Запах псины

Конечно, я мог поклясться, что накануне, когда я нюхал дневник, мне сверлил нос запах крема, и крема лёвиного. Но запах исчез. Как я смог бы доказать, что у меня с нюхом порядок, если бы запах понадобился в качестве улики?

Я должен был убедиться, что страница дневника кремом таки пахла, и моё предубеждение поправок в реальность не вносило. Заодно решил узнать, если запах конкретного крема выветривается, то за сколько часов. Особой нужды в такой точности я не видел, но унять зуд исследователя не смог.

Из чемодана я вынул двадцать четыре дневника – по числу часов в сутках. Ведь запах – если он был – выветрился за то время, пока дневник лежал в сейфе, то есть примерно за двадцать четыре часа.

В уголок одной страницы в каждом дневнике я посадил по жирному пятну. Я старался пятна оставлять примерно одинакового размера и степени жирности. В образцы для бумагомарания я взял то пятно, что красовалось на странице с упоминанием аллергии.

Когда управился, сложил дневники стопкой. Затем я понюхал жирное пятно на странице того дневника, что лежал поверх всех. Запах показался ярким и сочным. Я уложил стопку подопытных дневников в сейф, закрыл дверцу. Я планировал каждый час доставать из сейфа одну тетрадку и нюхать жирное пятно. Если, к примеру, на седьмом дневнике запах пропадёт, то примерное время, за которое запах выветривается – семь часов.

Уже когда закрыл сейф на замок, я понял, что с количеством дневников переборщил. Мог вместо двадцати четырёх обойтись и восемнадцатью, ведь я бодрствую не круглые сутки. Я ведь ещё и сплю, а вставать среди ночи каждый час и нюхать дневники мне что-то не улыбалось.

Даже если использовать всего восемнадцать тетрадок, то и в этом случае я, как обычно, всё усложнил. Мог и не заводить канитель с двумя десятками тетрадок, а обойтись и одной. Но тогда я рисковал получить не реальное время выветривания запаха, а меньшее. Ведь запах мог выветриваться в процессе эксперимента с каждым разом, когда я открывал бы дневник для понюшки. То есть погрешность в результат измерения я вносил бы самим процессом измерения – древняя проблема всех исследователей.

Пока возился с тетрадками и кремом, перед глазами то и дело всплывала страница дневника, где говорилось о мамашиной аллергии. Я не мог понять, с какой стати ко мне прицепилось то видение. Та страница с жирным пятном всплывала перед глазами раз за разом, и хоть ты её тресни!

Наконец я вспомнил, что такие наваждения бывают, когда нечто из моей памяти пытается ко мне достучаться. Я сел, расслабил тело, напряг мозги, на время напряга выгрузил прежнюю задачу – вопрос “Зачем Лёва читал дневник после заказа эсэмэски?”.

Свято место пусто не бывает, и взамен выгруженного вопроса автоматом загрузился следующий: “Откуда к Лёве пришла уверенность в том, что мамашу аллергия убьёт?”. Да, когда мамаше стукнуло три года, аллергия чуть мамашу не прикончила, но то было сто лет назад. Откуда Лёва узнал, что детские болячки возвращаются? Спросил врача?

Когда подумал о враче, мелькнула мысль: где-то я вопросы врачу уже видел, и те вопросы моя память каким-то образом увязала с Лёвой.

С минуту в голове вертелись страница дневника, аллергия, запах псины, собачья шерсть, медсайт… Когда сознание добралось до медсайта, я остановился, начал припоминать, где за последнее время я мог встречать сайт про медицину. Смутное предположение переросло в уверенность, что имя Лёвы в связи с чем-то интернетно-медицинским где-то уже мелькало.

И тут я вспомнил про ссылку на медсайт, которую видел, когда просматривал копию диска с ноута Лёвы. Что-то такое про медбратьев…

Я присел к компу, запустил эмулятор операционки, подключил виртуальную копию винчестера лёвиного ноута, в поле для ввода пароля ввёл “с-е-к-р-е-т-н-ы-й-п-а-р-о-л-ь-л-ё-в-ы”, вошёл в лёвину систему, открыл журнал посещённых сайтов.

Через пару секунд поисков я откопал ссылку на страницу сайта “Медбратия-точка-ру”. Я подключился к интернету, прошёл по ссылке на страницу, что посещал Лёва.

Сайт “Медбратия-точка-ру” оказался форумом медбратьев, “курилкой для своих”, где трепятся о работе, и иногда отвечают на вопросы залётных дилетантов от медицины. Ответить вопрошающему мог любой желающий, а не только медбрат из числа коренных форумчан, достаточно зарегистрироваться на форуме.

На той странице, что посещал Лёва, висели вопросы тех, кто в медицине ни бум-бум, но хотели узнать у спецов о том о сём. Вопросы задавались по принципу “у кого что болит – тот о том и говорит”. Спрашивали кто о чём: кто о способе выведения бородавок, кто о препаратах для заживления глубоких порезов на родинках, кто о влиянии интенсивности солнечных протуберанцев на пол свежезачатого – всего-то час назад! – ребёнка.

Почти в конце длиннющей страницы, после вопросов о способах выведения юношеских угрей меня ждал сюрприз. Когда в воскресенье я перелопачивал ссылки в лёвином журнале посещённых сайтов, я на ту страницу заходил. Тогда дочитать до конца страницу с вопросами о прыщах да методах борьбы с глистами у меня терпения не хватило. Я не мог и представить, что в вопросы о гнойничках да жировичках мог затесаться вопрос об аллергии на шерсть немецких овчарок.

Таки затесался. Посетитель форума с ником Пёсик пожелал узнать, что будет с тёткой пятидесяти лет от роду, которая слегла с дикими приступами астмы, если дать тётке понюхать клок шерсти немецких овчарок при условии, что тётка в детстве страдала от сильнейшей – пару раз чуть не умерла – аллергии на шерсть немецких овчарок.

Ответ пользователю с ником Пёсик пришёл пространный: “Что за садистский вопрос? Ваша тётка покинет этот мир через несколько минут. Аллергия вызовет приступ астмы и усилит его многократно. Спасти тётку не успеете. Приступ будет короткий, но мощный. Держите овчарок от тётки подальше! Плюс к этому с возрастом подобные болячки обостряются. Если в детстве ваша тётка от аллергии не умерла только чуть, то уж в пятьдесят-то она умрёт точно. В общем, встреча с девушкой в чёрном балахоне и с остро заточенной косой вашей тётке гарантирована”.

Хочувсёзнайка с ником Пёсик задал вопрос вечером шестого июня. Ответ Пёсику пришёл утром седьмого. Вопрос об овчарках задан в субботу, ответ пришёл в воскресенье, а эсэмэску-убийцу кто-то заказал в понедельник. Вот и вся недолга.

Я проверил время создания на ноуте Лёвы ссылки на страницу с вопросом об овчарках. Ссылка появилась на лёвином ноуте в восемь вечера. Другими словами, Лёва впервые зашёл на ту страницу за три минуты до появления вопроса. Почти двухсот секунд вполне хватит, чтобы зарегистрироваться на форуме, а затем заготовленный вопрос набрать на клавиатуре и отправить на форум.

Вопрос задан в три минуты девятого. В восемь вечера по традиции Лёва идёт плескаться в душ. Задал вопрос на тему “как прикончить мамашу?”, и потопал купаться. Почему нет?

Всё сходилось. Плюс ко всему Лёва объявил о решении продать мамашин дом. Мамаши нет, наследство в руках, что Лёве для полного счастья надо ещё? Только продать дом и отхватить свою половину. Ведь Лёве нужны деньги. Лёва рвётся в Париж.

Я подумал, что продать мамашин дом Лёва решил задолго до мамашиной смерти.

Мелькнула мысль: а не залезть ли в лёвин почтовый ящик ещё разок? Вдруг Лёва консультировался со спецами не только на форуме медбратьев, а я такую жирную улику прозевал? Лёвину почту я уже проверял, но на подобное письмо мог тогда не обратить внимания: не знал, что искать.

На просмотр лёвиной корреспонденции ушёл чуть ли не час. Как я ни старался, а письма-компромата на тему “овчарки и аллергия” не нашёл. Я решил, что если письмо и было, то Лёва мог такую явную улику стереть. Письмо стёр, а про ссылки в журнале посещённых сайтов не подумал.

Я так увлёкся, что чуть не прозевал первую понюшку подопытного дневника. Я глянул в угол монитора, на часы. Цифири показывали девять вечера. Я загрузил дневники в сейф в восемь. Стало быть, пришла пора проверить нюх.

Я отложил лёвину корреспонденцию в сторону, достал из сейфа дневник, понюхал подопытную страницу. Запах детского крема если чуть и выветрился, то я этого “чуть” не заметил. Интенсивность запаха осталась на том же уровне, что и в тот момент, когда я мазал дневник кремом. Другими словами, за час лежания дневника в сейфе запах со страницы не испарился.

Отработавший своё дневник я отправил в чемодан, затем вернулся к вопросу-ответу на форуме “Медбратия-точка-ру”.

Подозрения, что я навесил на Лёву, оставались всего лишь подозрениями. Фактов, подтверждающих, что вопрос об овчарках задал именно Лёва, я не имел. Да, я знал, что на ноуте Лёвы сохранена ссылка на страницу с вопросом об овчарках. Но я не знал, задавал ли вопрос Лёва.

Ведь Лёва мог на страницу с вопросом наткнуться случайно. Или не случайно. Спросил у поисковика, как связать немецких овчарок с мамашиной аллергией, да в результатах поиска получил ссылку на страницу форума “Медбратия-точка-ру”. Случайно Лёва наткнулся на страницу или нет, а если вопрос задавал не Лёва, то мою улику мне засунет куда следует любой студент первого курса, что только-только начал изучать адвокатское дело.

Тот факт, что вопрос об овчарках задан почти в тот же момент, когда на ноуте Лёвы сохранилась ссылка на страницу с вопросом, мог говорить о том, что вопрос задал Лёва.

Тот же факт мог говорить и о том, что произошло роковое совпадение: в момент, когда Лёва случайно зашёл на страницу форума, кто-то задал вопрос об овчарках, затем Лёва страницу обновил, ведь могла зависнуть недозагруженной. В итоге на ноуте Лёвы временем первого посещения страницы значилось время первого захода, а не время обновления страницы. А вопрос об овчарках – пока Лёва обновлял страницу и ждал новой загрузки – задавал какой-нибудь Пупкин из Гондураса.

Как доказать, что вопрос задавался с ноута Лёвы?

Я засел за письмо админу форума “Медбратия-точка-ру”. В двух словах объяснил, кто я да что я: мол, так и так, тружусь частным сыщиком, хочу знать адрес компа, с которого в такое-то время на такой-то странице “Медбратии” задали такой-то вопрос. Я предположил, что адрес компа-вопросителя наверняка временный, потому меня интересует хотя бы зона, из которой пришёл вопрос, а там я разберусь. В постскриптуме я добавил, что готов за инфу заплатить аж десять баксов.

Мне показалось, что с письмом я управился быстро. Когда глянул на часы, то с удивлением узнал, что на сочинение послания админу “Медбратии” ушло полчаса.

Я отправил письмо, вышел на балкон подышать свежим вечерним воздухом.

На моё счастье мимо проходил подвыпивший сосед. Увидел меня, подошёл к балкону, сел на уши. Я не сопротивлялся: надо ж когда-нибудь послушать и за жизнь, а то всё улики да доказательства…

Когда сосед душу излил да потопал восвояси, я глянул на часы. Насчитал сто двадцать минут до полуночи. С момента загрузки дневников в сейф прошло два часа. Я понюхал очередной дневник. Запах детского крема ослаб, но лишь на мизер. Я проверил почту. Великому Сыщику прислали два письма спама.

Спать на удивление не хотелось. Зуд нетерпежа – когда же запах выветрится? – отгонял не только сон, но и желание думать о чём-либо кроме дневников, что парились в сейфе. Да и ответ от админа “Медбратии” так и не пришёл.

Я провёл ревизию мыслехранилища. В голове носилась пустота, со звоном отражалась от стенок черепа. Умные мысли мою гениальную голову оставили в полном покое. Не долго думая я плюнул на реал, ушёл в виртуал: загрузил любимую стрелялку, отдался во власть кукловодов, что придумали для меня сказочку, где я – герой, и у меня всё получается, а если что-то идёт наперекосяк, то я всегда могу переиграть.

Из стрелялки я вывалился в одиннадцать. Проверил почту. В папке “Входящие” насчитал ноль писем. Даже спама – и того не нашёл. Затем я понюхал очередной дневник из сейфа. Запах крема потускнел чуть не вдвое, если можно определить двукратное ослабление запаха. Затем я вернулся к участию в боевых действиях на виртуальных полях сражений Второй Мировой.

В полночь я решил, что играть два часа кряду – это чересчур. Так можно забыть, где живёшь – в игре или в реальной жизни.

Я проверил почту, поглазел на нолик напротив папки “Входящие”, выключил компьютер, понюхал четвёртый дневник. Через четыре часа томления тетрадки в сейфе от запаха остались далёкие воспоминания. Я смог уловить уже не запах, а дохлую отдушку.

Когда я впервые открыл дневник накануне, то слышал запах не слабый, а довольно-таки ядрёный. То есть тому запаху от роду было всего-то около трёх часов, но наверняка меньше. Накануне я открыл дневник после того, как вернулся от мамашиных детишек с чемоданом тетрадок в клеточку, то есть около шести вечера, может, даже чуть позже. Значит, Лёва открывал дневник не раньше трёх дня, перед самым моим приходом, если не в то самое время, когда я разговаривал с Оксаной. Но в тот момент Лёва, со слов Оксаны, давил храпака. И зачем Лёве перечитывать дневник перед самым моим приходом?

Быть может, Лёва листал дневник перед тем как отправиться на боковую? У Лёвы почитать о мамашиной аллергии перед сном – некий ритуал? Иначе не заснёт? Если для того, чтобы заснуть, Лёва читал дневник бабушки, где та описывала смертельную болячку лёвиной мамаши, то снотворное у Лёвы довольно оригинальное.

Я понял, что запутался. Захотелось со злости сплюнуть. Хорошо, хоть вовремя сообразил, что сижу дома, а под ногами чистый пол. И на кой чёрт мне сдалось выяснять, за сколько часов запах выветрится из дневника?! Только потерял кучу времени!

Я тряхнул головой. Говорят, помогает распутать извилины. Мне не помогло. Наоборот, я вспомнил вид заспанного Лёвы, которого встретил в коридоре, когда я и Оксана шли за дневниками. Лёва выглядел не читателем дневников, а любителем придавить массу часика этак два-три подряд.

Мусорное ведро с шелестом полупустого пакета приняло мой плевок Злого Сыщика, а я вновь загрузил в мозги вопрос “Зачем Лёва читал дневник после заказа эсэмэски?”. Затем я вопрос переиначил: “Зачем Лёва читал дневник перед моим приходом?”.

Я отложил мозголомку на утро. Всё же вечер утра тупее.

*

*

Эксперимент закончился в пять утра. Сразу после подъёма я достал из сейфа очередной дневник, понюхал страницу с пятном от крема. Чуда не произошло. Кремом страница не пахла, как не пахло в моих мозгах ответами на вопросы, поставленные вечером. Варить лучше вчерашнего котелок не начал, и утро – что вечера мудренее – не помогло.

Я запустил комп, проверил почту. Во “входящих” меня ждало письмо от админа “Медбратии”. Настроение чуть приподнялось. Через три секунды, когда я открыл письмо и прочёл, настроение вернулось восвояси: где-то на уровень плинтуса. Админ “Медбратии” меня послал. Причём послал куда подальше, а заодно лишил меня права на дальнейшую переписку.

Админ блеснул в письме знаниями таких матосочетаний, что у меня – а я считал себя знатоком матерного слова – перехватило дух. Из кучи ругательств я выудил смысл письма: мол, у нас свобода информации, а частные сыщики, которые хотят узнать, кто в интернете что и кому сказал, все поголовно сволочи.

Я плюнул на вопли админа “Медбратии”, приступил к утренней тренировке.

Через час, мокрый от пота, я влез под душ, врубил воду на полную. Спустя пару секунд я чуть было не подпрыгнул. Хорошо, хоть не выпрыгнул из ванны и не закричал “Эврика!”. Прыгать мне было от чего, ведь ко мне пришёл ответ на вопрос “Зачем Лёва читал дневник перед моим приходом?”.

Дело оказалось в не Лёве. Лёва к дневнику мог и не прикасаться. Страницу могла намазать кремом Оксана.

Пока принимал душ, голова едва не распухла от наплыва мыслей. Я так увлёкся перебором версий, что голову мылил трижды.

Если дневник мазанула кремом Оксана, то какой дневник мазать, и какую страницу, Оксана знала. Но я помнил, что когда пришёл к Оксане за дневниками, то реальную причину, по которой хотел прочесть дневники, я Оксане не называл. Спел песенку о страшной семейной тайне, которую могли скрывать бабушкины дневники.

В таком случае о мамашиной аллергии кроме Кати и, возможно, Лёвы, могла знать и ещё Оксана. Откуда узнала? Быть может, услышала, когда проходила мимо бабушкиной спальни, где Катя вслух читала бабушке дневники. В таком случае Оксана понимала, что Катя могла мне про дневники рассказать, а я – когда попросил Оксану дать мне дневники почитать – говорить Оксане истинную причину интереса к дневникам не захотел.

Быть может, Оксане интуиция подсказала, что за дневниками я пришёл не просто так. Ведь если об аллергии Оксана знала, то и заказать эсэмэску могла, потому как алиби на момент заказа эсэмэски у Оксаны нет. Если эсэмэску заказала Оксана, а я пришёл за дневниками, то Оксана могла понять, что я напал на верный след. Оксана сообразила, что вовсе не помешает намазать дневник лёвиным кремом. Зачем? Чтобы навести подозрения на Лёву. Чтобы спихнуть со своей больной головы на здоровую лёвину. Чтобы, когда я раскрою дневник на странице с упоминанием аллергии, увидел жирное пятно и учуял запах лёвиного крема.

Оксана перестаралась. Мазнула крема с запасом, не пожалела. Потому пятно и вышло жирным настолько, что я подумал, будто Лёва мазал руки кремом в три слоя. Получалось, что пятно на дневнике такое яркое не потому, что Лёва мазал руки кремом без экономии, и не потому, что держал страницу жирными пальцами полчаса, а потому, что пятно намазали специально, чтобы я его заметил. Кто намазал? Оксана, ясное дело!

Кроме того, Оксана намазала именно ту страницу, где упомянута аллергия. Если Оксана всего лишь слышала из-за двери, как читала об аллергии Катя, то найти нужную страницу в ворохе дневников за то время, пока ходила в дом якобы за дневниками и историей болезни мамаши, Оксана не могла, потому как искать ей пришлось бы полгода.

Другое дело, если Оксана знала, где искать. Знать, где лежит конкретный дневник, Оксана могла только потому, что ту злосчастную страницу читала. Если читала, то о мамашиной аллергии знала не понаслышке. Значит, знала, как на мамашу может подействовать приезд сапёров с немецкими овчарками.

Когда я навесил всех собак на Оксану, то решил, что дело в шляпе. Через пару секунд я вспомнил, как кто-то умный сказал нечто вроде “если вам всё ясно, то вы плохо искали”. Затем меня посетила мысль из разряда кайфоломных: как версия “эсэмэску заказала Оксана” вяжется со ссылкой на вопрос об овчарках, что я нашёл на ноуте Лёвы, а не Оксаны?

Кроме того, почему Лёва хотел меня переехать жигулём? Из-за дневников? Оксана сказала Лёве, что я забрал дневники, и Лёва – если виновен – занервничал? Лёва допустил, что в дневниках я найду инфу об аллергии, и соображу, что к чему? Или то была глупая мальчишеская выходка ради спасения любимой Кати от нападок частного сыщика?

Чтобы котелок от чрезмерной нагрузки не лопнул, я решил все вопросы скопом в думалку не загружать. Находить ответ на один вопрос за раз куда результативнее, чем сидеть без единого ответа, но с миллионом вопросов в распухшей голове.

Первым делом я захотел узнать, кто спрашивал медбратьев об овчарках: Лёва из Андреева или Вася из Гондураса. Адрес компа-вопросителя мне мог запросто сообщить админ, который заправлял “Медбратией”, но он, гад, меня послал. Вот они, прелести частного сыска: тебя посылают, а ты не горюй.

Пока я не горевал, а посылал админу пожелания скорейшей встречи с сыщиком казённым, чтобы не выкобенивался, в голове что-то завертелось. Назойливое, как ночной комар над ухом. И не поймаешь, и не прогонишь.

Я отложил все мысли, принялся ловить комара. Поймал через пару минут. Я вспомнил, как Оксана рассказывала про африканского мэра: мол, парня уволили за аморалку. Я вспомнил и то, что порылся в интернете и узнал, что мэра уволили не за аморалку, как сказала Оксана, а за нецелевое использование рабочего времени. Под конец я вспомнил, что мэра вычислили по файлам-отчётам на сервере провайдера, которые положено хранить не знаю как в Африке, а у нас – не меньше трёх лет. В тех файлах-отчётах и прочли, когда и сколько времени мэр зависал на каких сайтах.

Я решил навестить провайдера, что продавал Лёве доступ к интернету. У провака на сервере, через который лёвин ноут выходил в интернет, меня должны были ждать файлы-отчёты. В тех файлах-отчётах я мог узнать с точностью до секунды, когда и на какие страницы форума “Медбратия-точка-ру” заходил Лёва.

В журнал посещённых Лёвой сайтов, где я нашёл ссылку на страницу с вопросом об овчарках, ссылки на некоторые страницы, где Лёва бывал, могли попросту не записаться. К примеру, ссылки на страницы, связь с которыми велась по защищённому протоколу, в журнале могли не сохраниться.

Если Лёва вопрос об овчарках задавал, то наверняка заходил на страницу регистрации нового пользователя форума. Тогда Лёва – как новый пользователь – вводил пароль, а пароли передаются в сети в основном по протоколу, защищённому от посторонних глаз шифровкой. Ссылки на такие страницы в журнале посещённых сайтов обычно не сохраняются.

Кроме того, Лёва мог заходить на страницу, что содержит окошко для ввода вопроса форумчанам. Информация, введённая пользователем в форму для передачи на сайт, зачастую тоже шифруется. Следов на компе пользователя заход на такую страницу нередко не оставляет.

На копиях винчестеров Лёвы и Оксаны я заглянул в папки, где операционка позволяет создавать сетевые подключения. В программке, что соединяла ноут Лёвы с интернетом, значилось имя того же провайдера, что продавал интернет и Оксане. В Андрееве провайдеров раз-два и обчёлся, услуги всех торговцев интернетом я перепробовал ещё сто лет назад, потому рыскать по желтым страницам и звонить по справочным в поисках адреса лёвиного провака мне не пришлось.

Я проглотил завтрак, прыгнул в джипчик, покатил к лёвиному проваку.

*

*

До провайдерского офиса добирался полчаса. Началась рабочая перевозка, маршрутки чуть не парализовали главную магистраль, пробки – это в крохотном Андрееве! – растянулись на квартал. Народ нахватался кредитных машин, и теперь в городе куда ни плюнь – новенькое авто. Попробуй тут не попади в пробку!

Полусонный Главный Смотритель Сервера проснулся аккурат к тому моменту, когда я раскрыл кошелёк. До того, как увидел зелёный червонец, администратор лёвиного провайдера отказывался понимать, чего мне надобно, наотрез. Словно я говорил на китайском.

Трудности перевода остались в прошлом, когда в кармане админа исчезло две моих бумажки в десять баксов каждая.

Я напомнил админу просьбу выдать мне файл, где записаны выходы в интернет с номера стационарного телефона, что числился за мамашиным домом. Я добавил, что меня интересовали похождения по интернету за последние полгода. Под конец я протянул админу дежурную флэшку.

Админ поелозил мышью по коврику, пощёлкал клавишами. Светодиодик на моей флешке помигал синим огоньком: мол, принимаю инфу.

Минуту спустя я вышел от админа с файлом-отчётом и довольной улыбкой.

Я уселся в джипчик, раскрыл походный ноут, воткнул флэшку в разъём, принялся изучать купленную инфу.

Как и полагалось, компы, которые выпускал в интернет, лёвин провайдер различал по аппаратным адресам. Другими словами, я мог быть уверенным, что вот эту страницу посещали с ноута Лёвы, а вон ту – с ноута Оксаны.

Перед тем как нырнуть в сеть, я поймал себя на мысли: какое всё-таки облегчение – иметь мобильный интернет! Времени экономит столько, что кажется, будто прожить можно вдвое больше. Я улыбнулся, поймал себя на второй мысли: точно так же я думал, когда появились мобильники. Теперь экономию времени от мобильной связи не замечаю, принимаю как должное.

Для начала я посетил те страницы форума “Медбратия-точка-ру”, куда заходил Лёва. Как я и предполагал, ссылки на самые интересные страницы в журнале посещённых сайтов лёвиного ноута не сохранились. Потому как передавались по защищённому протоколу.

Я проверил всё трижды, потому мог утверждать, что за три минуты до появления на форуме “Медбратия-точка-ру” вопроса об овчарках Лёва на том же форуме медбратьев посетил страницу регистрации нового пользователя. Через несколько секунд после регистрации Лёва зашёл на страницу с окошком, в которое положено вводить текст вопроса. Почти в то же время на форуме медбратьев появился вопрос об овчарках. Я решил, что об овчарках спрашивал не Вася из Гондураса, а Лёва из Андреева.

Вопрос Лёва задал шестого числа, в субботу. В воскресенье, седьмого, тоже в восемь вечера, Лёва заглянул на страницу с вопросом ещё разок. Судя по всему, читал ответ. Иначе зачем было задавать вопрос?

Выходило, что вначале Лёва из бабушкиного дневника узнал о мамашиной аллергии. Затем на форуме медбратьев Лёва узнал о том, что немецкие овчарки могут укоротить мамаше жизнь. Шестого числа Лёва задал вопрос, седьмого получил ответ, а восьмого дядька Некто заказал лёвиной мамаше эсэмэску-убийцу. Причём Лёва оказался рядом с неткафе аккурат в тот момент, когда заказывалась эсэмэска.