Переступив порог

Иллюстратор Антон Евгеньевич Родин

© Антон Евгеньевич Родин, 2026

© Антон Евгеньевич Родин, иллюстрации, 2026

ISBN 978-5-0062-8346-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Капкан

Это было декабрьское снежное утро. Мело так сильно, что пока я счищал снег с лобового стекла машины, боковые уже вновь были залеплены. Снег шёл хлопьями. Без ветра. На фоне сосен, которые были укрыты белым покрывалом, этот снегопад выглядел по-новогоднему сказочным. Если бы я снимал фильм о новогодней сказке, я бы именно такой снегопад использовал для декораций. Глядя на него, можно было вернуться в детство и мечтать об игрушке. Желательно, сидя на подоконнике под треск тёплого камина. Но детство прошло. И нужно было думать о взрослых вещах.

А взрослые мои мысли осуждали этот снег. Ведь теперь будут пробки, аварии и прочие пожиратели времени. Особенно, когда хочешь быстренько съездить туда – сюда. Теперь же я выезжаю на своей Фабии1 с территории парковки, потратив на чистку и прогрев раза в два больше времени, чем обычно. Ехать не хочется, но ехать надо! Сегодня ко мне и моей жене Нине приезжают её родители. Приезжают из Челябинска в наш славный семейный центр «У бабушки Уреньги», который мы строим прямо на берегу реки Ай. Мы начали его создание с нашего дома, который получилось возвести, продав квартиру и уволившись с работы в Челябинске.

А ведь говорила Нина, чтобы я вчера ещё съездил в Златоуст и купил продукты и дрова. Но вчера хватало дел и так. А на сегодня я себе выписал следующий список дел:

– Очистить территорию от снега

– Съездить и закупиться в Златоусте

– Заехать в банк, подать документы на рефинансирование кредита и снять наличные

– Приехать и вновь пройтись снегоуборщиком

– Принять домик у гостей, которые выезжают сегодня

– Повесить иллюминацию

– Принять ассенизатор

– Вызвать бульдозер, для чистки участка от основной дороги к нам

– Приготовить шашлыки

– Затопить баню

– Принять родителей Нины

– Ужин

Первый пункт я уже выполнил. Надеюсь, посетители оценят мои труды и снег не накроет вновь всю территорию своей белоснежной пушистой ватой до моего второго прохода днём.

Открывая навигатор, уже можно было увидеть, что возле ТРК «Тарелка» авария. А это значит, что быстрее будет проехать по трассе М-5, чтобы не застрять в пробке. Так можно попасть на рынок быстрее минут на десять в нынешних условиях.

Я выехал на трассу и пустил все 86 лошадиных сил своей машины вверх по трассе. Солнце уже озарило Вторую Сопку Уреньги. «Боже, как же это красиво! Интересно, я когда-нибудь смогу привыкнуть к такому виду?» – подумал я, набирая скорость.

Трасса уже была заполнена грузовиками, ГАЗелями и легковушками. «Главное – успеть по трассе проехать, пока какая-нибудь фура не встала на подъёме» – промелькнуло у меня в мыслях, когда я обгонял одну из них. Каждый раз улыбаюсь, видя в габаритных огнях таких машин рисунок короны. Кто-то же заморочился, выделяя таким не всегда заметным образом свою марку машины! Мой автомобиль ревел, опережая большегруз при подъёме в гору. Это был последний рубеж, где для подъёма выделены две полосы, дальше будут по одной полосе в каждую сторону – не самый приятный отрезок.

«Дарите любовь, дарите свой свет…» – пели динамики моего авто голосом Добрыни Сатина. «Да! Света декабрьским утром можно было бы и побольше привнести!» – подумал я, – «а то верх горы уже освещен, а у меня тут ещё темень и слепит встречка».

Когда я поднялся повыше, то увидел, как солнце касается своими лучами приборной панели. Ура! День официально начался! Можно сделать кивок – приветствие в сторону солнца, которое игриво красными лучами поздоровалось со мной в ответ!

Вернув взгляд на дорогу, я увидел впереди стелу «Кафе Уреньга». Стелу, которая напоминала мне тотем. И тут же я заметил странное движение фар впереди.

Спускающаяся навстречу фура почему-то ехала не прямо по своей полосе, а по диагонали шла на нашу полосу. В этот момент до меня донесся звук покрышек – видимо, это в грузовике водитель пытался затормозить, но машина неслась дальше.

«Ой-ой!» – больше прошептал, чем проговорил я, немного сбавляя скорость. Тут же начал думать, что сделать, чтобы уйти от столкновения. В этот момент ситуация стала закручиваться всё быстрее. Да так быстро, что мой мозг не успевал анализировать происходящее. Фары грузовика сменили направление, на полсекунды ослепив меня. Теперь машина возвращалась на свою полосу, но сделала это слишком резко! Ещё один момент и она врежется в скалу!

Но нет, фура вновь меняет направление движения и теперь, через полосу нашего движения, скользит к обрыву, от которого автомобиль защищает хлипкий отбойник. Вряд ли, многотонный грузовик на скорости защитит такая конструкция. Эх, жаль водителя!

Но что это?! Фура не слетела вниз! Её прицеп вошёл в занос и теперь весь грузовик развернуло. Он своим правым боком, скрипя резиной, движется на меня!

«Охренеть!» – подумал я, понимая, что справа от меня обрыв, а слева – скала! Я ещё тихо двигался вперёд, когда грузовик начал своё смертельное движение шпателем на меня. Сейчас я попаду под неё и меня размажет! Включать задний ход уже не было смысла. Развернуться я не успею. Да и не смогу на таком узком участке дороги. Синий тент грузовика с какими-то белыми латинскими буквами был буквально в пяти метрах. Всё, что я мог сделать, повернуть влево, чтобы поставить свою машину параллельно несущейся на меня угрозе. Тогда основной удар примет правый бок моей машины и мне останется молиться, чтобы эти тонны металла не смяли меня, когда грузовик упадёт.

«Боже!» – успеваю подумать я. Автомобиль впереди был единственным, что теперь я видел перед собой. Я не успеваю ничего сделать!

«Влево к скале! Параллельно дороге! Между дорогой и скалой есть пространство!» – эти мысли буквально взорвались в моей голове криком и осмысленностью того, что так и нужно делать.

Я максимально разогнался, уводя машину влево, но не разворачивая. Я «летел» в скалу, а фура неслась на меня, и с моим маневром это происходило ещё быстрее. Слышался рвущий моё сердце визг тормозов и отчаянный басящий гудок грузовика – водитель фуры сигналил, чтобы оповестить всех, что грядёт беда.

За миг до удара об скалу я крутанул руль немного вправо, чтобы столкновение с камнем произошло левым крылом. Зато капот должен был принять самый страшный удар от грузового автомобиля, который я ещё успел заметить прямо перед глазами. Дальше я дёрнулся вправо, чтобы корпусом лечь на пассажирское сиденье. Однако меня остановил ремень безопасности. Больно кольнуло в левом плече и вместо того, чтобы рухнуть на пассажирское сиденье животом, я немного коснулся этого сиденья правым плечом. «Дурак!» – успел подумать я.

Тут же меня сильно тряхнуло и потянуло влево. Это был удар об скалу левым крылом моего авто. Потом со всей силы мотнуло вперёд – столкновение с грузовиком. Вокруг был такой грохот, будто я решил послушать хард-рок рядом с работающим компрессором. Казалось, что сталь визжит от деформаций. Или это уже я стал визжать от боли? Сейчас в этом точно нельзя было разобраться. Меня, как тряпочную куклу, повело вправо и моё ухо коснулось пассажирского сиденья. Дух вышибло при таких кульбитах, а в тазу заныло от неестественных и резких поворотов тела. Боль в тазу, боль в левой руке, боль в правом боку, адский шум, гудение и пульсация в моём мозгу смешались в чёрном вальсе. Я больше не думал ни о чем…

Дышать было тяжело. Тошнило так, будто я съел испорченный кусок мяса. Голова гудела, правое ухо было в крови. Дышал я через рот, потому что нос был тоже залит кровью. В левую руку будто всадили огненную кочергу. Поясница, ноги и туловище ныли, каждый под своим углом скручивания и каждый с разной степенью боли.

– Парень, ты как? Жив? – услышал я звуки вне меня и моих мыслей.

– Дай Бог! А то вон как машину скукожило то всю! – поддержал первого второй мужской голос.

– Я тут! Спасите! – начал я кричать, но вместо крика доносился только булькающий стон.

Холодный декабрьский воздух начинал резать горло. Правая рука была подо мной. Левой двигать было очень больно. Мне получилось немного пошевелить головой. За это пришлось заплатить новой порцией острой головной боли.

– Жив! Я вижу, шевелится и стонет! – голос был громким и резким. Мне хотелось, чтобы он заткнулся и дал мне собраться с мыслями.

– Держись, родной! МЧС вызвали, скорую вызвали, ща мы тебя достанем! Ты только держись! – этот же голос стал каким-то участливым и ласковым.

– Мужики, есть у кого лом? Парня надо вытаскивать! – снова громкие и тяжелые для моего мозга сейчас крики.

– Да ты чего? Нельзя его трогать до приезда скорой! А вдруг у него позвоночник переломан или внутренняя рана? – это подбежал третий незнакомец.

– Да уж! Но и оставлять его на холоде так нельзя, околеет же совсем!

После этих слов я стал замечать, что холод подкрадывается ко мне через многочисленные щели, появившиеся в машине. То, что щелей было много, говорил свист ветра. Глаза же, даже открытые, сейчас не могли видеть. Это меня пугало, но острая боль отгоняла мои переживания подальше.

– Тащите тёплые вещи и ломики, молотки, всё, что найдете. Нужно разжать его и накрыть хотя бы – это первый подоспевший голос стал другим давать указания – Держись, дружище, спасатели близко!

Мне очень хотелось снова выключиться, но сознание держалось во мне и требовало сражаться за свою жизнь, пусть даже таким пассивным способом.

Через минуту стали подбегать мужики. Закипела работа – они стали пытаться выпрямить, убрать, распилить замятую крышу, чтобы мне было легче дышать, и чтобы можно было до меня добраться и хотя бы укрыть тёплыми вещами.

– Как ты, родной? – снова голос мужика, который взял командование по моему спасению – ноги чувствуешь?

– Да – прохрипел я – болит только.

– Он что-то сказал? – прозвучало подальше от «командира».

– Да, говорит, что жив, и что ноги чувствует.

– Как тебя зовут, дружище?

– Макс – много говорить мешало замерзающее горло и сильный гул в голове, который усиливался при начавшейся работе вокруг меня.

– Хорошо, Макс, слышишь, уже скорая едет?

Вдали и правда слышен был вой сирены.

Пока очевидцы пытались хоть что-то сделать с искорёженным металлом, мне оставалось молиться, чтобы все части тела остались со мной, и чтобы я мог ходить. Изредка первый мой собеседник спрашивал, здесь ли я.

Спасатели и скорая приехали почти в одно время. А гул зевак, ставших невольными свидетелями катастрофы, становился всё громче. Далее началась череда вопросов, подбадриваний от МЧС. Самым зубодробительным во всей какофонии оказался звук болгарки, которая бесцеремонно резала мой автомобиль на куски. Спустя полчаса меня достали и передали в руки врачей. Меня укрыли одеялами, положили в машину «Скорой помощи» и повезли в Златоуст. Кто-то положил мне в носилки мой телефон.

– Как вас зовут? – задала вопрос фельдшер.

– Максим. Максим Афиногенов.

– Сколько вам лет, Максим?

– Тридцать.

– Хорошо, Максим. Держитесь.

Фельдшер и помощница хлопотали надо мной, задавая вопросы о моём самочувствии и состоянии конечностей. Я же чувствовал, что боль начинает накрывать сильнее – видимо, адреналин в крови после аварии стал стихать и наступало время познакомится со своей болью во всей красе. Мне было холодно, меня трясло. Я вспомнил, что со мной рядом телефон и спросил, могу ли я позвонить жене. Я был притянут ремнями к своему ложе, потому помощница вбила с моих слов код разблокировки телефона, в контактах нашла номер моей Нины, нажала вызов и «Громкую связь».

– Да, солнышко, – услышал я родной голос. В горле запершило. Как-то не складывалось, что в моём нынешнем мире где-то всё нормально, и жена даже не подозревает, что со мной произошло.

– Милая, я нормально, – сказал я после паузы, – меня везут в Златоуст.

– На Бушуева, Бушуева,14. Больница – сказала тихо помощница фельдшера.

– На Бушуева, Нин. Я в аварию попал перед поворотом на Златик2. Вытащили из машины и везут теперь. Жив – главное.

– Что случилось? – голос моей жены дрожал, как стёкла квартиры при взрыве – ты цел? Боже мой! На Бушуева? Я буду. И ты будь на связи, родной! Я скоро буду! Что-то привезти тебе?

– Нин, я ещё ничего не знаю. Пожалуйста, останься дома до моего звонка. Сейчас смысла не будет, вряд ли тебя сразу ко мне пустят.

– Однозначно не пустят, – вмешалась в разговор фельдшер, – Здравствуйте, это фельдшер Антипова. Вашего молодого человека привезут и будут проводить осмотр. Тут, скорее всего, несколько переломов. Потом операция. Как закончат, и его положат в палату, ему дадут информацию, которую он передаст вам. Жить будет. Считайте, в рубашке родился.

– Всё, родная, до связи, солнышко, мне тяжело говорить – стал похрипывать я.

– Целую, родной! Я с тобой!

Глава 2. Последствия

Инспектору МРЭО ГИБДД УМВД России по Челябинской области.

Мамаеву И. В.

Объяснительная записка в ГИБДД по поводу ДТП

Иванченко Владимир Борисович

Паспорт серия 7474 №160478 выдан 24.10.2018 ОВД №1 по Челябинской области.

Я, Иванченко Владимир Борисович, 13 декабря 2021 года двигался по трассе М-5 на а/м DAF г/н «м367зо174». На отрезке Уфа-Челябинск в направлении города Челябинск приблизительно в 8—10 утра двигался близ города Златоуст, а именно возле стелы «Кафе Уреньга» со скоростью 70 км/ч. При спуске, из-за скользкого покрытия дороги, машину несколько раз занесло из стороны в сторону. В процессе заносов я пытался выровнять движение автомобиля и вернуть его на свою полосу движения. В результате манёвров, машину развернуло, и она стала двигаться правым бортом по спуску. Из-за уклона и оставшейся скорости машину ещё пронесло вперёд на 20—30 метров, пока не произошло столкновение с а/м Шкода Фабия г/н л738рн174. В результате ДТП нанесены травмы водителю Шкоды Фабия Афиногенову Максиму Васильевичу и ущерб обоим автомобилям. Свою вину отрицаю. Считаю, что шёл с разрешённой скоростью, а дорога не была готова к осуществлению движения в условиях сильного снегопада и не установлены знаки с ограничением скорости движения при осадках.

С моих слов записано верно, мною прочитано. Иванченко Владимир Борисович. 13.12.2021.

За окном уже было темно. Утро начиналось со снега. После захода солнца снег всё ещё идёт. Утром я выезжал с мыслью, как бы всё успеть, а вечер сопровождается борьбой мыслей. Одна часть говорит, что я – счастливчик. Вторая – что мне капец как не повезло попасть под грузовик.

Счастливчик – потому что так я слышал с момента своего спасения из плена искорёженного металла. А профукал я: и этот день, и следующие несколько, и нашу машину и деньги и время на восстановление.

Врач сказала, что у меня сломана левая плечевая кость, нос, ушиб трёх рёбер справа и сотрясение мозга. Капец! В целом, на стационаре меня подержат недельку, чтобы пройти все обследования и восстановиться. Но через неделю я могу ехать домой. А могли бы меня держать в реанимации – после аварий на М-5 большой процент таких случаев. И чего только врачи не видели.

В местных группах социальных сетей уже можно было увидеть видео всей трагедии с моим участием. Позади меня ехала машина с регистратором и потому те долгие минуты моих размышлений и метаний вместились в 49 секунд на видео.

До вечера меня ещё навестили сотрудники ГИБДД, фамилии которых я не запомнил. Взяли у меня показания, составили карту происшествия и вставили уже дежурные для меня: «Ну ты в рубахе родился, парень!».

– Ты своим манёвром спас не только себя, но и другого водителя – задумчиво проговорил лейтенант ГИБДД.

– В смысле? – не понял я.

– Судя по видео, и показаниям гражданина Иванченко – водителя фуры – у грузовика были все шансы смести тебя и уйти вниз с горы. Позади твоей Фабии дорога сужалась сильнее. Если бы ты стал сдавать назад, фура по инерции продолжила бы движение. Тогда кабина могла слететь с обрыва. А прицеп – либо лежал бы на твоей машине, либо же пошёл вниз за кабиной.

Я непонимающе сдвинул брови.

– В общем, не парься. Ты жив, и достаточно цел. Иванченко жив и вообще отделался парой царапин и ушибов. Фуру убрали с дороги и разгрузили пробку. Твоя машина на штрафстоянке до выяснения всех обстоятельств.

– Ты ударился об скалу – добавил второй полицейский – попал в снег. Этот снег смялся, когда грузовик зацепился за тебя и стал заваливаться на твою машину. Если бы не снег, тебя бы раздавило, а так ты в снег вошёл сантиметров на сорок-пятьдесят, и замяло только крышу. Отдыхай.

Инспектор записал мой номер и «маякнул» мне, чтобы я сохранил его. «На случай, если что-то ты вспомнишь, или нам понадобятся твои показания» – сказал он.

Нина зашла ко мне в половине седьмого. Не зашла, а ворвалась в палату. В халате, тапочках и с пакетом. Жена заплакала сразу, или же слёзы были на её лице ещё до входа в палату.

– Ты как, солнышко? – спросила меня она.

– Бывало и лучше. Ты как добралась?

– Родители привезли. Они внизу. Их не пускают – ковидные ограничения – она закатила глаза. Меня пустили, так как жена. Благо мама попросила все документы с собой взять.

Подходя к моей кровати, она нагнулась и поцеловала меня. На душе стало тепло. Захотелось отдаться этому моменту и забыть про боль. Нина погладила меня по щеке. Тепло и нежность её руки заставили мою голову прижаться к ней.

– Я посмотрела видео! Это ужас. Слава Богу, что ты жив! Что врачи говорят?

– Что сломан нос, левая рука, ушиб рёбер и сотрясение.

– А ноги, позвоночник, всё нормально?

– Да, всё чувствую. Иногда эти чувства – сплошная боль, но, слава Богу, в целом, всё достаточно неплохо обернулось.

– Обернулось! Родной! На это страшно было со стороны смотреть. А ещё все эти новости! Я сразу в Телеграм3 пошла смотреть по местным пабликам. Там кто-то видео снимал, как тебя доставали. Солнышко, они ещё говорили, что скорее всего калекой ты останешься после такой катастрофы!!! – Нина отвернулась. Её плечи подрагивали.

Я хотел было коснуться её рукой, но она была зафиксирована из-за перелома. Глаза защипало от слёз.

– Солнышко, я тут, жив. Мы рядом! А все эти новости перестань смотреть.

Она повернулась ко мне и поцеловала. На губах и носу я почувствовал соль её слёз. Это дало мне энергии, чтобы стать мужественнее и сильнее. Это дало мне мотивации как можно быстрее встать на ноги и быть лучшим мужем для моей такой милой, доброй, заботливой, но такой хрупкой жены.

– Ты моим родителям что-то говорила? – спросил я жену.

– Да, написала. Потом они позвонили. Я им сказала, что сама знала. Они планируют приехать тоже. Я попросила всех, чтобы тебе не звонили пока и не писали. Тебе нужен отдых и восстановление.

– Спасибо, родная.

Мы пробыли рядом, до того, пока не зашла медсестра и не попросила Нину на выход. Оказалось, что даже жене нельзя было посещать. Нина очень слёзно их просила. Да и сама ситуация с аварией и моим спасением стала широко известна, а я стал местной «звездой». Потому только получилось Нине пройти ко мне.

Когда Нина ушла, я взял телефон и записал своей маме голосовое в Вотсап4. Что я жив, что именно сломал и как себя чувствую. А также, надеюсь через неделю оказаться дома. И чтобы они пока не торопились ехать. Я пока в больнице, ко мне из Веселовки (а именно рядом с этим селом был наш семейный центр) в Златоуст не наездишься. Кормят тут неплохо. Потому пусть они остаются дома. Как будет сил побольше, я им по видеосвязи позвоню.

Кстати, видеосвязь. Как я выгляжу, интересно.

Я включил фронтальную камеру и сразу же захотел её выключить. Глаза были опухшие, видны были гигантские синяки, которые уже были цвета спелой вишни. На носу марлевый прямоугольник, который был подвешен за верёвочки через голову. Эдакий накладной нос клоуна. Только вместо красного шарика на носу, был белый кусок марли или чего-то подобного. Лицо, в целом, было отёкшим с лиловым оттенком. Не знал, что сломанный нос ведёт к таким неприятным на вид последствиям.

Я отложил телефон и стал вспоминать события такого давнего утра. Мог ли я что-то сделать лучше? Надо было просто поехать через город, а не по М-5ой. Ведь снег же. Постоял бы в пробке, но сделал бы все свои дела, сохранил бы машину и, конечно, здоровье. Даже если бы и попал в какую-нибудь аварию в городе – так сильно бы не пострадал.

«Знал бы прикуп – жил бы в Сочи» – мой внутренний голос сегодня решил выдавать поговорки. Кстати, снег. Как там лейтенант говорил? Что-то типа того, что, благодаря снегу, в который вжало мою машину под тяжестью прицепа, я и спасся. Как меня дёрнуло-то рвануть, считай и на скалу, и под фуру? Сейчас все варианты казались чистой воды самоубийством. Слава Богу, что я жив! Снег – оказался лучшим, что случилось со мной сегодня на дороге. И в тот же момент, снег и стал причиной моей сегодняшней беды – подумал я.

Снег, и моё желание поскорее всё сделать и успеть. В итоге, Вселенная заставила меня замедлиться максимально.

Глава 3. Возвращение домой

Дни тянулись дико медленно. Нина приезжала каждый день. Мои и её родители по очереди её сопровождали. Они взяли отпуск и помогали ей по хозяйству на нашей базе отдыха. Был большой наплыв гостей – близился Новый год. А это значило, что мне нужно было как можно быстрее вернуться в строй и помогать.

Навестил меня и товарищ Иванченко – водитель злополучной фуры. Он дивился моему спасению и благодарил Бога, что мы оба живы остались. Он объяснил, что его на спуске стало заносить. Клялся, что проверял перед выездом и колеса и систему. Мы тоже обменялись номерами телефонов, и он ушёл.

Врачи и медсёстры, естественно, заходили в палату ежедневно. Но чаще всего, я находился один на один со своими мыслями.

Сначала я залипал в телефон, но сотрясение не позволяло подолгу смотреть в экран смартфона. Тогда я закрывал глаза и думал.

Думал о жизни и смерти. Думал, что в момент удара у меня не промелькнула вся жизнь перед глазами. Одновременно казалось, что вся авария произошла сверхбыстро. Я не успевал обдумать действия и ситуацию. И в то же время всё было как в замедленном фильме. А до момента аварии не было знаков, что в этот день что-то произойдёт не так. Обычный день, обычная поездка. Однако для меня всё закончилось не совсем обычно.

Видимо, так и происходит, – сказал я себе, – ты живёшь и думаешь, что будет и завтра, и послезавтра и так далее. А потом бац! И это мог оказаться твой последний завтрак. Ты последний раз мог поцеловать свою жену, мой пёс Алтай мог последний раз махать мне хвостом. А что дальше было бы, кто знает?

– А дальше ты бы приобщился к чему-то большему и более великому, чем ты был при жизни! – вновь подсказало мне предполагаемый ответ моё сознание, – Ты бы остался в памяти тех, с кем жил. То, что ты им дал, что говорил, чем помог и чем обидел. Ты был бы во всём этом.

Наверное так. Но сам я бы, как сознание, стал бы душой и вознёсся на небеса? Или же просто перестал существовать? Просто бы закрыл глаза и перестал думать и находиться в этом мире?

– А вот для таких размышлений рано. Нужно отдохнуть и отоспаться. Все говорят, что через сон быстрее организм восстанавливается.

После такого диалога с самим собой я заснул. Дёргался, когда вновь перед глазами возникал вихляющий дальнобойщик. От этого и просыпался, потому что всё тело болело от малейших движений.

Выписали меня не через неделю, а через 12 дней. Уже скоро Новый Год!

За мной приехала Нина со своим отцом Львом Николаевичем. Это был действительно Лев! За всё время моего валяния в койке в больнице он поговорил со мной пару раз по видеосвязи. Но говорил так спокойно и твёрдо, что мне передалась часть его уверенности и жизненной силы. Вот и сейчас, при выписке, он был максимально спокойный и сосредоточенный. При встрече внизу Нина подбежала и легонько меня приобняла – мои кости ещё не были готовы к приятным и тёплым обнимашкам. Лев Николаевич положил руку на моё здоровое плечо, посмотрел мне в глаза и спросил: «В порядке?». После такого ёмкого вопроса мне не осталось ничего, кроме как кивнуть и сказать: «Ага…».