Чужая. Новый отсчет

Глава 20

Наши дни. Свидетель

В ожидании звонка на перемену, следователь стоял у окна и, сложив руки на груди, предавался размышлениям. В длинном коридоре школы не было ни души, за дверями кабинетов слышались приглушенные голоса учителей, преподававших свои предметы. Обычная школа, обычные ученики и учителя. Ну совсем не вязались убийства с этим практически священным местом. Никак невозможно было представить, что убийца среди этих людей, если только это реально не какая-то нечисть. Михаил пожал плечами, выдумки все это, не существует никаких вампиров. И тем не менее все ниточки вели сюда. Может, все это действительно игра сумасшедшего? Например, самого профессора истории. Уж очень он подходит на роль одержимого маньяка. Но увы, сразу после его визита Плотников сделал несколько запросов и выяснил, что тот говорил правду. Крестьянников приехал в Питер в конце сентября, вернее прилетел из Берлина, и почти сразу устроился в школу. Да, документы слегка подправлены, так как он прибыл вроде как под прикрытием, но это не делало его преступником, кроме того, первые два убийства произошли намного раньше его прибытия в город. Значит, профессор говорил правду. За одним исключением — вампиров не существует. Об этом Михаил и хотел поговорить с историком, понять, башкой тот поехал или просто делает неправильные выводы. Одно понятно наверняка — убийства совершает маньяк.

Наконец прозвенел звонок, в то же мгновенье двери кабинетов распахнулись, и оттуда, как горох посыпались ученики — с таким же шумом и грохотом. Старый школьный коридор сразу ожил, встрепенулся, словно из дремлющего старика превратился в веселого молодца.

Последним из кабинета истории, напротив которого стоял в ожидании Плотников, вышел Сергей Леонидович Крестьянников. Он сразу заметил следователя и направился прямиком к нему.

Протянув руку для приветствия, Сергей посмотрел с тревогой и, словно прочитав мысли, утвердительно сказал:

— Что-то случилось.

Михаил пожал руку и мрачно покачал головой.

— У нас очередное убийство. И снова двойное.

— Я не удивлен, — нахмурился Крестьянников и, махнув рукой на один из кабинетов, предложил: — Пойдемте в учительскую, у меня был последний урок, остальные педагоги через десять минут уйдут на следующий, и мы сможем спокойно поговорить.

В ожидании окончания перемены Сергей не торопясь вскипятил чайник и, кинув в чашки по пакетику чая, разлил кипяток. Наконец, поставив одну чашку перед следователем, сел напротив. Тем временем прозвенел звонок, и они остались одни.

— Подробности расскажете? — спросил историк, осторожно отхлебнув горячий чай.

Михаил поерзал, покряхтел, да что уж скрывать, если пришел сюда за помощью. Вкратце изложив информацию о страшной находке в парке, Плотников спросил:

— Кто это мог сделать? В прошлый раз вы говорили, что в Германии были похожие смерти.

— Вы же не верите.

— Какая разница, во что я верю, а во что нет! — вскинулся Михаил. — Убиты люди. Я должен найти злодея, кем бы он ни был. Расскажите все, что знаете о подобных убийцах.

Крестьянников в раздумье покрутил в руках сушку и, с силой сжав в кулаке, расколол на несколько частей.

— Хорошо, — закинув кусочек в рот, согласился историк. — Только обещайте, что выслушаете до конца. Наберитесь терпения, история будет долгой…

Плотников кивнул, слегка поморщившись. Потерпит. Главное не обращать внимания на тараканов, которых, похоже, в профессорской голове было предостаточно.

Собираясь с мыслями, Крестьянников пожевал сушку, сделал глоток чая и лишь затем принялся рассказывать.

— В Германии есть огромное количество засвидетельствованных исторических фактов, являющихся доказательством, что вампиры существуют. Нет, это не те ужасные кровопийцы из страшных сказок, не те, о которых пишут в книгах, снимают кино, и даже не те, о которых рассказывают многочисленные легенды. В целом это обычные люди, но в силу изменения состава крови, они становятся ее потребителями. Есть даже научные изыскания в узких закрытых кругах о том, что это что-то вроде болезни. Кровь вампира неустойчива, не имеет эритроцитов, ферритина и других необходимых для жизнедеятельности элементов, так как после превращения, когда человеческая кровь в организме иссякнет, метаболизм меняется. Для восполнения необходимых для жизни химических веществ им нужно пить кровь. А поскольку кровь постоянно обновляется, они не болеют, не старятся и обладают большой силой. Вот и все.

— Так просто, — развел руками Плотников и саркастично улыбнулся.

— Я понимаю, вы не верите, но я много лет занимаюсь этим вопросом. Мой дед был профессором медицины и всю жизнь посвятил изучению этого феномена. Именно он утверждал, что в нашей семье был, вернее, есть вампир. И вот я уже лет пятнадцать занимаюсь розыском этого своего родственника-вампира, о котором упоминал в прошлый раз. Розыски привели меня сначала во Францию, где до войны были зафиксированы похожие убийства, затем я нашел следы вампиров в Германии. Я расследовал убийства в тайных медицинских лабораториях времен второй мировой войны. Вернее, в одной из лабораторий при концлагере. Так вот, там тоже были похожие жертвы, как во Франции и как здесь, в Питере. И я нашел подтверждение, что один из врачей лагеря был вампиром, он обратил нескольких подчиненных ему людей – медсестер, и даже надзирателей. Поверьте на слово, найти подобную информацию было крайне непросто, ведь ее источники хранят свои секреты чрезвычайно строго. Так вот, изучая различные исторические и юридические материалы, я нашел весьма интересные документы. И знаете, что в них интересного? Некоторые из этих тварей умудрялись сохранять имена и даже свои фамилии в течение долгих лет, попадая в сводки преступлений под одними и теми же именами и фамилиями в разные годы и в разных местах. Вот такие они тщеславные. И вот наконец одна ниточка привела меня сюда как раз из такой секретной лаборатории. И вуаля, я узнаю о двух погибших при подозрительных обстоятельствах девушках. Кстати, одна из жертв — Светлана Ляпина, в девичестве Рихтер, к слову, тоже преподаватель истории, является дальней родственницей одной из узниц того самого концлагеря – Бригитты Рихтер, яростной противницы фашизма, активистки и подпольщицы, которая работала в той самой лаборатории медсестрой под прикрытием, пока ее не разоблачили. А в 1945 году погибла в том же лагере, в той самой лаборатории. Не странное ли совпадение? А сейчас я впервые приблизился к этим сверхъестественным тварям так близко. И вот снова такое же преступление. Я уверен, совершил их один и тот же человек. Вернее, недочеловек.

— Да там вроде ничего сверхъестественного, — слукавил Михаил.

— Не лукавьте, — тут же уличил его Крестьянников. — Вы же видели тела. Они были слишком белыми, почему? Потому что в них не было крови. Практически ни капли.

— М-да, верно, — согласился Плотников.

— Впрочем, действительно ничего сверхъестественного, просто обычный вампир, — поправился Крестьянников.

— Ну да, — иронично поддакнул Михаил.

— Так вот, — не обращая на иронию внимания, продолжил профессор, — мне пришлось устроиться в школу учителем истории. Благо, у меня есть подходящее образование и документы. Не осуждайте, в таком деле годятся любые уловки. Вы даже не представляете, насколько эти твари хитры, и насколько мне приходится быть осторожным. Некоторые источники утверждают, что они даже умеют читать мысли.

— Но почему именно в школу? Почему именно в эту? — спросил Плотников, хотя, кажется, и сам знал ответ.

— Логика проста. Во-первых, тот самый родственник-вампир, как раз примерно старшего школьного возраста — семнадцати-восемнадцати лет. Здесь стоит пояснить, эти существа, назовем их так, фальсифицируют свой возраст, как им заблагорассудится, когда удобно, убавляют его на несколько лет, когда надо, прибавляют. Им приходится, ведь они бессмертны…

— Понятно, ну и что? Что дальше? — нетерпеливо перебил Плотников, пропуская мимо ушей все эти бредни про бессмертие.

— Во-вторых, — неторопливо продолжил историк, — убитая Старшова преподавала именно здесь, и убита как мы с вами уже знаем, вампиром. Вот, собственно, и все доводы. Поэтому я здесь, и не ошибся.

— Да? И что вы обнаружили в школе?

— Да ничего особенного. Но вот в одиннадцатом-Б классе, обнаружился интересный факт. Похоже в классе есть-таки вампир.

Крестьянников подошел к своему столу, повернул ключик и, выдвинув ящик, достал оттуда несколько листков бумаги.

— Это мог написать только опытный, взрослый вампир. Почитайте, — протянул он эссе Плотникову.

— То есть, вы подозреваете, что в классе учится ваш родственник? И он вампир?

— Предполагаю, но пока большего сказать не могу.

— И вы думаете, это он убил Старшову и ее подругу, а затем и двух студентов?

— Возможно. Но дело в том, что вампиры живут кланами. И учитывая мое открытие, в городе есть такое, м-м-м, сообщество. Так что, кто конкретно убил, сказать трудно. И еще… Я точно знаю, что вампиры соблюдают большую осторожность, чтобы не раскрыть себя. Подобное убийство, да еще двойное, большая редкость у вампиров. Обычно, если такое случается, они тщательно заметают следы.

— Интересное сочинение, — хмыкнул следователь, пробежав его глазами.

— Очень! Может быть, это плохая шутка, а может, кто-то из клана вышел из-под контроля. И это значит...

— Что будут еще жертвы, — продолжил за него Михаил.

— Верно. Что в итоге и случилось. И наша задача срочно его остановить.

— И как это предотвратить?

— Надо думать. Я как раз сейчас изучаю этот вопрос. Но сейчас мне нужно осмотреть тела этих двух.

— Я просил Красовского, но он отказал.

— Правда?

— Думаете, он один их них?

Крестьянников пожал плечами.

— Допускаю.

— Но я все-таки тела осмотрел, — нехотя признался Михаил. — Вернее, одно. Тайно.

Про любопытную Марту Плотников решил пока умолчать, а то, кто знает этого немецкого профессора, вдруг придумает себе что-нибудь.

— И что? — Крестьянников замер в ожидании ответа.

Следователь не разочаровал:

— Действительно, на шее одной из жертв есть проколы, похожие на укусы. О чем, Красовский, кстати, в заключении не упомянул ни слова.

Крестьянников удовлетворенно кивнул:

— Я так и думал.

В этот момент раздался звонок телефона.

— Плотников, слушаю… Свидетель? Это очень интересно… Записываю…

Историк вопросительно смотрел на Плотникова.

Тот положил трубку и торжественно сообщил:

— В деле о последнем двойном убийстве появился свидетель.

Сергей встал:

— Пожалуйста, возьмите меня с собой, — но увидев сомнения на лице следователя, добавил: — Я много знаю, чего не знаете вы, и могу быть очень полезен.

— Хорошо, убедили. Едем завтра прямо с утра.

***

1931г. Марсель. Плохие вести.

Утро не было радостным, Марта долго лежала в кровати, не желая вставать. Где теперь искать брата? И что могло с ним случиться? В голову лезли разного рода неприятные мысли, но толку от них не было никакого. Как можно рассуждать или предполагать что-то оптимистичное, когда рисовались одни лишь ужасные картины, одна страшнее другой. Наконец она взяла себя в руки и поднялась, нужно выйти к завтраку, иначе…

Тут раздался стук в дверь, и через мгновенье показалась голова доктора Гарде. Марта предвидела это, нет, никакого колдовства, просто мсье Герман ужасно не любил завтракать в одиночку.

— Марта, стол накрыт. Выходи уже. Хватит терзаться, — он тоже видел ее насквозь.

Девушка почувствовала запах круассанов и свежесваренного кофе и вздохнула. Доктор старательно и настойчиво пытался приучить ее к обычной еде, считая это одной из важных привычек, чтобы не отличаться от окружающих. Давалось ей это нелегко. Тем не менее она встала, умылась, привела себя в порядок и уже через пять минут вышла в гостиную.

— Он найдется, вот увидишь, — успокоил Герман, прекрасно понимая из-за чего терзается Марта. — Мы обязательно его найдем.

Она лишь безмолвно кивнула и сделала глоток кофе.

Но профессор не терял надежды отвлечь ее.

— Марта, ты пойдешь со мной в лабораторию? Нужно осмотреть тело найденной в реке женщины, спутницы вчерашней жертвы. Хотя я абсолютно уверен, что мы обнаружим то же самое.

Но та отказалась:

— Простите, дорогой мсье Герман, я намереваюсь сходить на вокзал и поспрашивать там, может, кто-то видел Сержика.

— Ну что ж, — мсье Гарде оделся и достал из подставки трость, собираясь уйти, — это не будет лишним. А я напишу Карлу, чтобы он узнал что-то о том поезде.

Марта подняла глаза и со смятением спросила:

— Мсье Герман… А вы можете спросить у Карла… не обратил ли он случайно моего брата?

Доктор обернулся у порога.

— Милая, признаюсь, я уже написал ему об этом. Прости, не хотел тебя расстраивать, потому и написал в тайне.

— И когда он ответит? — Марта отвела потухший взгляд.

— Нескоро, детка, я написал только вчера.

Вернулась Марта через час ни с чем. Никто, похожий на ее брата десять дней назад не приезжал в город. Она опросила всех работников вокзала, даже грузчиков, но увы, никто светловолосого мальчика лет шестнадцати не видел ни приехавшим, ни сидящим в зале вокзала, ни гуляющим в округе.

В еще более расстроенных чувствах Марта вернулась домой, села у окна, впервые в жизни не зная, что делать дальше. Тут она увидела в окно мсье Гарде, который почти бежал к дому совсем не по-стариковски.

— Марта! Плохие вести! — прокричал он прямо с порога.

— Что случалось? — встретила та его в дверях с замиранием сердца, опасаясь услышать самое страшное.

— Тело утопленницы пропало!

— Как пропало?

— Вот так! — развел руками профессор. — Оно исчезло.

***

Наши дни. Телефонный звонок

Станислав Красовский пришел утром на работу и, остановившись в коридоре морга, шумно втянул носом воздух. Выругавшись себе под нос, он достал телефон.

— Адам Иванович, добрый день! Это Красовский. Как я и предполагал, следователь что-то заподозрил, и вероятно даже осмотрел тела. Едва я вошел в морг, почуял запах смертного. Вернее, смертных, их было двое.

— Двое?! Выясни, кто был со следователем, нам надо знать, с кем мы имеем дело.

— Попробую.

— Как думаешь, они нашли что-то?

— Думаю, нет. Я все сделал аккуратно, никто не подкопается. Так умел только Липатовский, а ведь это он учил меня. Но если будут еще жертвы, я не смогу снова скрывать детали. Вы понимаете? Надо срочно найти убийцу. Он ставит под удар всех нас. А я ведь только переехал на новое место, — посетовал Станислав.

— Так, давай без паники! Просто выполняй свою работу! И не повторяй ошибок Матвея! Кто это сделал, мы уже знаем. Это Лесник.

— Но почему? Он за что-то вам мстит?

— А это не твоего ума дело! Он переступил черту и понесет высшее наказание. Мы уже ищем его и непременно найдем.

— Поскорее бы!

Глава 21

Наши дни. Свидетель

Свидетельница жила в пригороде, как раз неподалеку от того места, где были обнаружены две последние жертвы.

Бегло осмотрев место убийства, Крестьянников поделился соображениями:

— Снег почти сошел, когда нашли тела, они были практически на самом виду. И заметьте, никто и не подумал их прятать.

— Или не успел, — возразил Плотников.

Но историк предположил другое:

— А может, нужно было, чтобы их нашли, как можно скорее.

— Зачем? — недоуменно спросил Михаил.

— Пока неясно. Обычно у них мотив один — питание. Но они это делают тайно и чаще без жертв, а тут… Надо думать.

— Ладно, поехали в отделение, тут неподалеку. Я попросил местных коллег вызвать свидетельницу туда.

Пенсионерка Панина выгуливала собаку и видела, как из рощи выбежал высокий страшный мужчина. Она притаилась за кустами, и он, не заметив ее, скрылся с места преступления. Все это сбивчиво рассказала свидетельница, когда Плотников пригласил ее в кабинет для беседы.

— Людмила Геннадьевна, что значит страшный? — спросил Плотников, слегка усомнившись в ее адекватности.

Панина — невысокая, сухонькая, немного заторможенная дама лет семидесяти с небольшим, закатила глаза к потолку, затем заправила седую прядку под сиреневую мохеровую шапочку и, посмотрев на следователя, твердо сказала:

— Ну, он был весь в темной грязной одежде и с длинной спутанной бородой.

— Очень длинной? — уточнил Плотников, записывая.

Людмила Геннадьевна снова подумала, пожевала губами:

— Да. И глазами так сверкнул, что мне жутко стало.

— Так он вас видел?

Она удивилась вопросу, поерзала на стуле, сдвинула брови, и наконец ответила:

— Нет, я стояла за кустом, Бадди как раз делал там свои дела.

На мгновенье Плотникову показалось, что похожее описание он уже слышал. Если это тот, о ком он подумал, то вот и еще одна связь между двойным убийством и делом Марты Нежич. Только одно «но» —похожий мужчина как раз спас Марту, а не пытался убить. Непонятно.

— Скажите, а он куда потом делся? Может, уехал на машине? Или пешком ушел?

Панина снова задумалась вспоминая.

— Он вскочил на мотоцикл… Да-да, на огромный такой мотоцикл и со страшным ревом укатил.

Ну точно! Это тот самый мотоциклист! Теперь Плотников был в этом уверен. Слишком колоритная внешность, плюс мотоцикл.

— А почему вы раньше не сообщили об этом в полицию?! — вставил слово Крестьянников, незаметно примостившийся на стуле возле окна.

Женщина засуетилась, закрутилась, оглядываясь на него, и, будто опасаясь, что ее в чем-то уличат, стала оправдываться.

— Так я и не знала о случившемся, — повернулась наконец она к нему. — Знаете ли, газет я не читаю, а телевидение смотрю только местное. А вот когда поехала к дочери в город, то увидела по телевизору репортаж и сразу связалась с вами.

— Ну, и что вы об этом думаете, Сергей Леонидович? — спросил Плотников, когда они вернулись в город и заперлись в кабинете следователя.