Нотация к Армагеддону

– Я бы избегал слова «чистый», – буркнул в ответ Вестник, – говоря о твоих помыслах…

– Но, открытость, ты, надеюсь, оспаривать не собираешься? – Возразил

Нисрок, – Не забывай, как-никак, мне это стоило нескольких неприятных моментов, – Его передёрнуло от отвращения, – Бр-р-р-р!

Вестник промолчал, задумчиво постукивая пальцами по столу.

– Кроме всего прочего, – продолжал Нисрок, вальяжно развалившись на стуле, – После каждого хода или взятия11 я намерен сообщать о его тактическом значении.

– Мне кажется, – Вестник метнул в сторону Нисрока подозрительный взгляд, – здесь кто-то чересчур самонадеян…

– Есть грешок…, но чего только не сделаешь для того, чтобы уговорить соперника, – развёл руками Нисрок, – Ну так и что скажешь?

– Кто будет играть? – выдавил Вестник, упрямо поджав губы.

– Так! – обрадованно воскликнул Нисрок, – Вижу, дело сдвинулось! Отрадно, отрадно…, – он, не в силах усидеть на месте, вскочил со стула, – А что до игроков, то пусть это будут посетители этого кафе! Самые обычные люди. Причём, – он поднял указательный палец, акцентируя внимание Вестника, – выбор игрока за нами: ты выбираешь своего, я – своего! Ну, так и что? Договорились? – Нисрок протянул руку.

Вестник не торопился, внимательно вглядываясь в лицо собеседника.

– Ну же! Смелее! – оскалился Нисрок, – В конце концов, я же не прошу тебя расписываться кровью. Всего лишь одно безобидное рукопожатие. – Он пошевелил пальцами, взывая к решительности собеседника.

– Каковы ставки? – Вестник буквально сверлил взглядом Нисрока.

– Всё как обычно, ангел мой. – С улыбкой пропел Нисрок, – Последствия обыгрываемого события, – Он достал из-за пазухи небольшую книгу и положил её на стол. – Мы уважаем правила…

– Что это? – Спросил сквозь зубы Вестник.

– Подсказка! – широко улыбнулся Нисрок, обнажив два ряда белоснежных мелких зубов, – Прошу обратить внимание, – он придвинул книгу поближе к собеседнику, – Ей более десяти лет. Как и положено. Повторюсь: мы чтим правила.

– Не забывая, при этом, переворачивать их с ног на голову!

– Не более, чем это позволяют делать формулировки! – Парировал Нисрок, – Составленные, между прочим, вами! Так что или отказывайся или решайся уже, – зло процедил он, – а то рука уже совсем отнялась.

Вестник медленно поднял руку.

– Ну, вот видишь! – Нисрок броском вцепился в его ладонь и, с силой сжав её, усмехнулся, – И нисколько не страшно. – Он, отпустив руку собеседника, вернулся на своё место. – Теперь нам остаётся только немного подождать, а пока, – он в предвкушении хлопнул в ладони и энергично потёр ими одна о другую, – думаю, самое время для Захера. – Он, игнорируя чайную ложечку, ухватил с блюдца кусок торта и разом откусил чуть ли не половину, – М-м-м-м, – закатил он глаза, всем своим видом показывая, что испытывает сильнейшее наслаждение. – Просто блаженство!

– Дзынь! – Колокольчик, мелодичным припевом, возвестил об очередных гостях кафе.

Ими оказались двое. Молодой, лет двадцати, болезненного вида, худой мужчина, одетый в, хоть и вполне приличный, но явно с чужого плеча, серый костюм и лет тридцати, слегка полноватая дама, подверженная, судя по этюднику12 на её плече, художественным изысканиям.

С первого взгляда было ясно, что в этом тандеме нет места Амуру с его стрелами и дело было даже не во внешних различиях, а в том, как они общались между собой: женщина с видом наставника поясняла что-то мужчине, а тот, в свою очередь, то и дело невпопад кивал, имея при этом вид настолько рассеянный (или даже скорее – отрешённый), что с большой долей вероятности можно было предположить, что он совершенно не слушает о чём она там, собственно, говорит.

– Таак, – с интересом разглядывая вновь прибывших, вполголоса прошептал Нисрок, – Вот и первые наши претенденты…, но, пожалуй, торопиться не будем, и подождём ещё немного.

Ждать и правда пришлось недолго, потому как не прошло и часа, как кафе заполнилось посетителями. Те из них, кто по дороге на работу, заскакивал на чашечку кофе, в качестве претендентов не рассматривались, а посему уже довольно скоро их круг сузился до нескольких человек.

Вестник выбирал из двоих: тот самый молодой человек, что зашёл в кафе в числе первых и пожилой (лет пятидесяти) интеллигентного вида мужчина, обладатель грустных глаз и шикарных бакенбардов, доходящих ему почти до самого подбородка.

Нисрок тоже сначала терзался с выбором меж двух претендентов (средних лет, высокий мужчина в старомодном пенсне и молодой человек, судя по всему студент, чей задиристый взгляд явно искал конфликта с одним из посетителей), но когда в кафе зашёл низенький человечек в чёрном твидовом костюме с живыми блестящими глазками, он, откинувшись на спинку стула, довольным шёпотом возвестил:

– Этот – мой!

Вестник, ещё немного поразмыслив, тоже принял решение и остановил свой выбор на том молодом человеке, что пришёл в кафе первым (том самом, что сопровождал пышную даму с этюдником).

– Ах, мой милый Адди, – Эмма, сочувствуя собеседнику, нежно погладила его по плечу, – не стоит расстраиваться по пустякам! Рассматривай это, как небольшое препятствие на пути к заветной цели! Всего лишь…

– Всего лишь?! – воскликнул Адди голосом полным отчаянья, – И ты называешь это небольшим препятствием! Меня только что назвали бездарностью! «В ваших картинах нет души», – передразнил он кого-то, – вот что мне сказали, Эмма, а ты говоришь «Всего лишь»! Ну да! Мне ВСЕГО ЛИШЬ недостаёт таланта! Чего уж тут расстраиваться! – он, поджав губы, отвернулся, уставившись немигающим взглядом в противоположный угол.

– Милый, милый Адди, – грустно вздохнула Эмма, – Они все ошибаются. В конце концов, Академия не последняя инстанция, есть ещё люди…

– Тем вообще плевать на мою мазню, – грубо прервал её молодой человек, – Так что, похоже, единственные, кто здесь ошибается – это мы двое! – Он горько усмехнулся, – ты в выборе ученика, я в выборе профессии! Тоже мне…, – он отрешённо махнул рукой, – художник нашёлся…

– Не говори так, прошу тебя…

– Всё, Эмма! – Решительно прервал её молодой человек, – Хватит уже об этом! Хочу привести мысли в порядок, а для этого мне понадобятся… Герр Обер!13 – позвал он официанта, снующего по залу.

– К вашим услугам, – тот незамедлительно предстал перед ним, держа наготове блокнот карандаш.

– Уважаемый, – с надеждой обратился к нему молодой человек, – а что? Найдутся ли в этом заведении шахматы?

– Всенепременно, господин, – с важным видом кивнул тот, – вон там, – он обернулся и указал на столик у самого входа, – возле самого окна, наши гости обычно проводят время за игрой в шахматы. Доска на подоконнике за портьерой. Там же вы найдёте и песочные часы. Ещё что-нибудь?

– Да…, – молодой человек наклонился поближе к официанту и прошептал, – не подскажешь, а ты случайно не замечал за этим замечательным занятием кого-нибудь, – он едва заметным движением руки обвёл зал, – из нынешних посетителей?

– Вон тот господин, – под стать ему ответил официант (при этом, даже не шевеля губами) и одними глазами указал на того, кого он имеет в виду, – слева от меня. Видите? В чёрном костюме… читает газету.

Молодой человек, слегка выглянув из-за официанта, кивнул.

– Он играет каждый день, – с невозмутимым видом продолжил официант, так что со стороны выглядело, что он терпеливо посвящает клиента в содержание меню, – Иногда в одиночестве, иногда с кем-то, но без исключений – каждый день… Ещё что-то, господин? – на этот раз нарочито громко спросил он.

– Чашечку кофе, – кивнул молодой человек, – за тот столик, пожалуйста.

– Сию минуту…, – официант, слегка кивнув, растворился в воздухе.

– Ты позволишь? – Молодой человек указал на вожделенный столик и с надеждой посмотрел на свою спутницу.

– Иди уже! – рассмеялась Эмма, – Я же знаю, как ты любишь шахматы!

– Точно? – переспросил он с «обеспокоенным» видом, при этом, уже привстав со стула, – Ты не обидишься?

Эмма театрально закатила глаза, а когда вернула их в привычное положение, то молодого человека уже рядом не было. «Мужчины всё равно, что дети» – усмехнулась она и, достав из-под стола этюдник, положила его к себе на колени. Немного покопавшись в нём, она извлекла из его недр довольно большую металлическую пластину (судя по красноватому оттенку – медную) и положила её на стол.

–  Ого! – воскликнул Нисрок, восторженно всплёскивая руками, – Ты только посмотри! Похоже у нашего мероприятия будет даже свой собственный судебный эстампист 14 ! Великолепно! Просто великолепно! – с довольным видом он потёр ладони одна о другую.

– Доброе утро, уважаемый! – молодой человек подошёл к человеку в чёрном костюме, – Прошу меня простить, но не могу ли я обратиться к вам с небольшой просьбой?

Человек опустил газету и пристально посмотрел на подошедшего молодого человека.

– Обратиться, конечно, можете, – кивнул он и в его глазах забегали ироничные искорки, – но вот исполню ли я вашу просьбу – зависит от её содержания. Деньгами, к примеру, я с вами делиться не намерен…

– Нет-нет, – засмеялся молодой человек, – вы меня не так поняли. Я всего лишь хотел бы попросить вас составить мне компанию. – Он указал на столик у окна, – Сыграете со мной в шахматы? А то я, смерть как не люблю, сидеть перед доской один.

– Напрасно, – человек в чёрном костюме отложил газету в сторону, – очень способствует приведению ума в порядок....

– … и значительно усиливает чувство одиночества, – с грустной улыбкой добавил молодой человек, – ну так и что скажете?

– Отчего же не сыграть, – хитро улыбнулся человек в чёрном костюме, – Тем более, что вы меня лишь слегка опередили, – он встал со стула, – я уже дочитывал газету и как раз собирался разобрать одну занимательную шахматную задачку. Позвольте представиться, – он протянул молодому человеку руку, – Джон Фрей.

– Очень приятно. – Молодой человек ответил на рукопожатие. – Адольф. Прошу, герр Фрей, – он указал на «шахматный» столик.

– К барьеру! – улыбнулся Фрей, – И пусть победит сильнейший!

– Какими предпочитаете играть? – вежливо осведомился Адольф.

– Жребий нас рассудит, – Фрей отодвинул портьеру и взял с подоконника сложенную шахматную доску. Раскрыв её, он достал из неё две пешки – черную и белую, – Выбирайте! – он завел руки за спину.

– Здесь! – Адольф указал на правую руку.

– Ваши чёрные! – констатировал Фрей, – протягивая Адольфу чёрную пешку.

–  Герр Обер! – Нисрок помахал рукой официанту, – Милейший, я бы хотел попросить у вас парочку карандашей. Это возможно?

–  Всенепременно, господин! – с готовностью кивнул тот и в его руке буквально материализовались два коротких химических карандаша.

–  Ого! – неподдельно восхитился Нисрок, – Вы чародей?

–  Ну что вы…, – смутился официант и слегка покраснел, – я просто люблю свою работу…

–  Похвально, юноша, – Нисрок вынул из кармана смятую купюру и протянул её официанту, – Профессионализм требует вознаграждения. Особенно в вашем возрасте. Пусть эти чаевые останутся в тайне от всех остальных. Это исключительно ваша заслуга. Договорились?

–  Благодарю вас, господин, – официант зарделся ещё сильней, – Чем ещё могу быть полезен?

–  Больше ничем. Спасибо, любезный! Герр Пихлер обо всём проинформирован.

Официант понимающе кивнул и с достоинством удалился.

–  Держи! – Нисрок протянул один карандаш Вестнику.

–  Это ещё зачем? – скривился тот.

–  Это, друг мой, – Нисрок достал из подставки бумажную салфетку и, положил перед собой на столе, – для нотации 15 . Ходы чтобы записывать, – уточнил он, заметив, как вопросительно выгнулась бровь Вестника. – Впрочем, можешь полагаться на свою память. Дело твоё.

Вестник, нахмурившись, неторопливо повторил манипуляции с салфеткой.

– Ну что же, – едва слышно прошептал Нисрок, – Похоже, все на своих местах. Начнём?

Вестник молча кивнул.

Примечания