Как вылететь с отбора и не влюбиться

Глава 7. В которой я начинаю всерьез продумывать свою стратегию и познаю все тяготы подготовки к балам.

Гул в зале постепенно стихает, растворяясь в аккорде девичьих влюблённых вздохов. Кайрен де Ранкор возвышается у Врат во всём своём великолепии. Он не спешит начинать – позволяет нам собраться, оправить юбки, унять дыхание и неровный стук сердец.

Вокруг меня выпрямляются спины и тихонько потрескивают корсеты. Кто-то затаил дыхание, кто-то едва заметно улыбается с алым румянцем смущения на щеках. Кто-то, я уверена, уже мысленно примеряет фамилию де Ранкор.

— Очаровательные леди, — его голос ровный, глубокий, свободно разносится под сводами зала. — Благодарю вас за участие в первом испытании.

Он делает короткую выверенную паузу. Его взгляд медленно скользит по ряду участниц… и останавливается на мне.

— Я счастлив видеть с каким энтузиазмом вы проходите все необходимые испытания. — край его губ слегка дёргается в намёке на улыбку — Мне приятно видеть каждую из вас на моём отборе.

Его взгляд скользит дальше по ряду девушек, теперь уже спокойно и беспристрастно. Я пытаюсь сдержать раздражённое пыхтение, которое так и рвётся из меня. Камень в мой огород. Без сомнений. Ну ничего, я еще придумаю как тебя достать, высокомерная ледышка.

— Завтра состоится торжественное открытие отбора и первый бал, — продолжает он. — Оставшийся вечер и завтрашний день вы можете посвятить отдыху и подготовке. Прошу вас соблюдать правила резиденции и помнить: вы желанные гостьи дома де Ранкор.

Он чуть склоняет голову.

— На сегодня всё. С нетерпением жду нашей завтрашней встречи.

Стоит герцогу отступить на шаг, как Сюзана де Луис преображается. Это происходит мгновенно. Словно она набрасывает на себя новую маску. Исчезает надменная красавица, щедро разбрасывающая оскорбления, - на её месте появляется кроткая, почти нежная леди. Она легко и уверенно делает шаг вперёд, будто право на это принадлежит ей по рождению.

— Кайрен, — мягко произносит она. — Рада видеть тебя.

Он отвечает лёгким кивком и короткой фразой – слов я не слышу, но выражение его лица читаю без труда: вежливость, привычная доброжелательность. Фаворитка отбора определена. Я вспоминаю, что Сюзана с детства вхожа в поместье. Её мать не раз привозила девочку сюда – вероятно, надеясь, что их дружба перерастёт в нечто большее. Ну что ж, пусть так и будет.

— Леди Мариэт, — раздаётся рядом голос Леонарда. — Следуйте за мной, я провожу вас в покои и ознакомлю с завтрашним расписанием.

Леонард уже оправился от репутационных ран, нанесённых моим триумфальным забегом через Врата. Он шагает по коридорам с достоинством, размеренно постукивая тростью по мрамору. Я едва поспеваю следом. Ноги гудят, мысли скачут, в груди ещё тлеет напряжение прожитого дня.

— Завтра бал, — сообщает он, останавливаясь у дверей моих покоев. — Утром к вам придут служанки и портнихи, чтобы подогнать традиционное платье невесты. Разумеется, будут проведены все процедуры – вы должны засиять, как огранённый алмаз.

— Я уже боюсь, — честно признаюсь я.

— О, не стоит! — он отмахивается. — Подготовка к балу – самая приятная часть отбора. И нам непременно нужно обсудить тактику. Конкуренция будет серьёзной.

Я растерянно киваю. Леонард слегка задумывается, прислушиваясь к своим собственным мыслям, затем удовлетворённо кивает.

— Ваш ужин подан вам в покои. Наберитесь сил сегодня — доброжелательно заканчивает он — И помните, ничто не красит девушку так, как полноценный сон и чувство собственного достоинства.

Абсолютно довольный он удаляется. Когда дверь закрывается, я остаюсь одна. И впервые за день позволяю себе просто сесть. Ладно, надо подумать. Прямой путь не работает. Мне не помогли ни дипломатические переговоры, если их можно так назвать. Ни импульсивные поступки. Всё только осложнило ситуацию.

Если я хочу вылететь с этого отбора, мне нужно перестать бороться и начать… играть в эту игру. А что, если я буду именно такой, какой меня здесь хотят видеть? Влюблённой. Восторженной. Чуть наивной. Той, кто смотрит на герцога слишком долго и улыбается слишком искренне. И просто сходит с ума от обожания. Со всеми этими ахами вздохами и подгибающимися коленками. Если Кайрену это было неинтересно раньше… Может, станет неинтересно и сейчас. С этой мыслью я и засыпаю.

Меня будит резкий свет и шелест голосов. Я подпрыгиваю в кровати, натягивая одеяло до подбородка. Комната полна людей. Точнее – служанок.

— Леди Мариэт — бодро произносит старшая — Как хорошо, что вы проснулись! У нас мало времени. Господин Леонард будет недоволен, если мы не успеем.

Я судорожно вздыхаю. Хорошо, опустим момент, что проснуться мне помогли. С трудом киваю, главная служанка тут же считывает этот жест как безоговорочное согласие на все, а не конвульсию испуганного, сонного человека и практически сдергивает меня с кровати.

— Сначала ванна — она скептически осматривает меня — Потом волосы, кожа, лицо, конечно и примерка. Хотя нет, примерку стоит пораньше сделать, иначе не успеем до вечера.

— Я… — начинаю я, собираясь пояснить что подписываться на все эти процедуры не готова и вообще лучшая подготовка – здоровый сон. Но весь мой протестный порыв гасится стремительностью дамы. Она передает меня в руки девушек и они буквально затаскивают ошеломленную меня в ванну.

Протестовать бесполезно. Я оказываюсь в горячей воде раньше, чем успеваю сформулировать аргументы. Вода обжигает кожу. Пар густо стелется вокруг.

— Не двигайтесь.

— Руки сюда.

— Голову выше.

Я чувствую себя какой-то коллекционной древней вазой, которую решили отмыть от вековой пыли. Или, на худой конец, куклой. Но уж точно не человеком. Меня натирают чем-то пахучим, сладким, липким. Кожу щиплет, мурашки бегут по спине. Я дёргаюсь – и сразу же получаю недовольное цоканье.

— Терпение, леди. Красота требует.

Чего? Крови? Нервов? Остатков самоуважения? Я только крепче сжимаю зубы, пытаясь получить хотя бы грамм удовольствия от этой странной процедуры в шесть рук. Изо всех сил пытаясь представить, что я в элитном спа-салоне. Но на ум настойчиво приходят самые изощренные пытки из средневековья.

После ванны меня, естественно, не оставляют ни на секунду. Могу понять – времени в обрез. Всего лишь весь световой день впереди. Полотенце держат, но не дают в него завернуться. Волосы расчёсывают резко, без жалости. Каждый рывок отдаётся где-то под лопатками.

— Густые, — замечает кто-то. — Придётся укладывать дольше.

На два часа больше, на два часа меньше. На мой взгляд разницы никакой. Мне наносят на лицо кремы, маски, сыворотки. Холодные. Потом тёплые. Потом снова холодные.

— Не морщитесь.

— Не щурьтесь.

— Расслабьтесь.

Я почти смеюсь. Расслабиться – задача со звездочкой. Я, как заядлая троечница по теории красоты, точно с этим не справлюсь. Когда приходит очередь платья, я уже на грани. Корсет затягивают медленно, методично. С каждым вдохом воздуха становится все меньше.

— Глубже вдох.

— Выдох.

— Отлично.

Я бы с этим поспорила. Потом приходит черед макияжа и укладки волос в то время, как платье подшивают прямо на мне. Я уже совсем не соображаю кто я и где в облаках пудры и потеках местного тонального средства. Внезапно все вокруг меня замирают, видимо наконец изощренная экзекуция завершена. В поле зрения появляется та самая опытная служанка, на ее лице искренняя улыбка.

— Леди, вы настоящая красавица! — восклицает она, прихлопнув в ладоши. — Леонард будет доволен.

Я буквально давлюсь возмущением. Это точно последняя из моих целей – угодить франту Леонарду. Но в этот момент меня деликатно берут под локотки и подводят к ростовому зеркалу. Отражение в нем наглядно демонстрирует для чего были все мои страдания. Такой красоткой я не выглядела никогда, даже на своем выпускном в университете. А там я старалась изо всех сил.

Из отражения на меня смотрит совершенно очаровательная девушка. Волосы уложены мягкими волнами, в них мерцают украшения. Кожа как будто светится изнутри и вызывает непреодолимое желание прикоснуться к ней. Я это и делаю. Щеки на ощупь как самый дорогой бархат. Макияж почти незаметен – и именно поэтому безупречен. Медленно оборачиваюсь к застывшим девушкам:

— Благодарю вас за проделанный труд — в конце концов они не виноваты, что их руками происходят такие зверства — вы настоящие мастера своего дела.

Девушки ошеломлены моей похвалой и расплываются в робких улыбках.

— А это, с вашего позволения, решать мне — доносится от двери знакомый, слегка манерный голос.

В покои входит Леонард. Он останавливается на пороге, как генерал перед осмотром войск. Трость элегантно лежит под мышкой, подбородок вздернут вверх, взгляд цепко и беспощадно осматривает дело рук служанок.

Он медленно обходит меня по кругу. Я чувствую себя дорогим скакуном, которого сейчас либо похвалят, либо отправят на переподготовку.

— Поворот, — коротко командует он.

Я поворачиваюсь.

— Медленнее. Вы не на пожаре.

— Зато ощущение, что меня только что оттуда вынесли, — бурчу я.

Он игнорирует. Останавливается передо мной. Сначала слегка щурится, но через секунду его лицо озаряет довольная улыбка. Леонард поворачивается к служанкам.

— Дамы, вы просто чудесно справились! Наша леди расцвела как самый прекрасный цветок в королевском саду. — Он галантно поклонился, служанки в ответ просто засияли — Вы можете быть свободны!

Все служанки в мгновение ока выпархивают из покоев, смешливо хихикая. Мы остаемся наедине с Леонардом, он указывает рукой на кресла.

— Леди Мариэт, давайте присядем — он уютно устраивается на кресле, при этом изо всех сил стараясь не терять свою грацию, нервно поправляет шейный платок на этот раз глубокого цвета морской волны — Нам надо продумать вашу тактику поведения.

Я устраиваюсь в кресле напротив и заинтересовано смотрю на своего экскурсовода в мир невероятных любовных приключений. Откровенно говоря, тактика у меня уже имеется, но, возможно, я услышу еще что-то дельное.

— Так вот. Безусловно ваше первое появление было очень ярким и запоминающимся, но могло произвести чуть более резкое впечатление чем нам бы хотелось — Леонард нервно откашливается — Вы ведь хотите победы так же горячо как и я! — вдруг с жаром восклицает Леонард, привставая с кресла.

— Тут такое дело… — медленно начинаю я, не хочется разочаровывать этого милого карьериста.

— Бросьте, меня можете не смущаться! Мы с вами на одной стороне — отмахивается от меня Леонард, думая что причина моего замешательства скромность — Давайте сразу к делу. Вам необходимо производить верное впечатление, а оно начинается с маленьких вещей. Вот скажем взгляд.

— А что с ним?

— Он должен говорить! В вашем взгляде должно читаться ««Ах, герцог, вы солнце, вокруг которого вращается моя жалкая планета». Вот посмотрите — Леонард строит совершенно умильное лицо, все что я могу прочитать по взгляду «Кажется, мне срочно нужно в уборную».

Мне с трудом удается удержаться от смеха. Я киваю, стараясь сохранить каменное выражение лица. Человек же старается.

— Со взглядом я справлюсь, Леонард. Все-таки не в первой стрелять глазками. Думаю как и с танцами и прочим — все воспоминания Мариэт всплывают в моей голове, соответствовать местному этикету не составит труда.

— Да, безусловно вы правы — Леонард немного расслабляется — Тогда к главному. Вам нельзя быть навязчивой, но необходимо быть заметной. Также не вздумайте подходить к герцогу первой, мужчины этого не любят. Вам нужно, чтобы он сам заметил вас и имел возможность проявить инициативу.

Я глубоко задумываюсь, начиная барабанить пальцами по подлокотнику. Ну, в целом, все ясно: быть навязчивой, не давать герцогу прохода, подлететь к нему на всех порах как только увижу. Надо только здесь умудриться не нарушить этикет. Не знаю удастся ли мне это все. Я вздыхаю.

— А как мне сделать так, чтобы он заметил? Может быть упасть? — поддерживаю игру Леонадра, чтобы не дать ему заскучать.

— Ни в коем случае! — Леонард всплёскивает руками и краснеет от нервов, голос его становится чуть выше — Падение позволительно не раньше третьего бала!

— Есть регламент по количеству падений? — вот это уже очень интересно. Может быть максимально неграциозно навернуться где-то у входа – хорошая идея.

— Разумеется. Мужчина должен сначала узнать вас и очароваться вашим обаянием. А если он сразу увидит ваше падение, вдруг подумает, что вы болезная — Леонард понижает голос до заговорщического шепота — или не дай бог неловкая. Кому нужна неловкая герцогиня? Там же начнется политический фейерверк скандалов!

Я невольно хмыкаю.

— Значит, без обмороков. Что же тогда?

— Смех, леди Мариэт! — с видом знатока поднимает палец вверх Леонард — нет ничего приятнее сердцу мужчины, чем смеющаяся женщина. Желательно, смеющаяся в ответ на его остроумие.

— А если герцог не скажет ничего остроумного? — похохотать это я за. В целом можно и в одиночестве хохотать у стола с закусками. Это должно сработать в нужном для меня направлении.

— Решительно невозможно! Герцог очень остроумный мужчина, приятный во всех отношениях — Леонард хлопает в ладоши — Давайте представим: герцог подходит к вам и говорит «Бал сегодня как никогда прекрасен, леди. Возможно, потому что на нем наконец присутствует такое изысканное украшение как вы».

Он смотрит на меня не моргая. Я смотрю на него. Он продолжает сверлить меня взглядом, откровенно ожидая реакции. Я прикладываю руку к груди и запрокидываю голову в хохоте, который видела в лучших образчиках отечественных сериалов, снятых за три копейки.

— Это… — Леонард слегка теряется, пытаясь найти слова — очень ярко, леди. Может быть на балу стоит немного приглушить энтузиазм.

Я с готовностью киваю, делая внутри для себя пометку – такой смех может быть моим билетом на волю.

— Хорошо, в общих чертах я вас поняла, Леонард. Мне нужно быть влюбленной идиоткой, но скромной.

— Нет, что вы! Очаровательной влюбленной женщиной!

— Кажется, мы говорим примерно об одном и том же. — примирительно развожу руками я.

Леонард смотрит на меня с подозрением. Кажется, в его голове начинает складываться понимание, что я не слишком-то расположена к герцогу.

— Ладно, я сделал все что мог — скорее для себя подытоживает Леонард — Пройдемте к бальному залу, нам уже пора.

Я встаю, разглаживаю юбки и на мгновение задерживаюсь у зеркала. Из отражения на меня смотрит идеальная невеста. Что ж, герцог. Сегодня ты увидишь такую влюблённость, от которой не скрыться, ни за холодной вежливостью, ни за ироничной улыбкой. Я сражу тебя. Своим оголтелым обожанием.

Глава 8. В которой я узнаю тайну Иары и стараюсь не выдать себя.

Двери бального зала были ещё закрыты, но перед ними уже выстроились полукругом нервные красавицы. После первой проверки нас осталось шесть.

Я замедляю шаг. Мне нужно мгновение, чтобы оценить диспозицию и решить, куда встать, чтобы не оказаться в эпицентре чужого яда. Мариэт никогда не пользовалась особой любовью. Несмотря на то, что она жила в Эстравии с тринадцати лет, ее неизменно воспринимали как чужачку. К тому же ее непосредственное поведение и практически преследование герцога не могло остаться незамеченным. И, разумеется, не было прощено.

Леонард оставляет меня недалеко от кучки девушек и удаляется. Удивительно, но ни смотря на то, что платья на всех похожие – традиционные платья невест – кучка все равно выглядит разнородно. Наряд на каждой сидит как-то по-особенному, изящно подчеркивая сильные стороны фигуры каждой.

Традиционный наряд невесты одинаков для всех: плотный атлас цвета слоновой кости, будто слегка светящийся изнутри; высокий воротник-стойка с жемчужной вышивкой – символ чистоты намерений; узкий корсет, затянутый так, что лёгкие существуют только по слухам; тяжёлая многослойная юбка, прошитая по подолу серебряной нитью, складывающейся в узор драконьих чешуек; длинный шлейф, обязанный волочиться величественно, а не цепляться за каждую неровность пола.

На запястьях – тонкие браслеты с герцогским гербом. Их выдали всем. Маленькое, аккуратное клеймо.

Спокойно рассматриваю девушек пока они заняты восторженным шушуканьем между собой. Я знаю практически каждую из них.

Леди Марианна де Валье – светловолосая, с лицом фарфоровой куклы. Дочь министра финансов. У неё идеальная осанка и идеальное понимание того, что она создана для стратегического брака, а не для любви. Подбородок ее чрезмерно поднят, что выдает отношение к остальным конкуренткам.

Рядом с ней – Изольда Крайн. Тёмные локоны, пухлые губы, которые она слишком часто поджимает, явно ощущая себя здесь не в своей тарелке. Изольда – последняя дочь из очень древнего рода Эстравии. К несчастью, ее дед слишком любил азартные игры и ставил на кон все, до чего могли дотянуться его руки. Некогда древний род сейчас на грани нищеты, по их меркам конечно. Изольда здесь явно для того, чтобы вернуть былое величие своей семье и немного драгоценностей в шкатулку на прикроватном столике. По зову кошелька, но не сердца.

Третья – Летиция Бомон. Очаровательная девушка, похожая на ангелочка с милыми ямочками на щеках и упругими светлыми кудряшками. Выглядит очень жизнерадостной и восторженной. Насколько мне помнится – она дочь одна из генералов монарха Эстравии. Кажется, ей действительно нравится герцог, но еще больше нравится быть первой.

В центре стоит Сюзана. Её платье сидит абсолютно идеально. Волосы, цвета дорогого шоколада, уложены мягкими волнами. Небрежность, продуманная до последнего локона. На губах – лёгкая, снисходительная улыбка. Она стоит ближе всех к дверям. Естественно. Впрочем, презрительный взгляд никуда не делся. С Марианной они лучшие подружки, сошлись на теме «все вокруг нас не достойны, одни мы в пальто стоим красивые».

А вот пятую девушку я не могу вспомнить. Это та самая мускулистая претендентка, она стоит чуть в стороне. Высокая. Плечи шире, чем у большинства здешних лордов. Руки с выраженной мускулатурой, которую не спрячешь даже под шёлком. Кожа чуть темнее, волосы собраны в простой хвост без изысков. Взгляд прямой и сосредоточенный. Мне кажется она очень красива, просто будто немного из другой временной линии. По крайней мере, соответствует другим стандартам красоты, более воинственным, наверно.

Сюзана наконец замечает меня. Её взгляд скользит по мне медленно сверху-вниз. И – о, как тонко – почти незаметно приподнимается бровь.

— Ах, — произносит она тихо, но так, чтобы услышали все. — Наша… энтузиастка.

Три фыркающих смешка тут же подхватывают Летиция, Изольда и Марианна.

— Интересно, — говорю я с самой искренней улыбкой. — Меня никто не поставил в известность, что здесь конкурс скорби.

— Цивилизованные женщины умеют держать чувства при себе, — холодно замечает Сюзана.

— Разумеется, — киваю я. — Особенно когда чувств нет.

На мгновение воцаряется тишина.

— Вы так стараетесь, Мариэт, — произносит она мягче. — Это… трогательно.

— А вы так не стараетесь, — отвечаю я. — Это тоже заметно.

Три фырканья. До достойных леди наконец дошло что мне, в общем и целом, глубоко плевать на их мнение. И вот они – почти синхронно – демонстративно отворачиваются от меня, начиная перешептываться и хихикать.

Я отступаю ближе к мускулистой девушке. Она смотрит на меня дружелюбно.

— Не обращай внимания — со скупой улыбкой говорит она — эти курицы наверно и на брачном ложе будут пытаться демонстрировать цивилизванность.

Я едва не прыскаю.

— Благодарю, — слегка кашлянув, отвечаю я. — Я Мариэт.

— Иара. — слегка кивает она.

— Из какого дома, леди Иара?

— Из дома Риар. — Она пожимает плечами. — Это тебе ничего не скажет. Я из кочевого племени сааринов.

Я на секунду задумываюсь. Саарины – небольшое, но довольно воинственное племя, обитающее на границах Эстравии. Точнее воинственными они были пару веков назад, сейчас с ними установлены достаточно дружелюбные отношения. Но вот что странно. Мне припоминается, что в племени господствует матриархат.

— Разве подобный отбор невест не дикость для вашей культуры? — спрашиваю я, прежде чем успеваю прикусить язык.

— Дикость, конечно — фыркает Иара — где это видано, чтобы женщины пытались заслужить внимание мужчины. Но я здесь не за этим.

— А за… — я не успеваю закончить, перед нами появляется распорядительница.

Ровелла одета в черное строгое платье с серебряной отделкой. Она строго хлопает в ладоши

— Леди, прошу.

Мы выстраиваемся парами. Я оказываюсь слева, Иара – справа. Двери зала открываются, оглушая нас музыкой флейт и гомоном голосов. Мы движемся к противоположному концу зала, каждая по своей дуге полукруга зала.

Я прохожу мимо множества лиц. Здесь полно аристократов, которые не могли пропустить такой великолепный повод. Мне повезло – моя дуга как раз позволяет мне пройти мимо герцога. Он стоит у трона. Как всегда серьезен и обманчиво расслаблен, как хищник перед прыжком.

Я незаметно глубоко вдыхаю, изо всех стараясь собраться с силами. Замираю на долю секунды. А потом мои губы медленно разъезжаются в улыбке, намного более широкой чем это прилично в Эстравии. Смотрю прямо на герцога и изо всех сил думаю о чем-то приятном. Мое любимое фисташковое мороженное. Мммм… как же я скучаю. Сколько прекрасных вечеров мы провели вместе. Надеюсь, гастрономические изыски моего мира заставляют мои глаза сеять неподдельным светом любви.