Печать Велисы 1. Избранный

Глава 1. Пробуждение на пляже

Сознание приходило неохотно сквозь сонную пелену, но спустя какое-то время ко мне явилось понимание, что меня невыносимо жарит солнце и кто-то дёргает за ногу. После чего я услышал рычание.

— Р-р-р! Р-р-р!

Это был определённо собачий рык, от которого я испуганно вскочил и рефлекторно прикрыл рукой глаза от солнца. Я сидел на песчаном пляже, а мою штанину трепала подстриженная мелкая собачонка типа пуделя. Она делала это настолько нагло, что я невольно разозлился и прописал собаке с ноги в голову. Не сильно, но чтобы отвадить животину.

— Пошла на хер! — гаркнул для устрашения.

Со скулежом пудель чуть отлетел, возмущённо глянул на меня и гавкнул пару раз. Я же замахнулся рукой, отчего наглая псина ринулась наутёк. Это чудо довольно ловко прошмыгнуло под сплошным забором, что огораживал пляж поперёк.

После этого я попытался согнуть левую ногу, чтобы встать, но почувствовал какой-то предмет на уровне паха. Опустив голову – ужаснулся. Мне в бедро чуть не впился стеклянный шприц с какой-то бесцветной жидкостью.

— Фак!.. — шикнул я, откидывая эту мерзость подальше. — Какого хрена здесь происходит?!

Риторический вопрос не дал ответа, но вместе с тем в голове образовалась абсолютная пустота. Я непонимающе зачерпнул в ладонь песка и стал ссыпать его на свои джинсы, пытаясь вспомнить базовые вещи, к примеру, своё имя.

Испугавшись данного факта, я схватился за голову и усиленно стал думать. Я начал вспоминать, что произошло вчера, или хотя бы ближайшую точку своих воспоминаний. Спустя время у меня это получилось – я вспомнил поездку с родителями и братом на шашлыки в лес.

А спустя десять минут голову вдруг прострелила боль, всего на пару секунд, однако воспоминания лавиной вторглись в сознание. От этого я подскочил на ноги, как ошпаренный, и стал оглядываться.

— Да что за х?.. — я попытался громко возмутиться, но схватился за горло.

Мой голос показался более высоким, будто помолодевшим. Следом взглянул на свои руки.

«Вроде мои, но… какие-то изнеженные, что ли?» — продолжало бить изумление.

Я стал оглядываться дальше. Был разгар первой половины дня и, такое ощущение, что я находился в каких-то сочинских субтропиках. Вот только я физически не мог оказаться в таком месте, так как жил в Сибири. И последнее, что я помнил, это как после дежурства меня подвезли ребята из ППС, а после я зашёл в свой раздолбанный лифт в девятиэтажке.

— Совсем ничего не понимаю… — пробормотал я.

Пошарив по карманам своей кожаной куртки – я такую никогда не носил – достал из внутреннего кармана странную тёмную стекляшку прямоугольной формы. Она была размером со стандартный смартфон, но на солнце просвечивалась, как кусок тонированного стекла. Я покрутил штуку в руках и протёр её большим пальцем.

Внезапно на стекляшке вспыхнуло слово «Разблокировка». В изумлении потыкав по экрану, я так и не понял, как его разблокировать, перехватил его в правую руку – и нанотехнологичный смартфон разблокировался сам.

На главном экране присутствовали иконки каких-то музыкальных приложений, а также «ГосБанк», «Счёт Инфосвязь», «Химия», «Новости ИмперПослание» и тучи непонятных приложений.

Потыкав по экрану, разобрался, где трей – он присутствовал снизу. В уведомлениях имелись десятки пропущенных звонков от некого Сержа и сообщений наподобие:

«Эй, Андрюха!!! Ты чё вчера не пришёл?? Мы дело сделали! И нам деньжат надобно подкинуть:) Как выйдешь с угара, позвони – будем праздновать:)»

Мне это всё дико не нравилось.

— Кто этот тип и откуда взялось это чудо техники? — буркнул я, выключая экран смартфона.

Вернув аппарат в карман, продолжил оглядываться.

С двух сторон пляж огораживал сплошной забор, как частную территорию, оттого вдоль по прямой не пройтись. Чуть подпрыгнув, увидел, что за забором через сотню метров был такой же забор и ни одного человека в округе. Единственный выход отсюда вёл наверх, где кончался песчаный берег и начинались ступени, тянувшиеся метров на семь вверх.

С насторожённостью я пошёл туда.

Когда взобрался по ступеням, то с удивлением уставился на ухоженный сад с плодовыми деревьями и прямоугольными кустами, как в американских фильмах. Чуть дальше была лужайка и сквер с дорожками и скамейками, а вот в самом конце находился целый дворец.

Неуверенно шагнув на дорожку сада, я стал продвигаться вглубь этой сочинской усадьбы.

— Это что, дача гендиректора Газпрома? — прошептал я, озираясь по сторонам.

Метров через двадцать я услышал возню справа и увидел темноволосую девушку лет двадцати. Она была в классическом наряде горничной, как из кино, в слегка запачканном переднике и перчатках на руках. Та копалась в клумбе с какими-то цветами. Я сразу распознал у неё кавказские черты, но та была очень симпатичная – голубоглазая, с выразительными бровями и пухлыми губами.

Увидев меня, она тут же вскочила, впопыхах подбежала и чуть поклонилась. Точнее, у женщин вроде это называется реверансом.

«Или хрениксен?» — поморщился я.

— Господин, вы уже освежились? — спросила девка, подняв голову. — Простите, что я в саду. Выдалась свободная минутка, и я решила поухаживать за своими цветами.

«Зачем мне это пояснение? И в каком смысле освежился?» — я слегка растерялся и вслух произнёс:

— Не понял. Девушка, вы кто такая и как я сюда попал?

Постыдный вопрос вырвался сам собой. Но мне стало ещё постыднее, когда девица поглядела на меня с некоторым изумлением и сочувствием, будто на инвалида.

— Господин, вы, наверное, переутомились, — осторожно вымолвила та. — Давайте я вас провожу в ваши покои?

«Покои? Я что, в каком-то отеле или санатории Абхазии с уклоном на девятнадцатый век?»

Только с моей провинциальной зарплатой я физически не мог себе обеспечить такой сервис на югах. Конечно, имелась вероятность, что я ужрался до беспамятства и просадил все свои отпускные, но отпуск у меня должен был быть только через три месяца.

«Не могло же мне настолько отшибить память? Или… меня обкололи наркотой?» — похолодел я, вспомнив про шприц.

— Слушайте, — выдохнул я и поднял руку перед собой. — Вам может показаться странным, но я, видно, из-за… — запнулся, так как постеснялся признаваться, что ужрался до беспамятства. — Ладно, не суть. Прошу, проводите меня до моего номера.

Горничная опять поглядела на меня как на болезного, но натянула улыбку и кивнула.

— Следуйте за мной, господин.

Я же следовал за девкой и про себя удивлялся, ибо не припомню такого сервиса ни в одном отеле Сочи. Вежливо разговаривали – да, но не господином же обзывать на каждое обращение.

«Хотя я был последний раз в Сочи пять лет назад. Многое могло поменяться…» — думалось мне.

Мы зашли в эти хоромы и, обойдя большую стену, поднялись по гигантской лестнице на второй этаж.

— Ну точно дворец… — еле слышно прошептал я, воровато озираясь.

Как раз в этот момент нам встретился худощавый мужик возрастом за пятьдесят в чёрном фраке.

— Доброго утра, Андрей Васильевич, — слегка поклонился тот мне, приложив правую ладонь к груди.

«Да чё за дичь? Он знает моё имя-отчество?!» — который раз опешил я, но вслух неуверенно выдал:

— Э-э… Да, добрый день, уважаемый.

Видно, я что-то не то сказал, так как мужик изумлённо глянул на горничную, а она в ответ незаметно кивнула.

— Пойдёмте, господин, — улыбнувшись, добавила девка и двинулась по второму этажу направо.

«Похоже, я допился до пушистого северного ублюдка…» — скривился я, шагая за горничной.

Но чтобы сбить чувство стыда, я решил выведать, сколько денег спустил на всё это:

— Девушка, напомните мне, сколько стоят ваши номера за сутки?

Горничная как раз остановилась у расписанной золотыми узорами двустворчатой двери и тепло улыбнулась.

— Не волнуйтесь, Андрей Васильевич, ваш батюшка с вас денег точно не берёт.

Когда она это сказала, я который раз за последние десять минут впал в лёгкий ступор.

«Какой на хер батюшка?! — возмутился я. — Я попал в секту, что ли?»

Она тем временем открыла двери и пригласила меня в номер. Я вошёл и разинул рот. Это были словно тайные хоромы министра – всё в позолоте: узоры на стенах, рамки картин, мебель и даже шторы.

Не успел я что-то возразить, что это какая-то ошибка, как горничная радушно пожелала мне отдыха и, закрыв за мной дверь, стала отдаляться, цокая каблуками.

— Это попахивает большим коррупционным криминалом… — с подозревающей миной пробормотал я и стал озираться.

Мне нужно было привести мысли в порядок. Вероятно, я мог вспомнить некоторые детали того, что на самом деле со мной произошло.

Наркотики я отбросил сразу – я знаю, что значит наркота, и насмотрелся на наркош по долгу службы. И я категоричен в этом вопросе, как никто другой. Точно никогда бы не принял этой гадости, если только мне их не вкололи насильно.

Оставался алкоголь. Вот только чтобы допиться до такого беспамятства, не представляю, сколько надо выжрать, а я сейчас был полностью бодрячком, словно и не пил никогда.

«Может, это был настоящий ирландский виски? Он мне разок без утренних последствий отшиб память», — пролетела в голове бредовая мысля.

Походив по этой гостиной, я обнаружил две двери с противоположных сторон. С левой стороны находилась спальня с большим шкафом и зеркалом, а также не менее большим комодом и громаднейшей кроватью со шторами – балдахинами, вроде как.

Вторая дверь справа вела в ванную с большим джакузи. Рядом с ним присутствовал непонятный монстр – здоровый сортир с подлокотниками и кучей кнопок на них.

— Это что? Биде прямиком из Японии? — слегка прифигел.

Вернувшись в гостиную, скинул на резной стул куртку и стал рассматривать свои руки на предмет уколов. Вот только я сразу охренел – руки-то мои, но практически без волос и дико худые.

Затем мой взгляд быстро перетёк на чёрную футболку, а с футболки – на живот, и я поднял этот элемент одежды.

— Пи***ц, мля! — не нашёл я цензурных слов, щупая неузнаваемую часть тела.

Нет, я, конечно, не был жирным, но и худым до костей тоже – небольшой живот тридцатилетнего мужика, а-ля скуф на минималках, имелся. А сейчас даже нет практически ни одного волоска, словно я мелкий пацан.

Шокированный этой новостью, я влетел в ванную и быстро скинул футболку. Подойдя к большому зеркалу у джакузи, опять словил ступор и выдал пару матов. Из зеркала на меня смотрел молодой худощавый русоволосый парень с серыми глазами и неряшливой чёлкой, возрастом лет шестнадцать-восемнадцать. Это был я, но худой, как спичка, и молодой.

Дрожащими руками я ощупал себя на предмет шрамов от пластической операции, но тело оказалось девственно чистым от любых старых повреждений. Даже исчез шрам, что я получил на бедре ещё в детстве. Единственное, что обнаружилось странного, – небольшая точка на шее с правой стороны, но она совершенно не объясняла то, что со мной происходит.

В шоковом состоянии я повернулся к джакузи и по наитию нажал кнопку «запуск» на его бортике. Ёмкость стала быстро набираться и пузыриться. Я, как зомби, скинул оставшуюся одежду, перебрался в ванну и сел, опустив взгляд на свои едва волосатые ноги.

В голове была полная пустота с изредка проскакивающей обсценной лексикой. Затем стали проноситься мысли об инопланетянах, каком-то жёстком государственном эксперименте или о том, что мне сделали лоботомию и я теперь ловлю глюки в голове, как в фильме «Запрещённый приём» Зака Снайдера. Ну или, на худой конец, – я напился до такой степени, что лежу в дурке и ловлю белую горячку с мощным эффектом.

Последний вариант был самым реалистичным. Я стал несколько злоупотреблять алкоголем после того, как от меня ушла жена и забрала сына. Она нашла себе оленя и переехала к нему в Испанию, потому я физически не мог видеться с сыном из-за своего «невыездного» состояния и нищенской зарплаты. По своей же глупости дал бывшей жене разрешение на выезд за границу, откуда сына она больше не вернула. Всё это подломило меня два года назад.

Даже на работе прецеденты были на пьяную голову, с выговором. Но вроде после этого я сбавил обороты.

«Неужто заново начал? Но теперь уже во все тяжкие?» — думалось мне.

А ведь я начал заниматься спортом и пил в лучшем случае раз в месяц. Даже по бабам стал ходить. Недавно познакомился с молодой женщиной, что работала на пульте централизованного наблюдения во «вневедомке» Росгвардии.

Анализируя свою вероятную белую горячку, я не заметил, как тёплое и бурлящее джакузи меня сморило. Очнулся, когда услышал женский визг со словами:

— Нет! Андрей Васильевич! Нет!

Я распахнул локаторы в тот момент, когда женские руки стали теребить меня за плечи и вытягивать из джакузи.

— Что?.. Какого хрена вы вломились сюда?! — слегка возмутился я, прикрывая пах, а мысленно скривился: «Похоже, это не страшный сон».

— Господин, я думала, вы… — заплакала горничная и обняла меня.

Почему и из-за чего эта девка рыдала – непонятно. Однако отталкивать я её не решился, уж шибко бодро она меня обняла, а значит, хорошо меня знала. Если у меня проблемы с головой, то лучше не предпринимать каких-то резких телодвижений, как и не произносить сомнительные эпитеты.

— Тш-ш… Ну всё-всё, успокойся, — шептал я, поглаживая её по плечу.

— Я думала… что вы опять приняли те… наркотики… и чуть н-не… не утонули, — наконец вымолвила девка.

Она чуть успокоилась и, отстранившись, села на колени перед джакузи.

— Чего? — слегка растерялся. — Я…

Но та меня перебила:

— С вами точно… всё в порядке? Может, нужно вызвать лекаря?

В растерянности я стал обдумывать её слова и вспоминать тот странный шприц на пляже.

«Неужели я и правда наркоман? Да это невозможно! Я ярый противник этого дерьма ещё до полиции!» — пролетели мысли возмущения, однако вымолвил я другое:

— Не стоит наводить суету, уважаемая, — опустил я брови. — А лекарей и врачей тем более не нужно. Со мной всё отлично.

— Хорошо. Простите, господин, за моё неподобающее поведение, — стушевалась она, неправильно поняв мой тон. — Я сейчас вам принесу обед, — и вскочила с колен, направившись на выход из ванной.

— Постой! — остановил я её.

Она испуганно обернулась, будто я собирался её отругать.

— Д-да… господин?

— Ты не могла бы… немного поговорить со мной сейчас? — изобразил я подростковую неуверенность. — Похоже, из-за тех… эм… наркотиков… я ничего не помню. Память совсем отшибло, — и криво улыбнулся.

Для меня это настолько тупо звучало, что казалось, меня сейчас уличат во вранье, но девка мне поверила – скепсиса на лице я не заметил. Напротив, округлив глаза, та подошла и опять опустилась на колени перед джакузи, облокотившись о бортик.

— Господин, а может… всё-таки лекаря? — осторожно предложила горничная.

— Тц! Да не надо никого, — закатил я глаза. — Со мной всё хорошо, просто освежи мне память.

Девушка на моё возражение вздохнула и жалостливо сверкнула своими голубыми очами.

— Как тебя зовут? — добавил вопрос.

— Я Марико, — изумилась горничная. — Вы и меня не помните?

— Нет.

Девушка тут же погрустнела.

— Слушай, Марико, я ведь Андрей Васильевич Черных?

— Д-да… Конечно! Вот видите, значит, не всю память вам… отшибло, — и улыбнулась.

«Это совпадает – уже хорошо», — подумалось мне, а озвучил следующее:

— Кроме этого я ничего не помню. Сколько мне сейчас лет?

— Вам три месяца назад исполнилось шестнадцать.

«Пушистый ублюдок номер два…» — выпал я в осадок, но быстро взял себя в руки и задал следующие вопросы:

— Кто ты здесь? Горничная? Что это за место?

— Это ваше родовое поместье в Сочи. Я, Альфред, Айгуль и Талия ваши слуги в этом поместье. Вы здесь живёте чуть больше двух недель после окончания специального лицея.

«Йоперный балет, какой же бред вокруг… — схватился я за лоб. — Родовое поместье? Альфред? Он, небось, дворецкий, судя по одёжке. Будет смешно, если Голливуд меня не отпускает и я в своих глюках местный Брюс Уэйн…»

— Марико – это русское имя? — спросил на автомате, непонятно для чего.

Но на мой вопрос девушка хихикнула.

— Ну что вы… Нет! У меня корни от отца, а он из грузинского княжества. Только там встречаются такие имена.

Я постарался сделать кирпичный фейс, но ничего не вышло.

«Совсем крышняк поехал… Княжества, мля!»

Девушка перестала улыбаться из-за моего ошалевшего вида и вымолвила:

— Давайте я вам принесу обед, и вы спросите у меня всё, что будет угодно? Я с удовольствием вам отвечу и всё расскажу, что знаю.

— Я буду тебе очень благодарен, Марико, — выдохнул я и натянул лыбу. — Вот только пообещай мне одну вещь…

— Да, господин?

— Не рассказывай никому, что у меня проблемы с памятью, окей? — скромно ляпнул я и не менее скромно улыбнулся.

По всей видимости, англицизмы здесь были явлением нормальным, и девушка даже бровью не повела, но с улыбкой выдала:

— Если только вы пообещаете никогда больше не принимать те наркотики. Ой! Простите, господин, я… — спохватилась та, вероятно, подумав, что сильно наглеет.

— Всё в порядке, Марико, — перебил её я. — Обещаю, что больше ты этой дряни рядом со мной не увидишь.

— Спасибо, господин! — девушка засияла. — Тогда и я обещаю!

— Благодарю, — кивнул я.

После чего девушка поспешно выбежала из ванной, а я остался сидеть в джакузи со смешанными чувствами, которые выражались ёмкими матами богатейшего языка вперемешку с щепоткой англо-факов…

Глава 2. Введение

После ванной меня ждал царский стол и не менее царский обед. Имелось несколько блюд на выбор: первое, второе, фрукты, какие-то салаты и закуски. Это меня изрядно удивило, так как пока я подмывался, – воняло от меня почему-то отменно, – девушка накрыла этот громадный стол буквально за десять минут.

Горничная поначалу скромно встала справа и позади, но меня такое положение дел не устраивало. Я перевёл на девку недовольный взгляд, отчего та потупила взор.

— Марико, сядь, пожалуйста, за стол, — настойчиво озвучил я просьбу.

— Господин, но простолюдины не могут сидеть за одним столом с аристократами, если они не обладают достаточным для этого рангом… — скромно возразила девушка.

— Так я аристократ?

— Ну как же… Да, потомственный! — в её голосе проскочила нотка возмущения моим вопросом. — У вас титул барона.

— А если аристократ приказывает? — приподнял я бровь.

— То простой люд обязан подчиниться, — вздохнула та.

— Вот и прояснили, — кивнул я. — Значит, я приказываю тебе сесть за стол и отобедать со мной.

Для меня всё происходящее было лютой дичью, но если я валяюсь в дурке с белой горячкой, то пусть уж в моей голове будет всё относительно по-человечески. Феодальная хрень рядового дрочера популярного самиздата меня совершенно не прельщала.

Вот только даже прямой приказ не сразу подействовал. Девка села за стол только тогда, когда я пообещал, что её не оштрафуют за такое деяние. Для меня, как для юриста, пускай и раздолбая, это был определённый нонсенс и дичь ещё бо́льшая.

«А ещё надо бы прекращать звать её девкой… — в мыслях рассуждал я. — Она по-любому постарше меня, если работает горничной. Как бы не обозвать её какой-нибудь мокрощёлкой невзначай. Обидится ещё».

С началом нашего совместного обеда я принялся закидывать Марико вопросами и начал с прав и обязанностей простолюдинов. Я не хотел заморачиваться такими тонкостями, – если меня на самом деле плющит, – но разговор нужно было как-то поддержать, а это первое, что пришло в голову.

Однако беседа началась с самых основ, которые я должен был знать. Логично было предположить, что если я баран – то есть барон, – то нахожусь в феодальном обществе. Что и подтвердила Марико – мы проживали в Российской Империи, где всем заправляет царь-император.

При этом Россия далеко не одна такая. Почти весь евразийский континент управлялся исключительно монархами. Но, как всегда, самые прогрессивные – это американо-канадцы с союзной Мексиканской Социалистической Республикой. Они там строят коммунизм.

— Вот это меня штырит… факинг, грёбаный, щет… — пробурчал я, слушая Марико.

— Вы что-то сказали? — улыбнулась она.

— Нет, продолжай, — отмахнулся я.

— Хорошо. Как вы помните, сейчас уже сентябрь две тысячи двадцать четвёртого года и…

То же самое время было в моей реальности, но вместе с именем – это единственные совпадения на данный момент. Всё, что я знаю о жизни, можно выбросить на помойку и начинать постигать азы заново.

Так как я сам попросил рассказать о простолюдинах, то девушка начала с базовых понятий. В данном обществе принята ранговая система граждан. Пятнадцатый, самый низший ранг – это свободные простолюдины, а самый высший, первый – родственники императора.

В зависимости от сословия и статуса гражданам выдаётся соответствующий ранг. Однако присутствует сложная корреляция между сословием и статусом в обществе. Допустим, мне от рождения положен девятый ранг, но благодаря государственной должности я могу его повысить, оставаясь при этом бароном. Так же самый низший ранг или безранговые в зависимости от своих способностей могут приобрести статус вплоть до пятого ранга включительно.

Подавляющее большинство простолюдинов вообще не имели рангов – это были в прямом смысле крепостные. Они закреплялись не только за аристократическими родами, но также за целым регионом. Этими регионами – губерниями – конечно, управляют дворяне, но невольники закреплены именно за территорией. То есть целая деревня на отшибе губернии является небольшим колхозом со своим управляющим, которые обеспечивают регион некоторой частью сельхозпродукции, а также налогами.

Все эти «раб-отники» данной деревни не могут куда-либо уехать без согласования с управляющим. Но даже если перевод согласован, его нужно подтвердить у мэра города, за которым закреплена деревня или село, – геморрой хуже поиска мошенников.

Марико рассказывала всё это с такой обыденностью, что меня внутри пробирал холод. Изменить свою участь безранговые крепостные не могут, если нет талантов, но, со слов горничной, практически все невольники довольны своим положением. В отличие от свободных, им гарантированы жильё, время на отдых, заработная плата и медицинские услуги «лекарей», чего нет у свободных простолюдинов.

Примерно тридцать процентов всех безранговых закреплены за определёнными аристократами, а не просто за территорией. У этих простолюдинов условия ещё лучше. Именно такой является Марико, так как она лично закреплена за нашим родом. Её перераспределили в шестнадцать лет – возраст совершеннолетия для простолюдинов. Родители закреплены за другим аристократом, но она изъявила желание служить именно нашему роду.

Да. У безранговых есть некий выбор. При наступлении совершеннолетия они могли сделать выбор места своего служения через губернское кадровое управление, где можно изыскать информацию о необходимых вакансиях в родах. Если таланты простолюдина подходили отделу кадров аристократа, то его могли забрать даже из захолустной сибирской деревни прямо в усадьбу Сочи.

Правда, это всё поверхность айсберга. Есть ещё уйма тонкостей.

Простолюдинов также обучают с семи лет в школе, а с четырнадцати они поступают в государственное училище. Профессию им присваивают по способностям после тестирования. Выбрать, чем хочет заниматься в жизни, никто из них не может. Также невольники практически не могут противиться браку. В редких случаях по здоровью их могут от этого освободить.

В период от двадцати до двадцати пяти лет любому простолюдину кадровый отдел может вынести письменный приказ выйти замуж или жениться. Если у молодого человека или девушки нет в данный момент пары, то им по некоторому психологическому портрету ищут пару самостоятельно из имеющихся слуг в штате аристократа. Либо в этом участвуют родители, которые подыскивают пару для своего чада из другого рода, где сами состоят.

— Слушай, Марико, — поморщился я от зашкаливающего количества отборной дичи, — эти нормы расписаны в законе? Гражданский кодекс или какое постановление царя-батюшки? — съязвил я.

— Конечно, господин, — вскинула та брови. — Всё есть в своде законов для простого люда.

Видя мой откровенный скепсис, Марико достала из кармашка передника свой смартфон – уже более похожий на смартфон, нежели тот, что есть у меня, – и открыла в интернете «Свод законов для граждан вне ранга».

Не веря своим локаторам, я даже про еду забыл и стал листать весь этот детальный бред исекайнутого японского школьника.

Однако как бы это ни было абсурдно на первый взгляд, но теперь я не ощущал, что нахожусь в дурке под глюками. Этот документ имел почти стандартный вид объёмного кодекса с законами, терминами и определениями. Даже имелись комментарии судебной практики.