Вкус Пепла

Глава 2: Синдром выжившего

Отправленное сообщение повисло в цифровой пустоте. Я швырнула телефон на диванную подушку, словно он обжёг мне пальцы, и уставилась на него, как на гранату с выдернутой чекой. Тишина. Экран погас. Он не прочитал... Или прочитал и не ответил. Бахнула ещё бокальчик винишка.

А чего я, собственно, ждала? Что он сорвётся среди ночи, бросив жену в тёплой постели, и примчится ко мне с пожарной сиреной? Я усмехнулась собственной глупости, раздражённо стянула свитер через голову и отправилась в ванную.

Квартира тонула в тишине, нарушаемой лишь гулом старых труб и редкими всхлипами лифта за стеной. Я включила воду и стянула с себя остатки одежды. Зеркало над раковиной стремительно запотевало, скрадывая моё отражение, и я была благодарна ему за это. Мне не хотелось видеть себя. Не хотелось смотреть в глаза женщине, которая только что, по сути, пригласила на свидание женатого мужика, спасшего её из огня. Это было низко. Это было глупо. Это было абсолютно, непростительно в моём стиле.

Я шагнула под горячие струи, и вода обрушилась на плечи, на спину, на затёкшую шею. Я застонала от облегчения. Последние дни я жила с ощущением, что кожа на мне чужая, стянутая, покрытая микроскопической коркой гари, которую не смыть никакими мочалками. Только сейчас, под почти обжигающим душем, я начала чувствовать, как расслабляются мышцы, как отпускает спазм в пояснице, как тепло проникает глубже, под кожу, к самым костям.

Я упёрлась ладонями в прохладную плитку стены и опустила голову, позволяя воде стекать по волосам, по позвоночнику, по ягодицам. Закрыла глаза. И перед внутренним взором, словно проявленная в проявителе фотография, возник он. Игорь. Не размытый образ из дыма, не фигура в каске, а реальный мужчина из коридора пожарной части. Синяя футболка, туго обтягивающая грудные мышцы и плечи. Ммм! Жилистые предплечья с татуировкой. Пальцы, сжимающие промасленную ветошь.

Я шумно выдохнула, и звук этот эхом отразился от кафельных стен. Тело отреагировало быстрее, чем разум успел включить цензуру. Где-то глубоко внизу живота, в том самом месте, которое я привыкла игнорировать работой и стрессом, зародилось знакомое, тянущее тепло. Пока ещё просто тепло, как угли под слоем пепла. Но стоило только подуть... и вспыхнет настоящее пламя.

Я не стала тушить. Напротив, я позволила себе его развести.

Моя правая ладонь скользнула вверх по мокрому животу, очертила пупок, рёбра, поднялась выше и остановилась на груди. Я сжала её требовательно, как мне нравилось. Пальцы обхватили левую грудь, приподняли, ощутили вес и мягкость. Сосок под подушечками указательного и среднего пальцев мгновенно затвердел, сморщился, стал похож на крупную ягоду. Я провела по нему ногтем, чуть царапая, и представила, что это делает он. Что его грубые, шершавые пальцы пожарного, привыкшие держать топор и рукав, сейчас сжимают меня. Что его большой палец обводит вокруг ареолы медленно, дразняще, а потом накрывает бусинку целиком и выкручивает аккуратно, но властно.

Мои бёдра непроизвольно качнулись вперёд. Я сильнее упёрлась лбом в прохладную плитку. Дыхание сбилось. Я раздвинула ноги, и струи воды забарабанили по внутренней стороне бёдер, щекотно и остро. Вторая рука, тоже подключилась. Она заскользила вниз, по животу, по ухоженно выбритой дорожке волос, и легла на лобок. Я не стала спешить. Вместо этого я позволила себе яркую, детальную, почти тактильную фантазию.

Я представила, что он стоит позади меня. Что его широкая и твёрдая грудь прижимается к моей спине. Что его достоинство, пусть ещё не вошедшее, но уже каменно-твёрдое, упирается мне в ягодицы. Его руки обхватывают меня спереди, одна владеет грудью, вторая тем, что ниже. Губы касаются моего уха, и его хрипловатый голос шепчет: «Я спас тебя... Отблагодари же своего спасителя, откройся мне. Полностью». Я представила, как его зубы прикусывают мочку, как горячий язык проходится по шее, оставляя влажную дорожку, которую тут же обдувает его дыхание. Я представила, как он разворачивает меня лицом к себе и наклоняет голову, чтобы взять губами сосок. Жадно, сильно, втягивая его в рот и чуть прикусывая.

Мои пальцы сжали бугорок в моём лоне и я всхлипнула. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, но моё тело не знало разницы. Оно реагировало на фантазию как на реальность. Мои нижние губы набухли, стали горячими и влажными не только от воды. Я раздвинула их средним пальцем, и подушечка скользнула внутрь, в горячую, плотную глубину. Мышцы сжались вокруг пальца, приветствуя вторжение. Я начала двигать им медленно, вращательно, представляя, что это его палец. Что он входит в меня так же спокойно и целенаправленно, как заходил в горящее здание. Без суеты, без страха, с абсолютной уверенностью в своём праве здесь находиться.

Я добавила второй палец. Растяжение было приятным, но почти на грани боли. Внутренние стенки запульсировали, сжимаясь и разжимаясь. Я нащупала точку, ту самую, шероховатую и чувствительную, и нажала сильнее. Одновременно большой палец лёг на бугорок и начал выписывать по нему круги. Я больше не стояла под душем в своей съёмной квартире. Я была там, в огне, в дыму, в его руках. Он держал меня на весу, прижав спиной к обугленной стене, и имел пальцами грубо и глубоко, без всяких прелюдий, потому что на прелюдии не было времени, потому что мы оба могли умереть в любую секунду, и это знание делало всё невыносимо острым.

— Давай, — шептала я сквозь стиснутые зубы, и вода заливала мне рот. — Давай, трахни меня. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Я больше не щипала, я выкручивала собственный сосок с такой силой, что на коже остались белые следы. Граница между мной и воображаемым Игорем стёрлась окончательно. Я чувствовала его запах мужского пота, мускуса и чего-то неуловимо металлического, как от мокрого оружия. Я чувствовала его вкус, соль и терпкость, когда представляла, как провожу языком по его груди, как обвожу вокруг его сосков, как он резко выдыхает и сжимает мои волосы в кулак, направляя голову ниже.

Мои пальцы внутри себя ускорили темп. Я насаживалась на них бёдрами, как последняя одержимая. Стенки лона начали сокращаться, ритмично и мощно. Тепло внизу живота сгустилось, превратилось в плотный, невыносимый шар жара. Бугорок под большим пальцем стал невероятно чувствительным, каждое прикосновение отдавалось электрическим разрядом в позвоночник. Я чувствовала приближение... немедленного, как поезд в туннеле, как крик, который невозможно удержать.

В своей фантазии я видела его лицо, искажённое страстью. Жилка на виске, прикушенная губа, ноздри, раздувающиеся от частого дыхания. Он смотрел на меня сверху вниз, насаживая на своё хозяйство, которого я ещё не видела, но уже чувствовала его размер, его твёрдость, то, как он заполняет меня до предела, до сладкой рези в мышцах. Он входил на всю длину, жёстко, безжалостно, и его тазовые кости ударялись о мои, а мои ноги, обхватившие его за поясницу, дрожали от напряжения.

— Смотри на меня, — приказывал он голосом, в котором не было нежности. — Смотри на меня, когда кончаешь.

И я смотрела. В его серые глаза. И кончала.

Разрядка накрыла меня с сокрушительной силой. Не плавной волной, а резким, грубым спазмом, который скрутил все внутренности в тугой жгут, а потом отпустил. Я закричала в голос, не заботясь о соседях, и мой крик заметался по ванной, смешиваясь с шумом воды. Пальцы внутри меня залило горячей, скользкой влагой. Мышцы сокращались снова и снова, выжимая каждую каплю удовольствия. Я давила на точку G до тех пор, пока перед глазами не поплыли белые пятна, а колени не подкосились. Потом я медленно вытащила пальцы, всё ещё пульсирующие, всё ещё влажные, и упёрлась обеими ладонями в стену, тяжело дыша.

Вода всё лилась, смывая следы моего безумия. Я стояла под душем и медленно возвращалась в реальность. В пустую квартиру. В одиночество. В ожидание сообщения, которое, возможно, никогда не придёт.

Я выключила воду. В ванной повисла оглушительная тишина. С моего мокрого тела капало на пол. Я потянулась за полотенцем и вдруг, совершенно неожиданно, поймала своё отражение в начавшем остывать зеркале. Вид был дикий. Волосы облепили плечи мокрыми змеями. Глаза блестели лихорадочным, безумным блеском. На левой груди, там, где я безжалостно выкручивала бусинку, расплывался красный след. Я выглядела как женщина, которую только что грубо и хорошо отимели. Только вот удовлетворяла меня я сама, а мужик, ради которого всё это затевалось, даже не знал о моём существовании. Вернее, знал, но вряд ли думал обо мне в этом ключе.

Я завернулась в полотенце и вышла в комнату. Телефон лежал на диване всё там же, экраном вниз. Я взяла его в руки, чувствуя, как внутри снова суетит червячок тревоги. Перевернула. На экране горело уведомление. Одно новое сообщение от абонента «Игорь ПЧ-17». Я открыла.

«Место: бар «Гудок» на Октябрьской. Время: завтра, 21:00. Кольцо сниму. Но ты ещё пожалеешь о своём приглашении».

Я перечитала это трижды. Потом швырнула телефон обратно на диван и расхохоталась в голос. Он ответил. Он согласился. И, судя по формулировке «ты ещё пожалеешь», он тоже не был настроен на романтические прогулки под луной. На хрен луну. На хрен романтику.

Я вытащила из холодильника початую бутылку вина, сделала большой глоток прямо из горлышка и уставилась в тёмное окно, за которым мигали огни мегаполиса. Мой ресторан лежал в руинах. Моя карьера висела на волоске. А я стояла босиком на холодном полу, в одном полотенце, и чувствовала только одно: эйфорию. Опасную, наркотическую эйфорию предвкушения. Завтра я увижу его снова. Без каски, без формы, без свидетелей. И будь что будет.

Глава 3: Точка невозврата

Бар «Гудок» ютился в цокольном этаже старого кирпичного дома на Октябрьской. Никакой вывески, кроме ржавого рельса, прибитого над входом вместо козырька. Контингент тут конечно... Сплошные суровые и уставшие мужики после смены и редкие парочки, которые не хотели, чтобы их видели вместе. Идеальное место для встречи, о которой не должен знать никто.

Я пришла на пятнадцать минут раньше. Это была моя профессиональная привычка - являться первой, контролировать пространство, выбирать точку обзора. Сегодня я не командовала кухней, но контроль мне был нужен как воздух. Я заняла угловой столик, спиной к стене, лицом ко входу, и заказала двойной эспрессо, хотя желудок просил виски. Пить я не собиралась. Я собиралась быть трезвой, собранной и опасной.

На мне было чёрное платье-футляр, достаточно узкое, чтобы обрисовать талию и бёдра, но без выреза до пупа, я ж не на панели. Сапоги на шпильке, в которых мои и без того длинные ноги казались бесконечными. Волосы я высушила и уложила крупными волнами, и теперь они тяжёлой, блестящей гривой лежали на плечах. Макияж агрессивный как и мои намерения: smoky eyes, от которого мои карие глаза казались двумя бездонными провалами, и красная помада. Сегодня я шла на войну. На войну с собственными инстинктами и со здравым смыслом.

Ровно в девять скрипнула входная дверь. Я подняла взгляд от пустой кофейной чашки.

Он вошёл, и пространство бара словно сжалось вокруг него. Он был каким-то гигантом... рост выше среднего, может, метр восемьдесят пять или чуть побольше. И была в нём какая-то физическая плотность, концентрация силы, которая заставляла воздух дрожать. Сегодня на нём не было казённой футболки МЧС. Вместо неё простая чёрная водолазка, обтягивающая грудь и плечи так, что каждая мышца проступала под тонким трикотажем. Сверху тёмно-серая куртка-бомбер. Джинсы, тёмно-синие, свободные, но сидящие на бёдрах именно так, как надо. Тяжёлые ботинки на шнуровке.

Но главное - это было его лицо. Теперь, при тусклом свете барных ламп, я могла рассмотреть его без помех. И рассматривала жадно, бесстыдно, воруя каждую деталь. У него были резкие, словно вырезанные из дерева грубым ножом, скулы, которые делали лицо жёстким и суровым. Нос с горбинкой, которую я уже заметила раньше, но теперь я видела, что горбинка эта совсем небольшая, и она придавала его профилю хищное, орлиное выражение. Губы неожиданно чувственные для такого грубого лица, с чётко очерченной «галочкой» верхней губы. Но самыми страшными были глаза. Они смотрели из-под прямых, чуть нахмуренных бровей с интенсивностью лазерного прицела. Он просканировал помещение. И когда его взгляд наткнулся на меня, я физически ощутила толчок.

Он подошёл к столику. Не снял куртку, просто сел напротив, положив руки на стол. Руки... да, руки я тоже рассмотрела. Крупные, с длинными пальцами и широкими запястьями. Кольцо на безымянном исчезло, оставив после себя бледную полоску незагорелой кожи. Я уставилась на эту полоску, и он перехватил мой взгляд. Ничего не сказал, только уголок его губ дёрнулся в намёке на усмешку.

— Ты пунктуален, — нарушила я тишину первой.

— Я пожарный. У нас минута промедления стоит чьей-то жизни. Привычка.

Голос его вблизи, без помех рации и шума улицы, оказался именно таким, каким я его запомнила - низким, с хрипотцой, как будто он только что проснулся или, наоборот, не спал трое суток.

— Что будешь пить? — спросила я.

— Виски. Тот, что ты подарила, был отличный, но я его дома оставил. Так что давай что-нибудь попроще. Джемесон.

Я подозвала официантку, заказала ему виски, себе ещё кофе. Он удивлённо приподнял бровь.

— Не пьёшь?

— Не сегодня. Хочу запомнить всё в деталях.

Он откинулся на спинку дивана. Водолазка натянулась на груди, обрисовав рельеф мышц. Я на мгновение представила, как провожу по этой груди языком, и внутри всё сжалось. Вчерашняя фантазия под душем была лишь бледной тенью реальности, которая сидела сейчас в метре от меня.

— Зачем ты это делаешь? — спросил он, когда перед ним поставили стакан с янтарной жидкостью.

— Что именно?

— Это. — Он обвёл рукой пространство между нами. — Пригласила, накрасилась, смотришь так, будто съесть хочешь. Зачем тебе это? Ты красивая баба, у тебя свой ресторан, судя по тому, что писали в новостях, довольно успешный. У тебя вся жизнь впереди. А я - мужик слегка за сорок, женатый, с двумя детьми и опасной работой. Что ты забыла в этом дерьме?

Я помолчала, вертя в пальцах кофейную ложечку. Потом подняла на него глаза и ответила честно... впервые за долгое время без сарказма и позёрства:

— Я не знаю. Если бы знала, возможно, не сидела бы здесь. Но с того пожара я не могу выкинуть тебя из головы. Я пробовала. Не выходит.

Он смотрел на меня долго, очень долго. Потом взял стакан, сделал большой глоток, поморщился от каких-то своих мыслей и сказал:

— Я тоже.

Мы проговорили около часа. Сначала натянуто, прощупывая почву. Потом всё более открыто. Я узнала, что он в пожарной охране уже восемнадцать лет, с армии. Что у него двое сыновей-подростков, и что с женой они живут «как соседи по коммуналке». Что он курит, хотя нельзя, и иногда пьёт в одиночестве, глядя в стену. Я рассказала ему о ресторане, о том, как строила его с нуля, о том, как орала на поваров и плакала в морозилке, когда никто не видел. О том, что не была в отношениях дольше полугода, потому что не выношу, когда мной владеют. О том, что эгоистка, стерва и вообще сложный человек.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.