- -
- 100%
- +
Внезапно зазвонившие колокола заглушили скорбный вой собаки. Отхлебнув ещё виски, он пошёл в ванную. Эндин любил бриться опасной бритвой. Когда он отодвинул мочку левого уха, чтобы не порезаться, его правая рука вдруг заныла так, что какое-то время он не мог ею двинуть. Саймон, прервал бритье, посмотрелся в зеркало, рука с бритвой на весу осталась в воздухе. Мелькнула мысль: «А если коснуться горла острием?» Он встряхнул головой, облокотился левой рукой о край умывальника и опустил глаза. «Нет! Игра не закончена!» – решил он. Закончив туалет, он пошёл составлять телеграмму боссу.
Борьба за Хрустальную Гору продолжалась. Он закончил дело, когда уже начало светать. Он встал, потянулся и вышел на балкон, ещё раз переживая события вчерашнего дня. К своему удивлению он обнаружил на пластиковом столике смятую пачку сигарет и очень обрадовался этому. Сигареты были дрянные, местные. Он закурил одну из них, закашлялся, но всё равно получил мимолётное удовольствие от этого. Облокотившись на перила, он стал задумчиво смотреть на бухту, в которой мигали десятки огней больших океанских кораблей и местных каботажных судёнышек. Саймон не знал, что одна из посудин, стоявших в порту, была куплена на деньги Мэнсона и имела прямое отношение к его вчерашнему фиаско. Её капитан Карл Вальденберг тоже не спал. Выйдя на мостик, он сосредоточено сосал свою трубку и строил планы на сегодняшний день.
– Чёртов понедельник, – думал он. – Надо бункероваться, принять пассажиров и груз до заката, чтобы засветло покинуть порт…
– Не спите, капитан, – на ломаном немецком к нему обратился механик.
– А, Горан! Я уже встал.
– Да, сэр! Я всё думаю о заказах. Удастся ли всё получить к отходу?
– Не знаю, Африка! Одно радует, что договаривались с ливанцами.
– Эти, что не обманут?
– Обмануть-то попытаются, но в отличие от негров всё что-то достанут из твоего списка. Ты уж держи ухо к земле…
– Что? Ухо к земле?
– Извини. Это по-немецки, в общем, будь осторожен, – улыбнулся капитан. Горан озадачено почесал затылок.
В тот день Шеннон проснулся на пару часов позже Эндина. Его разбудил звон колокола, доносившийся через распахнутое окно. Он означал наступление нового дня, время утренней мессы. Кот посмотрел на часы: они показывали семь часов. Нужно было вставать. Кот направился в ванную общего пользования в конце веранды. Душ оказался совсем не таким прохладным, сильным и обильным, чтобы разбудить его. Тепловатые струйки воды падали на тело, скатываясь в главный водосток и еще долго были слышны, – уже после того, как исчезли из поля зрения, – как будто их всасывало и полоскало в пасти растянувшееся под досками пола неведомое чудовище. Одевшись в штатское, он прошёл на кухню. Сейчас она была превращена в столовую. Там ему подали отвратительного вкуса кашу, галеты, жидкий кофе и местные фрукты.
– К сожалению, Бенъярд не нашёл повара, – пояснил сидевший напротив Пренк, увидевший кривую физиономию начальника. – Да и снабжение хромает…
– Завтра добудем консервы: сардины, говядину, организуем снабжение дворца хлебом и рыбой, – встрял в разговор вездесущий Бенъард. – Конечно, на разнообразие рассчитывать пока не приходится.
– Ты давно из аэропорта? – Шеннон не обратил внимания на тираду лейтенанта.
– На рассвете сменили, – охотливо пояснил Пренк. Он уплетал нехитрую снедь за обе щёки.
С трудом проглотив завтрак, Шеннон вышел во двор и у ворот наткнулся на полусонного Тимоти, который с группой бойцов нёс караул с вечера.
– Пусть тебя сменит, Барти, – распорядился он. – Выполняй.
Убедившись, что новый караул занял свои места, Шеннон завёл автобус и медленно выехал со двора. День только начинался, африканское солнце не успело нагреть воздух. Он подъехал к храму в начале девятого, когда прихожане уже разошлись со службы по своим делам. Тщательно припарковав автобус на обочине, командир наёмников вошёл в храм и осенил себя крестным знамением.
– Входи, сын мой, я тебя жду, – раздался голос с амвона. – Ты разве католик?
– Да, отец! Я принёс ключи от автобуса.
– Это хорошо. Ты давно был на исповеди?
– Да. Почти два месяца назад.
– Ты хочешь поговорить со мной о душе?
– Да, отец, но не сегодня. У меня много дел.
– Суета сует. Ты не прав, сын мой!
– Я знаю. Вы хотели со мной о чём-то поговорить?
– Я вижу, ты спешишь, и ты не готов. Приходи ко мне позже. Меня зовут отец Алоиз!
– Вы вчера хотели со мной поговорить.
– Да. Я хотел поблагодарить тебя за освобождение священника…
– Это сделал не я, а мой офицер.
– Но он же выполнял твой приказ!
– Да.
– Значит наша церковь благодарна тебе за это.
– Отец Алоиз! У меня не так много времени на долгий разговор, но позвольте спросить.
– Да, мой сын.
– Как вы относитесь к тому, что произошло вчера?
– Сын мой, ты знаешь, что святая церковь не вмешивается в мирские дела…
– И всё-таки?
– Я попробую тебе ответить, но имей ввиду, что это моё личное мнение – христианина, но не пастыря.
– Я вас внимательно слушаю.
– Ты должен знать, что долгое время здесь, в Зангаро, проповедь христианства не имела успеха. Даже закон Мурата, объявившего христианство государственной религией, не дал тех плодов, какие взросли в стране после прибытия сюда проповедника Харриса. Ты что-нибудь слышал о нём?
– Нет, отец Алоиз.
– Во времена первой мировой войны он прибыл из Либерии в эти глухие места. По воспоминаниям, это был высокий седой старик, всегда одетый в белое. Проповеди Харриса широко разнеслись по тропическому лесу. Кроме Зангаро он проповедовал свыше двух лет на Береге Слоновой Кости, а ещё раньше – на Золотом Берегу. Он шел от деревни к деревне, опираясь на крестообразный посох. Его горячие, взволнованные проповеди собирали тысячи крестьян. Он провозглашал новое, христианское вероучение, призывал народ сжигать идолов и разрушать их алтари. С установлением господства белых в глазах многих традиционные религиозные взгляды становились предметом сомнений, а может быть, и насмешки, когда появился Харрис. Разве сумели предки, в честь которых чуть ли не ежедневно совершались жертвоприношения, защитить народ от чужеземных захватчиков? Разве заступились боги за своих почитателей?
– Отец Алоиз, вы рассказываете удивительные вещи. Неужели все бакайя приняли христианство?
– Не все сын мой, не все, но многие, – зачастил отец Алоиз, – но многие…
– Как ему это удалось?
– Его успеху способствовало появление какао в Зангаро. В деревнях, выращивающих шоколадные деревья, множились конфликты из-за накопленных богачами состояний, из-за крупных наследств. Волнами растекались зависть и взаимная неприязнь. Эти человеческие страсти находили выход в колдовстве, в заговорах. Страх словно пропитывал крестьянские общины, и на месте исчезавших традиционных средств защиты от таинственной опасности сглаза появлялись новые – особые часовенки, оберегавшие крестьянина от окружавшей его невидимой, неразличимой враждебности. Количество этих часовенок возрастало параллельно росту производства какао…
– Насколько я вас понял, отец Алоиз, Вы заинтересованы в восстановлении прежнего влияния церкви?
– Это ты сказал, сын мой, только ты…
– У меня к Вам встречная просьба. Вчера внезапно умерли два моих товарища. Я бы хотел похоронить их по-христианскому обычаю.
– Были ли они добрыми католиками?
– Не знаю. Боюсь, что нет. Один родом из Остенде, что во Фламандии, другой – из Капской Колонии.
– Назови их имена, сын мой.
– Марк Вламинк и Жан Дюпре.
С улицы раздался звук клаксона.
– Это, святой отец, за мной. Позвольте откланяться.
– Ступай с Богом, сын мой! Я выполню твою просьбу…
Шеннон вышел из церкви и сразу оказался на солнцепёке. Было около девяти часов утра. За рулём знакомой "Миневры" сидел Лангаротти, позади него развалился Земмлер. Шеннон плюхнулся на сиденье рядом с водителем:
– Поехали! – За следующий час ему надо было сделать множество дел: сменить патрули, выяснить ситуацию на окраинах, обеспечить связь и, главное, заняться формированием боеспособных подразделений. С Земмлером и Лангаротти, дело пошло веселее.
Ровно в десять часов утра Шеннон поднялся в зал заседаний, поручив Земмлеру наладить телефонную связь, а Лангаротти – заняться похоронами. Он вошёл в зал заседаний последним. Кот занял единственное пустое кресло в конце стола и огляделся. Оказалось, что он находится в одном ряду с вождями бакайя. Прямо напротив него сидел Пренк. Когда их взгляды встретились, он весело подмигнул.
После формальных слов приветствия доктор приступил к брифингу, посвященному текущему положению в стране. Подобно рукопожатиям, обсуждение было поверхностным и небрежным. Все собравшиеся прекрасно отдавали себе отчет о том, в какой сточной канаве находится хозяйство Зангаро.
– Господа, позвольте мне сделать несколько предложений, – вмешался в их разговор Шеннон и, увидев удивление, на лицах присутствующих, добавил. – Я ведь бывший бухгалтер.
– У Вас есть конкретные предложения, полковник? – оживился Кауна.
– Да. Мне кажется Ваша экономическая программа, доктор, должна учитывать уклад экономики Зангаро и, в первую очередь, её экспортный потенциал.
– Вы имеете ввиду какао? – спросил Адам Пир.
– Именно! Надо максимально стимулировать его производство!
– Но большинство плантаций заброшены, растения вырождаются, болеют, – влез в дискуссию Фернандес. – Для их восстановления требуются вложения, специалисты…
– Или хозяева, – перебил его Шеннон. – Я предлагаю провести реституцию собственности и вернуть земли прежним владельцам.
– Послушайте, Шеннон, Вы же стоите за Зангаро, так почему же Вы хотите вернуть землю белым?
– Я люблю не Зангаро, а не терплю несправедливость, – буркнул Шеннон. – Это большая разница!
– Я на досуге об этом подумаю над этим, хотя не вижу в этом противоречия… – мягко произнёс Фернандес.
– Что? Возвратить земли бакайя белым захватчикам? – возмущённо произнёс Вашни. – Этому не бывать!
Шеннон внимательно оглядел присутствующих. Вожди винду сидели с отсутствующим видом, поскольку их это мало касалось: почти все плантации находились в Стране Кайя. Пренк и Бенъард сочувственно смотрели на него, но было ясно, что они поддержат мнение своего босса. Доктор задумчиво смотрел прямо перед собой и молчал.
– Я не предлагаю огульно возвратить земли прежним владельцам. Было бы рационально вернуть их только тем, кто сможет вести на них хозяйство…– продолжил Шеннон.
– Полковник прав, – прервал своё молчание Окойе. – Нам нужно прививать чувство собственности всем народам Зангаро. – Я предлагаю принять три декрета: о регистрации собственности; о землепользовании, по которому право владения недвижимостью сохраняется только за теми, кто ею пользуется; и, наконец, о возврате собственности владельцам, у которых она была отнята без компенсации.
Вожди винду зашевелились о чём-то между собой переговариваясь.
– А что будет с теми, кто не захочет использовать собственность? – поинтересовался Пренк.
– Мы продадим её с аукциона, а деньги от продажи вернём прежнему владельцу, – ответил за доктора Бенъард. – за вычетом комиссии и налогов, естественно, – добавил он.
– А если не будет покупателя? – не унимался Адам Пир.
– Тогда выдадим владельцу облигации государственного долга со сроком погашения пять лет, а земельный участок зачислим в государственный земельный фонд и сдадим в аренду.
– А если он не согласится?
Вопрос повис в воздухе. К дискуссии присоединился Вашни:
– Доктор, как вы представляете регистрацию имущественных прав?
– Я считаю, что владельцы должны представить доказательства, что они приобрели собственность законным путём.
– Допустим! – поддержал коллегу Адам Пир. – Это возможно здесь, на побережье, где сохранились кадастры, купчие и акты по отводу земель. А что делать со Страной Винду, где другие представления о собственности? Пословицы моего народа гласит: ты не можешь строить дом там, где не жили твои предки». Этот завет был одним из самых строгих.
– Моему деду Нгумо принадлежали земли площадью в четыреста миль и у него не было никаких документов кроме устного соизволения Мурата, – поддержал Пира Калин Верд. – Колониальные власти эти права никогда не подвергали сомнению. Теперь их владельцем являюсь я…
– Это потому, что губернатору было глубоко наплевать на твой кусок джунглей…– тихо пробормотал Шеннон по-английски. Его понял только Пренк, который понимающе прикрыл глаза. Тем временем, дискуссия продолжалась:
– Но, форон Верд, на этих землях живёт весь твой клан! Следовательно, эта земля принадлежит общине, а не Вам лично!
– Я этого не отрицаю, но территория делает мой клан самым сильным в Загорье! Как только моё право собственности будет поставлено под сомнение, соседи перестанут уважать меня и перестанут боятся моих людей, – в эмоциональном порыве вождь вскочил и оглянулся на Пира. – Я верно говорю!
Тот важно кивнул в подтверждение его слов.
– Нам нужен компромисс! – глубокомысленно промолвил Фернандес. В наступившей тишине его голос звучал очень торжественно. – Я предлагаю распространить действие декрета о регистрации только на частные владения. А вопрос о клановых и общинных землях рассмотрим позже.
– Чтобы не затягивать дискуссию, – подвёл итог Окойе, – предлагаю поставить вопрос на голосование и назначить лиц, ответственных за подготовку декретов.
Все три декрета были приняты большинством голосов. Их окончательная редакция была поручена Фернандесу, Кауне и Бенъярду. Так впервые сложилась практика работы Комитета над декретами: сначала все его члены, а обсуждали проект, затем один из членов редактировал его текст и, наконец, доктор его подписывал.
Финансовый вопрос на повестке дня был вторым. Казна диктатора позволяла протянуть некоторое время. Однако, ценные бумаги и золото ещё надо было превратить в чистую монету. Члены Комитета Национального Спасения, включая доктора Окойе, имели слабое представление о международных платежах. В результате обсуждение приняло характер вялотекущей беседы ни о чём. Шеннон решил вмешаться:
– Господа, позвольте сделать небольшое предложение, – прервал он. – Мой счёт в бельгийском КредитБанке обслуживает господин Гуссенс. Думаю, он поможет нам превратить активы Кимбы в звонкую монету. Расчётные операции и учёт средств на счетах может вести бухгалтерская фирма «Ланг и Штайн», расположенная в Люксембурге. Как только наше правительство докажет свою платежеспособность, мы сможем привлечь кредиты…
– Полковник! Где гарантии, что Вы не сбежите с этими документами? – недоверчиво спросил Каунда.
– Уважаемый вождь! Напомню, что ни Вы, ни Ваши коллеги ни гроша не вложили в организацию переворота. Казну обнаружили мои люди ещё до того, как Вас пригласили сюда. Так, что если бы я хотел присвоить казну Кимбы, то сделал бы это ещё вчера. – Шеннон смотрел прямо в глаза вождю.
– И никто бы об этом не узнал, – добавил Пренк.
– Господа! Давайте не будем ставить под сомнение честность друг друга! – патетически воскликнул Окойе. – Честность полковника мне хорошо известна. Ставлю вопрос на голосование! Кто против предложения полковника?
Все промолчали.
– Теперь я хочу перейти к третьему вопросу: назначению мэра Кларенса. Какие будут предложения?
После объявления доктора, вожди несколько оживились: по ним было видно, что эта говорильня их утомила. Все понимали, что мэр столицы является одним из ключевых постов в Зангаро.
Через порт Кларенса шла вся внешняя торговля страны, здесь была сосредоточена вся интеллигенция и, главное, бюрократия страны. Вожди молчали, не зная, как себя вести. Шеннону казалось, что он слышит, как скрипят их мозги, чтобы продвинуть свою креатуру. Молчание затягивалось. Окойе победоносно посмотрел на своих коллег и сказал:
– Я предлагаю назначить мистера Кзура Пренка исполняющим обязанности мэра столицы. Его образование, опыт и способности позволяют занять этот пост. Естественно, до ближайших выборов…
– Вчера он отличился в бою за аэропорт, – добавил Шеннон.
Предложение председателя застала вождей врасплох. Они стали переглядываться, пытаясь найти какие-то аргументы. Вашни открыл рот, чтобы что-то сказать, но его перебил Фернандес.
– Я согласен с Вашим предложением, господин председатель.
Этим заявлением он показал, что традиционные вожди в случае голосования останутся в меньшинстве. Адам Пир ворчливо спросил председателя:
– А Пренк покинет состав Комитета?
– Вовсе нет. Он будет представлять горожан и беженцев из Биафры, живущих в городской черте, – ответил доктор. Он внимательно посмотрел на присутствующих и подытожил:
– Раз возражений нет, мистер Пренк, приступайте к выполнению своих новых обязанностей.
– Да, мсье председатель!
– Вот Вам сразу первое поручение: подготовьте для членов Комитета данные о снабжении Кларенса продовольствием, медикаментами, топливом.
– Да, мсье председатель, – Пренк поднялся с места. – Вы же знаете, что у меня есть некоторый опыт.
– Хорошо, коллега! Я рад Вашей инициативе. Что Вы собираетесь предпринять?
– Я планирую собрать все данные о жителях города, поставить их на полицейский учёт. Затем мы проведём инвентаризацию всех запасы продовольствия, топлива и медикаментов, имеющихся в городе, чтобы в случае крайней необходимости их экспроприировать.
– Подключите к этому полицию. Начальник полиции Хорас, прекрасно знает город. Если надо, воспользуйтесь помощью жандармерии.
– Не думаю, что последнее понадобиться.
– Как знаете, Кзур…– Окойе поднялся с места и прошёлся по комнате, разминая ноги. Было видно, что он устал. – Есть ли какие-нибудь другие вопросы или предложения?
– Надо провести всеобщие выборы, не так ли, доктор? – утвердительно произнёс Вашни, всем своим видом выказывая недовольство. – Когда мы собираемся приступить к подготовке?
– Я думаю, Сэй, что это несколько преждевременно. – покровительственно сказал Кауна. – Мы пока что не контролируем даже Страну Кайя. Что скажете полковник? – Вопрос был адресован непосредственно Шеннону.
– Порядок в городе восстановлен. Грабежи остановлены патрулями, но людей для охраны не хватает. На сегодня в столице только четверо полицейских, а надо человек двадцать. Спасибо добровольцам, – командир наёмников кивнул в сторону Бенъарда. – Они охраняют некоторые объекты. Однако, они плохо вооружены и недисциплинированны.
– Так раздайте им оружие, подтяните дисциплину…
– На сегодня в моём распоряжении около семидесяти солдат! Не более дюжины из них имеют боевой опыт, – продолжил Шеннон. – Из местных офицеров я могу рассчитывать только на Эйнекса. Лейтенант Слит отправлен на северную границу, Бенъард постоянно находится во дворце, Пренк назначен мэром…
– Мы набрали дополнительно ещё пятьдесят добровольцев. Двое из них служили в колониальных войсках. Их пошлём на охрану правительственных объектов, посольств, порта, госпиталя и электростанции, – выпалил Бенъард.
– Мне надо формировать мобильную колонну для операций в Стране Кайя. Её ближайшие цели – развилка Равнинной Дороги, мост через Зангаро и Турек. Для проведения операции людей недостаточно.
– Надеюсь, дворец Вы не оставите без охраны, Шеннон?
– Нет, но я буду вынужден убрать караулы из порта и с площади. Дворец, аэропорт и казармы останутся под нашей охраной.
Услышав о ближайших планах полковника, Бенъард стал покачиваться на стуле, всем своим видом демонстрируя своё несогласие. Шеннон продолжил:
– У меня ещё к Вам вопрос господа: надо решить, что делать с пленными?
– А их много?
– Три или четыре десятка. Большинство из них из винду клана Шинры.
– По идее их надо предать суду военного трибунала, – раздумчиво сказал Фернандес. – А вы что думаете, коллеги? – он обратился к вождям.
– Они в чём виноваты? – вступился за пленников Адам Пир. – Мальчишки, набранные силой…
Кауна и Вашни согласно закивали головами.
– Отпускать их нельзя! – прервал племенную идиллию Шеннон. – Они стреляли по моим людям и должны быть наказаны! Согласно моим инструкциям, арестованным сохранили воинские звания, денежное довольствие и право носить форму. К ним относятся с подобающим уважением.
– Чтобы отдать под трибунал, полковник,– горестно всплеснул руками Окойе, стоявший у окна. – Хватит крови!
Тут все бакайя вновь закивали в такт головами. Вожди винду переглянулись, едва сдерживая торжествующие улыбки.
– Убивать их не будем! – примирительно сказал Шеннон. – Я предлагаю сформировать из них строительную команду, которая под охраной ополченцев разберёт завалы и восстановит разрушения в городе и аэропорте. Потом их пошлём на строительство дорог. Тем временем, изучим их дела и доложит. Тогда и определим судьбу каждого из них, так сказать в индивидуальном порядке…
– На том и порешим, – заключил Окойе, возвращаясь на своё место. – Декрет о наказании контрреволюционеров пусть готовит Фернандес.
Неожиданно дверь в зал заседаний отворилась и в неё вошёл Ракка:
– Господа! – торжественно заявил он. – Только что получена радиограмма, что группа гражданских советников уже находится на борту корабля, идущего к нам из Уарри. Их прибытие в порт Кларенса ожидается сегодня к полуночи.
– Благодарю Вас, лейтенант! – Окойе поднялся со своего кресла. – Коллеги! На следующем заседании мы сформируем исполнительную власть. Заседание нашего Комитета объявляю закрытым! Завтра, ровно в десять, жду Вас снова. Повестка дня – утверждение состава Переходного Правительства. А сейчас прошу меня извинить, мне сообщили, что со мной хочет встретиться господин Добровольский.
– Кто это? поляк? – спросил Кауна.
– Русский посол, – пояснил Пренк.
– А…
Шеннон вышел вместе с вождями в коридор, где стал дожидаться Бенъарда. Через несколько минут комендант дворца вышел с папкой в руке.
– Генри! Мне надо поговорить, – окликнул его Шеннон.
– Не могу, полковник, я должен срочно напечатать бюллетень заседания Комитета для рассылки в иностранные посольства! Я найду Вас, когда освобожусь!
– У меня самого полно дел, – проворчал Шеннон и спустился во внутренний двор. Он увидел, как его солдаты закидывают трупы в грузовик.
– Куда их? – спросил он у Барти, командовавшего погрузкой.
– На кладбище, в общую могилу, мсье.
– Понятно. Капитан Лангаротти вернулся?
– Да, мсье. Он сейчас в погребе. Тимоти и Патрик отсыпаются. Джинджи доложил по рации, что у него всё в порядке.
– Как его рука?
– В порядке, сэр.
– В два часа – общее построение на дворе. Тимоти разбудить.
– Так точно, сэр.
Появился Бенъярд:
– Господин полковник! Вас срочно хочет видеть доктор!
– Иду! – Шеннон поднялся в кабинет главы Совета Национального Спасения.
Когда он вошёл, Окойе в одиночестве сидел за большим столом красного дерева и внимательно читал какой-то документ.
– Мне нужен Ваш совет, полковник!
– Русские?
– Русские! Они прислали ноту с тремя вопросами.
– Какими?
– Читайте! – доктор протянул синюю папку с тиснёным золотым гербом СССР. Шеннон её открыл:
– Я не так хорошо знаю французский, чтобы понять этот текст!
– Хорошо, я переведу! Вчера в Кларенсе из их посольства пропали два сотрудника…
– Это понятно. Один убил Вламинка и Джонни. Его разорвало снарядом из базуки. Кстати вот его пистолет, – Шеннон достал из кармана «макаров». – Второй, по-видимому, ушёл с людьми Кимбы в джунгли… Надо запросить у русских обстоятельства, при которых они пропали, и пообещать в этом разобраться.
– Хорошо. Второй вопрос: почему запретили «Комарову» войти в порт. На нём находится геологическая партия, присланная для обследования Хрустальных Гор, и груз с помощью для Зангаро: медикаменты, продовольствие, инструменты. Часть его может испортиться в условиях тропического климата.
– Здесь всё просто. Скажите, что Вы беспокоитесь за их безопасность. Русские геологи пусть едут в Браззавиль или Конакри и ждут окончания военного положения или копаются в тамошних горах, а свой груз пусть Советы подарят Секу Туре или Нгуаби.
– Понятно. Третий вопрос: какова дальнейшая судьба долгосрочных соглашений между Зангаро и СССР?
– Самое правильное – отложить решение этого вопроса до всеобщих выборов. Таким образом, не вступим с ними в открытый конфликт. Нам необходимо время, чтобы установить контроль над всей территорией. Предлагаю не принимать его, а направить письменный ответ с нарочным. Завтра прибудет Лер Синк. У него богатый опыт общения с дипломатами.
– Ну, а если господин Добровольский будет настаивать на встрече?
– Предложите ему встретиться неформально на какой-нибудь уцелевшей вилле в пригороде. Сюда его приглашать нельзя до тех пор, пока всё не приведём в порядок и не выполним вторую часть нашего плана.