Товарищ маг

Глава 4

Майор Смирнов не пожелал оставаться с нами, все его бойцы приняли решение пробиваться к фронту. Другого я и не ожидал, пока длится канонада, пока слышно, что битва за Минск не окончилась, все подразделения будут рваться туда. Василиса осталась, она не пожелала возвращаться в деревню, на фронт идти тоже, ей было страшно, вокруг хоть и лес, но зато нет фашистов и перестрелок. Командир отряда не стал требовать, чтобы мы немедленно пошли вместе с ними, мол, он всё устроит и не стоит переживать за то, что нас могут арестовать. У нас с ним состоялся ещё один разговор, где я ему честно высказал свои мысли, а он, видимо в благодарность за спасение, со мной согласился и посоветовал припрятать клинок, напирая на то, что бойцы рабочей крестьянской армии не поймут, если увидят такое богатство.

К моему удивлению, да и к удивлению бойцов, Юра умудрился подстрелить кабанчика, которого приволок в лагерь через несколько часов, даже умудрился его разделать. У майора имелась карта, он нам показал, что до Минска на самом деле далеко, мы как бы на отшибе, поэтому у него была возможность прорваться к своим. К сожалению, карту майор нам не оставил, да и вряд ли она могла нам помочь, нужен грамотный человек, а среди нас таких не наблюдалось.

За прошедшую ночь мой резерв немного увеличился. Вообще я хотел пойти в бой только в том случае, если у меня полностью восстановится вся магическая сила. В подобной ситуации я не был, так что не мог сказать, как долго будет длиться этот процесс и, наверное, просто бы выжидал. Его никак не ускоришь, можно выжимать себя досуха, но из этого всё равно ничего не выйдет.

Вернулся Смирнов со своими бойцами через три дня, когда я уже сам устал сидеть в этой канаве. На этот раз мы их заметили, они пришли ночью, когда вокруг нашего невеликого лагеря стояла маскировка. Я толкнул Юру и указал ему глазами, где опасность, он сразу же понял и скрылся в темноте. Выскакивать на нас майор не пожелал, послал одного из своих разведчиков, точнее пограничников, чтобы по-тихому предупредил. Мало ли, вдруг мы шмалять начнём, у нас ведь было оружие, и командир нам даже показал, как им пользоваться, а мы за это поделились с ним патронами. В общем, пограничник был сильно удивлён, когда его схватили сзади, а после приставили к горлу нож. Вернуться обратно смогли только четыре бойца, трое получили ранение, а одного несли на собранных наспех носилках.

– Что, не получилось прорваться? – Посочувствовал я усевшемуся около меня майору.

– Не получилось, – вздохнул он, – всё перекрыто. Повезло, что нам удалось уйти. Видели, как немцы перебили одну группу окруженцев человек сто, даже артиллерию подтянули. Похоже, много таких как мы тут бродит.

– А я тебе говорил, что пока сражение за Минск не закончится, лучше не вылазить, – не смог удержаться я. – Скоро подтянутся тыловые части, там не такие серьёзные вояки, вот их можно будет пощипать.

– Это тебе просто говорить, ты неизвестно кто, а я должен страну защищать, да и они тоже, – огрызнулся Смирнов, но тут же переменил тему и указал на раненого пограничника. – Он жить будет?

– Конечно, вы же смогли его до меня донести, а я не припомню, чтобы на моих руках кто-то умирал.

– Костя сильный маг, – закивал мой охранник. – Если сказал, что вытащит из-за грани, то так оно и будет.

Юра вообще был рад, что нас стало больше, скучно ему было. Из меня собеседник так себе, постоянно о чём-то думал, а он болтал с Василисой, которая, как оказалось, вскоре расслабилась и тоже чесала языком без умолку, постоянно смеясь над акцентом охранника. Совсем недавно боялась на него смотреть, как на человека, снёсшего немцу голову, а тут совсем расслабилась, но это хорошо. Один из моих плащей Юра выпросил для девочки, теперь она его почти не снимала, ночью в канаве было прохладно, а плащ мог согреть. Вообще нам не помешает обустроить как-нибудь лагерь, сдаётся мне, что мы тут надолго. В деревни пока соваться не стоит, нас там быстро всех обнаружат и перебьют. Я немного помнил историю, мне было известно о том, что предателей в это время хватало. Некоторые только и ждали, когда придут немцы, а потом сразу же шли к ним на службу, притесняя своих же земляков.

Само собой, майор не собирался считать меня за главного, но хоть начал прислушиваться. Он рвался в бой, канонада совсем удалилась, её почти не было слышно, с утра до вечера Смирнов приседал мне на мозг, что уже пора, хватит сидеть, нужно громить немцев, ну и прочее. А я напирал на то, что нас мало и пока раненые не восстановятся, мы с Юрой никуда не пойдём. Впрочем, через несколько дней утром, едва мы позавтракали, я решил посмотреть, что там происходит на дорогах.

– Ну что, время битвы настало, – известил я всех, поднимаясь. – Пойдёмте, пощупаем немцев. Товарищ майор, вы уже наметили маршруты?

– Конечно, – кивнул он.

– Ну и отлично, – обрадовался я. – Васька, ты в лагере за старшего.

– Я с вами, – возмутилась девушка.

– Нет, ты тут останешься, – покачал я головой. – Мы придём голодные и злые, возможно, ещё и приведём кого-нибудь, уверен, что не все группы успели пройти.

– Кто не прошёл, тех наверняка переловили или перебили, – сообщил мне сержант Севостьянов, один из пограничников.

– Посмотрим, – отмахнулся я.

Забрались мы далеко, до ближайшей дороги, где можно встретить немцев, было несколько часов ходу. Два раза приходилось пересекать поле, залегая от пролетающих самолётов, их активность не снижалась, а вот наших видно не было. Один раз слышали проезжающие мотоциклы или машины, я не понял, но майор сказал, что вроде бы едут мотоциклы.

Добраться до дороги мы так и не смогли, совсем недалеко в стороне от нас началась перестрелка. Майор тут же послал одного из своих бойцов проверить, кто там сцепился. Ну а потом, когда выяснилось, что там зажали наших лётчиков, пришлось и нам вступить в бой. Лётчиков было двое и они всеми силами пытались уйти от немцев с двумя собаками. Нам удалось им помочь, убили несколько фрицев, а они залегли и видно отказались от погони. Нам снова пришлось уходить, пока они не вызвали подмогу. Собак тоже убили, нечего их по нашему следу пускать. Майору очень хотелось поговорить с пилотами и узнать обстановку на фронтах, почему наши войска не наступают, больно немцы чувствуют себя здесь вольготно. Когда он узнал причину, то впал в ступор, как и его подчинённые, такое сильное впечатление на них произвела информация о взятии Минска. Хорошо, что лётчики не были в курсе того, какие потери при этом понесла Советская армия.

– Как такое могло случиться, что разгромили армию? – Из майора как будто выдернули стержень. – Мы же должны были победить.

– Должны, – проворчал пилот, – но вышло как-то так. Огромное количество людей попало в плен, это мне точно известно. У нас и у соседей немцы смогли захватить целые самолёты, даже взлететь не успели, так всё быстро произошло.

– Когда Минск пал? – Уточнил я, чтобы свериться со своими знаниями.

– Двадцать восьмого, – сообщил мужчина.

Вроде бы так и было, можно сказать, мы слышали приграничное сражение, в котором СССР понёс огромные потери. Наши части уже разгромлены или их добивают, иногда слышится канонада, но уже очень редко, слишком всё стремительно произошло.

– Артём, не надо так переживать, – попробовал я взбодрить майора, он как будто постарел на несколько лет. – Все проигрывают сражения, но война ещё не закончена, мы её точно выиграем, иначе и быть не может.

– Знаю, – кивнул он и вроде бы немного собрался.

Для моих замыслов мне нужно, чтобы этот человек был бодрым и думал хладнокровно, а не печалился по тому, что уже произошло. Я уже принял для себя решение. Конечно, мы с моим охранником как иностранцы вызываем подозрения, даже лётчики бомбардировщика пялятся на нас как на неведомых зверюшек, хотя мы с солдатами помогли им отбиться. Мне нужно стать своим не только для тех, кто будет в моём отряде, что бы там майор себе ни думал, а для Советского Союза тоже. И для этого мне нужно нанести врагам серьёзный урон. Полководец из меня так себе, а вот насчёт майора нужно посмотреть, тем более он будет руководить партизанским отрядом, а не целой армией, должен справиться.

Была у меня мысль уйти ближе к фронту, но зачем, в Белоруссии полно лесов, болот и рек, нам здесь можно развернуться на полную и щипать фашистов. К тому же наиболее боеспособные части воюют, а тут у нас службы поддержки, можно сказать, обозники. Насколько мне известно, именно здесь было полно партизан, так что ещё совместно будем работать. Главное, чтобы люди в меня поверили и пошли за мной. Майор вроде бы хороший человек, храбрый, пришлось мне ему довериться, надеюсь, я об этом не пожалею. В общем, чтобы привести его в чувство, пришлось побеседовать с ним на привале с глазу на глаз. Он уже собрался возвращаться обратно в лагерь, а я этого не хотел, сначала нужно всех взбодрить.

– Ты чего расклеился, командир? – Спросил я его, отведя немного в сторону.

– Нормально всё, – буркнул он, а глаза его зло сверкнули.

– Было бы нормально, я бы тебе ничего не говорил, а сейчас ты выглядишь как какой-то сопляк, смотреть противно. Ведь на тебя не только я смотрю, но и твои бойцы. В общем, помощь мне твоя нужна, я хочу организовать партизанский отряд, серьёзный, который будет побеждать. Станем подрывать мосты, поезда под откос пускать, громить отряды немцев, когда соберётся приличное количество.

– Хочешь стать командиром партизанского отряда? – Усмехнулся он.

– А почему нет? Дело благое, а людей набрать проблем не составит, тут же полно пленных, можно их освободить.

– За тобой вряд ли люди пойдут, – проворчал Артём. – У тебя на лбу написано, что ты дворянин.

– Ишь ты, – удивился я. – А дворяне не люди, что ли? Или солдаты лучше пойдут за вашими идиотами генералами, которые начало войны просрали, а не за дворянином?

Майор скрипнул зубами, но комментировать мои слова никак не стал.

– А насчёт того, что за мной не пойдут люди, это ты сильно ошибаешься, – продолжил я. – Помнишь, как мне тебя лечить пришлось? Так вот в будущем мои возможности возрастут и люди пойдут, а сражаться будут храбро, особенно если я любого из-за грани смогу вытащить, главное, чтобы дышал. Только людей нам нужно подбирать очень аккуратно, чтобы в отряд не просочились предатели, или те, кто увидев меня в бою, не помчится докладывать руководству о необычном человеке. Если об этом узнают наши, вскоре узнают и немцы, и тогда на нас начнётся настоящая охота. Ладно, ты подумай, а позже решим, как нам действовать, чтобы нанести максимальный вред врагу. Уверяю тебя, без дела сидеть не будем. Сейчас открывай карту и смотри, где нам лучше устроить засаду, не идти же нам обратно, зря я, что ли, ноги мозолил.

Лётчики хоть и рвались к линии фронта, но майор смог их убедить в том, что делать этого пока не стоит. Рассказал, что уже пытались, только потеряли людей. Немцы ловко отлавливали такие группы, нужно было подождать, пока не прекратится их активность.

Первая засада удалась на славу, причём сделали мы всё без лишнего шума. Дорога, на которую мы вышли, хоть и была неширокая, но движение по ней было частое. Нам пришлось долго сидеть в засаде, поджидая одиночную цель. Несколько раз мимо проходили разные колонны: танки, пушки, даже лошадями что-то тащили, но охрана слишком серьёзная. Один раз прогнали огромную вереницу пленных, глядя на которых, майор только скрипел зубами, а потом нам улыбнулась удача. Мотоцикл с люлькой, в которой сидел пулемётчик, а за ним грузовик. Похоже, немцы расслабились, мотоцикл и грузовик двигались явно не вместе, а по отдельности, только слишком близко друг к другу.

Учитывая, что совсем недавно прошёл крупный отряд, действовать пришлось мне, стрельба нам ни к чему.

– Не вздумайте стрелять, – сказал я майору, увидев вражескую технику. – Сам всё сделаю.

– А нам что, просто смотреть? – Возмутился он.

– Если в кузове нет солдат, то просто сядете за руль и отгоните технику вон по той дороге.

В сторону одной из деревень уходила дорога, по которой редко кто ездил. Вот туда и решили отогнать технику и замаскировать её в лесу, авось найдём в грузовике что-то ценное, можно будет присвоить. На пять магических ударов у меня сил должно хватить, три мотоциклиста и два бойца в кабине. Хоть мотоцикл и ехал впереди, первыми я уничтожил именно тех, кто сидел к кабине, два росчерка и грузовик съехал на обочину, остановился и заглох, после этого атаковал мотоциклистов. Они даже дёрнуться не успели, меня заметил только пулемётчик, что-то крикнул, но на этом его жизненный путь оборвался.

– Чего замерли!? – Заорал я. – Бегом за руль, кто умеет. Трупы не выкидывайте, заберём с собой!

– Зачем нам трупы? – Удивился Юра, но я только поморщился и не стал отвечать.

К нашему великому счастью, в кузове никого не было, так что через пять минут удалось уйти с дороги, где в любую минуту могла появиться ещё одна колонна. Пришлось немного повозиться с грузовиком, за руль майор сел сам, но не сразу разобрался в управлении. Через пару минут всё же смогли покинуть место быстрой схватки, нас никто не заметил. Проехав в сторону деревни примерно километр и полностью скрывшись из виду, свернули в лес. Правда, глубоко заехать не получилось, грузовик намертво завяз, пришлось вылезать.

– Ну, что там? – Спросил я, когда один из бойцов запрыгнул в кузов, чтобы посмотреть, что там за коробки стоят.

– Командир, насчёт еды теперь можно не волноваться, – заявил пограничник. – Тушёнка тут и ещё что-то непонятное, не по-нашему написано, а вот тушёнка наша.

Забавно, но боец обращался ко мне, а не к майору, видно впечатлился от того, как лихо я убил немцев, кстати, потратив на это все силы.

– Патронов нет? – Уточнил майор, сделавший вид, что не обратил внимания на своего бойца и его обращение. Впрочем, они же явно из разных подразделений.

– Нет, только еда.

– Ладно, еду нужно перенести в лагерь, хотя бы часть, оружие тоже забираем. Давайте, ребята, за дело, а я тут покараулю, вдруг немцы технику заметят.

– Покараулит он, – проворчал майор. – Так бы и сказал, что коробки таскать не хочешь.

– Я охраняю трофейную технику, не надо умничать, а то ещё одного бойца оставлю.

Майор подчинился, не стал больше спорить или рассказывать о том, что он здесь главный. Группа, загрузившись так, что солдаты едва переставляли ноги, отправилась в наш лагерь, а я прилёг на траву и принялся ждать. За два дня смогли всё перетаскать к себе в лагерь, правда, после этого наш отряд поредел. Загрузившись тушёнкой и взяв часть боекомплекта, ушли лётчики. Была вероятность того, что их поймают, но делать нечего, не силой же их держать. Они не видели, как были убиты немцы, хоть и подивились тому, как это всё быстро произошло. Пытались расспросить, но майор быстро поставил их на место, мол, мы диверсионная группа и нечего тут расспрашивать и вообще о нас вспоминать. Василиса тоже не болтала, девчушку предупредили.

После нашей первой удачной вылазки народ немного повеселел, нам теперь хоть голод не грозит. Но радовало и то, что удалось уничтожить пять немцев и захватить технику, с которой мы слили горючее. К сожалению, людей было слишком мало и, немного посоветовавшись, мы решили пополнить свой отряд.

Глава 5

Мы увеличили свой отряд почти до сорока человек, причём получилось это случайно. Обычно пленных гнали большими колоннами и под серьёзной охраной, нападать было бы глупо. Конечно, можно было снять часть охраны и крикнуть, чтобы спасались, но не хотелось даже думать, сколько людей покосила бы охрана во время побега. Я всё равно предлагал такой вариант, но майор отказался, хотя я ему говорил, что все эти пленные, по крайней мере, их большая часть умрут в лагерях, работая на немцев, а значит, против нас, но всё равно отказался, не хотелось ему действовать таким способом.

Мы продолжали устраивать засады на небольшие отряды. Теперь действовал уже не только я, а все, в том числе долбили из пулемёта. Собирать трофеи удавалось не всегда, приходилось быстро уходить, так как поднимали много шума. Тем не менее число наших невеликих побед росло, что нас радовало. При этом мы не несли потери, хотя один раз на нас устроили облаву, но и в этом случае оторвались. Похоже, не только мы тут партизанили, потому что враги опасались соваться глубоко в лес.

Само собой, налёты делали в разных местах, а не в одном, иногда даже уходили с ночёвкой. В одном из таких походов мы вышли к небольшой речушке, где обнаружили сожжённый мост, над восстановлением которого трудились советские пленники. Их охраняло с десяток немцев, и они же охраняли сам мост. По всей видимости, его сожгла другая группа партизан, как я уже говорил, не только мы тут орудуем.

На обоих берегах находились будки для часовых, перейти по мосту можно, его почти отремонтировали. По мосту тоже ходил часовой, подгоняя советских пленных. На ночь их куда-то увозили, наверное, недалеко расположен лагерь для военнопленных. Кстати, среди работяг имелся один солдат, кого бы я нашим никак не назвал, кто-то вроде бригадира. Он тоже был в советской форме, но выглядел опрятнее, что ли, а в воду не лез, только подгонял пленных. Когда из наскоро сколоченного сарая или караульного помещения выходил немецкий офицер, тот угодливо ему кланялся, смотреть противно.

Наш план был прост, большая часть отряда вместе с пулемётом перебрались на другой берег выше по течению, а мы с Юрой остались на левом берегу. Моей задачей было снять часового в будке и на мосту, остальное должны сделать мои товарищи.

Тут я сильно рисковал, потому что подобраться было трудно, но ничего, справился. Удар мы нанесли ранним утром, когда пленных только привезли, причём привозили одних и тех же. Часового в будке снял без проблем, он вообще не шевелился и смотрел в другую сторону на дорогу, что было большой ошибкой. С тем немцем, который бродил по мосту, вышло хуже, получив ранение в брюхо, он успел заорать, а потом ещё и упал в воду.

На другом берегу что-то заорал немец, но сделать ничего не успел, хотя успел меня увидеть. Ударил пулемёт, а потом к нему присоединились выстрелы из винтовок и шмайсеров, разнося будку и караульное помещение. Оттуда даже никто выбраться не успел, всё было закончено очень быстро. Пленные так и замерли в воде, разбегаться никто не стал, а тот, кто был у них старшим, начал затравленно озираться. Бежать ему было некуда, с одной стороны моста шёл я со своим охранником, а с другой майор с бойцами, правда, всего с двумя, остальные уже собирали трофеи.

– Чего ты так смотришь? На колени и руки за голову! – Приказал я бригадиру, после чего посмотрел на работающих в воде бывших пленных. – Вы можете выбираться на берег, только покойничка того достаньте. Ну, и винтовку его тоже захватите.

Только сейчас до изнеможённых пленных дошло, что их освободили. Они радостно загалдели. Хорошо, что не стали выбрасывать инструмент. Этих людей можно было понять, выглядел я не как советский человек, вот и смотрели, не понимая, чего от меня можно ожидать, тут подоспел и майор.

– На фашистов работаешь, гадина! – Заорал он на «бригадира», стоящего на коленях.

– Меня заставили! – Взвизгнул «бригадир». – Я не хотел.

– Врёт, тварь, он сам вызвался! – Подал голос один из строителей. – Чуть ли не ноги немцам целовал!

– Ничего, судим тебя по всей строгости закона, – пообещал майор. – Тоже с нами пойдёшь.

Пограничник, подошедший вместе с майором, пнул бригадира по морде, после чего тот упал и заскулил, не нравились ему такие резкие перемены в жизни.

– Чего замерли? – Обратился я к освобождённым. – Помогите бойцам, тащите всё ценное и побыстрее, времени у нас в обрез, стрельбу наверняка слышали.

Дважды повторять не пришлось, началась суета, немцев быстро обобрали, из помещений вынесли всё, что нам могло пригодиться, даже бинокль нашли, больно майор печалился из-за его отсутствия. Только когда мы услышали рык двигателей вдалеке, углубились в лес, снова запалив мост, даже не успели его полностью отремонтировать.

В караульном помещении имелся кое-какой провиант, который освобождённые хотели тут же съесть.

– Не вздумайте! – Рявкнул я на них. – Вас часто кормили?