Синий платочек. История несвободной любви

Глава 4

— Мама, ну ты у меня золотая! — Настя смачно уплетала блины со сметаной, которые с утра нажарила Аглая. — Самые вкусные блины на свете, веришь?Женщина улыбнулась:

—А ты разве все на свете блины пробовала?— Чтобы знать, не обязательно все пробовать, достаточно твоих отведать, — рассмеялась девушка.— Ну полно, не болтай с набитым ртом, — мягко одёрнула Аглая, хотя по глазам было видно: что-то женщину тревожит.—Мамуль, приключилось чего? Ты больно задумчивая нынче.

Женщина присела на скамейку рядом с дочерью.

—Понимаешь, отец меня беспокоит. Не здоровится ему вроде, а к фельдшеру не идёт — всё молодится. А коль чего случится как же я без него? Как мы?

Настя громко проглотила кусок блина и уставилась на мать, не мигая.Она не знала жизни без отца — да и знать не хотела. Даже представить не могла ни дня без него. Шибко была к батьке привязана.

— Значит так, — решительно сказала Настя и стукнула кулачком по столу. — Сама его отправлю! Ишь ты, молодится. Ничего, вдвоём-то мы его заставим лечиться.Она с надеждой посмотрела на мать:

—Да?— Хорошая дочка у нас выросла — Аглая обняла Настю и прижалась лбом к её плечу.— Мам, не боись, против двоих батя не попрёт, подлатаем его, как новенький станет, — Настя старалась говорить уверенно, но где-то глубоко внутри шевельнулась тревога.—Ты, мамочка, отдохни, вижу, что маешься из-за отца. Я Дружка покормлю и грядки сама выполю.

Каша получилась наваристой: Николай Семёнович зарубил петуха, поэтому Дружку достались петушиные лапки, голова да шея.Любая деревенская собака позавидовала бы его кормёжке.

— Дружок, ко мне, — скомандовала хозяйка и поставила миску к будке.Из-под крыльца, виляя хвостом и потягиваясь, неспешно вылез пёс.

Он уже принялся поглощать ароматное варево, когда Настя заметила у ошейника белый клочок.Пригляделась — к застёжке была привязана ниткой маленькая бумажка.Девушка развернула её:

«После коров у нашей берёзы» — было нацарапано неровным карандашным почерком.

— Вот, Макарка, затейник! — залилась хохотом Настя.

Она аккуратно свернула записку и положила в карман передника.

Работалось легко и радостно. Девушка выпалывала сорняки, складывала их на тачку и отвозила на край огорода.После набирала воду в небольшое ведёрко и ходила по рядам, орошая из ковша будущий урожай живительной влагой.

— Стрекоза — вот работница! Умаялась поди? — Настя услышала ласковый, чуть хрипловатый бас отца.

Николай Семёнович пришёл на обед. Обычно Аглая собирала нехитрый паёк мужу с собой, но иногда он всё же приходил домой, чтобы отобедать в кругу семьи и вернуться в колхоз.

— Привет трудовому народу, — весело отозвалась дочь.

Девушка поставила ведро, окунула в него ковш и пошла к дому.Она пристально посмотрела на отца. Лицо его было слишком уж красным, будто спелый помидор.

— Ты чего так раскраснелся, бать? — спросила Настя.— Душно, — коротко бросил он.— Да, вроде и солнца толком нет, и ветерок прохладный. Чего темнишь? — она прищурилась.

— Шёл быстро, чтоб не хватились меня. Пообедаем — и обратно надо.

«Ладно», — подумала Настя. «Мы ещё с тобой поговорим.»

___________

Наступил вечер, которого девушка ждала с трепетом. Сердце замирало в предвкушении. Это чувство одновременно пугало и радовало.

— Му-у-у... — донёсся с улицы протяжный мычащий зов.

«Стадо с пастбища гонят», —радостно подумала Настя.

— Давай сегодня пораньше отстряпаемся, — сказала она, едва мать переступила порог.— Что за спешка? — Аглая нахмурила брови, но лицо её выражало не сердитость, а скорее встревоженное любопытство.— Погулять вздумалось, — ответила дочь, опустив глаза. Щёки уже начинали пылать.— Ну что ж, пораньше, так пораньше. — Женщина накинула платок, в котором всегда ходила в хлев. От него пахло парным молоком, сеном и тёплым навозом.— Иди тогда, Вебре ведро вынеси — подою сама. И свиньям задай.

Настя обрадовалась, подхватила передник и побежала в летнюю кухню, где уже стояло приготовленное пойло. Быстро управившись, она метнулась в ещё не протопленную баню.

— Ты куда поскакала, стрекоза? Не нагрелось ещё! — крикнула ей вслед Аглая, но Настя уже не слышала.

Ополоснувшись на скорую руку прохладной водой, девушка вернулась в избу и принялась перебирать платья.

— Наська, простынешь с мокрой головой! Ну-ка, правду говори, куда собралась? — мать начинала сердиться не на шутку. Она смотрела так пронзительно, что Настя невольно съёжилась.

— Макарка... гулять зовёт, — тихо выдохнула девушка.— Макарка? Чего ж сам за тобой не зашёл? Али нынче сами девки за парнями бегают?— Ну, мам... — Настя покраснела ещё пуще. — Он позвал меня гулять, что такого? Мы же с детства дружим.

Аглая села на лавку и пристально посмотрела на дочь:— С детства, да только ты раньше как угорелая не бегала. Сам за тобой приходил. Ты смотри, девка, мы Макара давно знаем, парень он порядочный, лишнего себе не позволит. Но и ты честь блюди. Поняла меня? — уже мягче добавила она. — А коли правда ждёт, то и ещё подождёт. Давай хоть волосы просушим чутка.

Женщина достала полотенце и принялась методично промакивать Настины волосы.

— Мамочка моя... — девушка поймала её руку и прижалась к ней губами.— Давай-давай, собирайся уже, — ласково сказала Аглая.

Настя надела своё любимое платье василькового цвета — то самое, что отец в прошлом году привёз с базара, — накинула шерстяную кофту, послушно взяла у матери платок, чтоб голову не надуло, и направилась к двери.

— Смотри не задерживайся, не то поколочу! — улыбнулась мать. Она взяла кочергу и погрозила ею, будто и вправду собралась поколотить.

Но Настя знала: никто и никогда её тронуть не посмеет. Хотя дочерью она была послушной — если не считать тех случаев, о которых родители так и не узнали.

С весёлым смехом девушка выпорхнула из избы, слетела со ступенек и поставила миску Дружку. Тот сегодня лежал на своём месте, так что звать не пришлось.Пёс высунул мохнатую голову и забарабанил хвостом по стенке будки.

— Кушай на здоровье, — сказала Настя, подвинув миску ближе. — Я гулять, но скоро вернусь. Соскучиться не успеешь. — Она потрепала пса за ушами, расцеловала в морду и, наконец, вышла за калитку.

Макар стоял под берёзой уже больше получаса, нервно теребя в руках бумажный свёрток. Ладони вспотели, и он то и дело обходил дерево кругами.

«Может, не нашла записочку?.. Эх, Макарка, простоишь зря... Ну и ладно, завтра сам приду».

Он успокаивал себя, но в глубине души надеялся до дрожи.И когда вдали, на выезде из деревни, мелькнула знакомая фигурка, сердце его заколотилось так бешено, что пульс отдавал в горле.

«Пришла!»— радостно зазвенело у него в голове.

Сначала он было рванул навстречу, но тут же остановился, решив дождаться её на их месте, и замер, переминаясь с ноги на ногу. Свёрток бережно убрал в карман фуфайки.Настя увидела его и чуть сбавила шаг. «Дождался!» — обрадовалась она. В горле пересохло, в глазах звенело, по телу пробежала лёгкая, щекотящая дрожь.

— Стрекоза, ты что с мокрой головой шатаешься? — нарочито строго спросил Макар, когда она приблизилась.— Не успела просохнуть... мама платок дала, — ответила девушка, а про себя подумала: «И платья не заметил, что ли? Самого красивого...»

«Ух, красавица!»— пронеслось у Макара в голове.

— Давай-ка надень платок, да фуфайку накинь, — он укутал её в свою просторную куртку. — Я вот картошки взял. Идём на реку, печёнки готовить! — подмигнул он.— Без соли? — спросила Настя, хотя соль волновала её меньше всего.

Макар подхватил черепеню с картошкой.

— Соль в кармане, в коробке'. И ещё кое-что... достань-ка.

Настя нащупала в кармане спичечный коробок и тот самый бумажный свёрток. Она вынула его и вопросительно посмотрела на юношу.

— Разворачивай, Настён, не скромничай.

Она развернула бумагу. Внутри лежал невероятно красивый синий платочек. В уголках были вышиты алые цветы, а края отделаны кружевом того же синего оттенка.

— Ой, какой же красивый, Макар... — девушка смотрела то на подарок, то на него, сияя. Она прижала платочек к груди. — Спасибо!— С матерью сегодня в район на базар ездили... вот и приглянулся, — Макар был смущён до глубины души, но изо всех сил старался держаться просто.

Настя сияла, как полированный самовар, а щёки её горели румянцем.

— Настён, садись-ка вот здесь, а я веток натаскаю, — юноша указал на знакомое бревно, лежавшее на берегу столько лет, сколько они себя помнили.

Он поставил картошку на землю и принялся собирать хворост.Девушка снова достала подарок и начала разглядывать его при тускнеющем свете. До чего ж красивый!Макар разжёг костёр.

— Давай, стрекоза, грейся, — улыбнулся он и поправил платок на её голове.

«Хорошо, что уже сумерки, — подумала Настя. — А то увидел бы, какие у меня щёки».

А Макар и не думал смотреть на щёки. Он просто любовался её лицом, освещённым трепещущим пламенем, и был бесконечно горд и счастлив, что подарок пришёлся ей по душе.

— А помнишь, как я колено раскровенила? — вдруг спросила она.Юноша улыбнулся:— Ещё как помню. Тащил тебя до самой деревни на закорках. Потом к фельдшеру возили, рану зашивать.Настя рассмеялась:— Да уж... восемь лет прошло, а будто вчера.— А помнишь, как я на заборе у деда Игната повис, а ты меня стащила? Мамка потом такого нагоняя устроила за порванные штаны...

И они захохотали одновременно, громко и беззаботно, как в детстве.Казалось, время остановилось, и во всём мире не осталось никого, кроме них двоих. Они ели запечённую в золе картошку, перемазывали друг другу лица сажей и смеялись до слёз. Сердца трепетали от восторга. Не было ни вчера, ни завтра — только здесь и сейчас, где им было так тепло и хорошо вдвоём.

Солнце уже садилось, заливая берег багровым закатом. Кузнечики стрекотали дружным хором. Становилось прохладно.

— Поздно уже, пора по домам, — с неохотой сказала Настя.— Да, пора, — согласился Макар. — А то твои хватятся. Да и озябнешь в таком платьице...

«Заметил!»— радостно ёкнуло у девушки в груди. Но уходить совсем не хотелось.

Юноша зачерпнул речной воды и залил тлеющие угли, потом помог ей подняться, снова накинул на её плечи фуфайку и взял за руку. Он смотрел прямо в глаза.

Настя не выдернула ладонь, а, наоборот, сжала его пальцы чуть крепче. Макар улыбнулся, и сердце его радостно встрепенулось.До деревни они шли медленно, почти не разговаривая.

— Я сама дойду, — сказала Настя, пытаясь высвободить руку.Макар сжал её чуть сильнее:— Ну уж нет, поздно, темнеет. Одну не пущу. Если надо — до самого дома доведу и в руки Николаю Семёнычу передам.И повёл её дальше. Руку Настя всё же отпустила — мало ли кто увидит.

За калиткой послышался радостный визг.— Дружок меня встречает, — сказала Настя.— Передавай ему привет, — ответил Макар.

Они стояли и смотрели друг другу в глаза, и ни один не решался сделать первый шаг к расставанию. Взгляды горели, щёки пылали.Как же не хотелось расставаться! Слишком мало времени они провели вместе, слишком мало сказали, не нагляделись, не надышались друг другом.

— Пойду я... — наконец выдохнула девушка.Макар взял её руку и чуть сжал:— И я пойду, стрекоза.

Скрипнула калитка. Вот она уже вдыхает родной запах собачьей шерсти, чешет Дружка за ухом.— Скучал, мой хороший? Скучал... — она чмокнула пса в морду и пошла в избу.

Макар не спеша брёл по погружающейся в сумерки деревне, вдыхал влажный вечерний воздух, глядел, как солнце забирает с земли последние алые лучи.И душа его пела.

Глава 5

Егор курил самокрутку на завалинке, когда услышал знакомый голос. Чуть пригнувшись, он подошёл к забору и заглянул в щель.

«Вот тебе и Настюха» — подумал он.«Ко мне выйти не захотела, а с Макаркой гуляешь, значит.»

Злоба накрывала его с каждой секундой всё сильнее, ладони вспотели. Потом пришло осознание беспомощности — не может заставить девушку выйти к нему, не может набить сейчас Макарке рожу. Егор видел, как ребята стояли друг напротив друга, не решаясь разойтись, как Настя исчезла за калиткой, а Макар пошёл прочь.

— Егорка, сукин ты сын! Я велел тебе чаю сделать отцу! — рявкнул голос за спиной.

Юноша вздрогнул— то ли от неожиданности, то ли от испуга, он и сам не понял.

— Иду, — глухо отозвался Егор.

___________

Настя вошла в дом и увидела, что отец сидит на кровати, а мать обтирает ему лицо и руки охлаждённым полотенцем. Ноги он поставил в таз с водой, от которой поднимался пар.

— Папа, что случилось? — девушка бросилась к отцу.—Не боись, стрекоза, всё пройдёт. Давление чуть скакануло, мать панику навела. Сейчас отлежусь.—Давление у него скакануло, — взволнованно сказала Аглая. — Всё ерепенится, к фельдшеру не идёт.

И уже чуть не плача добавила:

—А случись что, куда мы без тебя, а, Николай Семёныч. Старый ты дурак!

Женщина никогда себе не позволяла резкостей в сторону мужа, но сейчас было видно, что она очень расстроена, и вот-вот разрыдается.Отец опустил виновато голову, лицо его было красным, как только из бани вышел.

—Ну, мам, — тихо сказала девушка. — Не ссорьтесь, — она похлопала Николая Семёновича по колену. — Сходим завтра к тёте Шуре, на фельдшерский пункт, а, пап?—Сходим, дочь, сходим, я только до обеда в колхоз. Сказаться же надо. Да и дело у меня неотложное. А после обеда пойду.

Аглая бросила полотенце на пол, села на табурет, поставила локти на стол и закрыла ладонями лицо. Плечи её подрагивали.

—Ты бы видела, Настя, его сейчас чуть удар не хватил! Ведь говорила я, давно уже говорила, не слушает он меня. И тебя не слушает — в колхоз собрался. С утра надо тебе идти, а лучше ехать. Сбегаю к деду Игнату, пусть хоть на лошадёнке своей тебя довезёт.

—Ну-ка цыц, мать, отставить слёзы, — сердито сказал отец. И уже мягче добавил:—Аглаюшка, ну куда я от вас денусь? Нам ещё дочь поднимать, замуж выдать да внуков понянчить. Всё одно, у Наськи на свадьбе погуляю, а, дочь?

Николай Семёнович старался держаться молодцом, но сейчас не удавалось скрыть как сильно болит его голова. Он то и дело морщился и потирал висок.Девушка подсела к матери, обняла её за плечи:

—Вот видишь, завтра батя сходит, и я пойду с ним, прослежу. Тебе бы самой полежать, а? Сейчас ромашки заварю, в чуланке с того года ещё висит.

Она поцеловала мать в макушку и отправилась заваривать чай.Настя старалась быть спокойной, но на сердце стало очень тревожно. Хотелось заплакать вместе с матерью, только она должна была быть сильной.

Ночью завыл Дружок, да так, что кровь в жилах стыла. Он скрёбся в дверь, выл протяжно и жалобно. Настя несколько раз выходила к нему, гладила, чесала за ухом, только всё бестолку : стоило ей вернуться в избу — вой начинался снова.

— Друженька, ну что же такое приключилось? — ласково говорила она. — Ты часом не захворал?

В конце концов хозяева сдались и пустили пса в дом. Он улёгся у родительской кровати и только тогда затих.

Утром, когда Николай Семёнович отправился в колхоз, Дружок увязался за ним, тёрся о ноги.—Чего ты, старик, удумал? С собой не возьму, — говорил хозяин строго, но пёс не слушался.—Ну, полно тебе уже, чай не на войну провожаешь, — он присел на корточки и обнял Дружка. — Не тревожься, лучше Аглаю с Настёной охраняй а я вечером тебе кость принесу, обязательно. Договорились? Ну всё, всё, опоздаю ж.

Мужчина поднялся, ещё раз потрепал пса за ухом и вышел за калитку.Дружок заскулил и лёг у калитки, не сводя с неё глаз.

Вышла Настя. Пёс тут же подбежал к ней и прижался к ногам.

— Маленький мой, я тебе завтрак вынесла, давай поедим? — она поставила миску у будки и присела рядом.

Но Дружок не ел. Он только заглядывал ей в глаза и едва заметно подрагивал хвостом. На крыльцо вышла Аглая.

— Мам, может, он заболел? Сбегать в колхоз что ль за ветеринаром? — встревоженно спросила девушка.— Да вчерась бегал как телок, что за ночь с ним сделается? — женщина подошла к будке и потрепала пса по голове.

Тот поджал уши и облизал ей руку.

— Нос мокрый, холодный, глаза чистые, — задумчиво проговорила Аглая. — Ты что, старик? А ну-ка ешь давай, пока твоя хозяйка врача к нам не притащила — она может.

Дружок послушно облизнул кашу с миски, но не доел.

— Ну вот, Настён, ест, пьёт, значит не помирает, — сказала Аглая. — Сейчас корову подоим и парного молочка тебе принесём.Она похлопала пса по спине и ушла в сарай.

— Эх, Друженька, напугал ты нас, — Настя зацеловывала пса в макушку и в морду. — Разве ж так можно хулиганить?

Она старалась быть спокойной, но где-то глубоко внутри зудела тревога — будто тоненьким сверлом, всё глубже, кто-то осторожно вкручивал в сердце.

Настя поливала огород, дёргала сорняки, а сама то и дело забегала в дом — поглядеть на время. Ждала обеда отца, чтобы сразу после него вести Николая Семёновича к тёте Шуре.

__________

День выдался жаркий, знойный — таких этим летом ещё не бывало. Солнце пекло нещадно, оставляя на коже красные следы, пот бежал в три ручья. Николай Семёнович шёл по полю на тракторе — пропахивал землю под осенний сев. В кабине было душно, воздух стоял тяжёлый, раскалённый.Оставалось пройтись ещё пару-тройку рядов, и можно было ехать домой.

Вдруг резкая боль пронзила голову, будто гвоздь вбили в висок, в глазах поплыло.

«Ты что удумал, Семёныч» — говорил он себе. « Сейчас передохнём чуток и всё пройдёт.»

Мужчина заглушил трактор, открыл дверь, чтобы вдохнуть свежего воздуха и выпал из кабины прямо на свежевспаханную землю.

__________

— Наська! Тётя Глаша!

Настя услышала истошный крик и выглянула через забор.У калитки стоял взмыленный Егор— лицо и рубаха были мокрые от пота.

— Что ж ты орёшь, как резаный? — встревоженно спросила девушка.— Наська, там батя твой того.— Чего — того? — нахмурилась Настя.

— Ой! — на крыльце вскрикнула Аглая и повалилась на пол.— Мама!

Настя бросила ведро с водой, кинулась к матери. Ведро опрокинулось, вода расплескалась и потекла по борозде.

Егор перемахнул через калитку и в два прыжка оказался на крыльце. Дружок лежал под ступенями и даже не поднял головы.Из его глаз текли слёзы и терялись где-то между шерстинок.

— Тёть Глаш, тёть Глаш! — юноша приподнял женщине голову, осторожно шлёпая по щекам.— Мамочка, мама! — кричала Настя, упав рядом на колени.— А ну не голоси! Воды тащи давай! — рявкнул Егор.

Настя вскочила и бросилась в избу. На родной, с детства знакомой кухне она вдруг не могла вспомнить, где лежит ковш. Схватила глубокую миску, зачерпнула холодной воды и побежала назад.

Егор вырвал посуду у неё из рук, набрал в рот воды и окатил Аглаю. Женщина открыла глаза.

— Ко-о-ля! — заголосила она. — Коленька мо-о-ой! Наська, что же теперь мы, а?

Она рыдала,лёжа на крыльце.

Только теперь Настя стала понимать происходящее. Она медленно сползла по стене на колени. В ушах звенело.

— Ещё тебя водой окатить? — резко сказал Егор. —Подымайся, мать в дом завести надо.

Настя не понимала, что делает. Просто слушалась — и выполняла. Они подхватили Аглаю под руки и волоком затащили в избу.

— На койку давай, Настюх, — скомандовал Егор.

Когда они уложили голосящую женщину на кровать, юноша налил воды в кружку и протянул Насте.

— Держи, — тихо сказал он.

Девушка молча взяла кружку из рук юноши, сделала пару глотков и вернула её Егору. Она смотрела перед собой, не мигая. На койке тихонько выла Аглая. Егор взял Настю за плечи, заглянул в глаза:

—Мамке твоей совсем худо. Я за тётей Шурой, ты гляди за ней, поняла?

Он сказал это громче, почти резко. Настя кивнула.Юноша одним махом перескочил ступени крыльца и выскочил за калитку. Бежал быстро, не разбирая дороги. В памяти вдруг всплыло, как он также мальчишкой нёсся к фельдшеру, грязными ладошками размазывая по щекам слёзы, только для своей матери.Сердце сжалось. Егор остановился, ухватился рукой за забор и прижал кулак к груди.

— Егор, ты чего? — навстречу шёл Макар. В руках у него был маленький букетик незабудок.

Он похлопал Егора по плечу и переспросил:—Худо?

Юноша лишь отмахнулся и пошёл вперёд. Затем остановился и сказал:—Батя у Наськи помер. Я за фельдшером.

Но последнюю фразу Макар уже не услышал. Он рванул со всех ног к Настиной избе. Войдя, он увидел: на койке, глухо мыча, раскачивалась Аглая.Настя сидела на полу у кровати, обхватив колени и прижавшись к ним лбом.

Она подняла голову:—Макар

Тут же вскочила, кинулась к нему на шею и разрыдалась.Юноша обнял Настю обеими руками, гладил по голове. По его щеке скатилась слеза.

—Бедная моя, стрекоза — шёпотом говорил он.

Девушка уткнулась лицом в его грудь и закричала — громко, отчаянно, как будто рвалось что-то внутри.Аглая не реагировала. Она всё также раскачивалась из стороны в сторону.

Егор привёл фельдшера, она поставила женщине укол — та уснула.

—Держись, девонька, — сказала тётя Шура. — Тебе нельзя расклеиться. Мать совсем никакая.

Она достала пузырёк валерианы и поставила на стол:

—Будешь давать ей. Да сама выпей. А я завтра зайду, проведаю.

— Тёть Шур, — сказал Макар, — вы мать мою покличьте сюда. А я дома за скотиной управлюсь.

Женщина кивнула и вышла. Ребята сидели молча, не смотрели друг на друга. Настя гладила мать по голове и утирала редкие слёзы.

Вошла мать Макара.

—Здорово, молодёжь, — она окинула избу быстрым цепким взглядом. — Настюш, я у вас сегодня ночую. Управимся вместе с делами, да за Аглаей погляжу.

Антонина скинула галоши и поставила на круглый вязаный коврик у дверей.

—Так, мужики, сейчас воды натаскаете. Чтоб вся тара полной была: в бане, в огороде бочка, дома — кадушки.Парни молча поднялись и вышли.

—Спасибо, тёть Тонь — шёпотом сказала Настя.

Женщина подошла, обняла девушку крепко.

—Держись, казак, атаманом будешь. Ты теперь матери ох как нужна. Ради неё держись, девка.

Она похлопала Настю по плечу, подхватила галоши и вышла следом за ребятами, обуваясь на ходу.

Девушка осталась сидеть у койки. Аглая спала — лишь изредка подрагивала и тихо подвывала во сне. Настя осторожно гладила мать по волосам.

— Ну всё, девка, — сказала Антонина, входя в избу. — Со скотиной управились.

Следом вошли парни.—Настюх, я пошёл, — сказал Егор. Ты кличь, если что надо будет.

Настя молча кивнула.

Макар подошёл к ней, обнял за плечи и поцеловал в макушку:

— Держись, стрекоза Ты не думай — мы тебя одну не оставим. Мать с вами сегодня, я завтра зайду.

Юноша утёр ладонью слезу на её щеке. Сердце его разрывалось от боли: Настя была бледной, опухшей от слёз и словно опустевшей.

Она чуть сжала его руку, отпустила, и снова села рядом с матерью. Егор всё это время стоял в стороне и молча наблюдал. Лишь когда Макар направился к выходу, он шагнул следом за ним.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.