, обходились максимум рубашкой с галстуком или небрежно наброшенным пиджаком. Влад же выделялся резким, благородным контрастом: жилетка, идеально сидящий пиджак, повязанный с безупречной точностью галстук. В этом образе не было ни капли вычурности — только врожденное достоинство. Он выглядел великолепно, не просто как гость, а как человек, который точно знает, кто он такой и чего хочет от этого мира.

В тот момент, когда он обвел гостиную взглядом, его внимание остановилось на девушке, стоявшей чуть в стороне от общего круга.

Лана казалась простой и понятной: невысокая блондинка в белой блузке и классических черных брюках, которые безупречно подчеркивали её стройное, подтянутое тело. Но стоило ей пошевелиться, как всё остальное в комнате — и шумные родственники, и накрытые столы — словно ушло на второй план. Было что-то в её облике, от чего невозможно было отвести взгляд. Её глаза светились невероятным блеском, будто она знала какую-то тайну, доступную только ей одной. А когда она рассмеялась над выходкой маленького ребенка, этот смех — живой, искренний и до того заразительный — заставил Влада невольно улыбнуться.

Он почувствовал, как внутри что-то откликнулось. Влад привык к тому, что на него смотрят с оценкой или восхищением, но сейчас он сам оказался тем, кто завороженно наблюдает. Хотя они не раз уже виделись, но сегодня между ними будто пробежал электрический разряд, тонкая искра, которую не мог погасить даже привычный семейный гам. Он понял: этот вечер перестает быть просто очередным визитом к знакомым.

Лана, стараясь не выдать своего любопытства, с интересом изучала гостя. Сегодня её внимание было полностью приковано к нему: этот брюнет с безупречной стрижкой, густыми бровями и выразительными карими глазами выглядел особенно притягательно. А аккуратно подстриженные усы придавали его облику завершенность и легкую строгость, которая лишь усиливала желание рассмотреть его получше.

Влад сделал шаг в сторону, освобождая проход, и их глаза встретились. Он улыбнулся — вежливо, с той долей уверенности, которая всегда сопровождала его, но в глубине его взгляда Лана прочла нескрываемое любопытство.

— Ты здесь единственная, кто не пытается казаться важнее, чем есть на самом деле, — негромко заметил он, остановившись рядом.

Лана, привыкшая к тому, что на неё смотрят как на «племянницу», неожиданно смутилась, но быстро взяла себя в руки.

— А ты, я полагаю, единственный, кто считает, что костюм-тройка — это самый удобный наряд для семейного застолья? — парировала она, и её смех, звонкий и заразительный, заставил Влада рассмеяться в ответ.

На секунду их миры — его, отстраненно-спокойный, и её, полный кипучей энергии, — соприкоснулись.

Взгляд Ланы задержался на его строгом галстуке.

Лана подошла чуть ближе и не удержавшись, улыбнулась:

— Знаешь, я никогда не умела завязывать галстуки, — призналась она, с любопытством разглядывая узел. — А у тебя он выглядит идеально.

Влад перевел взгляд на её лицо, и в его глазах, до этого чуть хмурых, промелькнуло что-то теплое.

— Научишь как-нибудь, как правильно завязывать? — добавила Лана, тихо рассмеявшись.

Он не ответил сразу, изучая её с неожиданным интересом, а потом уголки его губ дрогнули в легкой улыбке:

— Конечно, — отозвался Влад, понизив голос так, что это прозвучало почти как обещание. — В этом нет ничего сложного. При случае — с удовольствием покажу...

Разговор прервался грохотом разбитой посуды и криком тети Мэри из соседней комнаты, заставив всех за столом замереть. Смех оборвался, сменившись тяжелой, липкой тишиной.

Внутри у Ланы всё напряглось, как натянутая струна. В этот момент голос совести оказался громче инстинкта самосохранения. Пока остальные гости, словно парализованные, выжидали, Лана сорвалась с места, движимая юношеским максимализмом и наивной уверенностью, что справедливость — это норма, которую просто нужно напомнить.

Влад сделал шаг вслед за ней, но это было движение не защитника, а человека, пытающегося удержать рушащуюся декорацию благополучия. Его лицо стало каменным. Он уже знал, чем это закончится, но не сделал ничего, чтобы предотвратить катастрофу.

В комнате царил хаос: опрокинутый стул и дядя Вася, багровый от ярости, нависал над тетей Мэри.

— Что здесь происходит? Прекратите! — голос Ланы дрогнул, но прозвучал твердо.

Дядя медленно повернул голову. В его взгляде не было узнавания племянницы — только животная ярость зверя, которому мешают выплеснуть накопленную желчь. Он не ответил словами. Он просто оттолкнул её. Лана не ожидала такой грубости. Удар о край телевизора был резким, вышибающим воздух из легких. Мир поплыл, окрашиваясь в мутные цвета, а в ушах зазвенела тишина, перекрывающая крики. В этот момент, когда всё вокруг казалось расплывчатым, рядом возник Влад.

Он подошел к ней, и его голос, спокойный и рассудительный, прозвучал как холодный душ:

— Лучше уйти, Лана. Они взрослые, и нам лучше не лезть в это, — сказал он, глядя на неё с высоты своих двадцати четырех лет.

Вскоре они покинули вечеринку, оставив позади хаос и шум.

Вечерний воздух был прохладным и казался особенно чистым после душной, пропитанной запахами еды и тяжелой атмосферой квартиры. Лана шла медленно, стараясь не думать о боли, полученной от удара о телевизор.

— Прости, что тебе пришлось увидеть эту неприятную семейную сцену, — сказала Лана, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Тебе не за что извиняться, это ведь не ты затеяла эту ссору, — с пониманием ответил Влад.

Он заметил, как Лана зажмурилась от боли.

— Ты как? Сильно болит? Я видел, как ты ударилась, это было... жестко.

Лана остановилась. Она посмотрела на него — в свете уличных фонарей его лицо казалось молодым и почти беззащитным.

— Физически — до свадьбы заживет, — попыталась улыбнуться она, но улыбка вышла слабой. — Знаешь, я сама удивляюсь. В тот момент, когда я бежала к дяде, я не чувствовала страха. А сейчас, когда всё закончилось, я чувствую совсем другую боль.

Влад сделал шаг ближе, его взгляд стал внимательным и мягким.

— Какую?

— Обиду, — призналась Лана, глядя в сторону. — За родственников. За то, как легко они выходят из себя и начинают друг друга оскорблять. А это же семья самые родные люди должны быть. Ну и за себя тоже... мне неприятно, что наш вечер закончился так. Я ведь не такая «боевая», как ты мог подумать.

Влад тихо рассмеялся — это был искренний, теплый звук, который заставил Лану посмотреть на него снова.

— А я как раз подумал совсем другое, — сказал он, остановившись напротив неё. — Я никогда не видел, чтобы кто-то из моих знакомых вот так бросался в огонь, не задумываясь о последствиях. Это было... смело. Можно сказать безрассудно.

Он помолчал, рассматривая её лицо.

— Моя семья — люди непростые. Ты сегодня видел их худшую сторону. Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти.

— Честно сказать, я не люблю массовые скопления. Редко хожу на дискотеки или вот такие мероприятия. Но я очень рад, что пришел сегодня, этот вечер свел нас вместе. Даже при таких обстоятельствах. Давай я провожу тебя до дома? Хочу убедиться, что ты дойдешь без приключений.

Лана кивнула, и они медленно пошли дальше. Боль никуда не делась, но сейчас она казалась лишь фоном для зарождающегося интереса, который был куда сильнее любого ушиба.

Влад проводил Лану до дома, и в тишине осенней ночи их близость стала почти осязаемой. Лана хотела что-то добавить, оправдаться за свою импульсивность, но слова застряли в горле. Влад сделал шаг навстречу, сокращая последние дюймы пространства между ними. Его рука, уверенная и теплая, коснулась её ладони, а в следующую секунду он уже целовал её — страстно, требовательно, совсем не так, как целуют сверстники в техникуме.

Лана замерла. Внутри всё отозвалось трепетом. Она не сопротивлялась; напротив, в этом первом поцелуе с мужчиной, который был старше и мудрее, она ощутила не знакомые ей чувства. И они ей понравились.

Когда они отстранились друг от друга, Лана опустила взгляд, чувствуя, как жарко стало лицу. Она не знала, что сказать, как удержать этот момент, не превратив его в неловкость. Но Влад, словно прочитав её мысли, мягко взял инициативу в свои руки.

— Я за тобой наблюдал, — негромко сказал он, глядя прямо в глаза. — Можем мы еще встретиться? Мне необходимо с тобой увидеться.

Лана смутилась, вспомнив о завтрашнем дне, который казался ей теперь таким далеким.

— Но я завтра уезжаю в другой город на практику, я учусь в ж д техникуме, — ответила она почти шепотом.

Влад едва заметно улыбнулся, словно это препятствие только подзадорило его.

— Я завтра еду на машине мимо твоего города… Давай я тебя довезу, — предложил он, не сводя с неё глаз. — Заодно поговорим.

Лана подняла взгляд. Его глаза, темные и сосредоточенные, не оставляли ей возможности для отказа. В них читалось то, что он не хотел озвучивать словами. Она кивнула, едва слышно прошептав:

— Хорошо.

В этот момент Влад наклонился. Его поцелуй был неожиданным, легким, не таким как первый, но обжигающим. Это был поцелуй-обещание, поцелуй-открытие. Лана почувствовала, как земля снова уходит из-под ног, а все тревоги этого дня — разбитая посуда, крики дяди, горечь чужого молчания — растворились в одном этом мгновении. Он отстранился так же быстро, как и приблизился, оставив её в смятении.

— Завтра в восемь? — спросил он уже тише.

— В восемь, — эхом отозвалась она.

Они разошлись.

Оказавшись в своей комнате, она долго не могла заставить себя уснуть. В темноте, она снова и снова прокручивала в голове этот момент у подъезда. Она касалась пальцами губ, все еще чувствуя тепло его дыхания.

Сон не шел. Мысли путались, сталкиваясь друг с другом: это действительно происходит со мной? Я, наверное, сошла с ума? Я ведь никогда, никому с первого свидания, не позволяла себя целовать. Хотя это было не свидание. А что это вообще было? Он знакомый, но не близко знакомый. А кто он теперь? Но каждое воспоминание о его взгляде, о его уверенности, о том, как легко он перечеркнул её страхи своим предложением, заставляло сердце замирать. В её сознании этот поцелуй стал центром вселенной, вокруг которого вращались опасения перед завтрашним днем и дерзкое предвкушение чего-то большого, что ждало её впереди.

Лана ворочалась с боку на бок, пытаясь успокоить дыхание, но с каждой минутой только все глубже погружалась в воспоминание об этом вечере. До рассвета оставались считанные часы, а она так и не сомкнула глаз, чувствуя, как внутри зарождается что-то, с чем ей — она уже знала это наверняка — придется считаться всю оставшуюся жизнь.

******************

Раннее утро встретило Лану серым, пробирающим до костей туманом. Когда Влад заехал за ней ровно в восемь, она уже стояла у подъезда, но всё внутри у нее сжалось от разочарования: за рулем сидел отчим Влада.

Все планы на «откровенный разговор» рассыпались в прах.

- Доброе утро- поздоровалась Лана, устроившись на заднем сиденье, стараясь стать как можно меньше. Она не успела привести себя в порядок, чувствовала себя блеклой и уязвимой. Одна мысль о том, что Влад сейчас видит её такой — не выспавшейся, после сегодняшней бессонной ночи, без макияжа — жгла её изнутри. Она уткнулась взглядом в окно, наблюдая, как мимо пролетают размытые силуэты деревьев. «Хорошо, что ехать не далеко. Час я выдержу»- думала про себя Лана.

Влад, сидящий на переднем сиденье, украдкой поглядывал в зеркало заднего вида. Он не узнавал ту девушку, которая вчера вечером светилась, словно маленькое солнце, выделяясь среди всех своей уверенностью и дерзостью. Сегодня она казалась ему серой, притихшей тенью. «Неужели я поторопился с поцелуем?» — с тревогой думал он, ощущая, как возникшая между ними искра затихает под гнетом неловкости.

- Лана с тобой все в порядке? - обеспокоено спросил он

- Да, просто не выспалась.

Так продолжалась эта поездка: они обменивались лишь дежурными фразами, вежливыми и пустыми, словно пытаясь заполнить ими холод, поселившийся в салоне автомобиля.

Когда машина остановилась у здания общежития, короткое прощание вышло скомканным и сухим.

- Спасибо что подвезли. Хорошего дня- Лана поспешно выскочила из машины, едва кивнув Владу, не в силах встретиться с ним взглядом. Она боялась, что в его глазах прочитает разочарование, а она была к этому не готова. Влад, в свою очередь, принял это за холодность, решив, что вчерашний порыв был ошибкой.

Так они расстались, оставив всё недосказанным.

Стоило Лане переступить порог общежития, как она словно шагнула в совершенно иное измерение. Здесь всё дышало хаосом и молодостью: бесконечный гул голосов в коридорах, ароматами дешевого дезодоранта и тревожным ожиданием грядущих экзаменов. Студенческая суета, всепоглощающая, накрыла её с головой.

Дни начали стремительно сменять друг друга. Лана не заметила, как недели, поначалу полные суетливого ритма, незаметно превратились в месяцы. Она с головой ушла в практику: дни напролет проводила на ж д станции, пытаясь применить те знания, которые два года терпеливо собирала в техникуме. На какое-то время даже забыла о своей недавней поездке и о тех мыслях, что жгли ее изнутри, о Владе. Прошлое, казалось, отступило, растворившись в бесконечных дедлайнах и учебных буднях.

Однажды наставник, пожилой железнодорожник с цепким взглядом, подписывая документы, не поднимая глаз, обратился к Лане.

— Ну что, Лана, — проговорил он, ставя визу на очередном листе. — Как практика? Скажи честно, не разочаровалась? Работа дежурного по станции — это не романтика с вагонами, это нервы, таблицы и постоянная ответственность за составы. Почему ты выбрала именно этот путь?

Лана поправила волосы, чувствуя, как внутри разливается знакомое тепло. Ей нравилось это чувство — быть частью огромного, четкого механизма, где от одного твоего решения зависит движение целой стальной артерии.

— Мне нравится этот ритм, — ответила она уверенно. — В нем есть какая-то честная ясность. Когда я смотрю на пульт, на движение стрелок, я понимаю: здесь всё работает по правилам и, если ты внимательна — результат будет безупречным. Это дает ощущение почвы под ногами, которой мне порой так не хватает в обычной жизни. Может быть, эта работа меня дисциплинирует. Сделает более приземленнее.

Наставник на мгновение отвлекся от бумаг и посмотрел на неё внимательнее.

— Планы грандиозные? Или просто «пересидеть» пока?

— Нет, не пересидеть, — Лана чуть подалась вперед. — Я твердо решила: иду на красный диплом. И я обязательно устроюсь на станцию. Пускай для начала на маленькую, где-нибудь на периферии, где нужно вникать во всё с нуля. Мне нужно понять эту «кухню» изнутри. А потом — обязательно институт. Я вижу себя не просто дежурной, я хочу подняться выше, в управление. Может, даже в министерство. Хочу управлять процессами, а не просто следить за ними.

Наставник хмыкнул, но в его глазах промелькнуло одобрение.

— Амбициозно. Главное, чтобы эти «крылья» не обрезали раньше времени. Железная дорога любит усердных, но она требует жертв, Лана. Ты готова?

— Я готова учиться, — ответила она, глядя прямо на него. — И я умею летать, даже если кажется, что вокруг только рельсы и шпалы.

— А если не будет красного диплома? — наставник прищурился, внимательно наблюдая за реакцией Ланы. В его голосе не было подвоха, скорее, профессиональное любопытство.

Лана на минуту замолчала. В голове пронеслись школьные годы: тогда, в одиннадцатом классе, она совсем не мечтала о железной дороге. Это был выбор родителей, их видение её будущего, с которым Лане пришлось смириться. Она приняла правила игры и, чтобы не чувствовать себя заложницей чужих амбиций, сама наметила для себя высокую планку. Техникум стал её личным проектом, её «стройкой», где красный диплом был просто логичной отметкой качества.

Но вопрос наставника ударил в неприкрытую зону. Лана никогда не позволяла себе проигрывать сценарий неудачи. Она жила по принципу: если есть задача — есть решение, а если нет результата — значит, нужно просто идти дальше.

— Знаете, — ответила Лана, глядя ему прямо в глаза, — я об этом подумаю, если это случится. Сейчас моя задача — сделать всё, чтобы диплом был. А строить планы на случай поражения… мне кажется, это только отнимает силы, которые нужны для победы.

Наставник хмыкнул, и в его взгляде Лана впервые прочитала не просто педагогическую строгость, а искреннее уважение.

Днем Лана была на станции, а по вечерам, садилась за дипломную работу.

В эти бесконечные, однообразные будни Влад иногда всплывал в её памяти — как неясный образ, как эхо того теплого сентябрьского вечера. Но учеба и ответственность за свое будущее быстро стирали эти воспоминания, словно засыпая их песком. Влад постепенно «закрылся» её студенческой жизнью, отступив на второй план.

А также учеба вытеснила и другие стороны жизни.

— Лан, да хорош тебе! — звонкий голос Ирины, одногруппницы, вырвал её из оцепенения над конспектами. — Ты опять за свои таблицы? Мы сегодня на дискотеку собираемся, там парни из параллельного будут, а ты всё зубришь.

Ира плюхнулась на соседний стул, бесцеремонно закрывая учебник Ланы.

— Молодость же, Лан! Она сейчас, прямо под носом утекает, как вода сквозь пальцы, пока ты тут с этой сигнализацией и централизацией возишься. Нагуляться надо, с мальчишками пофлиртовать, а не вот это вот всё.

Лана на мгновение замерла. В голове всплыло лицо Влада — его усмешка, его аромат, поцелуй... На секунду показалось, что она снова там, в мире, где важнее всего было просто «быть вместе». Но ощущение надежной твердости пульта дежурного, тут же перекрыло это видение.

Она спокойно потянулась и аккуратно отодвинула руку подруги, открывая страницу обратно.

— Знаешь, Ира, — негромко ответила Лана, даже не поднимая глаз от текста, — развлечения — это здорово. Но я сейчас думаю совсем о другом. О том, что будет, когда мы получим дипломы. Мне нужно заложить фундамент, чтобы потом не «догонять» жизнь, а управлять ею.

Ира фыркнула, покрутила пальцем у виска и упорхнула в коридор, смеясь над «странной» Ланой. А Лана снова погрузилась в работу. Она понимала то, чего не видела подруга: её жизнь — это не просто будни, это прямой путь, и сходить с рельсов ради мимолетного развлечения она сейчас не была готова.

Но так было не всегда.

В конце ноября, когда небо давило серостью и погода отражала усталость от бесконечных отчетов и чертежей диплома, Лана решилась на короткую поездку домой.

Вечером, узнав, что мама ведет дискотеку в клубе, она подумала, что немного танцев — это именно то лекарство, которое ей нужно, чтобы сбросить напряжение двух месяцев учебы.

Лана впервые за долгое время подошла к зеркалу не как к инструменту для быстрого приведения себя в порядок, а как к способу увидеть ту, другую Лану. Она перебрала шкаф, отсеивая практичные свитера и строгие брюки. Выбор пал на облегающее мини- платье, которое она почти не носила, боясь показаться слишком вызывающей.

Лана нанесла немного косметики, подчеркнув глаза, и распустила волосы, позволяя им свободно лечь на плечи. В отражении она увидела не студентку, а стройную, молодую девушку, чьи глаза, еще недавно уставшие от мелких шрифтов схем, теперь горели предвкушением. Ей хотелось забыть об учебе, о планах и ответственности, хотя бы на пару часов став просто легкой и беззаботной. В этот вечер она хотела чувствовать себя красивой, ловить взгляды и просто танцевать, пока музыка не заглушит этот бесконечный гул железнодорожных поездов в её голове.

В клубе, среди пульсирующего света и музыки, она почти сразу наткнулась на свою знакомую Кэт.

— Лана? Вот это сюрприз! — Кэт радостно потащила её за руку. — Идем, я тут с братом, познакомлю тебя!

Лана, расслабленная музыкой, позволила увлечь себя в сторону, где стоял брат Кэт. Но когда она подняла глаза, её сердце пропустило удар. Возле Кэт стоял Влад. Сегодня его образ говорил, что он пришел расслабиться. На нем была простая рубашка темно красного цвета, верхние пуговицы расстёгнуты, рукава засучены до локтей и классические брюки, черного цвета. Этот образ не вероятно ему шёл, подчеркивая его мужественное тело.

Они замерли, глядя друг на друга. В глазах Влада читалось изумление:

— Лана? — Влад стоял всего в шаге, и его лицо выражало абсолютное, неприкрытое изумление. — Ты здесь? Не может быть… Я думал ты в другом городе, заваленная чертежами своего диплома.

Лана тоже удивленная встречей произнесла:

— Влад? — выдохнула она, и в её голосе звенело неподдельное удивление. — Что ты… как ты здесь оказался? Ты же говорил, что не любишь такие места.

— Я и не люблю, — Влад сделал шаг ближе, внимательно разглядывая её, словно пытался разгадать головоломку. — Но вот я здесь. И смотрю на тебя, пытаясь понять: кто ты сегодня? Всё та же девочка, которая бросается на амбразуру, или кто-то, кто наконец-то научился ценить спокойствие?

У Ланы к лицу прильнул жар, но она не отвела взгляд. Её самолюбие, её гордость — всё это отступило перед простым желанием просто видеть его.

— Я… я сама не знаю, кто я сегодня, — призналась она, и её голос дрогнул. — Я просто очень устала от учебы и правильной жизни. Знаешь, эти два месяца были… как вечность.

- Ты давно приехала?

- Сегодня, а если быть точной два часа назад.

Влад смотрел на неё с такой внимательностью, что у Ланы перехватило дыхание.

— Значит, мы оба здесь, — сказал он наконец, протягивая руку. — Ни чертежей, ни «взрослых» проблем. Только музыка и… этот момент. Ты позволишь?

Лана посмотрела на его руку, затем снова в его карие, бездонные глаза. Она вложила свои пальцы в его ладонь.

— Позволю, — ответила она почти шепотом, и в этом слове было всё: и их долгая разлука, и невысказанное «я скучала», и желание наверстать всё то, что они упустили.

И музыка накрыла их с головой. Весь вечер они провели в танце, стараясь без лишних слов, на языке жестов и взглядов, заполнить ту пустоту, которую оставили два месяца молчания.

Музыка постепенно стихла. Лана и Влад направились в гардероб, где среди бесконечных рядов номерков и плотных тканей отыскали свои вещи. Они вышли на прохладную улицу, чтобы отдышаться

Свежий воздух мгновенно ударил в лицо, остужая разгоряченную после танцев кожу. Лана остановилась на ступенях, поправляя шарф, и подняла голову к небу. Облака быстро гнали перед собой тусклый свет далеких фонарей. Она вдруг остро почувствовала, как неумолимо изменилось всё вокруг, пока она была занята своими чертежами и учебой.

— Знаешь, — нарушил молчание Влад, глядя на Лану с той же мягкой проницательностью, что и в первый день их знакомства. — Я часто думал о той поездке в сентябре. Мне казалось, что после моего… неуместного поцелуя ты закрылась от меня, как от назойливого поклонника.