На краю Вельда

От автора

Дорогие читатели, постоянные и случайно заглянувшие, здравствуйте и добро пожаловать в эту историю! Знаю, что лезу в опасные для себя фэнтезийные воды, оставив свой привычный романтизированный «брод» реализма, но жутко хочется попробовать ))

Все имена и названия в тексте выдуманы и совпадения с реально существующими словами случайны. Для прочтения авторского ударения гласная буква ударного слога выделена курсивом на протяжении главы, в которой имя встречается впервые. Далее по тексту они будут написаны ровным шрифтом. Хотя это совсем не означает, что моего ударения следует придерживаться абсолютно – я всегда за собственное видение читаемого.

Что ж, седлаем облака и в путь!

Пролог

Бескрайние земли сурового Вельда,

Великие, просторные, необъятные.

Кровью узором высечены в сердце,

Любимые, знакомые, неохватные.

Заложены в память родом отца,

Запечатаны материнским молоком.

Я дочь твоя, чем сильна и горда!

Верная, в лике и духе твоём святом.

Предательства ни за что не стерплю,

Изничтожу, тверда умом и рукой.

На самом краю Вельд благословлю,

Преступив за него черту за чертой1.

Слова, вышитые на подкладке её плаща сразу после рождения.

Он традиционно тёмно-зелёного цвета, как травы долин великого Вельда, переливчатый, как волны, оттачивающие его скалы. Плащ всегда одинаков и для дочерей, и для сыновей, но свой для каждого нового потомка: от рождения, когда служит покрывалом, до смерти, когда становится саваном.

Гимн-клятва от женского лица, выгравированный на диадеме правительницы, которая переходит испокон веков при передаче власти, если рождается дочь.

Песнь-колыбельная, напеваемая матерью, с особым ритмом, вливающим любовь к своей земле в самое сердце дитяти.

Что бы ни происходило, как бы изранены ни были тело и душа, связь с суровыми утёсами, зубчатым берегом и расстилающимися до горизонта равнинами и взгорьями нерушима. Сила, которая исцеляет и оживляет, делится своей неизбывной могучестью, приводит на обрыв, где можно дышать.

Она стояла, вдавливая ступни в каменную тропу и взывая мысленно к заветному заклинанию. Сработает. Как всегда. Просто прямо сейчас важнее другие фразы.

Она слушала удаляющиеся шаги и чувствовала, каких усилий стоит ему не обернуться, потому что сама заставляла себя не сделать то же самое.

«Иди. Да пребудет с тобой моя защита. Да восславишь ты честь Вельда. Да вернёшь ты былое достоинство Орду», – шептала, впиваясь ногтями в ладони и удерживая горящим сухим взглядом готовую взбесноваться стихию.

Море подрагивало и рябило, посылая вверх блики солнечных лучей, пробивающихся в зазоры между ажурными облаками, которые наплывали друг на друга и хмурились в молчаливом нетерпении.

Позади раздался топот наново подкованных копыт. Она шагнула на самую кромку выступа скалы. Раскинула широко руки и подняла лицо выше линии горизонта. Соль пощипывала ранки на коже рук и отчего-то на щеках, колко и забыто. В груди сбоило, похоже на перехлестывающие друг друга пенные макушки волн. Она подалась вперёд. Воздушная стена перед ней заворчала и легонько толкнула назад. Она неуловимо улыбнулась, поднимая руки выше.

– Не вздумай ему помешать, ты, коварный, хитрый, безжалостный божок. Ведь ты давно понял, насколько безжалостной могу быть я сама. Понял. И ужаснулся.

Пугающий женский смех разнёсся над морской пучиной.

Она прикрыла глаза, позволяя нарастающему ветру обдувать её и устремляться вслед за удаляющимися всадниками.

– Скачи, – она больше не обращалась к никчёмному божеству. – Рядом с ним, проклятый! Плечом к плечу. Как и должно великим воинам и достойным правителям.

Облака наползали, обгоняя более медлительные, сливаясь в общую неразделимую массу, в которой постепенно вырисовывались упорядоченные гривы и крепкие шеи. Одно же зависло ровно над ней. По её телу прошла дрожь, когда разметавшихся за спиной волос коснулось нечто незримое. Она плотнее смежила веки и махнула назад. Тяжело опустила руку, словно на её плечи вдруг обрушился неподъёмный груз.

– В путь! Ведь ты знаешь, что я никогда не буду лобызать твои камни, потому что я сама из тверди земной. – Она намеренно наклонилась над бездной, уперевшись в тут же уплотнившийся воздух, который не пускал её вниз. – Когда-нибудь придёт время, и наши пласты снова сдвинутся. Скачи же!

Глава

1

– Ах! – невысокая женщина с замысловато уложенной вокруг головы тёмной косой тяжело повисла на руке высокого крупного мужчины. – А-ах!

Он присел и бережно подхватил её за талию, удерживая в вертикальном положении.

– Иния? – интонация оставалась ровной, но Эльвиния слишком хорошо знала своего супруга и уловила нотки беспокойства в его голосе.

– Велиф, – она улыбнулась на выдохе и приподняла до колен подол свободного платья, не скрывающего аккуратный круглый живот.

Велифимир, грозный повелитель Вельда, земель от скалистого берега, который врезался в морские глубины, до подножия далёких Изящных гор, владелец неприступного Вельдома, родового замка с многолунной историей, правитель и глава своего народа, хранитель крайних рубежей, растерялся и побледнел при виде крупных капель, рисующих влажные дорожки по ногам его жены.

– Похоже, наш малыш сам выбрал день для встречи с нами. – Эльвиния погладила по непослушным светлым волосам склонившегося к ней мужа. – Хорошо, что мы не отошли далеко.

– Законы пророчеств ему не указ, – усмехнулся Велифимир, не зная, подхватить ли Инию на руки и бежать к дому или позволить ей идти самой и молиться, чтобы они вовремя добрались до замка. – Не успел родиться, а уже самостоятельно принимает решения.

– Весь в отца, – шумно выдохнула Эльвиния и крепче сжала поддерживающую её руку.

Сотня шагов превратилась в вечность. Удобная, выложенная гладким отшлифованным скальником дорожка казалась нескончаемой. Ни в одном сражении Велифимир не испытывал такого чувства беспомощности, но должен был показывать уверенность. Внутренности свело, лоб и шея покрылись испариной. Он терпеливо пережидал очередной позывной от их бойкого детёныша, нежно целуя Эльвинию в темя и пытаясь через прикосновение перенять хотя бы часть её боли.

Он проводил супругу в нижнюю спальню, по пути раздавая приказы и требуя немедленно привести знахарку. Эльвиния отказалась ложиться, попросив раскрыть окна и впустить утренний воздух. Солнце поднималось выше, отражаясь на песчаного цвета стенах замка, выбеленных солью. Рассветный освежающий ветерок будил ленивые после сна деревья. Велифимир распахнул ставни, накрыл ладонями руки жены и поцеловал её пальцы.

– Ты знаешь, я бы остался с тобой, – проговорил, глядя на неё исподлобья потемневшими голубыми глазами, более не скрывая волнения.

– Поспеши. – Она высвободила одну руку и приподняла за подбородок лицо супруга, заставляя его немного распрямиться. – Ты поможешь, если призовёшь силу.

Ещё один долгий взгляд, краткий поцелуй, сорвавший с её губ подавляемый болезненный полустон, и Велифимир поспешил в конюшню.

Пока он выводил своего самого быстрого и выносливого скакуна, губы сами шептали древние слова, которые приводили в этот мир наследников Вельда:

– Сила отцов, встречай новое поколение. Да будешь ты милостива к нам. Да примешь новую ветвь. Да снизойдёт с тобой благословение на весь Вельд. Для продолжения его через меня.

Велифимир гнал коня к обрыву, слыша шум волн и видя, как сгущаются облака. Ветер нарастал шквальными порывами. Мужчина осадил жеребца на самом краю. С животным, свободным от седла, ощущалось естественное соединение, словно самой природой направляемый переход друг в друга. Он громко повторил свой призыв в лицо стихии, развернулся и пустился в галоп, подгоняемый ветром и переливами меняющегося света.

Сила откликнулась, согласилась помочь его женщине вытолкнуть из себя дитя. Сила, которая на полном скаку разворачивалась без границ и прибывала вслед за мужчиной-отцом. Велифимира не покидало чувство, что не он призвал силу рода, а она ждала его, соблюдая почитаемую традицию. Слишком велик был её размах – заполняя всё вокруг, она сочилась из-под земли и из каждого камня в радостном будоражащем предвкушении. Словно встречала что-то великое, долгожданное и значимое.

Он подстёгивал жеребца и упивался пронизывающей насквозь сопричастностью с происходящим.

Спрыгнув со взмыленного коня, которого тут же перехватил проворный дворовый парнишка, Велифимир устремился к жене прямо через просторную кухню, наполненную ароматами свежеиспечённого хлеба и варёного мяса. Его появление привело в неописуемый трепет поварих и кухарок, склоняющих головы перед своим велордом, которого обычно они видели лишь издалека. Растрёпанный, высокий, широкоплечий, с горящими глазами, он шёл очень быстро, огибал столы и бочки, не забывая отвечать на приветствия и знаки почтения своих людей. Неизвестность волновала и гнала его вперёд.

Велифимир остановился перед спальней, откуда доносились приглушённые женские голоса. Задержал дыхание и прислушался. Ни криков, ни плача. Он скинул на пол запылившийся плащ. Без предупреждения распахнул дверь и чуть не столкнулся со служанкой, выносившей таз с мокрыми полотенцами.

– Велорд. – Девушка неуклюже присела.

Велифимир кратко кивнул и шагнул в сторону, устремив взгляд на постель.

Эльвиния полулежала на подбитых под спину подушках. Укрытая по пояс покрывалом, разрумянившаяся, уставшая, она словно светилась изнутри.

– Иния, – он выдохнул с облегчением и присел на кровать.

Подхватил протянутую к нему тонкую руку и нежно поцеловал ладонь с обеих сторон. Поднял голову, удерживая её пальцы, и наконец посмотрел на свёрток из белоснежной вышитой материи у неё на груди.

Эльвиния плавно сдвинула невесомую ткань в сторону, и Велифимира пленили тёмно-голубые глаза. Кто говорил, что новорождённые смотрят рассеянным мутным взглядом, тот нагло врал. Мужчина выпустил руку супруги и принял в свои большие ладони крошечного малыша, который пристально его разглядывал.

– Девочка, – тихо произнесла Эльвиния, смаргивая слёзы умиления и счастья.

– Дочь, – Велифимир улыбнулся внимательным детским глазам, – ты снова нарушила пророчество. Пойдём. – Он поднялся, удерживая малышку на вытянутых руках. – Вельд любит упрямых.

Велифимир подошёл к открытому окну и развернул девочку личиком в сторону сада.

– Это твой дом, моя маленькая Вефиделия. Всегда помни об этом. – И снова его изумило сосредоточенное выражение самых прекрасных на свете глаз.

Снаружи раздался шум, словно тысячи птичьих крыльев захлопали в воздухе. Растения зашуршали, запахло землёй и морем, лёгкий ветерок сдул край покрывала и распушил светло-русые волосы, довольно густо покрывавшие младенческую головку. Велифимир удивлённо оглянулся на Эльвинию. Она многозначительно улыбнулась.

– У неё три конуса-косички.

Велифимир непроизвольно провёл большим пальцем по шейке дочери.

– Три башни Вельдома, трёхступенчатые взгорья Вельда. – Он вновь развернул малышку к себе, заворожённо всматриваясь в необъяснимо тихое и разумное крохотное создание.

– И три испытания настоящего правителя, – серьёзно закончила Эльвиния.

Её слова были полны гордости и озабоченности. Высшее благо – дать жизнь достойному правителю, и бесконечное переживание, когда им является твой ребёнок.

– Она справится. – Велифимир прошёл свои собственные испытания и, как бы ни хотел оградить дочь от метаний и боли, которые они приносят, это её судьба, раз именно она выбрана Вельдом.

– Конечно, справится, – с обречённой уверенностью сказала Эльвиния, – судя по тому, как прокладывала себе путь в наш мир, у неё уже характер отца. Да и внешне вы отражение друг друга.

Малышка заворочалась и закряхтела.

– Что ты хочешь сказать, Вефа? – Велифимир обратился к девочке. Она тут же успокоилась и снова уставилась на него своими умными бездонными глазами. Отец широко улыбнулся. – Недовольна, что о тебе говорят без твоего участия?

Он бережно прижал девочку к груди и почувствовал, что свет, который зародился в Эльвинии после родов, охватил и его сердце.

– Ты справишься. Вельд тебе поможет. И мы тоже.

Глава 2

Рождение наследной веледи превратилось в трёхдневное празднество с официальной торжественной церемонией представления, отдыхом от каждодневных работ для жителей Вельдома, гуляниями и пиршеством за столами, расставленными в главном зале и открытом дворе замка. Гонцы понеслись с радостной вестью во все стороны огромного Вельда. Подводы с бочками свежего пива, вяленого мяса и солёной рыбы последовали на дальние рубежи, охраняемые отрядами умелых воинов. Природа присоединилась к празднику людей, исключая любые сомнения в истинном предназначении Вефиделии.

Небо раскинулось прозрачным голубым полотном над бесконечными просторами Вельда. Солнце светило ярко, но не слепило, а ласкало, своевременно прячась отдохнуть в редких чисто-белых облаках. Море, похожее на дремлющего великана, спокойно урчало и бережно охлаждало гладкие валуны и острые зазубрины каменного берега. Травы, непривычно разбавленные за ночь сочно-голубыми цветками редко появляющихся лифий, благоухали, играли всеми красками зелени, которые будто перетекали по нитям, искусно подобранным незримым мастером. Девушки успевали собрать букетики диковинных волшебных цветов, чтобы украсить ими волосы, а затем засушить, загадать желание, спрятать в холщовые мешочки и хранить для особых случаев.

Вельд всегда сам выбирал своего повелителя. Ранние летописи описывали правила передачи и перехода власти, которые пытались установить первые правители. Все они канули под подвижные каменные породы Вельда. И по сей день не существовало никакого ограниченного закона наследования. Правителем в равной степени могли стать сыновья и дочери, независимо от очерёдности и старшинства. Земля приветствовала каждого нового потомка, но покорялась единицам.

Поддержка силы рода маленькой Вефиделии поразила своей мощью самого действующего велорда и всех обывателей Вельдома. Отмеченные всегда рождались с конусной косичкой волос. Велифимир обошёл своего старшего брата, родившись с двумя. Новоявленная малышка с тремя острыми пиками вызывала недоумение, восхищение и пугающее беспокойство. Очевидно, грядёт такое потрясение, что лишь избранный выстоит и сохранит Вельд. Тем удивительнее, что выбрана девочка. Складывалось ощущение, что сражения, физическая сила и боевые исскуства, подвластные воинам-мужчинам, будут второстепенны, и лишь женская, близкая к самой природе сущность сможет справиться с приближающейся угрозой.

В сердце отца и матери поселились безмерная радость, неизбывная гордость и неизбежное волнение, обещанное рождением такой дочери. Как и постоянная надежда, несмотря ни на что, защитить своё дитя от горестей и боли, избавить от излишних трудностей. Надежда живёт, даже если ум и обстоятельства указывают на то, что она напрасна. Родительская любовь всё равно даёт основание, на которое можно опереться даже в самые сложные времена, почерпнуть сил и идти дальше.

Вельдом славился тремя высокими башнями. Северная открывала обзор в сторону пограничного Орда, на далёкие макушки Изящных гор, которые возвышались друг над другом уже на соседней территории. С площадки Западной можно было охватить взглядом неровные спуски, уходящие вдаль по высокому берегу, который на угловом окончании с двух сторон омывало море. Восточная следила за лесистыми взгорьями, через тонкую линию прозрачного ручья переходившими в непроходимые дебри дикого Пренна. Южной башни никогда не существовало. На юг выходили окна покоев повелителя. Полукруглая терраса главной спальни, висящая над пропастью, открывала вид на море и небесную высь, позволяя рассмотреть всю искривлённую линию побережья.

Негласный глава, Вельд пользовался всеми преимуществами от взаимосвязи скал, земли и воды, в отличие от дровосеков Пренна и горцев Орда. Он берёг свои границы и в то же время защищал обоих соседей от опасности с моря, принимая на себя и беспощадные шторма, и нападения отчаянных «водяных крыс», пиратствующих и не оставляющих попытки выбраться на сушу.

Вельдом, располагаясь на скале, казался её продолжением. У самого каменного основания часто диковало море, разбивая о массивные валуны огромные волны, разлетающиеся мириадами брызг. Бесконечную стену обрыва, казалось, прострочил причудливыми ступенями неизвестный резчик, разбил замысловато на слои. А в венце, вздымаясь к небу, уже руками человеческими возвелись белые стены замка, чуть в стороне от которого вытягивался над бездной, дразня бушующие волны, плоский каменный язык.

Именно на этом самом крайнем выступе скалы издревле во всеуслышание, для всех, для суши, неба и моря представляли нового наследника Вельда.

Окружённый подданными в праздничных одеждах и с торжественными дарами, Велифимир взошёл на него, прижимая к груди тёплое тельце Вефиделии и ощущая под ногами ответ своей земли. Выступ слегка вибрировал и отражал поступь человека в невидимые глубины, отдаваясь гулом и подземным эхом. Эльвиния вместе с главными советниками велорда осталась на основной скале. Несмотря на непривычную для неё бледность, она сохраняла гордую осанку, отказалась от кресла и с трепетом провожала взглядом мужа с драгоценной ношей на руках.

Когда оставались последние шаги, отец посмотрел на ребёнка и снова поразился тому, насколько осмысленным был взгляд тёмно-голубых глаз дочери. Он ощутил привычную дрожь предупреждения каменной плиты под собой, услышал странный равномерный звон. Казалось, изнутри исходило позвякивание множества молоточков. Велифимир уверенно поднял малышку высоко над головой. Шагнул на самый край. И вдруг замер, взглянув наверх.

Крохотная ручка в кружевном рукавчике потянулась вперёд и словно тронула невидимую стену. Дрожь утёса переросла в гудение. Небо и вода застыли и будто расплющились. Поверхность моря стала гладкой, а волнистые контуры облаков расплылись и смазались. Безмолвную тишину пронзил восторженный детский взвизг. Ладошка хлопнула по затвердевшему под ней воздуху. Враз зазвучали все звуки, море зашумело и пошло бурунами, бриз подул, земля вздохнула, пронёсся шёпот, повторяющий «воистину Избранная», и голос вернулся к Велифимиру.

– Великий Вельд, на краю твоего начала и завершённости, в единой встрече трёх вершин, земли, воздуха и воды, благодарим тебя за новое продолжение и склоняемся перед твоим мудрым выбором.

Велифимир слегка поклонился. Вслед за велордом опустились головы всех присутствующих.

– Достойный народ великого Вельда, я, нынешний велорд этих земель, представляю будущую веледи. Вефиделия, отмеченная трижды, избранная Вельдом, преданная ему по рождению, имени и сердцу, объединяющая стихии, но скреплённая с камнем.

Велифимир развернулся спиной к обрыву.

Хранитель традиций Вельдома расстелил перед правителем новый переливающийся оттенками глубокого зелёного цвета плащ. По центру подкладки красовалась крупная вышивка клятвы веледи. Велифимир встал на одно колено и осторожно уложил на древние слова свою дочь. Распрямился во весь немалый рост, наблюдая, как вельдир, говорящий с божеством и духами Вельда, начал творить витиеватые знаки над Вефиделией.

Приближённый к высшим существам шептал молитвы и рисовал руками символы, взывая к природе, прося о благосклонности к будущей повелительнице. Девочка следила за летающими над ней пальцами. Когда вельдир обратился к божеству, воздев обе руки к небу, послышался тоненький смешок.

Все стоящие рядом озадаченно посмотрели на малышку, но она лежала так же спокойно и молча наблюдала за происходящим. В толпе пронеслись испуганные вздохи, люди перешёптывались, твердя, что смеяться над божеством – к несчастью. Но самым беспокойным отвечали, что такой маленький ребёнок не может смеяться, а лишь агукает или попискивает доступными младенцам звуками.

Эльвиния побледнела ещё заметнее, соединила пальцы в замок и встретилась взглядом с супругом. Он послал ей ободряющую улыбку, хотя она успела заметить тень растерянности на любимом лице.

К концу обряда Велифимир не просто ощущал, а слышал, как сильно бьётся в груди сердце. И не только оно. Его толчкам ритмично вторила сама скала, и точно в такт каждому удару сучили маленькие ножки.

Глава 3

– Имя Вефиделия означает верность и преданность, – Велифимир подхватил трёхлетнюю малышку на руки, мягко высвобождая из захвата цепких пальчиков ажурную салфетку, свисающую со старинного резного столика, на который её мать раньше любила ставить стеклянную вазу с букетом полевых цветов. – Тебя зовут Вефиделия, а не Упрямство и Настойчивость. Это, конечно, хорошие качества, но не всегда уместные, мой милый ослик.

Девочка перевела свои большие и всё такие же голубые глаза на отца и широко ему улыбнулась, сверкнув жемчужинками крохотных зубов. Выпустила искусно вытканное полотно и подняла ручки. Велифимир усмехнулся, подбросил дочку высоко вверх и поймал под мышки. Поболтал в воздухе её ножками и повторил импровизированный полёт. Комнату наполнил детский заливистый смех и вторящий ему мужской.

Эльвиния покачала головой, тяжело поднялась из удобного кресла, где занималась вышиванием, и аккуратно расправила скомканную салфетку.

Как только Вефиделия начала ходить, все доступные поверхности опустели. Вефа умудрялась дотянуться до самых непредсказуемых мест, предпочитая изучать всё на ощупь и вкус. Если ей что-то было неясно, она приносила или тянула родителей и слуг к объекту своего любопытства. Обычно молча показывала и ждала пояснений. Ходить и говорить девочка начала довольно рано и сразу основательно, минуя стадии пошатываний и птичьего воркования. Памятуя её разумное поведение в младенчестве, окружающие уже ничему не удивлялись, но благоговейное непонимание читалось на их лицах.

Велифимир посадил сияющую Вефиделию на согнутую руку, позволив дочке усердно бороться с его буйными волосами и заправлять их за ухо. Приблизился к супруге и положил тёплую ладонь на её поясницу. Эльвиния вздохнула и благодарно ему улыбнулась.

– Так странно. – Она обняла свой заметный выпуклый живот и прислонилась к поглаживающей руке мужа. – Какие разные дети уже сейчас. С Вефой я до самого конца бегала легко и свободно. С этим же малышом чувствую себя постоянно уставшей, хотя он гораздо спокойнее нашей маленькой непоседы.

Вефиделия оставила в покое волосы отца, к его изумлению, больше не падающие на лоб. Однозначно ткнула пальчиком вниз, требуя поставить её на пол. Велифимир опустил дочь, с интересом ожидая, что она собиралась сделать. Девочка взяла за руки обоих родителей и потянула их прочь из комнаты. Взрослые переглянулись, но последовали за ребёнком.

Целенаправленно Вефиделия привела их на выступ скалы. Села на обласканный ветрами плоский камень и похлопала по нему, глядя на мать. Опираясь на супруга, Эльвиния села рядом с дочерью.

– Солнышко, мне… – женщина не успела закончить фразу.

Вефиделия прижала ладони матери к нагретой поверхности под ними и недоумённо нахмурила красивые золотистые бровки. Надавила сильнее и поморщилась, словно что-то должно было произойти, но не происходило. Девочка потрогала камень пальчиками, кивнула и приложила к нему всю ладошку. Подхватила руку Эльвинии и накрыла ею свою, лежащую на камне. Прижала сверху своей второй ладонью и вопросительно взглянула на мать. Заулыбалась, увидев удивление в глазах напротив, и погладила Эльвинию по мокрой щеке.

– Она всё понимает, Велиф, – женщина улыбалась дочке, но обращалась к мужу.

– Да, любимая, – Велифимир тоже сел рядом и снова притронулся к спине жены. – С самого рождения.

– Она делится со мной силой Вельда, – Иния скользнула взглядом по Велифимиру и пожала вытянутую из-под пышного подола ножку Вефиделии. – Я чувствую, как она течёт изнутри и прибывает во мне. Спасибо, Вефа, и достаточно.

– Похожее умел делать мой прадед. – Обе его девочки повернулись к Велифимиру. – Он изредка лечил своих лучших воинов. Пропускал через себя в них потоки из глубин Вельда, только сам после восстанавливался довольно долго, целый день лежал ничком на обрыве. – Он пристально и обеспокоенно рассматривал пышущую энергией довольную Вефиделию. – А ты, моё солнце, словно командуешь и сама распределяешь эту силу. – Рука на талии Эльвинии напряглась. – Ты чудо, которое мы должны беречь намного внимательнее, в том числе и от посторонних глаз.