Чужая. Зов крови

Глава 3

Снова школа и множество загадок.

Сонная и вялая Марта вышла к столу. Она опять спала плохо, сновидения были настолько реалистичными, что казалось, будто она в них живет. Они отнимали у нее силы, отчего девушка чувствовала себя разбитой, слабой и нездоровой.

— Я не хочу завтракать, — угрюмо сказала она, когда тётя Геля поставила перед ней тарелку с молочной кашей и блюдце с творожными сырниками.

— Почему, Марта? Тебе нужно хорошо питаться, набираться сил.

Та поморщилась:

— Прости, но это невкусно.

— Невкусно? Ты просто ещё не привыкла, — сказала тётя Геля и, на секунду запнувшись, затараторила: — Раньше ты очень любила мою стряпню. Помнишь, мы все время ходили с тобой в кафе возле университета? Ты же знаешь, что я преподаю в университете историю? Ты много раз была у меня на кафедре. И в университетскую библиотеку часто прибегала. Помнишь?

Марта зажмурилась и перебила:

— Нет, не помню… И у меня голова болит, прости.

Тётя Геля перестала суетиться и, плюхнувшись на стул, с тревогой посмотрела на племянницу:

— А что такое? Опять плохие сны?

Марта кивнула и тяжело вздохнула:

— Это, наверное, из-за травмы головы.

Тётя Геля вконец обеспокоилась:

— Послушай, давай договорюсь с Яковом Петровичем. Помн… В общем, это мой старинный друг, он психотерапевт…

— Ты думаешь, я псих? — раздраженно перебила Марта и сердито уставилась на тётю. — Или у меня поехала крыша?

Та смутилась и, быстро вскочив, подошла к Марте.

— Нет, ну что ты, детка, — обняв ее, нежно произнесла она. — Он всего лишь психотерапевт, он только поможет тебе всё вспомнить, разобраться с твоими кошмарами.

— Ладно, давай попробуем, — сдалась Марта, устыдившись своей гневной вспышки, управлять эмоциями почему-то было чрезвычайно трудно, вероятно ей действительно нужна помощь мозгоправа.

Тётя Геля обрадовалась и коснулась губами русой макушки, с наслаждением вдохнув ее запах.

— Ну вот и замечательно, я договорюсь. И не забудь, что тебе сегодня на прием в больницу. Доктор звонил и напоминал.

Марта несколько ожила, вот с ним ей очень хотелось поговорить.

— Хорошо, схожу сразу после уроков.

— А еще ты должна съездить к следователю, — несмело добавила тётя и, виновато поморгав, глянула на племянницу.

Марта снова вспыхнула:

— Зачем?!

Тётя только пожала плечами.

— Если хочешь, я схожу с тобой, — будто опомнившись, добавила она. — Тебе ведь всего семнадцать…

— Не надо, я сама, — угрюмо ответила Марта и, подхватив школьный рюкзак, ушла.

***

Прозвенел долгожданный звонок, оповестив об окончании последнего урока, и все рванули к дверям, даже не дослушав химичку.

— Куда же вы, тимуровцы?! — в шутку крикнула вслед Лидия Петровна, и рассмеявшись махнула рукой. Что с них взять? Выпускной одиннадцатый класс. Разве удержишь?

Тая нарочито медленно собрала рюкзак и также не торопясь надела куртку. Марта от нетерпения приплясывала у дверей, но не дождавшись подругу, побежала за девчонками на улицу.

Переговорив с ними, но так и не дождавшись Таисию, она вернулась в фойе и с удивлением обнаружила ту, застывшей перед зеркалом.

— Тая, ну ты скоро? Бежим, девчонки пошли в кафе. У Веры с Вероникой день рождения в субботу, помнишь? Надо обсудить, что будем дарить.

Таисия стояла у зеркала и поправляла на шее пестрый шелковый платок. Вдруг на симпатичное лицо девушки набежала тень, брови сдвинулись, в прищуренных глазах промелькнула обида. Или злость?

— Ты иди, я догоню.

Марте показалось, что у подруги снова плохое настроение. Она было побежала обратно по ступенькам, но вдруг остановилась, вернулась и подойдя ближе, положила руку Тае на плечо, посмотрела в зеркало, улыбнулась.

— Ты чего? Что-то случилось? И сними этот платок, он тебе не идет.

— Нельзя смотреть в одно зеркало, — дернула плечом Таисия и, скинув руку подруги, пошла к выходу.

— А то что? — рассмеялась Марта, нагоняя подружку.

Та даже не обернулась:

— Поссоримся.

Марта постояла, посмотрела вслед подруге и вдруг зажмурилась. Вспышка в голове! И вот она уже не посреди школьного двора, а в лесу.

Неслышно ступая по сухим веткам, она подходит к дереву и, спрятавшись за ним, смотрит на окна деревянного дома. Из дверей выходит высокий молодой мужчина и, с опаской осмотревшись, спускается по скрипучим ступеням, затем идет к сараю. Едва слышно свистнув, она выходит из-за дерева, парень оборачивается, и она призывно машет ему рукой. Он подходит и что-то спрашивает, но голоса не слышно, она смотрит ему прямо в глаза, пытается разглядеть лицо. Глаза, губы, нос – все есть, а лица нет. Он указывает рукой на соседний дом и что-то говорит…

— Марта! Марта! – ей послышалось, что ее зовут из глубины леса.

Она открыла глаза и вздрогнула – прямо перед ней стояла Тая.

Сфокусировав на ней взгляд, Марта спросила трагическим шепотом:

— Я опять отключилась?

Таисия вздохнула и, тут же позабыв о своих проблемах, крепко обняла ее:

— Это пройдет, ты просто еще не выздоровела до конца. Скажи, — она отстранилась и посмотрела на подругу, — что ты видела?

Марта свела брови, силясь вспомнить.

— Не знаю, какой-то дом, мужчина что-то спрашивал, а я не могла понять, что.

— Знакомый мужчина? — заглядывая Марте в глаза, спросила Тая.

Марта в сомнении пожала плечами.

— Не знаю… Вроде знакомый, но лица не помню. Только помню его имя… Нет, не помню. И еще у него огромный шрам через все лицо.

Тая рассмеялась:

— Это просто кошмары, а прошлое ты обязательно вспомнишь! Меня же ты вспомнила? Верно? Ты же говорила, — с подозрением прищурилась Таисия.

Марта закивала, да, ее она помнила, но совсем немного. Тая рано потеряла маму и жила с отцом, которого никогда не было дома, так как он занимался, кажется, политикой и часто уезжал. Поэтому подруги так много проводили времени вместе. И некоторых девчонок из класса она вспомнила. Не всех, конечно, однако Тая казалась самой родной и самой близкой. А еще Марте очень нравился исходящий от Таисии запах — как будто непривычный, но очень знакомый…

— Девочки, ну вы скоро? — прибежала за ними Вероника и, подойдя к Тае, заботливо поправила платок на шее. — Только вас ждем.

Та насупилась, дернула его в другую сторону и молча последовала за подругой.

***

Врач долго осматривал Марту, просил поднять одну руку, другую, присесть, подпрыгнуть, постоять на одной ноге, посмотреть в одну сторону, потом в другую, вверх, затем на его палец.

Девушка рассмеялась:

— Ха-ха-ха! Я чувствую себя дрессированной обезьянкой.

Доктор нахмурился и внимательно посмотрел на нее:

— Да? А должна чувствовать себя здоровой.

— Да я чувствую, чувствую, — заверила Марта одеваясь и, присев к столу, серьезно глянула на седовласого мужчину. — Игорь Николаевич, вы обещали рассказать, что со мной случилось, и как я попала в больницу.

Доктор встал, отошел к шкафу, где стопкой лежали карты больных, покопался там с минуту, затем, будто нехотя, повернулся.

— Я не знаю, кто тебя доставил к нам и откуда, но ты была в ужасном состоянии. Так мне показалось.

— А что со мной случилось?

Он снова отвернулся.

— Это спроси у полиции.

— В смысле?! — вскочила Марта. — Вы же обещали! Вы же врач, и должны понимать, что могло случиться.

— Тебе нужны анатомические подробности? — доктор вернулся, сел и, сердито кинув очки на стол, облокотился на него руками. — На первый взгляд показалось, что у тебя сломана шея и позвоночник, на теле была куча ран, ушибов и синяков. Другими словами, повреждения несовместимые с жизнью. Казалось, ты не умерла просто чудом. Однако на деле оказалось, что у тебя всего лишь сломана ключица, а синяки и ссадины прошли буквально за неделю.

Марта смотрела широко распахнутыми глазами:

— И что, по-вашему, со мной могло случиться?

Игорь Николаевич пожал плечами и повторил:

— Это нужно спросить у полиции.

— Да они ничего не смогли узнать! Сказали, что скорее всего я гуляла на стройке и упала с верхнего этажа недостроенного дома. Представляете?!

— Очень похоже на правду, — закивал доктор и отвел взгляд.

— Ну пожалуйста, ну скажите. Мне кажется, вы как врач, можете точно определить, откуда у меня такие повреждения.

Доктор рассердился, вскочил и снова кинулся к спасительному шкафу.

— Ну пожалуйста, — умоляюще попросила Марта и даже сложила домиком ладошки.

— Да в том-то и дело, что я не понимаю! Характер повреждений несовместим с жизнью, как будто ты бросилась с крыши двадцатиэтажного дома, это по моему мнению, а ты посмотри на себя — прошло чуть больше месяца, а ты совершенно здорова, весела и бодра. Другие с такими травмами в лучшем случае лежат в коме не один месяц, а бывает и годами, или навсегда остаются прикованными к постели. Но в твоем случае даже такой исход был невозможен. — Доктор вздохнул, посмотрел на Марту и развел руками: — Упав с крыши высотки, люди не выживают.

Марта была в замешательстве.

— Вы же сказали, только ключица…

Игорь Николаевич снова горестно вздохнул:

— М-да. Чудеса случаются.

***

День был пасмурным, под стать настроению Марты. Впрочем, что ожидать от поздней осени? Выйдя из больницы, она остановилась на ступенях и хмуро посмотрела по сторонам. Ей было знакомо это место, но откуда? По наитию она обогнула здание справа и уставилась в табличку, висевшую на дверях: «Морг».

На мгновенье показалось, что она не раз бывала здесь, но зачем? Содрогнувшись от неприятного холодка, Марта поспешила уйти, но тут услышала позади:

— Марта??? Что ты здесь делаешь?

Она обернулась и замерла. Из дверей морга вышел мужчина — невысокого роста, щуплый и седовласый, на вид лет шестидесяти. Она могла поклясться, что знакома с ним, но, увы, имя вспомнить не смогла.

Он будто понял:

— Я Матвей Матвеевич... Липатовский, — сказал и посмотрел вопросительно. — Ну хорошо, а мсье Герман Гарде? Это имя о чем-то тебе говорит?

Марта лишь в недоумении пожала плечами.

— Вы работаете здесь? — девушка пыталась понять, почему она пришла сюда, возможно это поможет ей вспомнить хоть что-то.

Но он ее разочаровал.

— Не-ет, — с растяжкой ответил Матвей Матвеевич и помолчав, будто раздумывая, говорить или нет, наконец произнес: — Я служу в центральном бюро судебно-медицинской экспертизы в Крапивном переулке. — И хитро подмигнув, добавил: — Уж лет сто, наверное. А тут подрабатываю, помогаю частенько. Здесь отделение судебной экспертизы для особо важных дел, — пояснил он, кивнув на дверь морга, затем, предугадав следующий вопрос, сообщил: — Я знаком с твоей тётей, мы… друзья. Слышал от Ангелины Тихомировны, что ты попала в аварию или что-то подобное…

— В аварию? — Марта задумалась, нет, это вряд ли, доктор такой вариант не рассматривает. И тем не менее спросила с надеждой: — Вы что-то об этом знаете?

Он вдруг посмотрел Марте за спину и, наклонившись к ней, быстро произнес:

— Я многое знаю. Но мы думаем, что ты еще не готова.

— Кто «мы»? — удивленно спросила Марта.

Однако мужчина не ответил, он вытянул шею и снова посмотрел ей за спину. Марта тоже посмотрела за плечо, но ничего не увидела, а когда повернулась, лишь услышала, как в замке повернулся ключ.

Девушка пожала плечами. Что происходит? Ей показалось, что за ближайшими деревьями действительно кто-то стоит. Она слегка вздрогнула от недоброго предчувствия, и поспешила домой. Хватит на сегодня загадок. К следователю она сходит завтра.

Глава 4

1922 год. Сторожевая башня

Марта долго блуждала по лесу, избегая открытых мест и прячась в густых ельниках, обходила даже просеки. Ей казалось, что теперь ее будут преследовать чистильщики и непременно найдут, а затем четвертуют. Это представлялось ужасным, особенно теперь, когда те немногие эмоции, которые у нее остались, были настолько обострены и подчинялись лишь инстинкту самосохранения. Девушка была потеряна и предавалась отчаянию, даже злилась на Шумара, что он покинул её, не успев ничему научить. Ведь она только начала новую жизнь! Случившееся с ним настолько потрясло её, что она потеряла ориентацию в пространстве и времени. Про Негуши она и вовсе позабыла.

Так бродила она до самого вечера, пока не почувствовала голод. Чувство было болезненным и нестерпимым, горло горело огнем, а вены ныли и зудели словно внутри них текла не кровь, а речной песок. Что с этим делать, она не знала, лишь инстинкт подсказывал — пришло время насытиться. Когда Марта вконец отчаялась найти хоть какое-то пропитание, и стало совсем невмочь, она набрела на тропинку и от радости почти бегом пошла по ней. К счастью, чувство усталости теперь ей было чуждо, и только голод гнал вперед. Примерно через час, сама не ведая как, Марта вышла на окраину родного города. Где-то в закоулках сознания прозвучали слова Шумара об осторожности и сдержанности, но голод заглушил все, она лишь прибавляла шагу. Внезапно проснувшийся инстинкт охотника не давал остановиться даже на мгновенье, гнал ее вперед до тех пор, пока она, с легкостью перебравшись через высокую городскую стену, не вышла на главную площадь.

Ветер все также, как и два дня назад, смело гулял по городу, раздувая пожухлую, уже подмерзшую листву, по-прежнему стояла тревожная тишина, на улицах не было ни души. Марта обошла всю площадь, заглядывая в каждое окно, обнаружив еще одну чудесную способность — она могла очень высоко подпрыгнуть, чтобы заглянуть в окна. Крепко цепляясь руками за каменный выступ, Марта пристально смотрела внутрь, но увы. Темные окна и полная тишина за ними говорили о том, что внутри никого нет. На площади по одну сторону стояли казенные сооружения управы и церкви, по другую возвышался городской Кремль, упиравшийся в главные ворота, а ближе к улицам, тянущимся к площади с разных концов города, раскинулся городской рынок. Но в столь позднее время людей здесь, конечно, не было.