Сквозь время в вечность

Нет! Этого не может быть, мы же столько лет вместе! Просто суета, склоки. Постой, какие склоки, мы ведь даже не ссоримся. Ему давно неинтересно мое мнение, он просто соглашается со всем, что я высказываю. А что думает он? Просто делает, не спрашивая меня, делает так, как сам считает нужным. Что же это? Пресловутое насыщение, будни семейной жизни, засосавшая нас трясина повседневности. Нет, это все давно прошло.

Я боюсь признаваться себе в этом. Это ужасно. Не хочу это принимать. Но. Я не люблю его. Может, ошибаюсь и это всего лишь усталость? Немного потерпеть, все обязательно изменится, будет как прежде. Как раньше, много раньше.

***

Грустно. Я в погоне за призрачным счастьем не заметил, как истинное испаряется прямо в руках. Скорость в борьбе за победу, за выигрыш под названием обеспеченность, богатство, достойная жизнь, размывает действительность, стирает тонкую грань ощущения счастья от близости родного, любимого человека. Я отдалился от нее. Не мог понять, тогда, что ей не нужен был несущий вдаль гоночный автомобиль, достаточно было движения вдвоем в трясущемся и звенящем тихом трамвайчике. Семейном. Тогда я не понял ее. А разве она пыталась мне намекнуть на это? Неужели настолько был глуп, занят, ослеплен работой, что не обратил внимание на ее просьбы, требования, крики? Листаю дальше.

***

Он нашел меня через социальную сеть. Я стала много времени проводить в интернете. Моя жизнь плавно перекочевала на электронную страницу. Общение с давними подругами, фотографии, другие жизни. Забавно, но мало кто говорит о своих проблемах. Там все счастливы. Каждый прячется за фотографией, блестящей, со счастливым взглядом, без стеснения обвешиваясь благополучием своей жизни: курорты, машины, бары и рестораны, красивые пейзажи, дети. Я тоже поддаюсь этой всеобщей идеей, показать себя, отобразить через фотографии и комментарии производную своей жизни. Только вот на них я всегда одна. Со статусом «замужем».

Мы с Мишей не просто учились в одном классе. Мы были парой. Красивой, видной, запоминающейся. О нашей искренней первой любви знала вся параллель, знали учителя. Мы не стеснялись своих чувств, на переменах теряясь в объятьях друг друга, передвигаясь по школе только за руку и целуясь в укрытых от взглядов углах. Секс? Нет, я была слишком воздушной для такого приземленного естественного проявления любви. Миша слишком уважал меня, ценил наше единство, не допускал пошлости в мою жизнь. Писал мне стихи. Взрослые, пронизанные наивностью.

Он нашел меня и написал. Простое: «Привет!» Изменился, стал взрослым, уверенным в себе, сильным. Ни грани хвастовства и что самое главное, не стал засыпать меня приторными комплиментами. Тактичный, интересный, внимательный. Не спрашивал, не лез в мою жизнь, все больше рассказывая про себя. Не женат, служил, сейчас в поиске работы.

Мы с ним так глупо расстались, тогда, еще в одиннадцатом классе. За пару месяцев до выпуска. Миша хотел поступать в какое-то военное училище. Записался на курсы, в нашем городе был открыт некий учебный, подготавливающий к поступлению, филиал от того самого училища, обучение в котором давало возможность сдавать экзамены у нас в городе и уже уезжать в статусе поступившего. Как сейчас помню, три раза в неделю по вечерам он пропадал там. Свободные дни тратил на учебники и задачи. Я глупая тогда была, не могла потерпеть пару месяцев. Обидела его. Поставила ультиматум: или я или курсы.

А сколько я сейчас терплю? Поумнела? Так и не могу достучаться до Вадима. Эй! Ау! Или я или работа?

Так, о чем это я. В общем последние пару месяцев до выпуска мы с ним демонстративно не разговаривали друг с другом. Он обижен на то, что я хочу лишить его возможности стать офицером, я обижена на то, что он забыл про меня, лишил меня своего внимания. Променял на учебу. А после школы я, не задумываясь, уехала поступать в другой город и не слышала о нем до недавнего времени.

Так интересно. Столько лет не просто ничего не знать, даже не думать о человеке, забыть его, а теперь каждое утро начинается с милой переписки с ним. Общение ни о чем и обо всем. Такое забытое мной, когда мои мысли, мое мнение, не просто выслушивают, а понимают, оспаривают, соглашаются или отрицают. Живое общение через интернет. Такие звучные печатные слова. Интересно, какой у него стал голос? Пыталась вспомнить его в школе. Не получается. Теперь, когда думаю о Мише, вспоминаю не влюбленного юношу – свою первую школьную любовь, передо мной его образ сейчас: дерзкий, стойкий, мужественный. Притягательный.

Я часто стала о нем думать.

Их любовь.

Сегодня он предложил нам встретиться. Это давно уже напрашивалось. Думала, не сможет решиться, но теперь я сама в смятении. Одно дело невинная переписка, другое дело личная встреча. Чего я боюсь? Что будет скучно, неинтересно? Или же что нас кто-то может увидеть, из общих с Вадимом друзей? А может и сам Вадим. Нет, совсем не это меня страшит. Боюсь понять, что я влюбилась. Снова влюбилась в Мишу.

Возможно, я все это только нафантазировала, эти чувства к нему. Ведь последнее время я постоянно общаюсь с ним. Интернет, несмотря на отсутствие человека рядом, сближает, но в то же время мозг сам искажает реальную картинку, основываясь только на напечатанных словах, фотографиях и внутреннем настроении, вырисовывая нереальное, то, чего бы хотелось только тебе. Да, я поняла, мне хочется быть с Мишей, с таким, какой он представился у меня в голове. Именно тот образ мужчины, который я давно перестала видеть в Вадике. И боюсь, что реальность только лишь подтвердит мое представление о нем. Боюсь последствий. Придется что-то менять. Окончательно, бесповоротно.

***

Утренние сумерки. Самое холодное время суток. Пять утра. Земля еще не успела сделать полный круг вращения вокруг оси, энергия солнечного тепла прошедшего дня уже полностью отобрана ночью. В это время человек уходит в самый крепкий сон, который глубоко уносит сознание в мир грез. Я оторвался от дневника и посмотрел на нее.

Никогда не винил ее за наш разрыв. Она ушла к другому, мне же оставалось только принять это и попытаться как можно быстрее смириться и забыть ее. Работа. Лучшее лекарство. Теперь понимаю, что она еще и одна из причин. Как же я не заметил ее смятение, ее отторжения от меня. Память вскрыла еще одно воспоминание. Когда это было? Да, наверное, еще до ее встречи с ним. Не придал тогда значение нашему разговору.

Мы гуляли за городом. Выехали в лес, хотели немного побродить на природе. Тишина, звонкие редкие чириканья прилетающих с зимовки птиц, отдаленный шум быстро идущей по руслу реки, зеленеющая сочная густая трава, тепло от прижавшейся ко мне любимой женщины.

Вышли из лесной посадки и шли по протоптанной тысячами ног узенькой тропинке, ширина которой заставляла нас еще ближе прижиматься друг к другу.

– Я всегда была уверена, что такие прогулки полезны. Свежий воздух, красота природы.

– Тишина и возможность оторваться от суеты города.

– Да, верно. Думаю, мне бы понравилось жить где-нибудь в деревне, вдали от цивилизации.

– Не уверен. Мы слишком глубоко пропитаны благами городской жизни.

– Но все же, представляешь, время будто останавливается, нет этого жуткого рабочего графика, когда я только ночью могу видеть тебя. Мы бы вместе работали, создавали что-то свое.

– Ковыряться в земле? В деревне вроде только это и возможно делать. Ты уверена, что этого хочешь? А туалет на улице и мыться в тазике с водой. Не знаю, как все это ты бы пережила.

– Человек ко всему привыкает. Главное, чтоб была какая-то цель, опора и поддержка. Вместе ведь можно горы свернуть.

– Да, или же от безысходности. Когда нет сил что-то поменять. Нет возможности. Или желания. Тогда человек вынужден привыкать к тому, что имеет.

– Это обидно, когда нет сил. Или руки опускаются. Мне всегда жалко смотреть на бомжей. Выкинутые на обочину жизни. Неприкаянные, бесцельно живут, просто, чтобы существовать. И ведь даже не пытаются что-то поменять.

– Это очень тяжело сделать. Да и вообще, мне кажется, что они вполне себе счастливые люди. Никаких забот. Никаких идей. Никаких переживаний и стремлений. Плывешь по течению, хоть и грязной речки-вонючки.

– Все равно жалко их. А хотел бы ты что-нибудь поменять?

– Нет. Меня все устраивает. Работа, которая мне нравится. Хорошая квартира. Ты рядом. Мне кажется, я самый счастливый человек.

Она вздохнула. Грустно улыбнулась. Это я вижу сейчас, в образе, память запечатлела момент, но тогда, тогда я не заметил эту ее реакцию на мои слова. Как же так? Может то и был тот самый переломный момент, ее намек, ее последняя попытка намекнуть мне, что она несчастлива.

– То есть ты серьёзно готова променять все, что у нас есть, наше настоящее и возможное будущее, беззаботность о завтрашнем дне, на жизнь с нуля, тяжелую и однообразную.

– Да, я готова все променять на жизнь с тобой.

Улыбнулся, остановился и обнял ее тогда.

– Мы же и так живем вместе, ты и я.

Поцеловал ее.

– Ну, да. Живем.

Она отпустила меня и пошла чуть вперед.

– Смотри, там впереди кто-то ловит рыбу. Пойдем, посмотрим на чужой шикарный улов?

Грациозно, медленно, словно не идет, а плывет, переносимая невидимым течением. Вперед, отдаляясь от меня. Я пытаюсь ее нагнать, но в момент останавливаюсь и просто смотрю вслед. Я люблю ее.

Как я был глуп. Так бессовестно ее потерял.

Впереди страницы, которые я принять не могу. Дело не в ревности. Какая тут ревность, уже все прошло, случилось. Дело в том, что она на этих страницах счастлива. И теперь, спустя годы, я не уверен, что мог делать ее такой же счастливой со мной. Была ли у нас любовь. Были ли мы вообще счастливы?

***

Я сидела за отдаленным столиком неприметного среди множества других кафе на берегу утекающей вдаль реки. Миша выбрал «Рыбацкий ресторанчик» для нашей первой встречи. Хотя, на ресторан это заведение не было похоже, но внутренний антураж выполнен в стиле небольшого домика рыбака, увешанного сетями, всевозможной утварью и бесконечным количеством трофейных огромных, навечно сделанных неживыми, рыб. Деревянные столы, грубые стулья, на которых выстелена мягкая пушистая накидка.

Волнение. Я не могла терпеть времени, встреча назначена чуть позже, но мысли в голове были только о ней. Дома находиться было опасно, мои переживания переходили грань истерики. Не могла совладать с собой, боясь этой встречи, отчаянно опасаясь, но прекрасно понимая, что такой выбор – единственно правильный.

Сейчас, когда я пишу тебе, все охватившее меня волнение кажется большой глупостью. Я сделала верный шаг, когда решилась, согласилась на встречу.

Пришла раньше. Ждала его. Мои мысли. Хотела уйти, все бросить, забыть. Вернуться в свою реальную жизнь. Наша дружба с Мишей казалась иллюзией, нездоровым желанием, основанным на неудовлетворенности от замужества. И я уже была готова встать из-за стола и уйти, навсегда оборвав общение с ним. Как же вовремя он пришел. Появился ниоткуда. И всего один его взгляд моментально рассеял мой туман сомнений. Я поплыла, ведомая им, навстречу новой жизни. Теперь, уверена, мы однозначно не сможем жить как прежде.

Он сидел напротив, с необъяснимой нежностью разглядывая меня. Его лицо очаровывало, несмотря на довольно глупую улыбку. Мы начали говорить. Не перебрасываться печатными словами, а говорить.

– Если честно, не думал что ты придешь.

– Я сама сомневалась до самого последнего момента. Это все так…

– Необычно?

– Нет, это все плохо. Мы не должны были встречаться с тобой. Это все как-то неправильно.

– Сейчас мы вдвоем. Отпусти свой страх, ты уже его победила. Освободись от него. Мы не делаем ничего предосудительного.