Сетевая вечность

Она считает, что называть её ванну небольшой, довольно цинично. Сама она всегда называла её царской купальней. Словно Клеопатра, в золотом свете ламп, в медном блеске краников и ручек, в окружение фресок, на манер древнеегипетских манускриптов, она любила проводить в воде целые часы, тогда ещё счастливой, жизни. Сейчас же роскошь позолоченных статуэток кошек на нефритовых полках не вызывали в ней ничего, кроме, пожалуй, лёгкой досады, от того что всё это уйдёт на переработку. Ванна наполнилась быстро, в золотой купальне блестела от зелёных ламп изумрудная вода. Эмма аккуратно облокотилась на край и скинула с себя скромную одежду.

Лечь и раствориться. Так же, как и всегда. Всяк пришедший, вынужден уйти. Всякий кто противится, обречён прожить жизнь, отягощённый мыслью о смерти. Девушка знала это, но знать не значит верить, тем более, когда тебе только двадцать пять. Вода в ванной не ощущалась, датчики и нагреватели трепетно поддерживали температуру равной температуре тела. От воды шёл легкий аромат эфирных масел. Погрузившись всем телом, Эмма закрыла глаза. Просто утонуть…. Это несложно. Несколько таблеток относящихся к бензодиазепинам, крепкий сон, настигающий тебя стоящей на коленях по пояс в воде и смотрящей в своё отражение. Только не забыть перед этим, отключить датчики безопасности, выжечь все платы в системе ОИ квартиры сильным и продолжительным скачком напряжения. Остаться в полном одиночестве. Наконец-то перестать бояться. Но для этого не хватит силы воли. Она всю жизнь страшилась смерти, безнадёжно цепляясь за каждый мазок на картине судьбы. Она всего лишь юная девушка, мечтающая жить.

Эмма не заметила, как задремала. Сон накрыл её разум шёлковым покрывалом и теперь не хотел отпускать, несмотря на то, что от ОИ шёл сигнал в виде тихого попискивания, оповещающего о новом сообщение. На какое-то мгновение она решила, что это то же часть сна, ведь Эмма запретила внешнему миру контактировать с ней, оставив доступ лишь тому, кто сможет её спасти. Она говорила с иронией, не веря, что чуду дано свершиться. Никакой принц не найдёт её в царстве тьмы, в плену у смерти. Слишком мало ей осталось, что бы наивно верить в чудеса. Но что, если…

Лишь только мысль закралась в голову, как в груди иглой запульсировало сердце. Она перевела дыхание, стараясь привести нервы в порядок. Но шальная надежда словно огромной красной тканью махала перед ней, подобно алым парусам, оповещая ту, что она спасена!

Эмма чудом заставила себя успокоится. Перед глазами шли круги, в ушах глухими ударами отзывался пульс. Боль в груди стала постоянной, тянущей, но не острой, приступ прошёл. Встав на малахитовый кафель, она подобрала с пола ночнушку и, на ходу накидывая её на плечи, направилась в спальню, к небольшому углублению в стенке, закрытым едва заметной дверцей, под цвет глянцевых белых стен. Из углубления, наполненного лекарственными препаратами, она достала одну таблетку успокоительного. Проглотив её одним движением, она решила вернуться на кровать. Ванная утомила, короткий сон, встревоженный звонком, не слабо ударил по нервам. Лекарство уже начинало действовать, когда она легла на мягкий матрас кровати, покрытый синтетическим шёлковым покрывалом. Теперь можно прослушать сообщение. Она дала команду на воспроизведение.

"Мисс Леновски, доброго Вам времени суток" – К удивлению, это оказался аудиофайл без какого либо видеоряда. – "Меня зовут Адам Вебер, я обращаюсь к Вам от лица корпорации WNW. Безусловно, Вам знакомо моё имя и я не сомневаюсь, Вам интересно, откуда я знаю Ваше, но об этом позже" – В это было совершенно невозможно поверить. Вебер являл собой личность мирового масштаба. Такие как он, не пишут простым смертным. – "Для начала примите искренние соболезнования в связи сложившегося в Вашей жизни положения. Мне крайне неловко обращаться к вам в столь трудный для Вас момент, впрочем, обстоятельства вынуждают действовать без промедлений, дорогая Эмма, простите мою фамильярность" – Несмотря на ноты отеческой заботы, голос Вебера звучал твёрдо, уверенно, от него веяло властью. – "Я внимательно изучил Ваше досье, да, даже мне порой приходится лично ознакамливаться с досье перспективных для корпорации и меня лично, кадров. Там я нашёл все подробности болезни, с которой Вы столкнулись. Хочу заметить, для Вас лишь я остаюсь спасительной соломинкой, которую, не без личного желания, я готов Вам протянуть. Мой аналитический отдел провел полное прогнозирование возможного исхода, в случае Вашего отказа от предложения WNW. Увы, их заключения Вам хорошо знакомы. На Вашем месте, я бы изо всех сил старался этого избежать"

Эмме показалось, что речь главы WNW опутывает её, не давая выбраться из подготовленной западни. К чему все эти недомолвки? Она поставила запись на паузу и запросила у квартиры проверку цифровой подписи. ОИ подтвердило личность отправителя. Вряд ли хоть кто-то смог бы подделать подпись ЛИЧ-а Адама Вебера. Она посмотрела на экран перед собой. ОИ выводил всё прозвучавшее строчками чёрных букв прямо на застывший бесцветный кадр с двумя влюблёнными, стремящимися сомкнуть губы в страстном поцелуе. В любом случае, нужно дослушать сообщение до конца, подумала она, давая команду продолжить воспроизведение.

"..К счастью, я могу сделать так, что это будет в Ваших силах. Условия, на которых я хочу оказать Вам помощь, могут показаться Вам излишне радикальными, но я всё-таки не советую спешить с выводами. Тем не менее, ответ, как Вы и сами догадываетесь, не ждёт отлагательств. В подтверждение своих слов, я бы хотел поделиться некоторыми записями из проведённого анализа. Вам осталось жить не около тринадцати суток. Даст Бог, это не сильно Вас шокирует, а лишь натолкнёт на принятие правильного решения. Поймите так же, что после Вашего согласие, если таковое последует, Вам потребуется около недели для подготовки и ещё недели для осуществления поставленной пред нами задачи. Надеюсь, у меня есть повод считать, что начало положено, дорогая Эмма, а посему, наконец, перейду к сути контракта. В первую очередь, хочу сразу Вас предупредить. В виду деликатности, корпоративной этики и уровню секретности, я не вправе говорить начистоту. Несмотря на это, я постараюсь, как можно более развёрнуто описать всё то, что моя корпорация может предложить. Перейдём к делу. Как Вам известно, WNW является крупнейшим производителем программного обеспечения и лидером на рынке устройств Внешней и Внутренней сети. Мои люди разрабатывают и совершенствуют системы ограниченного интеллекта, создают новые технологии в области нано электроники и методы взаимодействия с нейроимплантами. На сегодняшний день, нет ни одной корпорации, способной составить нам конкуренцию в этой области рынка. Одной из моих команд в области изучения ОИ, удалось найти некоторые изъяны в структуре внутренней сети, а также в оперирующих ею моделей ограниченного интеллекта. Какие именно, я сообщу Вам во время нашего личного разговора. Для устранения этих и тому подобных уязвимостей в штат моей корпорации требуется специалист индивидуального профиля. “Внутренний оператор сети”. Можете не тратить время на запросы. Термин никогда не применялся в том назначение, в котором ныне его применяют мои сотрудники. Естественно, я не стану оспаривать Ваше желание выяснить, каким же образом это может спасти Вам жизнь. Мне искренне жаль, что я не вправе сообщить это по средствам Внешней Сети, но поверьте, стоит Вам согласиться, карты будут раскрыты и Вам не придётся ни о чём более беспокоиться. Надеюсь, предложенное Вас заинтересовало, а потому, смею завершить это краткое письмо. Если я не ошибся в Вас, в название аудиофайла присутствует код, который стоит предъявить опознавательной программе Внешней Сети при посещение указанного там же адреса.

С уважением, Верховный корпоративный директор корпорации объединённых компьютерных сетей WNW Адам Вебер»

Эмма попросила ОИ прокрутить сообщение ещё раз. Излишняя скрытность, с которой говорил Вебер, если это действительно он, наталкивала на мысль о явном подвохе, не этичном и явно нарушающим межкорпоративные законы. Вместе с тем нельзя исключать некую революционная методика лечения, которая в свою очередь, могла вызвать волну корпоративного шпионажа, чему WNW, конечно же, рады бы небыли. Оставался вопрос выбора: первое, второе, а быть может третье, о котором она и помыслить не может.

За окнами начало светать. Сквозь тёмные обелиски домов, жёлтым штрих кодом поднималось солнце. Ещё один день. Если верить письму, ей предстоит увидеть ещё двенадцать, в лучшем случае.

Она просит Ограниченный Интеллект квартиры вывести название файла на экран напротив кровати. Застывший кадр мелодрамы заволакивают ровными строчками буквы и символы. Что ж, она ожидала чего-то более простого, но и это не беда. Разум под действием препарата слегка притормаживал, застывшая картинка на заднем фоне подрагивала, точно влюблённые истомились в ожидание поцелуя. Эмма не жалела, что приняла успокоительное, иначе столь близкая надежда на спасения, убила бы её.

– Скопируй, – хриплым, уставшим голосом, сказала она в пустоту квартиры. – Предъяви оператору внешней сети WNW. Выведи смоделированную голограмму сайта в центр комнаты.

Изображение на заднем фоне пропало, рассыпавшись на тысячу мошек, буквы начали беспорядочное движение, от чего девушке стало не по себе. Эмма попыталась закрыть глаза, но неожиданно для себя поняла, что не может этого сделать, поскольку она их не открывала….

Чёрная, грубая кора покрывает огромный ствол, который и двадцать таких же как она девочек никогда бы не обхватили. Под ногами ветвистая сеть корней и твёрдая почва, сквозь которую редкими кустиками прорастает жухлая трава. Она поднимает голову и видит, как сквозь густую листву, на высоте свыше ста метров, над прозрачными стёклами купола светит нарисованное солнце, слабый ветер срывает с столетнего дуба листву, и та падает, застревая в тёмной копне волос Эммы. Недалеко звонко журчит ручей. В гроте неподалёку капли отбивают звонкую симфонию на множество голосов. Где-то над головой поют птицы и шумят, касаясь друг друга, ветви. В руках тёплая сухая рука, с небольшими морщинками. С лёгкой печалью на лице смотрит на Великий дуб мама, а Эмма всё никак не может понять причину её грусти. Сквозь запах маминых духов, доносится аромат цветов, посаженных вблизи родника.

Она открывает глаза, прижавшись спиной к гладкой стене, покрашенной в белый глянец. В комнате холодно и пусто.

***

Она в ужасе думает, что это сон, при этом ощущая по остаточному действию успокоительного, что всё случилось взаправду. Она просит ОИ повторить сообщение, но он, голосом, который мог бы подойти торговцу магазина на диване, сообщает что сообщение удалено. Она пытается вспомнить, давала ли ОИ команду на это, и понимает, что ничего подобного не делала. Как и не разрешала тому говорить.

– Последние посещённые сайты. – Спрашивает она сиплым голосом.

ОИ выдаёт ссылки месячной давности. "Неужели галлюцинации?" думает она. Эмма смотрит на открытый ящик с лекарствами, пытаясь вспомнить всё что произошло вчера. За окнами, блестит зеркальными стёклами небоскрёбов, наступивший день.

«Я точно помню, что приняла успокоительное после поступившего сообщения, хотя слушала я его после… Неужели сказанное там и вправду мне причудилось…».

Эмма ёжится и обхватывает прижатые к груди колени тонкими руками. Кожа холодная, на ощупь напоминает воск. Она решает, что нужно поесть, хотя бы несколько углеводно-белковых таблеток и стакан минералки. Ей трудно мыслить, таблетки смогут дать минимум необходимых для организма веществ. Собравшись с силами, девушка побрела на кухню.

Открыв небольшой широкий холодильник причудливой формы, похожий на бутылку из-под газировки, она достаёт из отдела в двери банку УБТ. Последнее время ничего иного она не ела. Желудок негодующе заурчал, призывая изменить решение. Прислушавшись к мольбам уставшего организма, она осмотрела содержимое холодильника. Не густо. Она решила поесть рис и рагу из кабачков. Достав упаковку, девушка внимательно осмотрела этикетку. Как она того и ожидала, просрочено. Она берёт с кухонного стола крошечную гарнитуру что бы заказать еду на дом, но в это время раздаётся телефонный звонок. Она смотрит на холодильник, на гладкой поверхности которого высвечивается информация о звонившем.

ФИ: Вебер Адам

ДР: 30.01.2003

Должность: Верховный корпоративный директор

СС: 954

Как правило, после социального статуса указывался ЛК, личный код по которому с звонившим можно связаться тем или иным способом, но сейчас глава крупнейшей мировой корпорации, решил его сокрыть, чему Эмма вовсе не удивилась. Не удивилась Эмма и показателю соцстатуса, который в переводе на слова, означал «Почти бог». Она надела гарнитуру на голову и нажала крошечную кнопку «ответ» на душке.

– Доброго дня, мисс Леновски, я Вас не побеспокоил? – голос, тот же, что и в сообщение. Тёплый, но при этом официально-деловой. Вебер сочетал в речи всепрощение святого отца и генеральскую твёрдость.

– Нет…. Кху, кху… нет, простите – она достаёт бутылку минералки и онемевшими пальцами пытается открыть крышку, что удаётся ей, лишь зажав бутылку меж колен. Немного вспенившейся воды проливается на колени и бёдра.

– Выпейте, Эмма. Я представляю, как трудно так сразу начать беседу после месяца затворничества. – голос звучит убедительно, сопереживающи. Эмма сделала пару глотков, которые прошли будто кубики льда, цепляя стенки пищевода.

– Мистер Вебер…

– Можно просто Адам, Вы ещё не моя подчинённая.

– Мистер… Адам, хорошо… К чему всё это? Это Вы влезли в мой ОИ и стёрли своё же сообщение? – голос Эммы наконец то поборол утреннею осиплость.

– Эмма, поймите, в этом нет ничего странного, а уж тем более того о чём Вам стоит переживать. – казалось, что мужчину по ту сторону связи, удивил вопрос девушки. –WNW разработало Ваше ОИ, а также другие подпрограммы Вашей квартиры. Несмотря на то, что мы стараемся не прибегать к подобным методам, для нас совершенно не сложно подкорректировать воспоминания ограниченного интеллекта. И, не сочтите за грубость, разве этот вопрос Вас должен беспокоить, Эмма?

Девушка молчала. Вебер был прав. Она просто боялась спрашивать о том, что тревожило её на самом деле. Вдруг чудодейственное лекарство окажется не тем, на что она надеется?

– Эмма, можете не спрашивать, – будто читая мысли, продолжил мужчина. – Я всё равно не смогу сейчас ответить. Вчера Вы посетили специально смоделированный для Вас сайт, подтвердив тем самым, что годны для предложенной работы. Машина ждёт Вас на двенадцатой стоянке, если хотите, водитель встретит Вас на выходе из квартиры. Я абсолютно уверен, что вы не сможете преодолеть путь до стоянки сами.

–Нет-нет, спасибо. Стойте, какая машина? – она с непониманием отрицательно потрясла головой, скидывая чёрные волосы с лица. – Вы о чём? Мистер Вебер, я не собиралась ни куда…

– Эмма, дорогая, успокойтесь, я в самом деле желаю Вам помочь. Поверьте, у меня есть на то причины!

– П-простите…– скромно сказала Эмма. В самом деле, её стороны совершенно непозволительно заподозрить в чём-то подобном человека, чей СС говорил о том, что ему необходимо верить, как никому из ныне живущих.

– Не стоит, дорогая. – интонация мужчины приобрела что-то схожее, с одобрительной речью отца с невинно провинившейся дочерью. – так мы договорились, я присылаю водителя?

Она закусила нижнюю губу. Немного поразмыслив, девушка согласилась, попросив лишь пятнадцать минут на сборы. Взяв бумажное полотенце, она вскользь протёрла облитые минералкой ноги. Пол она решила не трогать, побоявшись перегрузить измученное тело. Мир и так подобно маятнику слегка покачивался перед глазами. Пройдя в спальню, она придирчиво осмотрела гардероб. Несколько пар деловых брюк и юбок ниже колен, пять сорочек разных оттенков голубого и одна белая. Тёмно-синий жакет. Парочка платьев, одно из которых она решила одеть. Собравшись, она посмотрела в зеркало. Бледный манекен, на котором одето белое платье с принтом в виде хаотично разбросанных чёрных и серых прямоугольных фигур. Платье разделяет широкий пояс, на ногах белые босоножки с невысоким каблуком. Из макияжа, только синяя туш и тени на глазах. В последний раз осмотрев спальню, она направилась к выходу. От чего её не покидает чувство того, что назад она не вернётся?

– Не очень то и жаль…– говорит она пустой квартире, перед тем, как отрыть дверь.

Глава 3. Беги, Макколди

На улице стояла ночь. Не совсем уместное слово для описания не знающей сна ночи. Весь сектор – это бессмертный механизм, чьи жернова без конца перемалывают тела и души рабов системы. Ты устал от этого, Макколди. Тебе никогда не нравился такой темп, но тебя никто и не спрашивал.

Как и не спрашивали тех, кто попал в исправительные колонии или уронил свой СС до планки ниже сорока. Ты каждый день видишь их, сломленных системой, корпоративной этикой и нескончаемой жаждой наживы. Твой СС не катится вниз до той поры, пока от тебя есть польза. Любой протест и несогласие, попытка завладеть собственной жизнью, немедленно карается.

Впрочем, и сегодня можно встретить на улицах и в подворотнях, в коридорах низкосоциальных жилых блоков и общественных столовых, в дешёвых забегаловках и у дверей миссионерских больниц, сброд, чей соцстатус копошится в районе двадцатки. Дальше индекс падения замедляется настолько, что самого дна им не достигнуть до самой смерти. Пока они ведут себя тише воды, корпорация позволяет им свободно волочить своё жалкое существование. Любая помеха системе – билет в колонию.

Твоя корпорация не хочет, чтобы ты жил счастливо. Твоя корпорация пихает в тебя социальные ролики, тут и там торжественно разносящиеся по всему, что способно воспроизводить изображение или хотя бы звук. Каждая свободная дыра в рекламном, познавательном, а так же развлекательном эфире тут же заполняется «Высшей свободой, которая дарована всем нам новым Корпоративным МИРОВЫМ порядком». Свободой выбирать, кем ты хочешь стать, нулём или единицей, переменным сигналом, в вечно меняющейся демографической матрице. Тебе, Стив, досталась функция нуля в бинарном коде сложной программы, главной целью которой, вынудить каждого верить в личное счастье. Но тебя-то так не проведёшь, детектив. С твоим-то отсутствием веры.

Разве это счастье, жить в захламлённой крошечной халупе, в одном из строений типа F4, полных бетонных клеток с протекающим потолком, без отдельных санузлов и кухонь? Всякий раз, желая помыться, местным жителям нужно посещать общественные купальни для индивидов с СС от сорока до восьмидесяти, которые находятся на подвальном уровне. Ты, о чудо, можешь мыться в душевых следственного отдела. И от твоей работы есть польза, Макколди.

Каждый раз, когда жильцам четвёрок хочется есть, они, согласно соцстатусу, отправляются в предназначенные им общественные столовые, под браваду пропагандистских роликов. «Отныне, проблема мирового голода решена, DuOtis совместно с NewMedical являются одним из крупнейших поставщиков зерновых культур и мясной продукции. Каждый корпоративный сотрудник имеет полное право посетить общественную столовую и получить норму необходимого рациона для взрослого, состоятельного, здорового индивида». На индивида с СС ниже ста полагается некая субстанция внешне схожая с картофельным пюре, со вкусом клея для бумаги и, по словам маркетологов, насыщенная витаминами вода, она же ВЖ, витаминизирующая жидкость, в количестве двухсот пятидесяти миллилитров. И здесь твоя работа тебя бережёт, детектив. Ты ешь на службе здоровую, вкусную пищу, хотя и синтетику, ну тут уж ничего не попишешь, иначе проблему мирового голода не решить. Но ты ведь знаешь решение, Стив. Если кому-то нечего жрать, тогда зачем его рожали? Закон джунглей, естественный отбор. Ты так уверен в том, что в твоей паскудной бедняцкой жизни виновато перенаселение.

Перенаселение спонсирует корпорация, которая изо дня в день выплачивает тебе честно заработанные кредиты, которая подаёт заявку на поднятие твоего соцстатуса в межкорпоративный комитет, когда ты послушно выполняешь команды. Макколди сидеть, Макколди голос. Макколди заткнись и знай своё место. Корпорация выплачивает пособие всем, кто живёт на её территории. Дешёвая рабочая сила, способная копошиться в дерьме отстойников и канализаций, чистить бетонные площадки стоянок и рынков, зассаные подъезды и засаленные лифты.

Для тех, кто работать не любит, корпорации построили исправительные центры и колонии. Любой, даже самый фанатичный и безбашенный отморозок, выходит из них паинькой. Тебе знакомы их методы.

Первое, на завтрак, обед и ужин: БУТ-ы, не больше одного на человека. Углеводно-белковые таблетки нельзя назвать деликатесом. Сожри хоть пол пачки, желудок будет жаловаться на чувство голода до той поры, пока не атрофируется. Жертвы репрессий, сидящие на хлебе с водой, чувствовали себя более сытыми.

Второе, никакого досуга. Заговорил, разряд. Задремал, разряд. Решил пройтись по изолятору, что бы размяться, разряд. Разряд просто так, без причины. Разряд, разряд, разряд!

Третье, обколи психотропами, что бы время превратилось в вязкое, бесформенное желе, размазанное по мягким стенам и полу. Что бы мысли слипались и перемешивались, заполняли несуразным сумбуром чугунную голову.

Последнее, не забудь применить силовое воздействие. Бесконечные разряды вызывают привыкание, нужно быть находчивее, но без садизма, чтобы не спровоцировать МежКом на действия в защиту прав человека.

Тебе не раз приходилось сажать очередных кандидатов на драинье санузлов в камеры первичного исправления. Самая отвратительная сторона работы. Ломать жизни людей. Быть частью бюрократической машины. Ты ненавидишь себя за то, что стал инструментом в руках корпоративных палачей. Ты так уверен, что в этом виновата бюрократия.

Ты сидишь на комфортном сиденье патрульной машины и смотришь на застроенные пейзажи сектора. Здесь всё выглядит куда привлекательней, чем из окна твоей коморки. Чёрные корпуса вертолётов почти всегда пролетают где-то над вами, мигая разноцветными сигналами на днище. Полированные борта мимо проносящихся автомобилей отзеркаливают свет сигнальных огней вашей машины. Стёкла затонированы, лишь в некоторых можно разглядеть пассажиров. Красивую девицу в белом полушубке и оголёнными по самые бёдра гладкими ножками, которые не хуже машины отражают красные и синие всполохи света. Двое молодых людей слились в жадных поцелуях и явно готовы перейти к большему, правда не поймёшь кто из них какого пола. Их машина заворачивает в другую сторону. Девочка лет пяти играет с мягкой игрушкой в виде кролика едко розового цвета и огромными стеклянными глазами.

Тебе не нравится, что она едет одна, и ты отворачиваешься, переводя взгляд вперёд, туда, где за рулём сидит один из твоих сегодняшних напарников, Тим Форест, патрульный районного отделения охранного филиала сорок третьего. Всё это ты читаешь на сноске рядом с его головой. Служба – противник всякой анонимности. Форест слегка полноват и носит идиотские густые усы, похожие на обувную щётку. Странный тип. Откуда только трёхзначное число в соцстатусе.

В кабине патрульного автомобиля глухо. Тишина такая, как если бы ты закрыл ладонями уши. Давящая. Гнетущая. Ты не против тишины, но никак не можешь к ней привыкнуть.

По правое плечо от водителя сидит Дино Маракао, внешне типичный итальянец. Ты с ним уже как-то пересекался, правда, тогда он нёс службу в другом патруле. Странно, что ты его запомнил, Макколди, вы перекинулись всего-то парой слов. Дог замечает, что ты на него смотришь, и протягивает газировку.

– Нет, спасибо. – Отказываешь ты, то ли от брезгливости, то ли от того, что из принципа не хочешь брать чужого.

– Тебе понравится, амиго. – Маракао заговорщицки подмигивает. Лицо не брито, это наводит на мысль о том, что у криминалистов всё спускают с рук.

Ты всё же протягиваешь руку и берёшь холодную бутылку из быстроразлагающегося пластика. Делаешь пару глотков и понимаешь, что в газировке есть что-то ещё. Что ж, узнаешь по прошествии пары минут.

До конца патруля четыре часа. Ты видишь это в нижнем поле зрения. Ты откидываешься на спинку и закрываешь глаза. Спать тебе, разумеется, не положено, но никто же не запрещает думать с закрытыми глазами, к тому же ЛИЧ, в случае чего, начнёт подавать в уши трель будильника. Штука отвратительная, но в патруле обязательная.

–Эй, Тим. А ты кто по национальности?

Вопрос как бы сам вылетел с губ. Ты открыл глаза и понял, что сон улетучился. Тебе вдруг невыносимо захотелось разрушить раздражающую тишину, обволакивающую со всех сторон. Водитель подозрительно посмотрел на тебя в зеркало заднего вида, Дино издал гогочущий смешок.

– Это служебный вопрос, Сэр?

– Сээээээр… Сэр ли? – передразниваешь его ты. – Да расслабься, субординация для шишек. В одной шлюпке… Эээ.… Или лодке… плывем, в общем, живём.

– Стив, а да ты прям кладезь пословиц – говорит Маракао и заливается тупым смехом. Ты, не найдя что сказать в ответ, то же начинаешь смеяться.