Новые приключения кота Мяунжика Враузера

– Ура, ура! Мяунжик снова здесь!

– Мы так по тебе соскучились!

– Хорошо отдохнул? – послышалось мяуканье котят со всех сторон, едва лишь кот-рассказчик появился во дворе.

– Здорово, здорово, котятки. Отпуск был успешным, а самое главное, я привёз с собой новые истории!

– Ура-а-а!!!

– Итак, слушайте… и повинуйтесь, хе-хе!

Кризис у Рыкалы

После того, как хулиганскую шайку собачьего главаря Рыкалы наконец-то поймали, город смог дышать спокойно больше полугода. Поначалу собаки предпринимали попытки бегства, потом бросили эту затею, но свой срок до конца всё же не отсидели. В общем, про то, как они бежали, и что из этого вышло, повествует уже другая история, но теперь псы были на свободе. Кошачий Научно-Исследовательский Институт (я был его сотрудником, не забыли?) тем временем заработал в полную силу, ведь больше никто ему не мешал, и было сделано множество полезных разработок, как бытовых и общедоступных (коих было превеликое множество, так что рассказывать о них я не стану), так и специализированных. Некоторые боевые технологии, которыми пришлось заниматься в свете противостояния собачьей банде, были усовершенствованы и, на всякий случай, имелась возможность заняться производством оружия и даже бронекомбинезонов в любой момент, но без необходимости и решения мэрии создавать их мы решили запретить.

К слову, неподалёку от нашего города успел образоваться другой городок, тоже заселённый преимущественно котами и псами. Кто организовал его строительство – неизвестно, однако он довольно быстро собрал в себе жителей окрестностей, не сумевших обжиться у нас.

Но самым значительным изменением в жизни нашего города за это время стало появление денег, идею использования которых я привёз из Американского Кошачьего Государства, будучи в кругосветном путешествии. Их использование обещало упростить многое: например, чем награждать за работу того же тюремщика управляющему тюрьмой? Не налапниками же! Нет, конечно, все учреждения в городе постоянно договаривались между собой, скажем, тюремщику могли выдавать в награду что-нибудь из разработок КотНИИ и, конечно же, еду, кое-что в качестве оплаты он мог даже сам себе выбирать, но это требовало постоянной синхронизации большинства городских предприятий, что было не так-то просто. Деньги же решали эту проблему: теперь платить можно было не натурой, а ими, так что работник уже сам мог решить, что же ему за эти деньги получить. По вопросу введения денег был собран городской совет.

Думая, как назвать и вводить в наш город валюту, мы решили именовать деньги кэтами (от услышанного в Америке «cat», что означает «кот»), напечатать их определённое количество и выдать мэрии, которая бы распространила кэты по нужным заведениям, откуда бы их в качестве зарплаты получали горожане. Деньги должны были раздавать предприятиям по мере необходимости, все же незадействованные купюры хранились бы в городской казне. А чтобы ни мэрия, ни кто другой не прибрал «ненужные» кэты к лапам, городской совет решил, чтобы все горожане могли свободно следить как за работой правительства, так и за получаемыми и отправляемыми отчётами. Идея появления валюты была принята горожанами, в особенности ликовал Бобик-затулянт, запарившийся крутить свой бизнес на одном лишь обмене, вскоре планы были приведены в действие, и вот уж в городе заработала удобная финансовая система. Даже выдавать дополнительные деньги не потребовалось: кэты стали просто переходить от предприятий горожанам и от горожан другим предприятиям, как и планировалось.

Однако Рыкала захотел вдруг не зависеть от кошачьей валюты и принял решение создать свою, собачью, с помощью которой резко поднять собственную важность и приманить деньгами новых псов к себе на службу. Правда, не он один был такой умный: некий пёс по прозвищу Злючка, узнав про затею, потребовал, чтобы Рыкала делился, пригрозив, что натравит на него своих сторонников, и псу пришлось согласиться. Вскоре псы добыли печатный станок и принялись выпускать валюту, которую прозвали собаксами. Правда, Рыкала со Злючкой плохо продумывали свои действия, и вышло так, что собаксов было напечатано слишком много. Хотя собачью валюту и удалось внедрить, но ценность её из-за этого вышла очень низкой: один кэт стал эквивалентен аж пяти собаксам.

Что же касается угрозы от возобновления хулиганств собачей шайки, то Рыкала после своего освобождения месяца три не проявлял никаких опасных действий, однако потихоньку собирал вокруг себя сторонников всё старой идеологии: надрать хвосты котам. Бобик-затулянт даже поговаривал, что главарь собственной шайки закупает у него оружейные детали, хотя узнать, что именно за оружие делали псы, не представлялось возможным. Но Рыкала – это дело такое, с ним я уже не раз сталкивался и был готов при нужде одолеть его вновь. Однако на горизонте, кажется, вырисовывалась новая угроза: Злючка. Он, как и Рыкала, собирал вокруг себя собак, но, более того, организовал для них что-то вроде общей конуры – заведение «Собачник», где псы не только жили, но и тренировались, учились боевым навыкам.

Но остановимся на Рыкале. Ещё с самых первых стычек с ним было понятно, что этот главарь был жадным, и проявлялось это во всяких мелочах. Теперь же, когда появились деньги, Рыкалина жадность полезла наружу изо всех щелей. Хотя пёс и владел большим количеством им же напечатанных собаксов, платил он их псам, работающих на него, очень неохотно: всего-то по сто-триста в месяц (при том, что зарплата сотрудника КотНИИ была раза в три больше, а корм «Мяу!» стоил по полкэта, то есть два с половиной собакса). Тем не менее, псы работали на него, подготавливая всё для возобновления противостояния котам и будучи готовыми по приказу пойти громить город и стрелять или молотить котов лапами. Однако в один прекрасный день случилось так, что городским советом было принято решение откорректировать цены на некоторые товары, и в результате еда, потребляемая псами, подорожала в среднем на полсобакса. Тут-то Рыкала сделал крайне неправильный шаг: вместо того, чтобы немного изменить зарплаты, он стал задерживать выплаты. Но псы продолжили работать на главаря, ведь идти к котам как-то не хотели, а Злючка, по слухам, плохо кормил, да и вообще, в его «Собачнике» были спартанские условия.

Накопив сил, Рыкала приказал своей, ставшей теперь наёмной, шайке приступать к делу и показывать свою силу в городе, а в особенности, потихоньку стараться ловить котов и приводить в импровизированную тюрьму. Поначалу задуманное проходило успешно: Рыкалины псы стали шастать по городу, стараясь не попадаться на глаза ни мне, ни властям, время от времени приводя главарю пленённых котов. За каждого такого пленника Рыкала поощрял соратников, и убедившись, что его собаки могут не только делать «стволы» (и бездельничать), решил повысить ставки. Пёс объявил, что больше всего хочет поймать меня, и назначил огромную награду тому, кто меня к нему приведёт (ага, размечтался!) – десять тысяч собаксов. Также Рыкала составил список некоторых других котов, которым хотел отомстить больше всего, но награда за меня всем враз вскружила головы, и псы, забыв об осторожности, принялись рыскать по городу с автоматами наперевес.

Но коты-горожане оказались не столь глупы, чтобы нарываться на псов-разбойников, словивших нескольких их друзей, и стали большую часть времени прятаться по жилищам. Паники в этот раз не было: все знали, что КотНИИ может в любой момент запустить в ответ производство оружия и, по приказу мэрии, снарядить карательный отряд, хотя на самом деле произошло бы это далеко не мгновенно. Из-за поднявшейся в среде горожан осторожности Рыкалины бандиты долго рыскали по городу безуспешно, не приводя раз за разом ни одного пленника. Главарь возмущался, негодовал, рычал, и вот, после очередного безуспешного дня объявил, что у его работников начнётся кризис.

Теперь Рыкала не платил псам ничего, собираясь возобновить выплаты лишь после череды успешных проделок и надеясь чего-то впоследствии недоплатить, но все собаки усердно подсчитывали долги главаря перед ними. Так, Бобик-террорист, заслуженно считавшийся наилучшим бойцом, недополучил три крупных зарплаты, отчего был вынужден усердно экономить и аж похудел. В среде Рыкалиных подельников могло бы назреть серьёзное недовольство, если бы этот подпольный работодатель не компенсировал его искусными обещаниями и своим надутым авторитетом.

Тем не менее, один из псов всё же понял тупиковость службы у Рыкалы и уволился – это был Хрыч, когда-то сражавшийся на его стороне за так, но теперь недовольный отсутствием зарплаты. Он-то и разболтал на полгорода, каково оно – служить Рыкале, и хотя мало кого из псов это интересовало, для меня эта информация показалась весьма полезной. Дело в том, что я придумал, как воспользоваться Рыкалиным кризисом на всеобщее благо: я решил попытаться переманить на другую сторону Бобика-террориста, который, скорее всего, был наиболее недоволен сложившейся у главаря ситуацией. В случае успеха затеи Бобик мог бы принять участие в операции против Рыкалиной шайки (а может, и против Злючкиной), которая медленно, но неуклонно назревала, а поскольку Террорист считался снайпером, то он был бы очень ценным кадром в такой ситуации, и даже отбить его у Рыкалы – уже неплохо.

Продумав все возможные варианты поведения при различной реакции Бобика-террориста, я отправился к нему в конуру, стараясь на всякий случай двигать по широким улицам, дабы разбушевавшиеся псы-хулиганы не застали меня врасплох. Как и предполагалось, Бобик в это время уже сидел дома, и я постучал в дверь конуры.

– Кто там? Закатывай колёса, и побыстрее.

Я распахнул дверь и остановился на пороге.

– Ой-ой! – испугался пёс, увидев столь нежданного гостя.

– Я пришёл к тебе с предложением.

– Ну, ничё себе, кошачий корм мне в пасть!.. А, ладно, валяй, только сразу к делу.

– Если сразу к делу, то… в общем, хочешь получить несколько тысяч собаксов?

– Ещё бы! Хм… А уж не за твою ли поимку?

– Именно. Э-э, куда на меня помчался, сейчас всю выгоду упустишь! Вот так-то, до конца дослушай. Значит, ты приведёшь меня к Рыкале, наплетя попутно байку, как долго со мной дрался, ну и, естественно, потребуешь с него деньжат. А ночью я просто сбегу, желательно с твоей помощью.

– А если я не захочу, чтоб ты бежал? Да и как мне предстать перед Рыкалой после твоего побега? Он из всех нас лепёшку сделает, если ты убежишь!

– А очень просто: ты станешь работать на… считай, на городские власти. Продолжать служить Рыкале тебе нет смысла, ты же сам убедился в его скупости. Кроме того, если его шайка сотворит ещё хоть что-то, то мэрия попросту отдаст приказ совершить спецоперацию по избавлению города от потенциальной угрозы. Да-да, к Рыкале может заявиться хорошо вооружённый отряд, который быстро его со всеми подельниками упрячет сам знаешь куда. Вот и подумай: на чьей стороне тебе выгоднее оказаться в такой ситуации? Считаться преступником, или сотрудничать со мной? И это не говоря уже про зарплату… Так что, идёт?

– Хм-м… – тут Бобик с полминуты взвешивал моё предложение, то и дело почёсывая лапой за ухом, – Ладно, идёт! Уже приступаем!

– Хорошо. Для успеха затеи я передам тебе снотворное, а уж решение, как поступать дальше, ложиться на твои плечи.

– Я понял, разберусь.

– И ещё: ты будешь готов при необходимости стрелять в бывших соратников?

– Э… За хорошую зарплату – пожалуй. Но только по лапам!

Договорившись с Бобиком-террористом, я сразу последовал за ним, и пёс повёл меня к Рыкале. Я не был до конца уверен, что Бобик поступит так, как требовалось мне, была даже вероятность, что он не только продолжит служить Рыкале, но и расскажет главарю о возможной карательной операции, что даст собакам чуть лучше подготовиться, но, как говорится, кто не рискует – тот мышей не ест. Я, конечно, кое-чем подстраховался на случай такого поворота событий, но всё же без помощи Бобика бежать из собачьей тюрьмы, которую я толком и не видел, было бы проблематично.

Итак, пёс доставил меня к Рыкале. То-то шумиха началась, когда он узнал о моей поимке! Все собаки, работавшие на главаря, враз собрались посмотреть на меня, ну а я делал вид, что сопротивляюсь и пытаюсь вырваться-сбежать. Порасхваливав Бобика и поставив его в пример остальным псам, Рыкала торжественно велел схватить меня за шкирку, и собаки плавными движениями, словно под победную музыку, доставили меня до тюрьмы и кинули в камеру.

Импровизированная тюрьма располагалась так, что из неё можно было удобно наблюдать за тем, что происходило в собачьем подполье, и я стал смотреть, что же дальше будут делать Бобик-террорист с Рыкалой. Когда толпа ликующих псов рассосалась, Бобик уже безо всяких церемоний подошёл к главарю и намекнул, что хорошо бы было погасить долги перед подельниками. Рыкала, поддельно улыбнувшись, отсчитал псу трёхмесячную зарплату, причём так, чтобы этого не видели остальные, однако тот остался недоволен:

– Э! А как насчёт обещанной премии за котяру?

– Ох, конечно, я чуть не забыл… – и главарь, скрепя сердце, поплёлся к своему денежному хранилищу.

Порывшись там, он достал несколько пачек собаксов и, кажется, тихо прорычав, протянул их Террористу. Вероятно, Рыкала надеялся, что его лучший боец не станет пересчитывать полученное, однако, к главарскому ужасу, Бобик, едва лишь взяв деньги, принялся их усердно считать. Сперва с каждой учтённой купюрой морда Бобика выражала всё большее удовлетворение, однако, когда последняя пачка собаксов стала подходить к концу, он вдруг насупился. Наконец, досчитав, он вдруг оскалил зубы и рявкнул:

– Ты что, Рыкала, дохлых крыс объелся?! Тут только пять тысяч! Ты обещал за Мяунжика вдвое больше!

– Разве? – Рыкала сделал невинную морду.

– Да ты меня за дурака держишь, не иначе! Может, я не математик, но тут точно нету всего обещанного! А ну, гони остаток, или… или… или я отпущу кота!

– Р-рау! Хватит с тебя и этого. И вообще, радуйся, что я заплатил!

– Что?! Болван! Не пёс, а жаба, в прямом и переносном смысле! Тьху на тебя! – и с этими словами Бобик-террорист ударил главаря лапой по уху и отошёл в дальний угол.

– И… и что было дальше? – замяукали котята, когда Мяунжик остановился на самом интересном месте.

– Завтра узнаете. Сейчас, увы, продолжить не могу – Мурочка меня ждёт.

– Очень жаль! Ладно, ждём тебя!

– До встречи!

– Эй, Мяунжик, даёшь продолжение! – замяукали котята, едва лишь завидев бывалого кота Мяунжика Враузера, закончившего свой вчерашний рассказ на самом интересном месте.

– Ладно-ладно, слушайте!

Не всё решают деньги…

Итак, на чём мы остановились? Ах, да, я договорился с Бобиком-террористом, чтобы он меня привёл к главарю Рыкале, за что последний обещал немало денег, а потом я должен был с помощью пса бежать. Правда, я не был уверен, что Бобик поступит так, как надо, поэтому на всякий случай подстраховался: пронёс в зубах в импровизированную тюремную камеру напильничек. Конечно, это был не наилучший вариант для побега, но всё же лучше, чем ничего, так что я всё-таки очень надеялся на помощь Бобика. К моему счастью (и несчастью Террориста), главарь его надул, выдав за мою «поимку» лишь половину обещанной награды, и теперь пёс был недоволен, что означало высокую вероятность того, что Бобик захочет напакостить Рыкале, отпустив меня. Уже приближалась ночь, и я стал ждать, как же поступит пёс дальше.

И впрямь, едва лишь все ночующие в этом логове псы поулеглись спать, к решётке моей камеры на цыпочках стал подбираться Бобик-террорист.

– Ну, что, уговор ещё в силе? – еле слышно прошептал он.

– Конечно, – так же тихо ответил я.

– Значит, псам я твоё снотворное уже подмешал, но ключи никак найти не могу, видно, эта жаба, – так Бобик отзывался о Рыкале после последней ссоры, – их где-то сныкала. Но у меня есть идея, только подожди ещё немного.

Я кивнул в знак того, что готов подождать, и пёс отошёл от тюрьмы и направился куда-то в дальнюю часть конуры. Через некоторое время он вернулся, таща в лапах охапку неизвестно что тут делавших наушников, предназначенных для глушения шума. Далее Бобик стал всё так же бесшумно ходить от пса к псу, расположившимся спать будто бы по всей площади здания, аккуратно надевая каждому из них наушники и проверяя, крепко ли собаки спят. Наконец, завершив такую «обработку» последнего оставшегося пса – Рыкалы, Террорист снова куда-то ушёл, а затем подкрался к моей камере и принялся раскладывать что-то у стены.

– Слышь, Мяунжик, как гавкну, ты сразу ложись на пол: будет шумиха! – это Бобик сказал уже в полный голос, ведь собаки теперь ничего слышать не могли.

Неужели пёс только ради возможности спокойно разговаривать затеял это дело с наушниками? Нет, вряд ли… Я принюхался. Ну точно! Взрывчатка! Кажется, Террорист не нашёл ничего лучше, чем просто развалить стену, главное, чтобы при этом он не покалечил меня. Да уж, наверное, лучше было возиться с напильником!

– Ты бы ещё пушку приволок! Ладно, я понял.

Бобик закончил раскладывать заряды, потом принялся соединять их фитили, так, чтобы можно было их зажечь разом, и чтобы взрывчатка сдетонировала одновременно, а когда это было готово, взял откуда-то огромную каминную спичку, которые ещё зажигаются от чего попало, а не только стекла, и, чиркнув ею об свой короткий хвост, поджёг общий фитиль и стал убегать в дальний угол. «Гав!» Я, следуя сигналу, тоже отскочил в дальний угол камеры и лёг на пол, прикрыв голову лапами. Через несколько секунд последовал взрыв, сопровождавшийся звуками крушения стены и летящими во все стороны обломками; какой-то камешек даже задел меня, хорошо, что это был не целый кирпич. Шум, произведённый взрывом, мог бы разбудить и мёртвого, но принесённые Бобиком-террористом наушники помогли собакам презреть этот факт: последние так и продолжили спать, и лишь только часть из них отреагировала на лёгкую взрывную волну и поднявшуюся пыль сквозьсонным фырканьем. Кто-то из оказавшихся ближе всего к эпицентру «события», однако, вдруг приоткрыл один глаз, но Бобик тут же подомчался к нему и накрыл его голову тряпкой, тем самым застелив просыпающийся взор, и вскоре тот пёс снова захрапел.

Когда пыль осела, я потихоньку выбрался из камеры и вслед за Террористом последовал к выходу. Переступив порог, Бобик вдруг обернулся и, хитро ухмыляясь, показал в сторону спящего главаря кукиш, предварительно сплюнув на лапу. Значит, пёс всем своим нутром захотел перебежать на нашу сторону, так что теперь оставалось лишь прийти, куда нужно, и устроить его на работу.

Теперь, когда я побывал в их логове, стало понятно, что собаки представляют некоторую угрозу, раз у них была припасена даже взрывчатка. Кроме того, следовало освободить других пленных котов, которые, по-видимому, содержались где-то в другом месте (по крайней мере, я из своей камеры не видел никого из наших). Ввиду этого, Бобик-снайпер являлся бы отличной поддержкой карательному отряду, который в скором времени пришлось бы снарядить, так что я был уверен, что его с радостью примут в военном отделении Кошачьего Научно-Исследовательского Института. Сегодняшнюю ночь мы договорились провести, как обычно, в своих жилищах, а с утра пораньше встретиться около КотНИИ.

Утром Рыкала проснулся в наушниках и был очень удивлён, однако вскоре подумал, что, наверное, он их надел, дабы поскорее заснуть, шум чтоб не мешал. Остальные собаки тоже изумились таким приспособлениям на своих ушах, но решили считать их появление просто чьей-то шуткой. Первые пару утренних минут в общесобачьей конуре прошли, как обычно: в безделии и несобранности, все только потягивались и протирали глаза, однако вдруг главарь скользнул взглядом на мою камеру и пришёл в ужас, увидев лишь обломки стены. Многие псы не могли понять, что случилось с Рыкалой, ведь про пленника они как-то забыли, оно и понятно: как не сам поймаешь, то и ценить не будешь, главарь же чуть ли не с минуту простоял с открытой пастью, а потом стал что-то докумекивать. Наконец, он понял, что разрушение стены было вызвано взрывом, и связал нежданно появившиеся наушники с этим делом. Ещё минуты две думая, откуда у меня взялась взрывчатка и кто всё-таки учудил с наушниками, Рыкала наконец вспомнил, что недовольный наградой Бобик-террорист грозился меня отпустить.

– Бобик! Где Бобик?! Ко мне его, живо!

На главарский крик все принялись метушиться, искать нужного пса, однако за четверть часа Террорист так и не был найден ни в конуре, ни в её окрестностях. Теперь Рыкала понял, что Бобик попросту уволился. От досады главарь ударил себя по лбу, и тут-то на него нашло прозрение. «Ну вот! Мяунжик сбежал, Бобик свалил… А всё из-за каких-то пяти тыщ собаксов! Зря я пожлобился…»

– Эй, все псы, сюда!

Недовольные получением пусть и столь простого приказа с самого утра, собаки подплелись к Рыкале и стали ругаться, друг друга перебивая:

– Чё?

– Я не выдрыхся!

– Снова обещаниями кормить будешь?

– Йо-ма-йо!

– Ну, что ещё?

– А-апчхи!

Когда галдёж слегка улёгся, главарь объявил:

– Так, псы, сегодня я хочу с вами рассчитаться!

– Давно пора!

– Объявляйте, сколько я кому должен. Только без хитростей, а то ни шиша не дам!

Собаки радостно принялись называть свои недополученные зарплаты, несмотря на предупреждение главаря, привирая по сотне дополнительных собаксов, и вскоре Рыкала с неприятным удивлением обнаружил, что задолжал подельникам больше, чем отвалил за мою поимку. «Всё же хорошо, что я на Бобике сэкономил», – подумалось ему.

– Так, это всё? Хорошо. Теперь ещё одно объявление: отныне я поднимаю зарплату в полтора раза!

– Ур-ра-а!!!

– …Но завтра же мы отправляемся драться с котами!

– Снова?

– А за что же я вам плачу?

– За ловлю котов.

– То-то! А теперь мы будем их не просто ловить, а преследовать всей толпой и, возможно, сражаться. Так что готовьтесь!

А тем временем мы с Бобиком уже встретились возле института и пошли договариваться насчёт его трудоустройства. Как и предполагалось, в свете вот-вот назревающего похода на собак, руководство КотНИИ согласилось, чтобы пёс подсоблял в будущей стычке, и предложило зарплату в сотню кэтов. Такая щедрость по отношению к незнакомцу и бывшему хулигану объяснялась просто: спонсировала военные разработки и снаряжение бойцов непосредственно мэрия, так что взять служить пса, имеющего собственное оружие, было весьма выгодно. Бобик остался доволен предложенной работой, оговорил все подробности и отправился в свою конуру с условием быть готовым явиться по первому требованию.