Каморра

Аппетитные бестселлеры Юлии Евдокимовой: Италия, которую можно попробовать на вкус.

(Газета «Аргументы и факты»).

***

Юлия- тонкий знаток и ценитель итальянской кухни и прочих итальянских тем.

(Джангуидо Бреддо, почетный консул Италии, член Академии истории итальянской кухни).

***

«На книжной полке- тайны и туманы».

( Журнал «Италия».)

Кто хоть раз побывал в Неаполе, тот никогда не может быть совершенно несчастным.

(Иоганн Вольфганг Гете)

***

Когда любишь до смерти, закрой глаза и ни о чем не думай.

Время пройдет,

Любовь уйдет

И закончится этот танец.

(Из песни «Однажды ночью в Неаполе» группы Пинк Мартини)

***

Не бойся Рима. Змея свила свои кольца в Неаполе.

(Итальянская поговорка)

Давным-давно в незапамятные времена три испанских рыцаря высадились на остров Фавиньяна, к западу от Сицилии…

Звали рыцарей Оссо, Мастроссо и Карканьоссо. Одна из их сестер была обесчещена наглым соседом – аристократом, и рыцари смыли позор кровью. Скрываясь от наказания за убийство, они покинули Испанию.

Долгие тридцать лет провели рыцари на пустынном острове Фавиньяна. Там в пещере они создали святилище, где родился их «кодекс чести»: новые правила поведения, новый взгляд на мир, где самым главным были честь семьи и защита интересов друзей.

Тридцать лет рыцари создавали Кодекс Сообщества Чести. Завершив свой труд, они отправились в мир.

Оссо посвятил себя Святому Георгию, пересек море по направлению к ближайшей земле – Сицилии, и основал там сообщество чести, которое впоследствии было названо Мафией, CosaNostrа.

Карканьоссо призвал покровительство Архангела Михаила и пересек пролив в направлении ближайшей к Сицилии земле, которой оказалась Калабрия. Там он создал Ндрангету.

Мастроссо отдал себя покровительству Пресвятой Девы и высадился в Неаполе. Так родилась Каморра.

Все совпадения персонажей и событий случайны

Солнце еще не осветило огромный город, лишь небо медленно меняло чернильную окраску на нежно розовую. Ассунта с трудом тянула свою тележку по булыжникам.

Еще пара часов, и падре Чиччо будет служить мессу, нужно работать побыстрее. В ее возрасте не побегаешь, все же 82 исполнилось, но Ассунта никому не хотела доверять уборку. Просто приходится вставать пораньше, вот и все.

До церкви Святая Мария Душ в Чистилище или просто Purgatorio, Чистилище, как зовут ее в Неаполе, Ассунта добралась быстро, хорошо, что живет неподалеку. Город потихоньку просыпался. В цветочном киоске горел свет и в утреннем воздухе пахло весенними цветами. Сумка подпрыгнула и колесики тележки понесли ее дальше, увлекая за собой старую женщину, она чуть не растянулась посреди квартала, хорошо, никто не увидел!

Оживают рыночные прилавки под средневековыми арками; торговец рыбой старательно укладывает ночной улов на лед на прилавке. Хозяин сырной лавки тоже открывается, вышел, что-то крикнул, от чего открылось несколько окон по соседству, а его жена спустила корзинку на веревочке. Он взял оттуда ключи, положил на их место хлеб, еще горячий, и корзинка поплыла вверх.

– Giorno! – Кивнул Ассунте.

– Добрый, Микѐ! – отозвалась она на ходу.

У дверей фруктовой лавки усаживалась мать зеленщика, Джина. В такое время еще спать надо, а она уже устраивается с неизменным вязанием. Джина, ровесница Ассунты, внимательно следила за покупателями, не дай Бог схватишь руками абрикос, или банан! Покажи пальцем – и тебе завернут, что надо. Ассунта не понимала, как можно купить то, что ты не потрогал, не рассмотрел, но протяни руку и Джина кидалась, как злобный Цербер. Ассунта и перестала ходить в лавку, ну, и что ковид, а где гарантия, что фрукты не порченные? А теперь и ковид-то ваш давно прошел, и чего тряслись, все под Богом ходим! – Помоги, заступи Пресвятая Дева! – пробормотала про себя старуха. И прошла мимо лавки, не поздоровавшись с Джиной. Только фигу в кармане сложила, а то плюнет вредная старуха, сглазит.

Сам зеленщик никогда не ругался с Ассунтой, знал, что она убирает в крипте, а до того, пока силы были, хоронила кости. Древняя профессия, от которой сегодня уже ничего не осталось… Raccoglitore – чаще всего женщина – получал от могильщиков никому не нужные останки, забытые родственниками со временем, отмывал их, и уносил в крипту, хоронил в костнице. Сейчас у Ассунты уже нет сил, но как много лет она занималась этим трудом! Ныне и не встретишь raccoglitore, никто этим не занимается, во всяком случае официально, лет тридцать уже… похоже, она была последней в этом племени.

Говорят, что у raccoglitore особый дар, они могут ходатайствовать за души, затерянные в Чистилище. Вот и молчит зеленщик, и смотрит с уважением и страхом. А Джина, мать его – что с нее взять… Дура, как есть, дура

Четыре бронзовых черепа на коротких колоннах сияли, столько рук прикасается к ним в течении дня, ежедневно полирует, вспоминают люди своих родственников, да и собственные грехи тяжкие.

Церковь насчитывала четыре столетия, ее построили в то время, когда в Неаполе утвердился Культ Мертвых, когда иезуиты служили на ее алтарях по шестьдесят месс в день, подумать только! Они проповедовали среди черепов и скелетов, разложенных на черной ткани. Но много лет, как не совершают здесь больше подобных служб, не приходят толпы с факелами в крипту, чтобы помолиться за души, которые покинули этот мир, но не достигли следующего.

Церковные колокола прозвенели семь раз. Эхом откликнулась сумасшедшая Мариуцца на виа Трибунале, заорала свое обычное: – Опасность, опасность! – как делала в течении многих лет.

Вспорхнули голуби от звона колоколов, Ассунта взмахнула руками:

– Кыш, кыш! Вон отсюда! – Глупцы крошат хлеб на ступенях храма, а поганые птицы гадят. – Вон отсюда!

Она достала из кармана платья большой ключ, отперла двери церкви и вошла в прохладную темноту. Металлические колеса тележки застучали по каменному полу.

Ассунта оставила сумку в каморке, взяла ведро и тряпки. Но сначала главное – помолиться.

Она осторожно нащупывала ступеньки узкой лестницы, ведущей в крипту. В этой церкви она могла пройти куда угодно с закрытыми глазами, но осторожность не помешает.

Странно… в крипте горели свечи. Неужели кто-то не погасил их вчерашним вечером? Подошла поближе: на мраморной скамье посреди крипты, со всех сторон заполненной стеллажами с черепами и костями, сидела девушка. Бледная в свете свечей, прекрасная, как ангел. Золотистые волосы волнами спускались на плечи. На шее ожерелье, камни вспыхивали рубиновым светом. На груди – алый цветок.

Ассунта подошла поближе. У цветка не было лепестков, лишь рукоять большого кухонного ножа, торчавшая прямо из сердца.

Глава 1.

Вызов поступил на региональную станцию карабинеров на виа Казанова, когда капитан Флавио Маркон только явился в свой офис.

– Почему мы? Это дело полиции!

– Тело найдено в святилище церкви. Это сфера карабинеров, – ответил оператор.

Флавио вздохнул, отдал приказ своим людям и отправился вниз к дежурной машине.

Он знал, что карабинер не может вечно оставаться на одном месте, и его в любое время могут отправить куда угодно, но все же был уверен, что венецианца не отправят на юг. К сожалению капитан ошибся, и его новым местом службы стал именно юг, и неизвестно еще, что хуже, Сицилия, или Неаполь, в котором он оказался.

Он ненавидел все в этом городе. Шум, хаос на дорогах, мусор. Дрова! Вы только представьте себе дрова на площадях посреди города с ценником наверху! В ХХI веке! Он ненавидел чрезмерную общительность, вечные перчики от сглаза, смесь религиозности и криминальности, всю эту их «Miseria e Nobilita», нищету и благородство, они еще и пансионы так называют! Нашли чем гордиться!

И попробуй, допроси здесь свидетелей. Никто ничего не видел и не знает. За соседним столиком только что выстрелили в упор в синьора с чашечкой кофе, а «никто ничего не видел». Привыкли молчать, разве квартал сдаст своего! А женщины? Где вы видели, чтобы женщины вставали во главе преступной группировки в случае смерти мужа или брата!

Настоятель церкви, падре Чиччо ждал карабинеров на ступенях у входа. –

– Ну, слава Всевышнему! Я услышал шум когда зашел в церковь. Осторожно! – невысокий толстенький священник указал на низкие своды на лестнице в крипту.

Господи, эти кости! Как они могут их почитать? Это ненормально. Капитан отвел взгляд, но черепа и кости были повсюду.

– Она здесь. – Священник указал на фигуру на скамье.

Статуя могла быть шедевром Эпохи Возрождения. Прекрасная, как ангел девушка на мраморной скамье.

– Здесь хоронили усопших по время чумы. И девушку кто-то посадил в позе скульптуры. Вы приезжий, с севера?

Капитан кивнул.

– Общение с мертвыми это важная часть религиозной жизни Неаполя. Люди приходят еженедельно, с детьми, внуками, разговаривают с усопшими. Здесь тысячи следов.

Судебный медик коротко поздоровался, осмотрел тело.

– В крипте нет следов крови. Убита в другом месте. Ее ударили ножом дважды. – Он шагнул в сторону и что-то хрустнуло под ногами.

Это было маленькое серебряное сердце. Возможно, ex-voto, благодарность за исцеление. А может быть, это оставил убийца. Сердечко упаковали в пластик.

– Когда я был маленьким, – сказал судебный медик, – отец ставил ведро с водой перед входной дверью в ночь поминовения. Чтобы мертвые могли пить, входя в дом. Однажды я заметил, что воды меньше не становится, и сказал об этом, так мать сразу плюнула, чтобы я не навлек сглаз на семью.

– К чему это вы? – поинтересовался Флавио. Они ненормальные, эти неаполитанцы, какой сглаз, какая вода!

– Мы молились: Sante Anime del Purgatorio pregate per noi che pregiamo per voi. – Святые Души Чистилища, молитесь за нас, как мы молимся за вас.

– Да к чему это все?

– Церковь! Эта церковь священна для неаполитанцев, – пояснил падре Чиччо. – Принеся сюда эту девушку и посадив вот так, убийца хочет что-то сказать.

***

Капитан вышел на улицу, свежий воздух привел его в чувство.

– Зачем присылать сюда северянина? – в который раз подумал он. – Как я могу раскрыть преступление, если я не знаю, не понимаю. чем они тут живут.

Народ собирался вокруг уличного святилища у стен соседнего монастыря. Капитан подошел поближе и тут же позвал своих карабинеров. Несколько свечей окружали лужу крови.

Святилище представляло собой грубый деревянный ящик с фигуркой святой, которая так выгорела на солнце, что ее трудно было опознать. Обычный в таких случаях ящик для сбора пожертвований отсутствовал. Внутри святилища лежала пара маленьких лимонов – видимо подношение

– Кто зажег свечи?

Толпа молчала, люди стали потихоньку расходиться. Священник окликнул старуху с сумкой на тележке:

– Ассунта, останься. – И пояснил: – Это она нашла тело.

Из окна соседнего дома послышалась музыка. Кто-то играл Шопена на рояле. Какой-то абсурд во всем происходящем, – подумал Флавио и обернулся к старухе.

– Что вы здесь делали этим утром?

– Я убираю крипту. Каждое утро.

– Вы пришли одна?

– Одна. Только я и ангел.

– Синьора, – вмешался один из карабинеров. – У храма мы нашли блюдце с маслом. Это вы положили его туда против сглаза?

– Да, я поставила миску.

Флавио выругался про себя. Кошмар какой-то!

– Вы знаете мертвую девушку?

– Я уборщица, а не полицейский.

– Вы оставили миску, – снова вмешался карабинер. – Хотели защитить убитую. Почему?

– Я не сделала ничего плохого. Девочка была мертва.

– Что вы увидели на масле?

– Ведьму. Поэтому я помолилась.

– От какой ведьмы вы хотели защитить девушку? Кто желал ей зла?

– Я ничего не сделала.

– Возможно вы что-то видели, что может нам помочь.

– Я ничего не видела.

– Мы отвезем вас в участок.

– Мне 82 года. Вы хотите меня напугать? Никто не должен умирать молодым. Поэтому я хотела помочь этой девочке.

– Чтобы ей помочь надо найти убийцу.

– Сейчас. – Старуха долго рылась в своей огромной сумке, шуршала и гремела, наконец вынула маленькую дамскую сумочку. – Ищите, это лучше, чем забирать старых женщин в участок, красавчик!

Она плюнула на пол и пошла, волоча за собой сумку на колесах.

– На вашем месте я бы неделю носил рубашку наизнанку, – фыркнул один из карабинеров.

– Не понял?

– Когда соседка сказала, что я милый мальчик, тетя заставила меня ходить в рубашке наизнанку, чтобы сглаз не тронул меня. А она назвала вас красавчиком.

– Я надеюсь, ты шутишь? – Флавио поклялся, что как только вернется на станцию, напишет заявление о переводе. Хоть куда, только прочь из этого города!

В сумке оказалась губная помада, мобильный телефон, студенческий билет на имя Бритты Эрикссон, 28 лет.

– Ну, хотя бы знаем, кто она.

– Разойдитесь! – карабинеры разгоняли вновь собравшуюся толпу.

– Это общественная улица, стоим, где хотим! – Прошипел кто-то

– Интересно, как убийца проник в запертую церковь? – спросил капитан.

– Замок обычный, очень старый, его легко открыть. Думаете, это убийца зажег свечи?

– Не знаю, это вы специалист по местным суевериям, вам видней, – пробурчал Флавио.

***

Оказалось, что девушка жила недалеко, на виа Тарзия. Карабинеры решили прогуляться пешком.

Белье висело поперек узких улочек словно праздничные гирлянды, натянутые между жилыми домами. Народ не стесняясь сушил огромные лифчики (Флавио испугался, представив, для какой груди они предназначались), панталоны, брюки и рубашки. У двери подъезда – крошечная сушилка с разложенными на ней детскими вещами: пинетками ползунками.

Наконец мимо магазинчиков и лавок они вышли в переулок, заставленный прилавками букинистов и продавцов виниловых пластинок, затем через высокую арку на площадь Данте. В двух шагах находился искомый переулок.

На лестничной площадке 7 этажа дверь была открыта, возле нее стояла женщина с лохматым терьером на поводке, вытирала заплаканные глаза.

– Вы квартирная хозяйка?

– Да. Меня зовут Лучия ди Мартино. Ваши сотрудники мне уже позвонили. Мне сказали… бедная девочка!

– Мы хотели бы задать вам несколько вопросов. Можно войти?

Женщина посторонилась.

Крупная женщина с большими руками, чуть за 70, Лучия удивила черными как вороново крыло волосами без малейшей седины. Над верхней губой торчало несколько усиков.

– Бритта ночевала дома?

– Она была здесь вчера вечером. Сказала, что много работы, готовится к зачету. Отказалась ужинать, выглядела уставшей. А потом я услышала, как щелкнул замок. Не знаю, куда она пошла на ночь глядя.

– Какой она была?

– Жизнерадостной, энергичной. Не то что мы. Любила Неаполь, изучала город, я бы сказала, она знала его лучше чем я! Хотите посмотреть ее комнату?

Карабинеры прошли по темному коридору. Дверь в комнату была открыта, полотенца брошены на не заправленную кровать.

Простая обстановка, белые стены, маленький столик. В шкафу дорогая одежда – Гуччи, Прада. Почему шведская девушка жила здесь, снимала маленькую комнату, если так одевалась?

– К ней приходили мужчины?

– Да, и даже оставались ночевать. А к утру тихонько уходили, но я же все слышала. Но немного, двое или трое.

– И все ночевали?

– Нет, кто-то один.

– Вы его знаете?

– Я даже не знаю, как его зовут. И не видела толком. Я была не против, дело молодое.

– Ничего особенного не замечали в последнее время?

– Даже не знаю, как сказать… однажды я случайно увидела ее на улице. Она забирала деньги из ящика для пожертвований.

– Как она его открыла?

– У нее был ключ.

– Вы спросили ее?

– Нет. Она сама пришла ко мне следующим вечером и сказала, что нашла подработку. Собирает деньги для храмов.

– Но это же работа мелких банд.– включился тот же карабинер, что рассказывал про рубашку наизнанку.

– Она и сказала, что работает на семью Палумбо.

– Иностранка, девушка? Такого не бывает.

– Она сказала, что мать больна и она нуждается в этой работе. Вы человек со стороны, да? – повернулась Лучия к капитану. – Обычно даже Каморра не решалась совершать преступления возле святынь, под взором святых или Мадонны и Иисуса. В прежние времена только воры протягивали веревки через темные переулки, чтобы ночью сбить людей с толку и ограбить их. Монах-доминиканец убедил короля дать деньги на масляные лампы, но воры их уничтожили. Поэтому король распорядился установить перед статуями святых благодарственные свечи. Люди любили святыни. Но теперь Каморра взяла верх, и святыни стали еще одним бизнесом, вроде лотереи.

– Совместное предприятие Каморры и Ватикана, – хихикнул карабинер, но синьора взглянула на него с укором.

Распрощавшись с Лучией, карабинеры вышли во внутренний двор.

Капитан остановился поговорить с привратником. Двери старинного палаццо в самом центре Неаполя запирались на ночь, у жильцов были свои ключи. Утром, заступая на свой пост, привратник отпирал дверь и бдил на своем посту до самого вечера.

– Хорошая девочка, хоть и иностранка, всегда здоровалась, спрашивала, как дела. Как и другая, с которой они вчера пили кофе. Блондинка! – Мечтательно произнес старый привратник и сдвинул кепку на затылок, почесал лоб. – Она мне кофе принесла, представляете?

– Какая блондинка?

– Заехала вчера, туристка. Да вон она как раз, – пожилой синьор кивнул в сторону лифта и расплылся в улыбке.

Флавио взглянул в направлении лифтов и замер, потеряв дар речи. Ему навстречу шла Алессандра, с которой они встретились в Венеции, попали в невероятную историю по воле старой графини, но очень быстро потеряли контакт. Внутри екнуло. Он больше не был один в чужом и непонятном Неаполе…

Молодая женщина поздоровалась со старым Пеппино, подняла глаза и тоже замерла на месте.

Так они и стояли, пока привратник, почуяв, что на его глазах происходит что-то интересное, не закашлял громко, и не вывел обоих из оцепенения.

Глава 2

.

Александра ненавидела итальянский юг. Ее Италия заканчивалась сразу за Римом, и при упоминании Капри, Сорренто и прочих южных красот, девушка лишь пожимала плечами. Она наелась Калабрией и мафией, насмотрелась на Богом забытые деревни в горах и ее единственное посещение Амальфи в давнем октябре закончилось полным разочарованием. Возможно, все дело в осени, но если северная Лигурия в октябре полна народа, бегают один за другим кораблики и шагу некуда ступить в знаменитом Пятиземелье, то юг ее безумно расстроил. Все закрыто, вымерло, и компания старичков, подошедшая поговорить на пустом и холодно морском берегу, подлила масла в огонь:

– Нам вот по телевизору показывают страны третьего мира, а ведь это мы здесь. Когда заканчивается сезон и уходит лето, у нас здесь ничего нет.

Было, конечно было исключение: таинственная Лукания, затерянная среди гор между Кампаньей и Калабрией, с умопомрачительными видами, деревнями, чудом удерживающимися на скалах и нереальной, невозможной магией.

Так что, когда подруга Сонька позвала ее в Неаполь, Александра категорически отказалась.

– Не мое это, не хочу!

– Сань, не могу я туда одна ехать! Марко категорически не отпускает, сказал, нечего женщине одной делать в Неаполе. А мне очень надо! Не часто приглашают на практику знаменитые виноделы.

– Раз не пускает одну- пусть сам с тобой и едет.

– У него работа. И близнецам лучше не с няней, а с отцом.

– У которого работа.

– Сань, ну пожалуйста! С тобой он отпустит!

– Удивляюсь я твоему мужу. Со мной ты точно куда-нибудь вляпаешься.

– Не вляпаюсь. Мы там никого не знаем, и спокойно поживем недельку, поедим вкусностей, погреемся и попьем вина. А вино знаешь, какое классное! Ой, я такие апартаменты забронировала! Ты будешь в восторге!

– А что я Луке скажу? Невеста приехала в Италию и сразу рванула в Неаполь, а жених побоку?

– Луке скажу я. Со мной он тебя отпустит.

И все же Саша держалась стойко. Ровно три дня, пока Соня не прислала фотографии апартаментов. В таком месте она еще не жила, и нырнуть из холодного марта в теплую неаполитанскую весну… почему бы и нет в конце то концов! Come no?

Лука поворчал, действительно, как это в Италию- и не к нему! И вообще поездку надо планировать так, чтобы потом приехать во Флоренцию, и подольше, зачем тратить целую неделю на Неаполь, он не понимал, но смирился.

– Не вздумай надевать серьги, часы тоже лучше сними, телефон не вытаскивай! Вечером из дома не выходите! – Комиссар активно инструктировал Сашу и Соню.

– Ты сам-то был в Неаполе?

– Не был, и делать там нечего!

***

Саша вышла из самолета совершенно без сил. Ненавидела она пересадки, от прямого рейса выматывалась, словно неделю в шахте уголь копала, а уж с пересадкой! А потом пришлось добираться на римский вокзал Термини, садиться в поезд, чтобы через полтора часа оказаться в Неаполе…

В поезде она вспомнила, что так и не включила телефон после перелета. Нажала клавишу и один за другим посыпались пропущенные звонки. Все от Сони! Девушка забеспокоилась, набрала подругу и… потеряла дар речи.

Оказалось, что именно сегодня оба близнеца разболелись. Поднялась температура, ждут врача. Соня умоляла подругу обязательно заселиться в апартаменты, а она все разрулит и примчится. Клялась: максимум два дня!

Саша нажала отбой и призадумалась. Если б не усталость, она бы прямо на вокзале Неаполя пересела на встречный поезд и часа через три была во Флоренции. Но при мысли об этих трех часах, а в итоге где три, там и все четыре а может больше, становилось дурно. Победили расстояния.

– Ладно, заселюсь я в эти апартаменты, хоть отдохну. Кровать через каких-то полчаса перевесила обиду на подругу и страх перед ужасным городом, где нельзя надевать серьги и часы, а то с ушами и руками оторвут.

Пять минут в очереди у вокзала – и чемодан в багажнике, а водитель каким-то непонятным образом умудряется лавировать в автомобильном хаосе. Саша вздрагивала, когда машины не тормозили на «зебре», проскакивали на зеленый свет, прохожие, собираясь по несколько человек, умудрялись как-то перебегать дорогу.

Но хлеще всего вел себя водитель. Он повернулся к пассажирке, спиной к дороге уточнил адрес:

– Via Tarsia?

Саша кивнула.

Водитель пропел что-то вроде «О-ла- ла» и уточнил номер дома.

– Шестьдесят четыре.

– Signora mia, какое совпадение! Я живу на той же улице, только чуть

дальше, и теперь я смогу пообедать дома! Мадонна, какое рагу делает моя жена! Синьора, а давайте я поставлю тариф, как будто я забрал вас из города, а не с вокзала!

Если бы он еще смотрел на дорогу, а не ехал спиной вперед, а еще держал

бы руль вместо того, чтобы восторженно махать руками… но Саша все-таки поинтересовалась:

– Все говорят, что в Неаполе не спокойно, опасно ходить туристам. Это так?

– Signora mia, – зацокал языком таксист. – Неаполь оболгали, синьора! Гуляйте спокойно где хотите, хоть на закате, хоть на рассвете, это я вам говорю, я здесь родился и вырос! Вы приехали в правильное место, вам понравится здесь все, это же Неаполь!

И на Сашино «sicuro, sicuro?»– точно-точно? Ответил: – Sicurissimo! – И вздохнул: – Не тот уже Неаполь, не тот…

С запруженной транспортом и народом пьяцца Данте машина резко и неожиданно свернула в узкую улочку и тут же, в трех метрах от пощади остановилась.