Фаза: Погружение

— Прошу вас, — быстро сказала Елена, выставив ногу и не давая ей закрыться. — Мне нужно просто поговорить.

Мужчина замешкался и остановился.

— А он тоже из полиции? — спросил он с подозрением в голосе.

— Нет... Он мой помощник. Мы можем войти? — спросила она. Ей нужно было попасть внутрь. Чем ближе она будет к источнику, тем легче будет говорить.

— Нет, — резко ответил он.

Елена быстро обдумала свои действия. Ей не хотелось привлекать лишнего внимания и насторожить кого-то ещё.

— В таком случае, возможно, мы поговорим где-нибудь? — спросила она, сохраняя спокойный тон и надеясь склонить его к более нейтральной позиции. Взгляд мужчины прошёлся от Елены к Марку и обратно. Он видел перед собой не просто женщину, а женщину с молчаливой, напряженной поддержкой за спиной.

— Что вам нужно? — переспросил он, повысив голос. Не от агрессии, а от страха, который пытался скрыть за напускной враждебностью.

Елена сделала едва заметный шаг вперёд, чтобы сократить расстояние между ними.

— Я пришла по просьбе вашего друга Леона, — начала она, тщательно подбирая слова, намеренно произнося имя медленно, как пароль.

— Как он? — перебил её мужчина. В его голосе слышалось беспокойство, и Елене даже показалось, что у неё есть шанс.

— Не очень, — после паузы ответила она и тут же спросила в ответ: — А как вы?

Он снова ощетинился. Шанс был, но он ускользал.

— Нормально. А какое это имеет отношение ко мне? Что вам нужно? — нервно заговорил он.

С самого начала диалог вышел нескладно. Они с обеих сторон засыпали друг друга вопросами.

— А такое, что оба твоих друга загремели в психушку после посещения чудо-доктора, ты же знаешь, о ком я говорю, — вмешавшись в разговор, надавил Марк.

— Оставьте меня в покое! — почти закричал он, озираясь по сторонам.

— Как твои галлюцинации? — продолжал Марк.

— Кто вы? Не приходите сюда, какое вам дело до меня? Не лезьте в это!

— Мы хотим помочь, — успела проговорить Елена, как дверь захлопнулась у них перед носом.

Постояв секунду молча, оба непрошеных гостя направились к выходу из здания. Оказавшись во дворе дома, они остановились.

— Здесь неподалёку есть кафе, может, сделаем паузу? — спросил Марк, нарушив неловкую тишину.

— Да, нужно сделать паузу.

Перейдя улицу, они вошли в небольшое и уютное кафе, в котором было достаточно шумно. Откуда-то доносилась негромкая музыка, перебиваемая громкими разговорами посетителей. В воздухе витал вкусный запах еды и смешивался с запахом сигарет.

Вдоль стен стояли диваны со столиками. Они выбрали место и сели друг напротив друга. Кафе было переполнено. Парочки склонились над кружками, друзья смеялись над тарелками с сэндвичами, а одинокая фигура постукивала по ноутбуку, потерявшись в собственном мире. Люди сидели за столами, пили, ели, разговаривали и смеялись, и всё это дополняло лязганье посуды. Но вся эта шумная атмосфера нисколько не раздражала. Они едва знали друг друга, но Елене с самого начала с ним было легко. Как ей показалось, он был... сложной фигурой, внештатным исследователем со склонностью к необъяснимому и его тихое напряжение, которое одновременно интриговало и тревожило её. Судя по его поведению, его тоже ничего не напрягало. Насколько она могла это видеть.

Елена прислонилась спиной к мягкому дивану, наблюдая за Марком. Он казался невозмутимым, его взгляд блуждал по комнате, рассматривая происходящее с отстранённым любопытством. Ей было интересно, о чём он думает, что видит в людях, с которыми они говорили. Она понимала, что лёгкое дружеское общение с ним могло оказаться хрупкой вещью.

Сделав заказ, Елена заговорила:

— Ох, как не хочется об этом говорить, но всё это очень странно.

— Мне тоже так кажется, — ответил он, понимающе дав оценку её сарказму и сделанному выводу.

— Вы ведь спец по этим делам, вас это не должно удивлять, — обратилась она к нему.

— Я не спец.

— Расскажите, я так и не поняла, чем вы занимаетесь?

— По образованию я психиатр. Но сейчас я работаю в комитете парапсихологии при институте. Мне предложили… мне стало интересно. К тому же большая часть таких историй возникает естественным путём. Даже если человеку хочется верить во что-то сверхъестественное. Я скорее здесь, чтобы это опровергнуть.

— Вы сменили профиль. И вы верите… во что-то такое? — спросила она.

Он откинулся на спинку дивана, обдумывая свой ответ.

— Не совсем. — Он сделал паузу, а затем продолжил: — Но я понимаю, что вы еще не послали меня только лишь потому, чтобы была возможность разгребать это нам с нашим общим знакомым, я прав? — спросил он.

— Почти, — спокойно ответила она, не вздрогнув.

Он держался удивительно сдержанно. На вопросы отвечал прямо и уверенно. На бледном лице почти не было эмоций. Кроме глаз, которые выдавали то ли грусть, то ли глубокую погруженность, но во что?

— Может... вы не голодны? — робко, но заботливо спросил Марк.

— Нет, — сразу ответила Елена, и он не стал настаивать.

— Вы не думаете, что с помощью нас он хочет написать статью-расследование и, возможно, прославиться? — спросила она.

— Думаю, он хотел, как и говорил сам. Ровно до того момента, как пострадал, — ответил Марк.

— Вы ему верите?

— Я познакомился с ним раньше, чем вы. Он сам вышел на меня через интернет. Его состояние было намного хуже.

— Значит, вы в курсе всего этого уже давно?

— Около двух месяцев.

— А что он видит, он вам рассказывал? — спросила Елена.

— Он не говорит, — торопливо ответил Марк.

— Вы спрашивали его об этом? — продолжала она. Её саму удивляло, насколько её интересовал именно этот вопрос. На самом деле, он интересовал её, возможно, больше, чем нужно. Она наблюдала, как будущий психиатр, пьёт свой чай, думая о своём, и не отрывала от него острого и умного взгляда, боясь, что он заметит её любопытство.

— Да, мы говорили об этом, — ответил он ей, отпив глоток из чашки и поставив её на стол. — Мне, как и вам, это было любопытно. Но не ему. Он не говорит об этом. Не знаю, в чём заключаются их страхи. Но думаю, что и в этом тоже.

Она задумалась. И вспомнила, что, пока они говорили, им принесли заказ. Пригубив из своей чашки, она продолжила, но уже с другой стороны.

— А потерпевших связывает что-то? Общая работа, увлечения? — спросила она, надеясь найти хоть какую-то ниточку, за которую можно было бы зацепиться.

— Почти ничего. Просто знакомые. Ни собутыльники, ни наркоманы, — ответил он сразу, чтобы она не утруждала себя этими вопросами.

Елена наклонилась вперёд, и аромат чая на мгновение перекрыл все остальные. Детали дела упорно оставались непрозрачными. Три, казалось бы, не связанных между собой человека, и у всех обостряется... паранойя. Никакого физического вреда, никаких улик, только ползучий, удушающий страх.

— Если они боятся, как вы думаете, чего? — спросила она, понизив голос.

— Не знаю. Мне и самому интересно, — ответил он. Его взгляд метнулся в сторону, а затем вернулся к ней с обескураживающей интенсивностью. Этот вопрос грыз его, и Елена видела это по складкам вокруг глаз.

Ключ к разгадке головоломки, скорее всего, лежит в руках доктора, человека по имени Рон Вайнер. Вайнер знал всех трёх, он был той ниточкой, которая связывала их.

— И всё же, почему вы согласились? — спросил Марк, прервав ход её мыслей. Он внимательно наблюдал за ней, и в его взгляде читалось ожидание.

Елена задумалась и, выдохнув, ответила:

— Я, может, и недостаточно разбираюсь в людях, но всё же разбираюсь. И думаю, он не врёт о своём состоянии, — уточнила она, подняв бровь и указательный палец. — А во всём остальном я не понимаю…

Она замолчала, вспомнив рассказ Климова.

— Да, пора навестить доктора. Нужно было сразу это сделать. Но как с ним говорить об этом? — вслух размышляла она, перебирая варианты в голове. — И у меня всё как всегда… не как у всех.

Марку послышалась досада в её голосе, и он, улыбнувшись, спросил мягким и прощупывающим тоном:

— И это значит, плохо?

В пространстве между ними разворачивался безмолвный разговор. Елена чувствовала на себе пристальный взгляд Марка, не угрожающий, а напряжённый, почти клинический. Марк словно пытался расшифровать сложную головоломку её души.

Марк изучал её лицо, слабые морщинки вокруг глаз, едва заметное напряжение в челюсти. Он ещё не был практикующим врачом, психотерапевтом, но обладал редкой способностью к сопереживанию, способностью видеть не только поверхность. Он видел блеск, сверкающий под её неуверенностью в себе, яростную независимость, которая боролась с уязвимостью. Он видел в «непохожести на других» источник силы, а не недостаток.

Елена, в свою очередь, изучала Марка. Она видела доброту в его глазах, искреннюю заботу, которую он излучал. Но в то же время она видела и некоторую отстранённость, практическую объективность, которая намекала на то, что он живёт, наблюдая, анализируя. Но её это не раздражало. Ей было интересно, какие секреты он скрывает под своей спокойной внешностью.

Казалось, они оба были вовлечены в молчаливый процесс взаимного изучения, каждый стремился понять другого и, возможно, при этом немного лучше понять себя. Елена чувствовала себя незащищённой и в то же время странно успокоенной интенсивностью его взгляда. В нём она увидела не осуждение, а искреннее желание наладить контакт, по-настоящему увидеть её. Но последнее уже настораживало.

— Это психоанализ? — ответила она вопросом на вопрос.

Они смотрели друг на друга, слегка улыбаясь. Каждый изучал другого. Каждый это делал по-своему.

— Нет, просто, когда у человека, по его мнению, всё не так, как у всех, ему это не нравится. И в то же время, когда всё как у всех, тоже не радует.

Он отстранённо пояснил свой вопрос, и с этим трудно было не согласиться.

Их лица стали серьёзными. “Возможно, это и есть то, что отличает людей друг от друга. Та самая индивидуальность. Наверное, он это имел в виду”, — подумала Елена, но спрашивать его об этом не стала. Она уже не в том возрасте, чтобы беспокоиться из-за иногда посещающих мыслей, что не такая, как все. Ну, разве что иногда. Но, судя по его словам, она в этом совсем не одинока.

— Поручу это помощнику, завтра.

— И это правильно. Я не могу вам указывать, но, на всякий случай, не ходите туда сами.

— Почему? — с любопытством спросила она.

— На всякий случай, — растерянно ответил он, не найдя внятного ответа.

Её это, конечно, насторожило. “Нагнетают страху, но почему?” Снова неохотно, но она признавалась себе, что это чувство передавалось и ей. И вместе с ним всё больше росло любопытство, которое она всё так же тщательно пыталась скрыть.

Посидев ещё немного и поговорив по делу и не только, они не заметили, как перешли на «ты».

Выйдя из кафе, Марк проводил её к машине, и его молчаливое присутствие рядом было на удивление комфортным.

— Ну а после твоей проверки что обычно происходит? — спросил он, и в его голосе не было праздного любопытства.

— Я даже не знаю, — призналась она, даже не пытаясь делать вид, что знает. В любом похожем случае, которые она разбирала, она бы смогла ответить хотя бы приблизительно. Но здесь она не знала не только, что должно быть после проверки. Она даже не совсем понимала, как действовать. И тут она поймала его хоть и мимолётную, но растерянность. И это почему-то успокоило.

— Несколько его пациентов, из которых только один обвиняет доктора Вайнера. Такие дела рассматривались редко. У меня это впервые, — вслух рассуждала она. — Мне повезло, что рядом со мной человек той же профессии. Вы знаете доктора Вайнера?

— Ну... да, знаю. Я много слышал о нём, ещё на кафедре, — его ответ был неуверенным.

— Что слышали?

— Он практикующий врач-психотерапевт с опытом более двадцати девяти лет. Иногда читает лекции для студентов, практикующих специалистов.

— Среди пациентов недовольные были?

— Нет. Во всяком случае, я об этом не слышал, — сказав это, он выглядел искренне озадаченным, как будто сам удивлялся этому.

— В чём загвоздка? Я ведь в этом ничего не понимаю.

— Загвоздка в том, что врач с таким послужным списком работает в частной клинике и занимается… — он не стал продолжать и тут же поправил себя: — то есть, это, конечно, не проблема. Это то, как я это вижу, раз уж ты у меня спросила. Ну и главное — дело в самом Вайнере. Я думаю, ему самому нужно быть там... ему нужно время.

— И для чего? — не понимая, к чему он ведёт, спросила Елена. Её голос был тщательно выверен, чтобы скрыть растущее любопытство.

— Не знаю.

“Ну вот. А ведь она искала ответы. Она искала ясности, а получила лишь двусмысленность”, подумала она и продолжала настаивать, надеясь выжать из него ещё что-то.

— Деньги?

Марк, словно ожидая такого поворота, покачал головой, на его губах играла слабая улыбка.

— Он в них не нуждается.

— А как бы ты сам оценил ситуацию?

Он сделал паузу, и его глаза наконец встретились с её глазами. Усталость в них, казалось стала ещё глубже, превратившись в нечто похожее на сожаление.

— Я думаю, ещё не было достаточно времени, чтобы дать оценку его симптомам и проанализировать его эмоциональное состояние. Для того чтобы понять, что с ними происходит, нужно участие с обеих сторон. Строить догадки нет никакого смысла, особенно для пациента.

— Обе стороны? — повторила она, нащупывая слабое место в его тщательно выстроенном раскладе. — Вы имеете в виду доктора и пациента? Я по-прежнему думаю, что мне с этим делать нечего.

— Но вы ведь согласны, что проблема есть и её нужно решать?

У Елены осталось больше вопросов, чем ответов, она оказалась в лабиринте невысказанных опасений и туманных заявлений. Она понимала, что для разгадки этого лабиринта потребуется не просто клиническое наблюдение. Для этого придётся вникнуть в скрытые течения под поверхностью, глубже изучить мотивы и тайны, витающие вокруг доктора Вайнера, загадочного пациента и усталого мужчины напротив неё, который, казалось, знал больше, чем хотел сказать. В таких обстоятельствах проще сказать, что никаких тайн нет, но... Что-то происходит. И вроде что-то нужно было решать.

— Да, но не мне, — ответила она уже вслух. — Я, конечно, сделаю то, что положено, и всё. Надеюсь, всё это быстро разрешится. Спасибо за помощь и за то, что уделил мне время.

— Да, спасибо и тебе, что не отказалась.

Напряжение, которое отразилось на их лицах, стало рассеиваться.

Они обменялись телефонами на всякий случай и, договорившись быть на связи, попрощались. Дверь машины она открыла сама, а он заботливо закрыл её за ней и побрёл к своей.

Она была рада, что может обратиться к понимающему человеку за советом, надеясь, что они смогут вместе прийти к этичному, но в то же время правильному решению о том, что лучше для этих сложных и одновременно простых случаев.