Целинная рать

37

За разговорами бежало время, и вместе с ним все чаще давал о себе знать, зов солдатских желудков. Наконец, словно услышав, этот призыв, эшелон стал замедлять ход, и остановился на лесном разъезде.

– По два человека от взвода, с термосами на кухню, – разнесли по вагонам, команду дневальные.

Самые голодные, схватив термоса, умчались на кухню. Водители, пошли к платформам, проверить крепления машин.

Два приятеля, чьи машины стояли рядом, проходя мимо машин третьего взвода, увидели свежий «Газ – 53», с торчавшими из окна кабины, босыми, не совсем чистыми ступнями.

– Похоже, Витька, на «массу» давит,– высказал предположение Сашка.

– Сейчас проверим, – Сергей, поднял камешек, намереваясь запустить его в кабину.

– Я сейчас кому – то проверю? «Проверялки», сами по себе отпадут, – раздалось из кабины, и вместо пяток показалась заспанная Витькина физиономия, – А, привет. Я сейчас, – пятки исчезли, открылась дверь кабины.

– Не Армия, а шарага, какая-то, одни начальники, да проверяющие, – открыв дверцу, он спрыгнул на землю.

– А ты так, машине и спал? – спросил Сашка.

– Я где я должен спать? В телятнике? Тут воздух никто не портит, сплошная благодать, – с удовольствием потянулся Витька, – закурить дайте?

– Смотри, вроде как начальник летит? Руки, как пропеллер ходят, видать для скорости. Может на посадку позвать, пролетит же? – заметил Сергей, Василия, протягивая сигарету.

– Не, не пролетит, туточки и сядет, – ответил Сашка.

– Со вчерашнего дня тебя ищем, взводный уже на дерьмо изошел, – еле переводя дыхание, остановился перед ними, старшина.

– А чего исходить, когда что он, что ты, из него и слеплены, – спокойно встретил его Витька, – ты сначала, поздоровайся, да морду попроще сделай, тогда и люди к тебе потянуться. А то уж, больно деловой, спасу нет. Сейчас вот с пацанами покурим, и пойду сдаваться.

– А ты, как комсостав, видать в штабном вагоне спал, на мягкой полке? – спросил старшину Сергей.

–Да кто его, с такой ароматной повесткой, туда пустит? – съязвил Сашка.

– Это вы, мудаки, с ней меня разыграли. Никому она, в сто лет не сдалась, я узнавал. А ты, раздолбай, пока еще в моем взводе: ноги в руки и бегом к взводному, – прохрипел от негодования, еще не восстановленным дыханием, старшина.

Все трое удивленно переглянулись.

– Ладно, коли так. Пошли, фельдмаршал, – прозвучала угроза в Витькином голосе. Он демонстративно затоптал окурок и впереди старшины, пошел в сторону штабного вагона. За ним с опущенной головой, понимая, что переборщил, поплелся Васька.

– Пошли Серега, к машинам, а то этот полководец с большими «соплями» все настроение испортил, – сказал Сашка.

– Хочешь узнать человека, сделай его начальником, – философски заметил Сергей.

Проверив крепления, все еще под впечатлениями от встречи со старшиной, вернулись в вагон. А там уже вовсю, звенели ложки о котелки. Наложив себе, с горкой каши, сели ужинать.

– Я есть хочу не постоянно, а лишь тогда, когда не ем, – вспомнилось Сергею, где-то вычитанное.

– В войсках, по-моему, немножко не так, я есть хочу, когда и ем, – не согласился Сашка.

– Рота, строиться, – пробежал вдоль эшелона посыльный.

38

– В Красную, распрекрасную, Армию Советскую,… твою созданию, – пожрать не дадут,– возмутились в вагоне.

– Рубайте спокойно. Триста двадцать раз успеем, – Геннадий, спокойный, как 300 спартанцев, не торопясь выгребал со дна котелка, кашу.

Они без спешки, доели кашу, запили ее жиденьким чаем, перекурили. Попрыгали из вагона и отправились на построение. Когда они пришли, рота, представляла собой, еще разрозненные группы бойцов, ожидающих прихода командования.

Инициатором этого построения, оказался замполит. Привыкший брать все нахрапом, и баррикады и мозги, в этот раз он забыл, согласовать время отправления.

– Товарищи солдаты! Я хочу поговорить с вами, о вашем поведении во время движения эшелона, – тут его речь прервал призывный гудок локомотива, состав дернулся, и личный состав роты, опасаясь остаться без имущества, попрыгал в вагоны. Ярый политработник, не привыкший к тому, что его прерывают, не дав закончить, прыгнув на подножку штабного вагона, продолжал выкрикивать, заранее подготовленную речь, – Вы же не какой-нибудь сброд! Вы солдаты легендарной Красной армии….

Весь личный состав роты, повиснув на дверных брусах, вагонов, любовался своим комиссаром.

Тот, войдя в раж, для убедительности своих слов, начал помогать себе рукой, другой, вцепившись в поручень вагона. Пару раз, он попытался жестикулировать двумя, но качнувшись в пустоту, прекратил попытки.

– Ставлю два рубля, что не упадет, – сделал первую ставку Геннадий.

– Ищи дураков, я то знаю. Он цепляется как клещ, захочешь, хрен оторвешь, – не поддался рядом стоящий Валентин.

– А раздавишь, вони будет, – добавил Сашка.

Эшелон, стремительно ускорял бег, и майор, понял, что его больше не слышат, скрылся в вагоне.

Сергей, проснулся от того, что стало тихо. Эшелон стоял. От непривычной тишины, стали пробуждаться и остальные обитатели вагона.

– Ну, чего там? – спросил он дневального, стоявшего у двери, – Торжества коммунизма еще не видать?

– Ты такими словами не бросайся, – вместо ответа посоветовал тот, – у нас так один ляпнул. Два года припаяли за антисоветчину.

– Это, что же, два года, за то что, как и я, коммунизм вспомнил? – не поверил Сергей.

– Я бугром в бригаде сантехником тружусь. Пошел у меня, Витька, на аварию по заявке. Пришел, посмотрел, прикинул, и чуть в осадок не выпал. Все сгнило, и стояки и подводки. А у нас вечером, сабантуйчик наклевывался. Котенка, намедни, из канализации вытащили, так спасение решили отметить. Водку уже в бытовке, под холодную воду поставили. А здесь, непруха. Видит, Витька, работы невпроворот, к открытию первой бутылки он никак не успевает, может к середине третьей, только – только. Почесал он свою репу, кудлатую, да на весь дом от досады и заорал,

– Ну, начальники, вантуз вам в глотку! Ведь все сгнило, всю систему менять надо! Какой-то доброхот услышал, стуканул куда надо. Два года, как с куста за это… тьфу как его…, За слова, порочащие государственный строй. Он на суде пытался объяснить, что система это трубы в доме, канализация и прочее. Так ему пригрозили, что статью поменяют, на призывы к свержению, а там вплоть до вышки, он и примолк. Сейчас на поселение, слова перебирает, запоминает, что можно говорить, а что нельзя. Так, что ты, как говориться, за словами следи.

– А его, Витькой, звали? Ладно, учту. Так что там видно?

– Перед городом каким-то встали, похоже, надолго. Кому нужно, вперед, камыш вокруг.

39

Сергей подошел к дверному проему и осмотрелся. Метрах в двухстах от железной дороги, виднелась лента шоссе. Прямо напротив их вагона, стоял павильон автобусной остановки, где в ожидание автобуса, стояли несколько человек. Все пространство между шоссейной и железной дорогой, заполнял густо разросшийся камыш. А впереди, виднелись контуры большого города.

В желудке, от сильно калорийной пищи, давно урчало. Мысленно поблагодарив машинистов за удачную остановку, Сергей спрыгнул с вагона. На ходу расстегивая ремень, рванул в камыши. Камыш трещал, скрывая присевших в нем, целинников. Слышались характерные звуки, довольно громко опорожняемых желудков. Камыша на всех не хватило, и некоторые, проскочив его насквозь, устраивались уже на виду у автобусной остановки.

От вагонов благим матом орал замполит, пытаясь внести порядок, в стихийно организовавшееся мероприятие, – Повзводно, рассредоточьтесь, повзводно, – орал он уже осипшим голосом,– вы же солдаты, легендарной…

Но, сидевшие в камышах, были слишком заняты, чтоб отреагировать на его призывы.

Окна подошедшего к остановке автобуса, облепили удивленные лица. Они, наблюдали, не менее сотни солдат, сидевших в камышах в одной позе: на корточках, с перекинутым на шее ремнем с блестящей в лучах солнца, пряжкой.

– Буля, а чего это они там делают? – спросила внучка, от любопытства расплющив свой нос, об оконное стекло автобуса, отчего он стал напоминать, пятачок маленького поросенка,

– Это, доченька, ученья у них. Ну вот, тебя, учили же в садике на горшок садиться? Вот и их учат.

– Так дядей-то, зачем учить, что они, не умеют что ли? – удивился ребенок.

– Это не дяди, это солдаты внученька, а их все время чему– то учат,– ответила, наконец-то справившаяся с изумлением бабушка.

– А солдаты, а я думала дяди – успокоила свое любопытство девочка

Автобус тронулся, увозя пассажиров, и среди них и любопытную девочку, которой довелось видеть учения, которые и взрослым, редко кому удается увидеть.

– Макаров, давай просыпайся. Сергей, почувствовал, как кто дергает его за ногу. Стука колес не было слышно, значит, опять стояли.

– Смену буди, от меня – то тебе чего? – отозвался он, узнав дневального.

– Там из третьего взвода пришли. Тебя и Завьялова просили разбудить, – ответил тот.

– Кому это, там не спиться? – поднял голову, – рядом лежащий Сашка.

Внизу, со своим «любимым» старшиной, стоял рядовой Симонов.

– Прыгайте, – ничего не объясняя, сказал он.

Они отошли в сторону, стоящих на другом пути составов. Остановились.

– Я покурить спрыгнул. У меня на начальство, вообще аллергия, а на такое долбанное, как в войсках, сплошная бессонница. Смотрю, двое идут с вещмешками. А, в них, что-то звякает, – объяснил им Витька, причину «подъема»

– Я, спрашиваю: чего это вы, говорю, братья, в мешках прете? Делиться вас с соседями, никто не учил?

– Это понятно. Было бы не понятно, если б ты не спросил, – перебил его Сашка, – а короче?

–Они в отказ. С соседями, говорят, учили, но тебя то мы в упор не видим. Иди вон, замполиту мозги полоскай, а не нам. Не ленивый, так и сам пробежишься. Куда подскажем. Короче, дело к ночи. Там армяне, прямо с вагона «Агдамом» торгуют. Я сразу к вам. Но за мной еще «фельдмаршал» прилип. Я говорит, за тебя ответственный, и все дела.

– Похвально, батенька, похвально, – с ленинской картавостью, похлопал Сашка, старшину по плечу.

40

– Сам меня разбудил, а теперь вам сказки рассказывает, – поправил Витьку, Васька.

– А как иначе? Проснешься, меня не увидишь, заблажишь на весь взвод,– ответил тот

– К бабке не ходи. «Кусок», это чего-то на вроде тещи. Выгнать никак, продать некому, тут ты прав, – согласился с ним Сашка.

За разговорами, они пролезли под двумя составами, и согласно Витькиным указаниям, пошли вдоль третьего. Настроение у всех резко подскочило, когда впереди послышались голоса.

– Пгавельным путем идем товагищи,– опять передразнил Ленина Сашка, по – ленински вытянув вперед руку, с зажатой в ней пилоткой.

Перед вагоном, к которому они подошли, затаривалось трое однополчан. В вагоне, просматривались очертания ящиков.

– Чего дают? – с ходу поинтересовался Витька, у покупателей.

– Чего дают, то и берем, может ты шпион, – туманно ответил один из них.

– «Агдам» в «фугасах» по полтора рубля, – смилостивился второй.

– Все узнал? За мной в очередь, – подытожил третий.

– Пацаны да это же почти даром, – повернулся Витька, к своей команде, – карманы выворачивайте.

Серега с Сашкой, протянули ему всю свою наличность. Старшина, немного подумал, потом зажал три рубля в кулаке, остальное протянул Витьке.

– Ты чего, интендант, жаба душит? Прав был Суворов, стрелять вас надо без суда и следствия, – в таких делах Витька, не терпел мелочности.

– Хотел на сигареты оставить, – стал оправдываться старшина.

– На «хобариках» перебьешься. Не генерал пока еще, за окурком нагнешься, не переломишься, это тому адъютант собирает. А еще старшина? Ты какой пример личному составу подаешь? В уставе: что про унтеров, как ты, написано «терпеть все лишения», а нехватка курева, перед ними, тьфу. Он, должен, ее переносит на раз – два, а вот отрываться от коллектива, он не должен ни при каких обстоятельствах. Тем более «кусок», первый друг и товарищ солдата,– закончив совестить старшину, Сашка легонько стукнул его по затылку. Глубоко вздохнув, Василий протянул, загаченный трояк.

В вагоне хозяйничали двое мужчин, ярко выраженной восточной наружности. Тот, что постарше, вел расчеты, а младший подавал товар.

– Самопалом, наверное, торгуешь, ара? – протянул Витька деньги.

– Зачем обижаешь а? Пробуй сначала, – ответил ему с сильным акцентом, тот, что постарше.

– Ради товарищей, готов, как говориться «лечь на алтарь»,– подмигнул приятелям Витька,

– наливай.

Старший отдал на своем языке, команду младшему, и тот протянул Витьке, до краев наполненную кружку.

– Плохо, заявление в партию не успел написать, а беспартийным умирать в армии не принято, – сказал тот, принимая кружку, – Так, что если загнусь, завещаю посмертно писать коммунистом.

Витька, глубоко выдохнул воздух и припал к кружке. Все молча, смотрели, как ходит его кадык, переливая содержимое кружки в желудок.

– Как парное молоко пошла, – вернул кружку Витька, – своим отец угощаешь?

– Э, хароший человек, пачему не угостить?

– Спасибо, угодил. Вещь хорошая, и нужная, – в поклоне наклонил голову Витька, – выдели – ка нам отец, на все еще «Агдамчика», – протянул он деньги.

Приятели тут же начали принимать, темного стекла, семисотграммовые бутылки с вином.

– Вот бывают же в серой целинной жизни, светлые моменты, – вещал Витька, на обратном пути, – среди, так сказать, непроглядной ночи. Вдруг раз, и выглянет солнышко, и озарит, нашу солдатскую действительность.

41

– Смотрите, пацаны, озарило его. Кружку с полтазика заглотнуть, кто хочешь, свет увидит. А что друзья, без всякого света идут, и в потемках спотыкаются, это его не колышет, – остановился Сашка.

– Вы за кого меня принимаете? О чем разговор? Кто против, я никогда, – остановился Витька, – ты как, фельдмаршал?

– За компанию, – сказал, тот, протягивая бутылку, – не хочешь, да выпьешь.

– Не хочешь, не пей, чего себя насиловать, – посоветовал Сашка, – мы же не напрягаем.

Лишенный полиэтиленовой пробки, «фугас», пошел по кругу.

– А насчет закуски, не озаботились, – спросил Сергей.

– Было б чего закусывать, – оторвался от горлышка старшина.

– Нечего себе у тебя глотки, непьющий ты наш, – повертел Сашка бутылку в руках, которую передал старшина, – полбутылки в два глотка.

– Чего ты там видишь? Стекло черное, – не согласился старшина.

– Ну, чего, кто закусывать будет, – достал Витька, сигареты.

– Только у нас еда и закуска вещи разные, – вздохнул Сергей, принимая после Сашки, бутылку.

– Стою я, как-то в магазине, осенью. На улице дождь стеной хлещет, – стал рассказывать Сашка, пока все закурили «закусывая» – тут влетает какое-то чучело. Мокрый насквозь, места живого нет, босиком. Кожа вся синюшная, в пупырышках, на ноги, вообще смотреть страшно. Протягивает трясущейся от холода рукой, продавщице мелочь.

– Дай– ка мне, кормилица, бутылочку «Солнцедара»

– Этот «дар солнца» гадость несусветная, краски в нем, хоть заборы крась, – скривился старшина.

– Зато цена, как солнышко радует, – не согласился Сергей.

– «Фельдмаршал» бабка твоя, барину постель не стелила. А то я смотрю, открываться ты от народа стал. К «барам» потянуло, к ананасам с шампанским, к цыганам, – поддержал его Витька, – товарищей стал перебивать.

– Посмотрела продавщица на его ноги, и говорит, – Может ты себе на эти деньги, лучше обувку, какую купишь?

– Не, отвечает «ханурик» давай «Солнцедар», здоровье оно, по любому дороже.

– Прав мужик, по себе знаю, – стал рассказывать Витька, – когда трубы горят, о чем, о чем, а о здоровье вообще не думаешь. У нас как-то летом воду отключили. Пошел к соседу узнать, а он с похмела, уже можно сказать, на ладан дышит. А дома никого, в том смысле, что стакана воды, принести некому. А еще и воды-то нет, кроме, как в аквариуме. А он стоит в углу, зеленый весь, кто там плавает не видно. В болоте и то вода прозрачней.

– Бывает, – подтвердил Сашка, – это такая морока, воду менять.

– Бывает, – согласился Витька, – Но трубы горят. Поохал он, поохал и пополз к аквариуму,– Витьку, аж передернуло от воспоминаний,– мордой, в аквариум сунулся, фырчит вроде бегемота, водоросли отплевывает. Напился, высунулся все лицо в тине, и так мне, торжественно говорит, – все, Виктор Валерьевич, отпил я свое, если сегодня не сдохну, больше ни-ни.

– Слово сдержал? Не пьет? – спросил Васька.

– Ага, за ухо льет, – рассмеялся Витька, – только теперь меры безопасности принимает. Всегда держит трехлитровую банку воды, и в аквариуме, через день меняет. Рыбки не нарадуются.

Они пролезли, как шли, под двумя составами, и остановились отдышаться.

– А эшелона-то нашего нет, – покрутил головой старшина.

– Не бзди, не наводи панику. Сам знаешь, с паникерами, разговор короткий,– успокоил его Витька, – Просто рано под вагоны рванули. Нам в ту сторону, – уверенно махнул он рукой.

42

– Так дело не пойдет. Махнул в белый свет, как в копеечку. В – первых перекурить надо, а во-вторых уточнить маршрут, – внес предложение Сергей.

– А в третьих – выпить, – добавил Сашка, – все равно без бутылки, хрен догадаемся, в какую сторону идти.

Все предложения, единогласно были приняты. Во время перекура, угомонили один «фугас». При обсуждении вопроса: в какую сторону идти? – уговорили еще два. Общим решением пошли вперед, переступая через рельсы, пока пути не закончились. Дальше был откос.

– Симонов, Сусанин. Все на «С» начинается, подозрительно, как-то, – икнув, предположил Сашка.

– Надо дорогу узнать, пока совсем не заблудились,– предложил старшина.

– Так и спроси, – опять икнул Сашка, – сначала у меня, потом у Сереги, а у кого еще?

– Огонек, там какой– то светится, – показал Сергей, – пошли туда.

Огоньком оказалось окно путевой будки, – Витька, принявший больше всех, и поэтому более решительный, тут же забарабанил в стекло будки.

– Заходи, открыто, – крикнул изнутри, мужской голос.

Переступив порог, они увидели двух мужчин, сидящим за столом, с костяшками домино в руках.

– Здорово, мужики, – от порога поприветствовал их самый смелый и решительный.

– Поздоровей, видали, и через хрен кидали, – ответили от стола, с интересом разглядывая гостей.

– «Партизаны» вроде? – спросил один у другого.

– Похоже, – ответил тот, – Война-то давно закончилась, а вы все эшелоны рвете? – засмеялся он.

– До них, наверное, еще не доводили. Каким ветром в наши края? – добавил второй.

– Да эшелон свой не нашли. Вот и пришли узнать, может вы, подскажете, где он? – спросил Витька, – тут кроме вас, во всей округе никого.

– Информация о местонахождении составов, а тем более воинских, является секретной. Разглашению ни на слух, а уж письменно, ни в коем случае не подлежит,– предупредил, сидевший ближе к ним, сверля глазами, очертания бутылки за ремнем спросившего.

– Советую ознакомиться и проникнуться, – показал пальцем второй на стену за их спинами.

Они оглянулись, и увидели, что вся стена за их спиной, заклеена плакатами по технике безопасности. А плакат, на который, прямо указывал, наведенный палец, представлял собой обновленную версию военных плакатов. Изображенный на плакате, мордастый мужик, в натянутой на самые глаза, железнодорожной фуражке, прижимал к губам палец. Под ним крупными буквами было выведено « Не болтай!»

– Ты, про какой? Про этот? – решил схитрить Витька, показывая на плакат рядом. Там был изображен молодой парень, с запрокинутой ко рту бутылкой, на этикетке которой значилось «Московская особая». Подпись внизу предупреждала «Побереги свое сердце, сынок».

– Ты давай не перегибай, не слепой же? Этот не из нашего ведомства. Видишь, без фуражки? – раскусил его маневр, радеющий за секретность, не сводя с бутылки глаз.

– Мазилы, хреновы, лень фуражку подрисовать,– вздохнул Витька, вытаскивая из-за пояса бутылку.

– Это другое дело. Мы, к понятливым. Сами с понятием, – сказал второй человек в «нужной фуражке», тут же доставая из тумбочки стаканы.

Через полтора часа, с полученной информацией, допуск к которой, стоил им трех бутылок вина, «партизаны» пошатываясь, вышли из будки и двинулись в указанном направлении.

– И где эта, долбанная горка, – вскоре забеспокоился старшина.

43

Правильно идем, от будки вправо, – сказал, с трудом ворочая языком, Витька. Он разливал в путевой будке, и постарался, себя не обделить, чтобы меньше досталось «носителям секретов» в железнодорожных фуражках,

– Предлагаю, еще выпить и подумать, – остановился Сергей.

– Поддерживаю. Отдохнуть надо, – согласился Василий.

Расположились на металлическом ящике, закрывающем механизм, передвижения стрелки.

– Не, не туда, идем, – после двух больших глотков, просветлело в Васькиной голове, – нам в обратную сторону надо шлепать.

– Вроде немного и выпил?– удивился Сергей.

– Смотрите, – показал старшина рукой, – Отблеск света видите?

– Не слепые вроде?– отозвался Сергей.

– Это горка, фонари закрывает.

–Смотри, тебя, кажется, посетила умная мысль, – согласился Сашка, – если так и дальше дело пойдет, может и наступят такие времена, когда я честь тебе начну отдавать.

– Ты свою честь засунь….., сам знаешь куда. А мне давай бутылку, – протянул старшина руку за вином.

– Побольше глотни, – посоветовал Сашка, – тебе только на пользу.

– А тебе во вред?

– Не, но я от него пьянею, а ты умнеешь. Видишь разницу?

– Давай, полководец, веди, – с трудом поднялся с ящика Витька.

Старшина, браво двинулся вперед, между рельсами, ограничивающие его колебания из стороны в сторону.

– Баюшки уже, носители секретов,– сказал Сашка, когда они поравнялись с темным окном путевой будки. Может, подъем им сыграем?

– Боже упаси, – ответил Витька, от испуга, даже чуть протрезвев,– не знаю, сколько они секретов несут, но вина цистерну на халяву вынесут. А у нас и у самих, скоро как в Сахаре будет сухо, выпить хочется, а взять уже негде.

Еще минут двадцать, молча шли в сторону зарева. Вдруг впереди, где предположительно должен был идти старшина, раздался вскрик, и шлепок падающего тела.

– Васька, долбанулся, – догадался Сашка, ускоряя шаг.

– Сам – то, хрен с ним, бутылку бы не кокнул, – устремился следом Витька.

Нога, скакавшего по шпалам, Сашки, погрузилась во что-то мягкое, и это мягкое, заорало Васькиным голосом. Он нагнулся, и увидел, лежащего вдоль рельса старшину, с высоко поднятой рукой, в которой тот, намертво зажал бутылку.

– Сразу видно, старшину. Сам умри, а добро сбереги,– появился из-за спины Сашки, Витька. Он ловко вывернул из руки, бутылку. Убедившись в ее целости, он из чувства благодарности, стал помогать старшине.

– Ну, чего ты разлегся? На шпалах же неудобно. Вставай, не в Сочах, – как говаривал Игнатич. Чего лежать, загара не дождешься, – посоветовал он, стонущему старшине. Приятели, бережно, насколько позволяло их состояние, помогли Василию подняться, и посадили его, на край откоса.

Старшина сидел, и, постанывая, гладил ушибленную при падении руку.

– Лучше бы ты башкой об рельсу, спикировал, – присев рядом, стал успокаивать его Витька, – тогда бы скатили тебя с откоса, и пошли дальше искать эшелон. А так, куда мы с калекой? Но с другой стороны, раз ты головой по рельсу не попал, а только рукой, идти ты можешь. А еще ты проявил героизм и сохранил общие ценности. Так, что мы тебя не бросим. А эшелон найдем, нам еще и благодарность объявят за спасение старшины.

– Объявят. «Губу» на недельку, – предположил Сергей, – хорош мечтать. Скоро рассветет, а эшелон где?

– Я же с калекой толкую, ты, что не видишь? – отреагировал на вопрос Витька.

–Ну чего, ты стонешь, – спросил он у старшины.

44

Если б головой, тогда хуже. Она одна, а рук-то две. Выпить и закусить, и одной руки за глаза. Сейчас подлечимся, – стал он открывать бутылку.

– Первый глоток пострадавшему, – объяснил он приятелям, протягивая Василию бутылку,– Пей, давай, пока гангрена не началась.

– Шуточки у тебя, – сказал тот, припадая к бутылке. Послышался булькающий звук.

– Серега, забирай быстрей, иначе нам голяк, – услышав его, испугался Сашка, – видать у него жар, вот он и заливает.

– Глотка у тебя не пострадала, – отобрал Сергей бутылку. Сделав несколько глотков, протянул ее Витьке. Тот, также отпив, передал ее Сашке, предупредив, – Допивай, а бутылку не выбрасывай.

– Интересно, а куда, ты, сдавать ее пойдешь? – поинтересовался Сашка.

– Да не на сдачу. Массаж будем, Ваське делать. Лучше не придумаешь. Будем по руке катать, пока не вправим, – ухмыльнулся тот.

– По тыквам себе покатайте. Так я вам и разрешил. Потерплю до врача, без вашего массажа. Так, что ты, костоправ самодельный, даже близко не подходи, – предупредил Василий, Витьку.