Перископная глубина

8.Окаянные дни

Малинин ожидал, что Марина снова приедет к нему вечером, но она лишь позвонила и сообщила, что находится в отеле под пристальным наблюдением и опекой Криса, не отпускающего её ни на шаг. На следующий день она уже улетала и потому на прощанье Малинин услышал обнадеживающую фразу: «Женечка, целую тебя, люблю и очень жду на Крите. Я договорилась, билеты и командировочные вам с Адамом передадут представители посольства Франции».

– Осталось лишь отыскать этого самого Адама, который с утра все время названивал, а во второй половине дня уже сам не отвечал на телефонные звонки.

В воскресенье утром Малинин поехал в торговый цеентр, купил необходимые продукты и, возвращаясь домой, остановил машину на небольшой стоянке на Набережной. Вышел прогуляться и вдохнуть полной грудью пусть не морской, но речной воздух. По ступенькам спустился к самой воде, где небольшие, но шустрые волны периодически заливают и выплескиваются на прибрежный гранит. Сюда частенько подходят небольшие яхты и катера, но сейчас, в выходной день, тут никого не было.

Малинин присел на небольшую скамеечку недалеко от воды и принялся размышлять.

– Безусловно, – думал он. – Очередное появление в его жизни Марины было не только неожиданным, но и весьма приятным. Она нуждается в его помощи и он обязательно сделает все от него зависящее, чтобы женщина, которую он когда-то любил, сумела решить свои проблемы. Все, но только в рамках правового поля, не говоря уже о предательстве или измене стране, которой служил всю свою сознательную жизнь.

Вдруг из-под пешеходного моста на скорости выскочил небольшой катер, за которым словно нитка за иголкой тянулся белый бурун кильватерного следа. Проходя траверз того места, где сидел Евгений, катер заложил руль, сбавил ход и, по аккуратной циркуляции пошел к гранитному выступу. Катером управлял совершенно лысый человек к декоративной капитанской фуражке. Подойдя ближе, человек, управляющий катером, жестом попросил Малинина принять швартовый конец. Метра за три до причала конец полетел на берег. Его легко подхватил Евгений и надел на кнехт.

– Ловко ты со швартовом разобрался, – привычно подтянув пропиленовый канат и, перешагнув через резиновый кранец, похвалил Малинина человек. – Приходилось морячить?.

– Немного пришлось, – скромно ответил Евгений и, чтобы дальше не продолжать этот разговор, перевел тему. – Название у вашего катера красивое – «Надежда».

– Назвал в честь жены. Она, горемычная, в декабре прошлого года ковид не пережила. Назвал, потому как на этом катере мы с ней по реке ходили. Понимаешь, я верю, что у любого суденышка душа имеется. Кто знает, может быть сейчас здесь душа моей Надюшки обитает, – очень серьезно и аргументированно объяснил хозяин катера.

Разговорились. Он просил называть себя попросту – Сергеевич.

– Кличут меня Александром, но когда называют Александром Сергеевичем, сразу возникает ассоциация с Пушкиным. Так что я просто – Сергеевич.

Поскольку Малинин также был «Сергеевичем»», собеседник принялся называть его по имени.

Сергеевич рассказал, что много лет прослужил старшиной команды РТС на одном из кораблей Балтийского флота. В 1991 году он сменил плавсостав на тихую береговую службу, но случился августовский путч и все пошло прахом. Офицеры и мичманы части, в которую перевелся Сергеевич, массово поддержали ГКЧП. Понятное дело, с приходом к власти Ельцина и его соратников, воинскую часть расформировали и ему пришлось уволиться.

Евгений слушал рассказ Сергеевича и вспоминал то непонятное и окаянное время. В августе 1991 года он был в отпуске и отдыхал с семьей в Пятигорске. Пустобреха Горбачева и откровенно слабого лидера страны, мало кто уважал из числа действующих офицеров. Когда объявили о создании ГКЧП, а по телевизору запустили «Лебединое озеро», Малинин вместе с таким же отдыхающим майором Ашотом Казаряном – военкомом одного из районов Москвы, обрадовались и отправились на почту давать телеграммы поддержки в свои части. Почта, слава Богу, по понедельникам не работала. А на следующий день Малинину пришла телеграмма с требованием срочно прибыть в часть.

Делать нечего. Быстро собрались и поехали. По дороге заехали в Киев, чтобы оставить жену и детей у тещи и заодно доложить по телефону своему непосредственному начальнику, что он вылетает, рейс такой-то, на борту корабля будет утром. Каково же было удивление Малинина, когда начальник, приславший телеграмму, скулящим голоском принялся его уговаривать никуда не лететь, а телеграмму сжечь.

– Смотри, как хорошо! Борис Николаевич на броневике речь толкает…– заискивающе «блеял» испуганный начальник.

Евгений понял, что шеф испугался своей же телеграммы и старается все замять. Малинин все-таки вылетел в Мурманск. Вокруг царила обстановка, которую можно было охарактеризовать двумя словами – «потеря управления». Самый мощный флот страны в тот период был дезорганизован. Руководство флота вдруг дружно приболело, возложив свои обязанности на заместителей. Через несколько дней многих из тех,, кто выступил против Горбачева, срывал портреты Генсека, а стало быть, поддержал ГКЧП, задержали и сняли с должности.

Общественно-политическая ситуация в тот период во многом напоминала события, описанные русским писателем Иваном Буниным в известной книге «Окаянные дни», содержащая дневниковые записи автора, которые он вел в Москве и Одессе в 1918-1920 годах.

Из столицы стали приезжать какие-то непонятные люди, вдруг дорвавшиеся до власти и пытающиеся учить седовласых адмиралов и командиров кораблей, как дальше жить в демократической России. С их подачи дошло до того, что на общих собраниях на кораблях тайным голосованием стали избирать командиров. Данное унижение вскоре отменили, потому как умных людей на флоте всегда было больше, чем идиотов.

В конечном итоге от анархии, разброда и шатания флот спасли такие офицеры, как Малинин, сумевшие не поддаться на провокации опьяненных революционным ветром всевозможных агитаторов и продолжавших несмотря ни на что, честно исполнять свой долг.

9.Проданные души

Они обменялись с Сергеевичем номерами телефонов, после чего Малинин поехал домой. Сам того не зная Сергеевич затронул тему, которую уже давно анализировал и осмысливал Евгений. Он никогда не сомневался, что у каждого корабля, как и у человека, имеется душа. Она, как икона, всесильна и ценна не изображением и дорогим окладом, а количеством искренних обращений через неё к Господу, что именуют намоленностью. Так и корабль имеет свою душевную энергетику, напрямую влияющую на его судьбу и характер. Поднимаясь на борт надводного корабля или спускаясь по вертикальному трапу подводной лодки, эту энергетику можно почувствовать, незримо уловить.

Моряк уповает на себя, на товарищей, на корабль и на Всевышнего. Эта энергетика, состоящая из мыслей, чувств, переживаний, эмоций, взаимозависимости и взаимной ответственности живет в кубриках, каютах и отсеках, на ходовом мостике и в центральном посту, в надстройках и прочном корпусе. Везде. Её невозможно определить рассудком, а лишь почувствовать сердцем. Как счастье, как печаль, как любовь.

Эта любовь к кораблю, словно океанская волна, то накатывает, накрывает с головой и укореняется в каждой клеточке тела, то игриво пенится и чуть отпускает, непременно сохраняясь в ощущениях, восприятии, воображении и памятных образах, нарисованных сознанием. Она словно маяк, с помощью которого уточняется верный курс и сверяются морально-нравственные координаты человека. Эта любовь, как спасательный корабельный плот, способный выручить в самые ответственные и тяжелые минуты. Когда все валится из рук, когда судьба завязывается в тугие морские узлы, просоленные бедами.

Малинин хорошо помнил: такая беда нагрянула на корабли после развала СССР и именовалась она – массовой приватизацией. Флот остались практически без финансирования, а безнаказанность и вседозволенность привели к тому, что высокостоящее командование флота зарабатывало всеми возможными путями. Сегодня в это трудно поверить, но тогда военные корабли и подводные лодки списывались и продавались по цене металлолома. Так, за период с 1991 по 1997 год российский флот потерял 629 боевых кораблей, что даже не сопоставимо с потерями флота в Великой отечественной войне. Тогда флот потерял 365 кораблей и подводных лодок.

Обиднее всего тот факт, что за «продажу» этой гигантской армады, большая часть которой не выслужила половины установленного срока, получено меньше 30 миллионов долларов. Для сравнения, постройка одного эсминца 956 проекта стоит ровно в 10 раз дороже.

В стране шла повальная приватизация, армия и флот недополучали денег из госбюджета и фактически были предоставлены сами себе. В условиях новой российской демократии, которую многие трактовали как безнаказанность и вседозволенность, флотское командование использовало разные возможности для заработка. Само списание кораблей проводилось с грубыми нарушениями регламента.

Во-первых, вывод корабля из состава ВМФ зачастую был необоснованным. Ярчайшие примеры – авианосцы «Минск» (срок службы – 15 лет, переоборудован в парк развлечений «Мир Минска» в городе Шэньчжэнь, КНР) и «Новороссийск» (срок службы – 11 лет). Списывались раньше разумных сроков и корабли с меньшим водоизмещением: например, БПК проекта 1134б «Ташкент», БПК проекта 1155 «Адмирал Захаров». Особенно сильно пострадал некогда грозный Тихоокеанский флот: за годы негласной кампании по списанию судов на металлолом ТОФ сократился на 136 кораблей, которые могли еще долго находиться в составе. Численность расформированных экипажей составила 15207 человек, из них 2266 офицеров.

Во-вторых, по сведениям некоторых военно-морских экспертов, в ряде случаев продажа единиц техники на металлолом велась по ценам ниже рыночных. К тому же фактическая сторона дела нередко расходилась с документацией. Порой доходило до смешного: по документам на один корабль продавались сразу несколько судов. Так, в 1994 году под видом МРЗК пр. 861 «Ильмень» продано девять десантных кораблей (БДК пр.1171 – 3, БДК пр.775 – 5, МДК пр.771 – 1), четыре сторожевых корабля (СКР пр.1135 – 1, СКР пр.159 – 3), три малых противолодочных корабля (МПК пр.1124 – 2, МПК пр.204 – 1), три морских тральщика (МТ пр.254 – 2, МТ пр.266 – 1), один МРК пр.1234, шесть подводных лодок: (ПЛ пр.641 – 3, пр.690 – 1, пр.629а – 1, пр.651 – 1), две плавбазы ПЛ (ПБ пр.1886) и два корабля специального назначения (ОИС пр.861). Общий тоннаж этой «флотилии» составил более 55 тысяч тонн.

Мало того, что флот лишался боевых кораблей – страна лишалась денег. По некоторым оценкам, с каждого крупного корабля Вооруженные силы теряли до нескольких сотен тысяч, а в ряде случаев и миллионов долларов.

В-третьих, ряд контрактов с покупателями военных судов «якобы на слом» включали в себя пункт, согласно которому в течение месяца после заключения сделки продавец был обязан раскрыть некоторые технические подробности проданных судов. Такие плавсредства продавались не «на иголки». Пример – морской сухогрузный транспорт «Аргут». Источник ЦВМП сообщил, что судно выведено из состава ТОФ в 1996 году (возраст – 6 лет) и продано по цене металлолома, но в 2005 году оно выполняло коммерческие рейсы под названием Afiya. Известен и порт приписки: Валлетта, Мальта, и собственник: AFIYA SHIPPING CO. LTD.

В 90-е годы военно-морскому флоты России (некогда второму по мощи и численности после ВМС США) был нанесен серьезный, практически непоправимый урон. За этот период Россия потеряла до 85% надводных кораблей, подводных лодок и боевых самолетов. Это был какой-то российский Перл-Харбор!.

Принципиально иной подход к судьбе военных кораблей у США. Так, удачная конструкция авианосцев класса Essex позволила в послевоенные годы провести модернизацию, благодаря которой многие из них прослужили по 40 лет, причем последний – Lexington – выведен из боевого состава флота США только в 1991 году (всего за два года до списания нашего «Новороссийска», построенного в 1982 году). К тому же это единственные в мире тяжелые авианосцы периода Второй мировой, которые по сей день сохраняются в качестве музеев и мемориалов.

23 января 2010 года Военно-морские силы США списали атомную субмарину Los Angeles, принятую на вооружение в 1976 году. Изначально планировалось, что Los Angeles прослужит в составе ВМС 30 лет. Но в начале 2000-х годов было принято решение о продлении срока эксплуатации лодок этого класса. На всех субмаринах класса Los Angeles – самом массовом проекте АПЛ в мире – назначены работы по ремонту и модернизации.

НО вернемся к флоту российскому. За это предательство пока никто не ответил, хотя фамилии авторов общефлотского развала хорошо известны. Вполне допускаю, что адмиралы, повязанные в данном беспределе, остались не в накладе. Дошло до того, что когда погибал атомный подводный ракетный крейсер «Курск», спасать его практически было нечем, потому как аварийно-спасательная служба Северного флота приказала долго жить.

Но душа, как известно, бессмертна. Часть кораблей выстояла, вместе со своими экипажами сумела пережить это гнусное предательство. После смены руководства страны и флота, корабли стали оживать, ходить в море, выполнять возложенные на них задачи. Это вечное движение, вечная любовь, а стало быть, и вечная жизнь.

10.Свободная охота

Рано утром Малинин поехал в издательство и обнаружил там расцарапанного и сильно помятого Вральмана Он сидел в кабинете за своим столом в темных очках с поникшим видом.

– Адам, дорогой, я тебе многократно звонил, но ты как под землю провалился, – сообщил товарищу Евгений.

Вральман ничего не ответил, а лишь молча снял очки: под правым глазом издателя красовался среднего размера синяк. После этого он нервно рассказал товарищу о своих злоключениях.

При этом у Вральмана сильно побаливала голова, и ему хотелось отключиться от будничной суматохи. Но поступить таким образом было невозможно: требовалось активно провести весь день, потому как супруга Тамара, как назло, загрузила его издательскими делами по полной схеме. Коварство жены-руководителя – безмерно.

– Когда ты меня оставил одного, то я сначала решил цивилизованно провести время, – принялся рассказывать Адам Адамович. – Пригласил к своему столику официанта, дал ему 20 баксов и объяснил, что хотел бы провести время в приятной компании. Официант оказался сообразительным и принес мне планшет, на котором был записан весь его «архив».

Когда Вральман нажал кнопку, то на темном фоне появилась первая девушка. Она начала медленно вращаться, показывая фигуру и улыбаясь. Неглупое лицо с ровным носом, Вральману такие нравились. Кандидатка что-то говорила о своих увлечениях, о путешествиях на острова с открыток и странной несправедливости большого города. Подвыпивший Адам наблюдал за ее движениями и некоторой игривостью. Он уже хотел подозвать официанта, чтобы тот пригласил к нему за столик именно эту девушку, как за ней на экране появилась другая. В летнем платье и со светлыми волосами. Ее уверенный и в то же время скромный взгляд заставил Вральмана заволноваться. Ему показалось, будто они знакомы уже несколько лет, и он точно знает, что она будет говорить в следующую минуту. Возможно, он уже видел ее здесь или в толпе на улице, а может, еще где. Но минута закончилась, и платье исчезло, растворившись в тусклом свете.

Вральман выругался, и тут же кто-то следующий заворковал из динамиков. Адам выпрямился, присмотрелся, стараясь разглядеть что-то. Ему хотелось зацепиться за любое сказанное теплое слово или за редкое искреннее выражение лица, прорваться сквозь цифровой код и запечатлеть сам момент знакомства. И вновь красота исчезла, заставляя злиться на несправедливые правила рекламы специфических услуг.

Это было выше сил Вральмана. Он снова подозвал официанта и сообщил ему, что приступает к свободной охоте, потребовав, чтобы всех этих быстро исчезающих девиц разместили за его столом.

Ему привели трех девушек, которые оказались далеко не теми, кого он лицезрел на планшете. Когда он возмутился и принялся высказывать претензии официанту, тот вдруг задал вежливый вопрос.

– Какое пиво Вы предпочитаете?

– А при чем тут пиво? Разное люблю. – Вральман не понял, куда клонит официант.

– Вот именно. С бокалом одного классно посидеть в баре, с другим – дома перед кинотеатром, третье хмелит своим тонким вкусом и настраивает на разговор… – официант сделал паузу, посмотрел на заполненный веселящимися мужчинами и женщинами ресторан, а потом продолжил: – Понимаете, каждый старается найти что-то особенное и сугубо индивидуальное, что подойдет на все сто процентов. Того, кто не будет раздражать Вас словами или молчанием, притворством или излишней честностью, и кого Вы попытаетесь принять с его мнением и странностями. Это именно такие девушки. Выбирайте!

– И кого ты выбрал? – Евгений с огромным трудом пытался скрыть беспощадно надвигающиеся приступы смеха. Ему было жаль Адама, но он так смешно рассказывал о том, что с ним приключилось в тот злополучный вечер, что больше оставаться серьезным было невозможно.

– Что ты смеешься? – возмутился Вральман. – Я нуждаюсь в сочувствии, а не в осмеянии…

– Адам, я понял, что ты продолжал куролесить, даже когда я ушел из ресторана?

– Не то, чтобы куролесить… Выпил еще немного. Поговорил с девчонками. Снова выпили, потанцевали. Настроение было приподнятое. Давно так не отдыхал.

– Понятно. Душа требовала праздника, а нижняя филейная часть спины – приключений?

– Примерно так оно и было, – кивнул Вральман. – Но что-то там у меня с девицами не срослось. Я, как честный человек, им шампанского заказал, а они меня обмишурили и кинули. Швейцар сжалился и в такси посадил. Приезжаю домой, вхожу в подъезд. Никого не трогаю. А в лифте эта больная на голову дамочка царапает мне лицо, а своим острым коленом чуть не лишает меня функции деторождения! Зараза такая!

Как выяснилось, когда поздно вечером такси доставило его к дому, где он проживал, то в кабине лифта он оказался вдвоем с шикарной брюнеткой с большим стоячим бюстом. Вральман туго соображал и обдумывал диспозицию секунд двадцать. Все это время он не мог отвести взгляд от пышного бюста. В конце концов, брюнетке это надоело и она подсказала: «Ну, жми, наконец!», очевидно имея в виду кнопку лифта. Похоже, Вральман её не совсем верно понял и нажал не на кнопку, а на что-то иное, потому как тотчас схлопотал правый хук в нос и удар коленом в промежность. Дамочка оказалась подготовленной к подобным нестандартным ситуациям. Дальнейший ход событий со слов Адама Адамовича, быт такой.

– Захожу домой, а моя Тамара не спит, волнуется, караулит, как кобра раскачивается перед атакой. Осмотрела мой внешний вид, нашла где-то на рубашке губную помаду и разоралась: «Если на тебя какая-нибудь баба глаз положила, пусть знает: этот глаз у неё лишний!

– Я ей аргументированно возражаю: «Тамарочка, когда у жены на лице полтонны косметики, – это ничего… А когда у мужа на лице случайно окажется совсем немножко губной помады, – это уже конец света и Третья мировая война? Это несправедливо!»

Вот она мне фонарь и поставила. Теперь не знаю, как буду общаться с культурными и порядочными людьми – нашими заказчиками.

– Адам, больше не пей и постарайся вылечить свои синяки за две недели. Ты меня уговорил. Мы с тобой летим на Крит. Каждому из нас необходимо быть в форме!

– Ну, слава Богу! – вяло обрадовался Вральман, трогая руками свое расцарапанное лицо. – Хоть одна хорошая новость появилась в это хмурое утро. Сейчас поеду в косметический салон, пусть меня там отремонтируют.

В этот момент с вахты на первом этаже позвонил дежурный и сообщил Вральману, что в издательство по предварительной договоренности пришел журналист.

Зажав микрофон телефонной трубки рукой, Вральман в ужасе взмолился.

– Женя, выручай! Совсем забыл! Это приперся тот самый Руслан из газеты. Я ему обещал продолжение интервью с тобой. Я не могу с такой разодранной физиономией общаться с прессой. Убегаю в другой кабинет, а ты сиди здесь и беседуй с этим журналистом. Он нас с тобой все равно достанет. Женя, спасай имидж друга!

Малинину не хотелось снова что-то рассказывать дотошному представителю СМИ, но было очень жаль Вральмана, который уже юркнул в кабинет своего зама и притаился там.

11.«Москва! Как много в этом звуке…»

Евгений приложил брошенную Вральманом трубку телефона к уху и попросил дежурного соединить его с журналистом.

– Руслан, добрый день, это Малинин. Поднимайся в кабинет Адама Адамовича.

– Скажите, кто-нибудь объяснит мне, что происходит? Я только что разговаривал с Адамом Адамовичем. Куда он делся? – появившись в кабинете первым делом спросил Руслан.

– Вы журналист? – улыбнулся Малинин.

– Да.

– Ну, тогда сам придумай что-нибудь…

Как выяснилось через несколько минут, Руслана интересовало мнение Малинина по поводу трагической гибели на Черном море ракетного крейсера «Москва». Он готовил для какого-то журнала обширную аналитическую информацию. Журналистское чутье подсказало ему, что необходимо снова разговорить Малинина.

– Евгений Сергеевич, скажите, а правда, что существуют «невезучие» корабли и «Москва» один из них?

– Хорошо. Расскажу, что знаю, как сам думаю. Но и ты, Руслан, пообещай мне две вещи. Во-первых, не перебивать, а во-вторых, перед тем, как публиковать этот материал, покажешь его мне. Договорились?

После того, как стороны пришли к соглашению, Малинин четко и обстоятельно принялся высказывать личное мнение по данному вопросу.

Безусловно, Руслан был прав. Все военные корабли и суда разделяются не только на классы, подклассы и типы (проекты) в зависимости от их предназначения, водоизмещения, вооружения и других тактико-технических данных. Моряки уверены: корабли могут быть еще благополучными или проблемными, фартовыми или вечно аварийными, удачливыми или невезучими.