Отчего умерла моя мама

Я не знаю, кто читает эту статью и будет ли вообще ее кто-нибудь читать, но исхожу из предпосылки, что большинство согласно с теорией эволюции, у истоков которой стоял выдающийся ученый Чарльз Дарвин. И я не исключение, хотя мир, к моему удивлению, до сих полярен, и многие продолжают стоять на позициях креационизма, то есть попросту верят в одномоментное сотворение мира и жизни всевышним. Я, в общем, предполагал и раньше, что такие люди должны быть, но меня поразили цифры от 2002 года (всего лишь 10 лет назад), приведенные английским «Обзервером». Оказывается, до 45% американцев США верят в сотворение жизни богом. И до сих пор в Штатах, правда, как правило, в захолустье делаются попытки запретить преподавание теории эволюции в школах подобно тому, как в 1925 году в штате Теннесси в так называемом обезьяньем процессе пытались в судебном порядке оштрафовать за это учителя Джона Скопса.

Я же готов снять перед Дарвином шляпу, потому что в эволюционное развитие глупо не верить. Но, пусть это и нахальство с моей стороны, никакого «происхождения видов путем естественного отбора» не существует.

Я слаб в терминах таксономии и, увы, быстро начинаю путаться, в каком случае надо говорить о классе, семействе, виде или подвиде какого-либо живого существа. Хотя принцип всех классификаций понятен: от общего (скажем, класс), объединяющего зачастую разнородные по виду и по форме объекты, но, тем не менее, во многом схожие анатомически и генетически, к частному (вид), описывающему более или менее идентичные по всем статям особи.

Для начала же напомню, как большинство из тех, кто не стоит на позициях креационизма, представляет происхождение и эволюцию жизни на Земле.

Когда-то планета была очень горячей, непригодной для жизни, но потом стала остывать, и совокупность химических элементов на ней, геологические условия, химические, электрические и прочие взаимодействия между веществами, составляющими атмосферу и кору Земли, привели к образованию простейших органических молекул (к жизни не имеющих никакого отношения), из которых затем по совершенно непонятной причине образовалась клетка, эдакая маленькая, автономная и самодостаточная единица всего живого. А теперь задайте вопрос, и никто вам не ответит: как и почему образовалась клетка? Хочется ответить грубо, но не могу, поэтому – просто не знаю. И никто не знает. Объяснения любых самых уважаемых ученых в конечном итоге превращаются в детский лепет. Да и не любит никто на эту тему распространяться. И поэтому самое время поверить в бога или палеоконтакт – посещение Земли в прошлом разумными существами.

С богом проще. Для верующих его существование и всемогущество не требуют объяснения и доказательства. А как быть с гипотезой, что жизнь то ли случайно, то ли по чьему-то умыслу была занесена на Землю извне, из космоса? Казалось бы, сразу и полегчало. Мы на планете не просто спонтанно выросшая плесень, а засланные казачки. Только вопрос-то остался. Мы, допустим, и засланы, а там, во вселенной, жизнь-то откуда? Ее-то кто заслал?

Я, чем становлюсь старше, те больше уверяюсь, что во вселенной все целесообразно и гармонично. Физика, если задуматься, разделена на две в некоторой степени антагонистических ветви – физику макромира, я имею в виду астрофизику, и квантовую физику микромира. Но, если краешком глаза попытаться взглянуть в эти полярные миры, то после первого искреннего восхищения умами ученых, имеющих храбрость строить теории и проводить исследования в этих областях (и понимания собственной никчемности), возникает подозрение, что физики пытаются понять то, что находится за гранью человеческого понимания, а значит, непознаваемо. Впрочем, я полагаю, они и сами это осознают. Не зря же они оперируют такими очевидно надуманными понятиями типа горизонта событий. Хотя, естественно, для всего находится математическая модель, придающая этим понятиям некую доказательную базу. Забавно, что нечто виртуальное обосновывается чем-то не менее виртуальным. В общем, на каком-то уровне физики мало отличаются от шаманов. И те и другие бормочут что-то непонятное.

Я сильно отстал в понимании квантовой физики, о которой и так, мягко говоря, знал мало. Но одно с давних пор втемяшилось в голову, а именно то, что существует корпускулярно-волновой дуализм элементарных частиц. Другими словами, они обладают одновременно свойствами и микроскопических физических тел, и волн. Упрощая, можно сказать, что чем меньше частица, тем выраженней ее волновая составляющая. Но, честно говоря, мне по барабану физические тонкости и формулы. Я, как уже и говорил, человек примитивный. И мне главное – понять, пусть и на самом дебильном уровне, принцип. Здесь я возвращаюсь к волновым свойствам элементарных частиц, адронов или как их там еще. Чем для меня характеризуется «волна»? Тем, чем и всякая другая волна, то есть частотой. А что такое частота? Это – определенный ритм. И что тогда совокупность по-разному в квантовом смысле звучащих ритмов? Это – квантовая мелодия. Музыка, если хотите. Поэтому для меня (хотя уверен, что до этого додумались намного раньше) в основе вселенной лежит какая-то чуждая и непонятная нам музыка. Музыка не может быть неупорядоченной. А следовательно, в основе всего лежат гармония и порядок. И не порядок является частным случаем хаоса. То, что мы воспринимаем как хаос, – кусочек смальты в мозаике.

Почему я об этом заговорил? Потому, что мелодия, гармония и порядок подразумевают под собой фатальную неизбежность последовательности событий. Одно событие следует за другим не по случайному капризу, как может показаться, а вследствие целесообразности, хотя эта целесообразность может быть и неочевидной. Вероятно, я фаталист, но любую мелодию можно сыграть по-разному. Ее можно сделать танцевальной, а можно исполнить и как похоронный марш.

И вот простой вопрос. Для чего она все-таки нужна, эта эволюция живых существ? В чем здесь фатальная целесообразность? С чего это вдруг из единичных клеток образовались многоклеточные организмы, которые стали плодиться, размножаться и видоизменяться? Наиболее банальным и распространенным, вероятно, будет ответ, что эволюция носит приспособительный характер, что изменения во внешней среде стимулируют живые организмы меняться, приводя тем самым к образованию новых видов. Если же организмы не успевают измениться или произошедшие изменения с точки зрения адаптации к новым условиям неэффективны, виды вымирают.

Противоречит ли это теории Дарвина? Не противоречит. Но я с этим не согласен.

Кого волнует мое несогласие? – резонно спросите вы. Да, в сущности, никого. Впрочем, признаемся, нас и так, кроме нас самих и самых близких, считанных по пальцам людей, никто и ничто не волнует. Но вернемся к эволюции. Если рассматривать ее как механизм развития, следующий целям выживания, она вообще бессмысленна и должна была бы давно закончиться достижением равновесия между живыми и неживыми элементами еще многие миллионы лет назад. Ведь мировой океан и до, и после появления первых клеток представлял и представляет собой превосходный питательный бульон, обслуживая их (клеток) потребности за счет утилизации ими их же самих, а также солнечного излучения и плюс-минус кислорода (минус – потому, что простейшие микроорганизмы могут прекрасно приспосабливаться обходиться и без него). И поверхность Земли должна была бы давно напоминать покрытое густой ряской болото, где все было бы хорошо и стабильно. Зачем возникать многоклеточным организмам, требующим для жизнеобеспечения больших энергетических затрат и, следовательно, нуждающимся в «усиленном» питании? Извините за пошлое, но точное сравнение: одну женщину проще содержать, чем трех, так же как одну клетку проще прокормить, чем миллион. Какого же черта живность вдруг полезла на сушу, когда значительная часть океана и сейчас достаточно свободна? Какого дьявола живность вдруг начала летать? Чего ей не хватало там, внизу? Я понимаю, мои вопросы могут выглядеть странными и глупыми, и предвижу, что кто-то мысленно уже пролистал какую-то знакомую ему научную брошюру и нашел там правильные ответы. Но я остаюсь при своем. Никаких причин для существования жизни в том многообразии, которое мы наблюдаем, нет. Природа не только следует законам целесообразности, она еще и экономна. Любая экологическая ниша идеально функционирует только тогда, когда в ней находится идеальное число живых организмов разных видов. Не больше, не меньше. Увеличение или уменьшение количества живых существ оказывает на нее исключительно отрицательное воздействие. А идеальная экологическая ниша, иными словами, первичный океанский бульон, в котором живут и процветают одноклеточные, была создана сотни миллионов лет назад.

Мы, употребляя слово «эволюция», чаще всего не задумываемся, что вкладываем в этот термин. Она нам представляется неким универсальным и однородным процессом. Да, как принцип она, возможно, и универсальна. Но однородна ли? Уверен, специалисты могут назвать большую цифру, но я полагаю, что на Земле проходило четыре параллельных процесса эволюции. Первый, наиболее знакомый, тот, что проходят в школе. Это – по нарастающей: клетка, простейшие морские организмы, рыбы, рептилии, млекопитающие и птицы (или птицы и млекопитающие). Процесс самый наглядный, потому что все перечисленные организмы, начиная с рыб, имеют значительное сходство внутренней анатомии, а развитие эмбрионов буквально по стадиям демонстрирует то, как мы произошли один от другого. Второй – тот, который привел к образованию созданий, которых мы все тайком побаиваемся, насекомых. Здесь говорить о каком-либо анатомическом и физиологическом сходстве с нами по количеству конечностей, глаз, способу пищеварения и циклу развития говорить не приходится. Они в большинстве своем совершенно чуждые, пугающие маленькие монстры, к тому же кусающиеся, а иногда и ядовитые. Не зря же самые удачные ужастики в кино получались тогда, когда чудовищ делали похожими на гигантских насекомых, а не на каких-нибудь захудалых динозавров. Третий – это эволюция растений. Странный процесс появления, развития и процветания совершенно «безмозглых» созданий. И четвертый, может, самый интересный, – процесс эволюции микроорганизмов, сохранивших свою девственную одноклеточность, несмотря на то, что на протяжении истории планеты подвергались тем же факторам воздействия внешней среды, что и будущие рыбки, жучки, ромашки и человечки. А им-то что помешало стать, как все, многоклеточными? Лень?

Пикантность ситуации заключается в том, что, несмотря на столь существенные различия, плоды этих разных эволюций не просто зависят друг от друга, но в буквальном смысле слова не могут друг без друга жить. А теперь пусть мне кто-нибудь с умным видом скажет, что вся эта картинка сложилась случайным образом в результате спонтанных мутаций на протяжении миллионов лет. Мол, было достаточно времени, чтобы из дерьма слепилась пуля.

Если исходить из того, что основная цель эволюции – максимальное приспособление к условиям внешней среды, то она носила бы тупиковый характер, потому что проходила бы по пути создания самого здорового по размерам и сильного, который съел бы всех и в итоге сдох бы от голода. Но это не так. Ни размеры, ни сила, ни одно-, ни многоклеточность, и даже ни мозги, которыми человек так гордится, не гарантируют выживания и идеального приспособления к среде. Все едят всех, и все гибнут в борьбе за существование. Надеюсь, вы не восприняли утверждение, что все едят всех, буквально. Я имею в виду круговорот биологических веществ.

К примеру, микроб, паразитируя в организме льва, вызывает болезнь и, погибая сам, убивает и его. Лев гниет и удобряет почву, на которой вырастает трава. Траву ест буйвол, которого съедает другой лев. И так до бесконечности. Никто никого не побеждает. Так, может, способность к эволюции – это не случайно приобретенное свойство организмов, а изначально заданная программа? И ее цель вовсе не приспособление? Точнее, приспособление – одна из целей и, возможно, второстепенная? А главная цель – просто созидание. Глупо звучит? Созидание ради созидания. Но ведь в мире все устроено по принципу «единства и борьбы противоположностей». Как ни странно, но мне трудно оспаривать Гегеля и Энгельса. И любое развитие в конечном итоге – результат столкновения по-разному заряженных полюсов, какой бы смысл ни вкладывался в это понятие. Эволюция – это механизм созидания, противостоящий механизму умирания и саморазрушения, реализующемуся в каждом конкретном существе. И, собственно говоря, успешность существования и возникновение новых видов – это следствие столкновения присущих всему живому стремления выжить и стремления умереть. Если преобладает первое – вид или выживает или образует жизнеспособный новый, если второе – вид вымирает или, даже видоизменяясь, остается все равно в исторической перспективе нежизнеспособным.

В связи с этим я подумал, что эволюция эволюции рознь.

Если вспомнить, чем занимаются селекционеры и специалисты по генной инженерии, то это очевидные примеры искусственной эволюции. Путем тщательного отбора объектов с заданными свойствами и их скрещивания ученые получают новый вид с ожидаемыми свойствами или признаками. Генная инженерия делает то же самое, но быстрее и путем введения в геном объекта чужеродных генов с известными свойствами. В природе происходит аналогичный процесс. Но он куда как нетороплив и действительно реализуется естественным отбором. Яркий пример – галапагосские зяблики (finches), или зяблики Дарвина, которые в силу различий в питании и изоляции друг от друга отличаются по внешнему виду и форме клюва. Да, это следствие эволюции, но в самом ее примитивном виде, то есть прямо приспособительном. Но, хотя таксономически результаты приспособительной эволюции могут относиться к разным видам или представлять проблему для классификации, в любом случае сходство очевидно. Вы можете поставить в один ряд гризли, барибала, гималайского, белого или бурого медведя, и у вас не возникнет сомнения, что речь идет о близкородственных животных. Поставьте рядом разных представителей рода собачьих – и также увидите, что они родственники. Но как усмотреть родство между курицей и динозавром? А птицы близки по строению к динозаврам больше всех ныне живущих существ.

Я много лет проработал в медицине и выучил одно грустное правило: мутации в генах человека, впрочем, как и животных, ведут к болезни и смерти. Науке неизвестна ни одна мутация, которая улучшила бы выживаемость. Исключение составляют микробы и вирусы, которые, мутируя, научились быстро приспосабливаться к изменениям среды. Но у них, в отличие от остальных живых существ, очень быстрые циклы развития и размножения. Что для человека день, для них, возможно, целая эпоха. С другой стороны, если в основе механизма эволюции лежат спонтанные мутации, так почему первозданные виды не вымерли, а, наоборот, стали родоначальниками новых?

Вот гипотетический пример. Допустим, некому доисторическому животному повезло, и мутация его не убила, а только чуть изменила. Напомню, что эволюция – медленный и постепенный процесс, занимающий десятки, сотни тысяч или миллионы лет, и все начинается с малого. Так вот, в популяции неких существ появилось новое – с каким-нибудь выростом, другого цвета или еще с чем-то, отличающим его от остальных. Какова была бы его судьба? Вероятно, печальной. Если бы его просто не заклевали как «гадкого утенка», то, вероятно, изгнали бы из стаи, обрекая тем самым на гибель. Более того, найти такому мутанту самку или самца не представлялось бы возможным. Кто ж на такого урода позарится? Я немножко утрирую, но – немножко. Современные животные по отношению к «чужакам» так себя и ведут. Впрочем, люди тоже.

А значит, если у мутанта нет партнеров для спаривания, а сам мутировавший ген не доминантен, то есть не способен стойко проявляться в последующих поколениях, то шанс появления в популяции особей с новым признаком приближается к нулю. Кроме того, если помните, для создания устойчивой популяции необходимо некое минимальное количество животных, а не одно или два. Простой вывод. Наша гипотетическая мутация должна была возникнуть одномоментно не у одной особи, а у многих. Другими словами, какой-то внешний или внутренний сигнал запустил в группе организмов каскад генных изменений, который привел в итоге к появлению нового вида или рода существ. И ящерица начала летать!

Глупо рассчитывать, что, беспорядочно прикладывая железочку к железочке, камешек к камешку, стеклышко к стеклышку, можно построить завод, но представления иных о происхождения видов примерно так и выглядят. Однако как завод нельзя построить, не имея плана, так и из примитивных морских беспозвоночных не могли возникнуть рыбы, если бы в них (беспозвоночных) не существовала программа такой возможности. А из первичной «стволовой» клетки-родоначальницы первичного океана не возникли бы насекомые, если бы где-то в ее генах не существовала соответствующая программа. Другими словами, эволюция, породившая буйство жизни – не игра случайных мутаций, а результат включения закодированных в генах программ. Откуда взялись эти программы, не знает никто. Снова хочется начать рассуждать о боге или палеоконтакте, но я это уже делал.

2012