МОНОЛИТ 2 (ведущие).

В отличии от Маленкова он понимал марксизм приведём его высказывание:

«Мы отвергаем понятие правового государства. Если человек, претендующий на звание марксиста, говорит всерьез о правовом государстве и тем более применяет понятие „правовое государство" к Советскому государству, то это значит, что он отходит от марксистско-ленинского учения о государстве»

Большую ценность для историков представляют "Памятные записки", Каганович начал писать их вскоре после своей отставки со всех партийных и государственных постов в 1961 году и закончил (вернее, не закончил) их в день своей смерти в 1991-м. Этот огромный труд занимает свыше 14 тысяч рукописных страниц. Многие из них с трудом поддаются расшифровке: в последние годы жизни Каганович очень плохо видел, рука его слабела, писать приходилось по специальному трафарету, а надиктовывать свои воспоминания он категорически отказывался.

При жизни Коганович наотрез отказывался, чтоб его "записки" были напечатаны в урезанном и отредактированном виде. Его дочь Мая Лазаревна Каганович по этому поводу сообщает:

"Предложения о публикации делались и в конце его жизни, но, когда возник вопрос об издании «Записок», появились связанные с этим сомнения и волнения. Он жаловался с грустью, что 30 лет стремится сохранить свой оптимизм и достоинство, свои убеждения и принципы, но проблемы издания воспоминаний выбивают его из колеи, подрывают здоровье, заставляют волноваться и переживать. Он не хотел, чтобы при издании «Записок» они подверглись редакторским сокращениям и изменениям, с которыми он мог не согласиться"

"Никаких дневников отец, естественно, никогда не вел. Большим подспорьем в работе стала его личная библиотека — 35 тысяч томов. Кроме того, он пользовался книгами Ленинской и Исторической библиотек, материалами Центрального Государственного архива Октябрьской революции и, конечно, своим архивом, который он содержал в образцовом порядок"

"Я писала Хрущеву, Косыгину, Брежневу — и не получала ответов, ни положительных, ни отрицательных. А он в это же время писал письма с просьбой восстановить его членство в партии. Наконец ему дали персональную пенсию и право пользоваться хорошей поликлиникой (я просила только о поликлинике). Он, конечно, поблагодарил, но мне сказал: «Лучше бы в партии восстановили»".

(Но историки всех времён и народов почему-то их последовательно игнорируют п.а.)

"- Даже в войну транспорт работал, как следует, - отвечает Каганович. - Ведь мне за годы войны никто не дал ни одной шпалы, ни одного костыля. Но у меня было все! Откуда это взялось? А говорят, мы не готовились! - горячо восклицает он. В темпераменте и твердости ему не откажешь и сейчас. А ведь живет он уже на земле девяносто восьмой год."

Каганович один из немногих руководителей о котором слагались и пелись песни.

"Нашей песне печаль незнакома,

С этой песней нам легче идти,

Этой песней встречаем наркома,

Дорогого наркома пути!

Эх, самая залетная,

Светлая, высотная,

Песня пролетает с ветерком,

Эх, солнце разливается,

Песне улыбается

Каганович - сталинский нарком!"

"Обычная, весьма скромная московская квартира никак не соответствует былому рангу хозяина. Несколько лет назад он сломал ногу и ходит с трудом. Давно не бывал на воздухе, а в квартире нет даже балкона. Во дворе караулят журналисты, ломятся в дверь, но Каганович никого не принимает, а понаписано о нем столько неправды, разве что чуть поменьше, чем о Сталине. Пишут, что скопил большие богатства, но я-то знаю, как он живет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.