- -
- 100%
- +
- Джентльмены, - торжественно объявил полковник, - надежды мои на то, что в этих краях, где уже мало браминов, удастся раздобыть телячий язык в соку, или хотя бы седло барашка с бретонским пюре, не оправдались. Но то, что стоит на этом столе приготовлено человеком, знающим толк в европейской кухне. Когда я был в последний раз на родной земле, мы с ним постарались на прощание погурманствовать на славу. Чего только он не приготовил в прощальную неделю! Были тогда и перепелиный паштет, и суфле, и пулярки, и омары по-парижски со спаржей, артишоками и Шато-Лафит. Нет у азиатов ни малейшего чувства вкусной и здоровой пищи, джентльмены. Вот чем трудна наша служба здесь, а не только скверным климатом. Даже супы черепаховый и а-ля Кресси отведали мы на прощанье! Честно говоря, наши союзники французы знают толк в еде лучше нас.
- Пред нами и марсала, и коньяк, и виски, и ромовый шербет, и киш, и английские бисквиты, и даже хорошо выдержанный чедар, джентльмены! Вы думаете, полковник, мы так ели до Вашего приезда? – просиял Брайдон.
- Право, полковник, стол великолепен, – ровным тоном заметил Бейли.
- Потом подойдёт и горячее блюдо, - уже потирал руки и расправлял салфетку Мак-Грегор.
- За успех нашей экспедиции к границе, джентльмены! И за успех мистера Бейли при высадке в Проливах! Главное, чтобы Проливами не завладели русские! – воскликнул баронет, опустошив рюмку французского коньяка.
- Так, кто из вас хотел бы в эту экспедицию, господа офицеры? – спросил полковник.
- Думаю, что меня пошлют в любом случае, - обреченно произнёс майор.
- Я бы не против, сэр! – сипло гаркнул капрал Бэрроуз, опрокидывая очередной стаканчик привычного бренди в бездонную глотку.
- Без вас обоих с вашим опытом дело уж точно не обойдётся, - усмехнулся полковник.
- Без пехоты никуда, - понимающе улыбнулся капрал.
- Я бы с удовольствием, - сказал капитан Хаксли, - природа Гималаев и сложнейшая в мире их этнография для меня очень заманчивы, а вот здоровье уже не позволяет...
Баронет сделал вид, что не слышал полковничьего вопроса. Всем стало ясно, что он не горит желанием отправляться в длительный переход, достаточно опасный, но не приносящий лавров победителя. Килпэтрик просто отмолчался с непонимающим видом.
- Я служил ещё Вдове65, джентльмены, - веско заметил капитан Хаксли, на секунду оторвав трубку от губ, - и хорошо помню как нас послали в первый год нового столетия в Китай. В походе на Пекин нам как-то пришлось совершить затяжной марш по жаре. Примерно в одно и то же время выступили колонны войск объединённых держав.
- Бедные китайцы! Против них выступили французы, немцы, русские, американцы, японцы и мы! Право, упоминание об этой кампании бросает меня в краску, - вставил баронет.
- Так вот, - продолжил Элиас Эдмонд, успев сделать затяжку, - всех раньше отстали французы и мы... В наших рядах были истинные сыны Британии – рослые ребята, но жара и пыль сломили их, расклеились. Янки держались дольше, но вскоре тоже стали брести апатично, без строя, еле волоча ноги. Немцы шли ровным строем и быстрее всех долго, но потом кто-то нарушил порядок, упав от теплового удара, и вся колонна расстроилась. Дольше всех эту гонку в жару выдержали русские и фанатичные самураи. Так-то, господа.
- Наверное, среди тех русских было много казаков, - заметил Блудов, - Они особенно выносливы, эти дети степей.
- Судя по форме они к казакам не относились. Но не в этом суть. Русские – противник не шуточный, тем более в условиях враждебной природы. Не нам с ними тягаться в азиатских горах и песках, - продолжил капитан, - Поэтому, на мой взгляд, Бог с ним, с Памиром.
- Нам надо всячески развивать альпинизм и всякого рода спорт, - сказал Пёрсивал Спенсер.
- Кажется Вы сами занимаетесь альпинизмом? – спросил Арчибальд Килпэтрик.
- К сожалению недостаточно основательно, чтобы уже сейчас отправиться на покорение гималайских высот, - вздохнул лейтенант Спенсер Рэтклифф, - Всё недосуг. Поглощают дела Бомбейского конного полка. А вот наш майор Брайдон имеет больший стаж в покорении вершин.
- Кто серьёзно готовит альпинистов, как род войск, так это германцы, - заметил Джеймс Брайдон, - И правильно делают. А мой опыт не так велик, как Вы утверждаете.
- Им есть, где готовить кадры на собственной территории, - добавил баронет.
- В Шотландии достаточно хороших скал... – вставил майор.
- Что же, на суше мы никогда не были на должной высоте. Тем более, что касается нашей конницы — мы уступаем русским, - вставил полковник, - Великий флот – наше спасение.
- А как обстоит с альпинизмом в России, штабс-капитан? – поинтересовался майор.
- Там он в зачаточном состоянии, сэр, - махнул рукой Блудов.
- Ваш ответ не совсем вяжется с тем фактом, что русские проходили целыми батальонами непростые перевалы Алая ещё в середине прошлого века, сэр, - со спокойной монотонностью голоса заметил Бейли. Осведомлённость этого человека невольно настораживала окружающих.
- Так, там одни казаки были. Они весь Туркестан облазили, - последовал ответ, показавшийся англичанам странным.
- Получается, что школа альпинизма существовала ещё тогда? – удивился Пёрсивал.
- Что Вы, сэр, - усмехнулся русский, - И в помине не было. Просто казаки они... они везде пройдут. Тёртые ребята. Они страшно неприхотливы. Там, где отважный гордый и слишком брезгливый гвардейский офицер давно сложит руки, казак выживет.
- Гм... Понимаю, что казаки это почище наших гуркхов, но всё же? – недоумевал полковник.
- А Суворов через Альпы по снегам совсем давно проходил. Прикажут – русский солдат пройдёт. Даже не только казак. И через Индийские Альпы пройдёт и по тропической тайге спустится, - Блудов опять подумал, что сболтнул лишнего.
- Да. Этого нам не понять. Потому они с японцами и обогнали всех тогда в броске на Пекин, - задумчиво сказал Хаксли, - Самураи...
Бэтмэн разносил офицерам знаменитый дарджилингский чай на подносе, плетённом из побегов бамбука. Правда Бэрроуз предпочёл чашечке чая дополнительную стопку бренди.
- Пейте, джентльмены. Коммерческое производство местного чая началось почти шестьдесят лет назад и некоторые сделали на этом целое состояние, - улыбнулся Хаксли, - После Цейлона — второй центр нашего чайного производства.
- Нам следует добиться железнодорожных концессий в Афганистане и Персии, чтобы связать нашу Индию с персидским югом. Это вопрос нашего присутствия в Азии и нашего будущего вообще, - невозмутимо проговорил капитан Бейли, - Ещё генерал Робертс заявил, что «русскому «железнодорожному окружению» Северной Индии и Афганистана должна противостоять соответствующая британская строительная кампания. Если Афганский эмир поддастся на уговоры, мы проложим железную дорогу в Афганистан, иначе русские постепенно займут весь Афганистан, поглощая его на свой манер маленькими кусками.
- Пока они проглотили лишь один кусочек ещё при царе Александре, - вставил майор.
- Не успеем мы оглянуться, как за ним последует второй и куда более крупный кусок. Помните, как высказался на этот счёт лорд Кёрзон? «Русские очень серьёзно рассматривают вопрос о проникновении в Индию, причем с конкретной целью. Их реальная цель - не Калькутта, а Константинополь. Ради сохранения возможности использования колоний в Азии Британия пойдет на любые уступки в Европе. Вот вкратце итог и сущность российской политики». Впрочем, лорд известен своим пессимизмом.
- Покуда тори-заднескамеечник Джордж Натаниель Кёрзон не стал вице-королём Индии, его часто тянуло поскитаться по весьма странным местам – Баку, Туркестану, Москве. Впечатлений оттуда хватало, - хмыкнул полковник.
- Вот небезынтересные заметки, - сказал капитан Фредерик Бейли, доставая из кармана блокнот, - «России не нужны территориальные приобретения в Персии. Мы можем добраться до Персидского залива, не посягая на целостность Персии». Напечатано в «Русской мысли» в 1899 году. А вот и «Новое время» за 1902 год: «Пусть Англия раз и навсегда поймёт, что нам не нужна Индия, а нужен только Персидский залив, и вопрос решён!» А вот, что заявил лорд Кёрзон: «Я рассматривал бы уступку любого порта в Персидском заливе России как умышленное оскорбление Великобритании, как безответственное нарушение статус-кво и как преднамеренную провокацию к войне; я обвинил бы того британского министра, кто допустил такую передачу, в предательстве страны!» Только никак не клеится у нас в Персии. Присутствие русских там давнее и основательное. Как и с Тибетом. Год назад на конференции в Симле66 участвовали представители Великобритании, Тибета и Китая. Тибет был признан независимым государством, но представитель Китайской республики отказался подписать протоколы конференции и сорвал всю затею. Китайцы имеют свои виды на Тибет.
- России, действительно, ни к чему лишние миллионы персидских мусульман под властью её скипетра. Это бы только способствовало развитию панисламизма, - заметил Блудов.
После очередных обильных возлияний полковник вновь мечтательно заговорил на кулинарные темы:
- А вы знаете, господа, что значит пьемонтский, выдержанный в пещерном холоде, сыр? Его подают с соусом из инжирно- виноградно-грушевой горчицы, да ещё грецкими орехами. Это - поэзия, господа!
- Полагаю, что выдержанный чеддар ничуть не уступает всем этим изыскам, - резанул патриот во всех отношениях, Джеймс Брайдон.
- Ах, майор, Вам следует поехать в Италию, - Мортимер Гилберт Мак-Грегор после очередной рюмки коньяка закатил свои немного свиные глаза подальше от мешков под ними.
- Вы, штабс-ротмистр, наверное, можете объяснить нам, что такое «цуканье»? – спросил вдруг Бейли, обнаруживавший всё более глубокие познания в русской жизни.
- Как бы Вам сказать, капитан... Пожалуй, что это сорт юнкерского самоуправления. В Николаевском кавалерийском училище всем заправляют старшекурсники. С младших берут дань работой, котлетами и даже деньгами. Но последнее не считается истинно достойным делом и случается редко. Измываются над молодыми, но и меру знают. Кто не желает подчиняться, тех выживают из училища. Надо признать, что молодые смирялись, понимая, что это своего рода укрощение духа, но также и его закалка. Избиения случаются крайне редко и наказуемы. Бывало, правда, заставляли глотать живых лягушек...
- Русским свойственна жестокость?
- Не могу сказать, чтобы была свойственна больше, чем прочим народам в Европе, - несколько смутился Блудов, - Вот российским правителям всегда были свойственны мракобесие и жестокость. Поэтому передовые люди России смотрят на Британскую политическую систему, как на образец для подражания.
- Вот уж во истину политическая девственность! – усмехнулся Джеймс Брайдон, посасывая сигару, - И чем это они восторгаются? Тем, что Великобритания, со времён смерти великой королевы всё больше попадает под влияние янки?
- Наверное, им там в верхах виднее, что выгоднее для политики настоящего момента... – растерялся Блудов, твёрдо усвоивший идеи кадетов.
- Да о чём Вы говорите? Мы стоим на пороге полного поражения национальной политики Великобритании в угоду могущественным банкирским домам Америки! Война нас добьёт, и мы станем их придатком, - махнул рукой майор.
- Неужели всё обстоит столь безотрадно?
- Кому-то это нравится. Таким, как наш министр финансов Дэвид Ллойд-Джордж67, купленный ими. И такие мнят себя патриотами. Наверное, они вроде ваших либералов из Думы. Их интересует лишь власть, а их политика и лозунги легко подстраиваются под «текущий момент», как Вам угодно было выразиться. Им важнее, что скажут за океаном, чем интересы своей империи. Дэвид делает карьеру на волне либерализма, захлестнувшей всю Европу, осудив имперских «ястребов», ответственных за Англо-бурскую войну. Но когда дело дошло до аннексии Трансвааля, этот лицемер не стал возражать. А истинные патриоты, кстати симпатизирующие вашей династии, как лорд Китченер68, уже в опале. Похоже, что и король под влиянием премьера. Но королевская власть у нас давно уже не есть определяющая сила. Бабушка его была покрепче. И при ней империя достигла расцвета. Но очевидно, что янки возьмут своё. Начинают подминать под себя всю Европу69. У них иная система ценностей. Они – враги монархий и крупных церквей, - мрачно сказал Брайдон.
- Ещё лет двадцать назад лорд Кёрзон писал: «Каждый англичанин приезжает в Россию русофобом и уезжает русофилом», - задумчиво сказал Фредерик Бейли, - Интересно разобраться почему дело обстоит именно так?»
5. Кавалеристы ещё надеются на лучшее
«И ако соступаша обе силы великыя на байб и быть брань крепка и сечь зла зело».
Летописец Сафоний Рязанец (XV век) о Куликовской битве
«Настоящий мужчина должен пережить войну, заключение в тюрьме».
Э. Хэмингуэй
Гвардии–капитан Дорофеев сидел с корнетом Ртищевым и некоторыми прочими офицерами-кавалеристами в ожидании хорошей погоды для проведения задуманной капитаном гвардии вылазки, когда в дверь их просторной избы постучал ординарец Дорофеева и приглушенным голосом объявил, что Их Высокородие полковник просит разместить в деревне вымокших под ливнем офицеров подошедшего Первого Уральского казачьего полка (принятое сокращение - УКП), входящего в состав Девятой кавалерийской дивизии.
- Этого ещё нам не хватало, - проворчал уже привыкший к спокойной и достаточно сытой жизни Дорофеев, - Вот сам, Мелентий, и начни фуражиров трясти, да квартирмейстеров. Да скажи, мол, гвардии ротмистр Дорофеев велел поторопиться.
- Вестимо поторопимся, Ваш-высокбродь, казаки уже на подходе!
Дорофеев подошёл к осколку зеркала, висевшему на стене, и поправил гладко зализанный лощёный английский пробор, каковым в мирное время в столице так гордились все гвардейцы. Уже в спустившихся сумерках покой начальства сборного эскадрона остатков кавалергардов и прочих гвардейцев нарушил низкий зычный голос:
- Разрешите войти погреться, господа офицеры?
- Милости просим, Первый Уральский! – ответил за всех Дорофеев.
Первым вошёл, позвякивая позолоченной шашкой, крупный плотный полковник с седою окладистой раздвоенной бородой и густыми бровями на суровом волевом и мясистом лице. Кавалергарды повскакивали и, щёлкая каблуками, вытянулись по струнке, хотя во взгляде большинства из них можно было прочесть сокрытое высокомерие белой кости в адрес всех не гвардейцев и не кавалергардов.
- Полковник Бородин. Можно просто Георгий Кондратьевич, - козырнул с оттяжкой и протянул широкую крепкую ладонь казацкий дворянин.
- Милости просим. Без приключений добрались, Ваше Высокородие? – спросил Дорофеев тоном вымученного участия.
- Господь сберёг. Если уж тогда под Равва-Русской уцелели... Вот, где заварушка вышла70.
- А что именно там произошло? – спросил гвардии ротмистр.
- На плечи нашего Первого У-Ка-Пэ было возложено обеспечение пехотных дивизий. В том числе и летучей почтой. Дивизиям придавали отдельные казачьи сотни, а германец решил тогда перемолотить пехоту нашу тяжёлой артиллерией и не на шутку намеревался. Досталось тогда и казакам, но перелом в Галицийской битве не без нашего участия произошёл. Наш полковой подъесаул Сергей Курин, мой любимец, командовал у села Высокое сборной полусотней, где находясь с разъездом в двенадцать человек, перебил неприятельский разъезд силой в пятнадцать лошадей и набрал кучу пленных71. Может быть прославившаяся Железная дивизия, в которой отважный Корнилов с Деникиным бригадами командуют, сделали и больше казаков для общего успеха, но и казачки наши постарались. Донцы тоже дрались по близости со своим храбрейшим Калединым. Намучились мы там, зато потом под деревней Остров себя по-казацки проявили. Есть у нас и свои полковые герои теперь72. Наш народ и пушками не запугаешь, - улыбнулся суровый, на первый взгляд, полковник, которому очевидно уже перевалило за пятьдесят73.
- Слышали мы, что теперь и у уральцев вновь свои пушки имеются? - задорно молвил Дорофеев с вопросительной интонацией.
- Слухами земля полнится. После того, как под Равва-Русской у деревни Липовец мы захватили четыре вражеских орудия, обратился я к Государю письменно с просьбой снять опалу Екатерининскую за грехи Пугачёвские, мол, много у нас орудий австрийских трофейных и хотелось бы нам иметь при дивизии трофейную батарею. Государь благословил такое дело74.
Вошли ещё шестеро казачьих офицеров, козырнули. «Физиономии у них не больно-то казачьи» - подумал при этом Кирилл Ртищев.
- Сейчас мой человек на стол накроет. А пока разливай, корнет Ртищев. Шампанского давно уж не имеем, а напиток, глубже прогревающий, ещё есть, - разулыбался Дорофеев.
- Я бы попросил учесть, что скоро подъедут ещё несколько наших офицеров, - ответил улыбкой мрачноватый Бородин, - А днями подтянется остаток нашей дивизии.
- Не беспокойтесь, полковник, - ответил Дорофеев, - А чем Ваш полк эти боевые месяцы в основном занимался, позвольте спросить?
- С самого начала Германской от казачьих разъездов что требовалось? Идти впереди наступающих частей и, с огромным риском, добывать сведения о противнике. Забирались порой на десятки вёрст в глубину расположений противника. Выставляли цепи сторожевых постов, связь между которыми поддерживали казачьи разъезды. Случалось, что в глубоких рейдов окружали наших и никто уже не возвращался. Но немецкая тяжёлая артиллерия сводит на нет всю роль конницы, особенно на Северо-Западном. Там досталось нашим. Слышали о разгроме на Мазурщине? В плен взято огромное число наших. Тут, на Юго-Западном, ещё пока терпимо... – лицо пожилого полковника сделалось суровым, и глубокая складка пересекла его высокое чело, - Но позвольте представить вам, господа гвардейцы, моих соратников: подъесаул граф Альфред Сигизмундович Велепольский, прикомандирован ко Второму Уральскому полку. А это его друг и дальний родственник сотник Казимир Потоцкий.
- Очень рад, Ваше Сиятельство! – неожиданно выдал совсем молоденький гвардии поручик с забавно закрученными усиками, тут же смутившись своего порыва.
Дорофеев многозначительно кашлянул и отрекомендовал в ответ своих офицеров, а Ртищев еле сдержал смех. Теперь становилось ясным, отчего лица этих «казаков», кроме самого полковника, выглядели не совсем казацкими75: «Полячишки, что немчура - всюду пролезут. Да ещё и своих за собой потянут» - подумал Дорофеев.
- Посмею осведомиться, Ваше Сиятельство, Вы - правнук императрицы Марии-Луизы, жены самого Наполеона Бонапарта, не так ли? – вновь вмешался гвардии поручик.
- Ваша осведомлённость в генеалогии поражает воображение, поручик, - холодновато ответил граф Велепольский - молодой блондин огромного роста с надменной миной на неприлично прекрасном для мужчины, лице.
- Хорунжий барон Христофор Иванович Дерфельден76, -продолжил представление Бородин, - Ординарец командира нашей дивизии.
Упитанный розовощёкий молодой барон сухо раскланялся.
- Подданный Франции и офицер французской армии Лев Рафаилович Гулион, - продолжил Бородин, - Временно назначен в состав нашей дивизии, как прекрасный кавалерист.
Поджарый, чернявый, с огромными усами торчком Леон Гулион77 любезно раскланялся и очаровательно картавя заявил, что он счастлив провести вечер в обществе гвардейцев.
- Гусарский штаб-ротмистр барон Дмитрий Владимирович Фельдман78, возглавляющий с некоторых пор партизанский отряд Уральской казачьей дивизии. Действует в глубочайших рейдах на свой страх и риск! - представил очередного офицера полковник и чувствовалось, что к нему он питает подлинное уважение, - А ещё говорят, что наши немцы по крови склоняются к предательству! Да, зная моих офицеров с немецкими корнями, такому пустобреху кости бы намял!
- А кто говорит, Ваше Высокопревосходительство? Тыловые да штабные крысы и говорят, - раздражённо заметил Дорофеев. Ртищев недовольно глянул на командира-лицемера.
- Подлинные герои полей войны – простые казаки, а не офицеры, - скромно заметил высокий нескладный и излишне худой Фельдман.
- Но не всегда же одни простые солдаты, Ваше Благородие? Офицерство тоже чего-то стоит? Одним словом, все эти байки про славного донца, одолевшего в одиночку одиннадцать немцев – не враньё ли? – почти утверждающе спросил всё тот же молодой поручик гвардии.
- Вы имеете в виду Кузьму Крючкова79? – пожелал уточнить Бородин.
- Именно его. Уже лубком с его физиономией торгуют. Грозятся плакатами с Крючковым и на фронте все стены залепить.
- Не преувеличивайте, поручик. Хотя вынужден признать, что не обошлось и не без перегибов в раздувании славы подвигов этого героя. Думаю, что если и половина того правда, то донец сей заслуживает самого глубокого уважения. Кстати, Крючков не есть уникум в казачьей среде. Остался почти безвестным подвиг донца же, Богаевского80. Из уст свидетеля слышал, что донец сей отличился в бою под Гольдапом и был представлен к Георгиевскому кресту.
- Казаки продолжают славную традицию предков, - несколько заученно и излишне сладкоголосо вставил Потоцкий.
- Примеров, в самом деле, множество. Пробиваясь из окружения к Брест-Кунявску, застава Сводно-казачьего полка, под командой урядника Баканова, кажется, всего лишь из тринадцати казаков, атаковала эскадрон уланского прусского полка и, изрубив офицера и десяток улан, обратила целую сотню прусаков в бегство. Кавалерия ещё на что-то годится... И это не досужие выдумки, господа офицеры, - тихо сказал Бородин, - А вот и последний из ваших нежданных гостей, господа гвардейцы: есаул Сергей Владимирович Бородин, дальний родственник мой, прошу любить и жаловать.
Ртищев вспомнил тёплые отношения его приятеля Охотина из Николаевского училища с казаком Сергеем Бородиным:
- Кажется мы с Вами раньше встречались, есаул? - улыбнулся несколько растерянному человеку его лет Кирилл, и Сергей был рад признать однокашника по училищу.
- Сергей Владимирович принадлежит к сонму славнейших есаулов моего полка наряду с Солдатовым Константином Петровичем, - широко улыбнулся Георгий Кондратьевич.
- А что у Вас, Ваше Высокородье, за шашка такая особенная, позвольте полюбопытствовать? – задал очередной вопрос всё тот же молодой поручик гвардии с подвитыми усиками.
- Так, то - дар ещё самой Елизаветы Петровны предку моему. По верху ножен так и выгравировано: «Яицкого Войска Нашему полковнику Бородину. Елисавет».
- А рукоять словно бирюзовая...
- Так оно и есть: рукоять и кольца для ремней усыпаны бирюзой. Не могу сказать, что это очень удобно, но рубит неплохо, а главное – память. С ней и начал войну. На Японскую брать такую шашку не решился, а тут подумал: уж вряд ли и сам-то живым вернусь, пусть поработает ещё напоследок славное оружие дедовское. Ещё в июле наш полк, в составе дивизии, перешёл границу у местечка Ново-Алексинец и сразу же вступил в бой с австро-венгерскими частями под Заложне. Потрудилась в тот день и эта шашка. Сражались мы рядом с десятой кавалерийской дивизией под началом славного генерала Келлера81.
- Просто-напросто завидую. Биться бок о бок с самим Келлером! – восторженно воскликнул юный поручик.
- Понимаю Вас. Надо полагать это мечта каждого гвардейца. Кавалерийская дивизия графа Келлера в те августовские дни разгромила австро-венгерскую дивизию в знаменитом конном бою при Ярославице. Оренбургский казачий полк рубил австрийскую пехоту, а эскадроны новгородских драгун и одесских улан схватились с восемью австрийскими эскадронами. Успех висел на волоске и граф бросил в атаку даже свои штаб с конвоем. Тут подоспели два эскадрона ингерманландских гусар с ротмистром Барбовичем решили дело в нашу пользу82.
- Великолепно! – только и мог воскликнуть молодой гвардеец.
Вошли последние гости из прибывшей Уральской дивизии. Генерал-лейтенант и командир дивизии Алексей Михайлович Кауфман-Туркестанский83 на ходу проклинал распутицу и состояние дорог:
- А немцы всё что надо отличными железными дорогами себе подвозят, а нам не просто на конях пробиться! Затопило, чёрт бы побрал, всё и вся! – восклицал этот невысокий аккуратного вида, неброский лысоватый человек с овальным бледным лицом и маленькими усиками.
Тут уж все гвардейцы вытянулись в «напряжённо звенящую струнку». Кавалерийский генерал-лейтенант был большой редкостью! Вслед за представлением присутствующих генерал-лейтенанту, оказалось, что за ним вошли ещё один генерал и полковник. Последним переступил порог подъесаул Нефёд Мизинов84, которого полковник Бородин также отрекомендовал, как своего дальнего родственника.
- Усаживайтесь, Ваше Высокопревосходительство, будьте любезны... Никак не ожидали такой подборки гостей в нашем скромном пристанище, - смутился даже Дорофеев, - Простите, господа офицеры, что сушить плащи уже не на чем. Но что-нибудь придумаем...